Тот, кто заставляет сердце биться

      Всю свою сознательную жизнь Иллуги стремился помогать всем, кто его окружает. Стать светоносцем, оберегать Нод-Край от опасности, вызванной Дикой Охотой, было его главной целью. Юноша приложил не мало сил, чтобы уговорить старшину принять его на службу, а, получив желаемое, ни на миг не расслаблялся.       Иллуги никогда не жалел о своем выборе, всецело посвящая свою жизнь бравому делу. И даже сейчас, чувствуя, как жизнь медленно покидает его ослабленное тело, единственным сожалением остается только мысль, что он не сумел никого спасти.       Его шея и плечо горят огнём, болезненно пульсируя, но сил, чтобы коснуться их и прикрыть окровавленные раны, нет. Руки и ноги перестали слушаться, Иллуги уже не уверен, что все его конечности по-прежнему на месте. Перед глазами плывёт мутная пелена, сквозь которую ничего не видно. Становится настолько тошно от всего, что юноша просто прикрывает глаза.       Он дико устал.       Чувство времени полностью стирается. Сколько он так лежит? Час? Два? Или и вовсе пару минут…

      – Иллуги?!

      Где-то на границе сознания он слышит, как его зовут.       Отец?       Вряд ли.       Никита где-то там, в Пирамиде, в полной безопасности, что не может не радовать.       Совсем рядом раздаётся соловьиная трель, и Иллуги кажется, что он больше не принадлежит привычному миру.

      – Иллуги…

      Последнее, что слышит Иллуги прежде, чем окончательно пасть в небытие, это встревоженный голос Флинса.       ***       Никита медленно ступает по разворошенной от недавнего сражения земле и не может унять дрожь, охватившую тело. Картина, развернувшаяся перед ним, разрывает сердце не слабее когтей устрашающих тварей бездны. Он видит тела людей, с которыми совсем недавно трапезничал за одним столом, и ужасающая действительность холодит давшее слабину сознание.       Когда-то он уже испытывал подобное: в день, когда потерял сестру.       – Старшина!       Рядом останавливается Джерри – один из подчиненных. Мужчина машет ему, мол, говори уже.       – Докладываю: опознано несколько тел, среди них – командир отряда Соловьев Ночного Кошмара Ольсон, – Никита сдержано кивает, слушая, как подчиненный перечисляет другие имена павших ратников.       – Выжившие?       – На подходе был обнаружен Ивар. Он жив, говорит, в безопасное место его доставил Иллуги…       – А потом? – резко перебивает Никита, услышав желанное имя.       – Потом... – ратник мнётся, отводит взгляд, прекрасно понимая состояние старшины. – Иллуги вернулся… сюда…       Взгляд старшины мрачнеет: иного он и не ожидал.       – Найдите его.       Никита и сам не остаётся на месте. Вместе с остальными светоносцами он прочесывает место сражения, натыкаясь только на бездыханные тела. Сына среди них нет, и в сердце ещё теплится слабая надежда, что…       – Старшина, нашли!       Не помня себя, мужчина спешит к позвавшему его ратнику, чуть ли не спотыкаясь по дороге. Не так должен вести себя человек, стоящий во главе светоносцев, но сейчас Никита об этом совершенно не думает. Он перепрыгивает через глубокие ямы, оставленные ударами бездны, преодолевает всевозможные преграды на пути и останавливается рядом с подчиненным, чтобы в следующий миг опуститься на колени перед телом собственного сына.       – Иллуги?!       Руки предательски трясутся, и Никита сжимает кулаки в попытке успокоить себя. Но не спешит дотрагиваться до бессознательного тела, лишь неверяще замирает перед ним с протянутой рукой.       – Что это с ним? – пораженно произносит Берн, не веря собственным глазам.       В отличие от всех остальных павших светоносцев, тело Иллуги окутано синим сиянием, что в области раненной шеи переходит во всполохи тёмно-синего пламени. Это самое пламя не даёт как следует рассмотреть саму рану, но Никита и так понимает, сколь серьёзные последствия она несёт.       На груди Иллуги, там, где должно биться сердце, сидит, недовольно нахохлившись, золотистый соловей. Повернув голову в сторону мужчин, пташка, взмахнув крыльями, принимается безостановочно щебетать.       – Это, – неуверенно начинает Берн, – дело рук бездны?       – Нет, – полагаясь на удачу, Никита осторожно дотрагивается до руки сына, прощупывая пульс, и, спустя минуту, облегченно выдыхает, – благословение союзника.       Никита не знает, как именно Флинс это сделал, но в том, что Иллуги жив благодаря ему, не сомневается.       – Нужно немедленно доставить его в Пирамиду, – предлагает Берн.       – Нужно, – согласно кивает Никита. Да понять бы только, как это сделать. Мужчина опасается, что защитное пламя развеется, если Иллуги поднять с места. Да и не умолкающий соловей, прыгающий по груди сына, слишком активно чему-то возмущается, лишь усиливая тревогу.       – Иллуги?       Помощь вновь приходит, откуда не ждали.       Никита поднимает взгляд. Перед ним возвышается Флинс. Взгляд альва безумен, и, кажется, ему с трудом удается контролировать собственное пламя и человеческий облик.       – Берн, – обращается Никита к подчиненному, – немедленно собери группу зачистки и позаботься о том, чтобы всех павших товарищей доставили в Пирамиду.       – А вы?..       – Скоро присоединюсь к вам.       – Понял, – кивнув, Берн поспешил удалиться.       Флинс, тем временем, успел опуститься на колено перед телом Иллуги, ладонью касаясь юношеской груди, ненавязчиво отодвигая всклокоченного соловья.       – Сердце юного господина продолжает бороться, – вкрадчиво произносит альв.       – Он выживет?       – Да, – иного исхода Флинс и не рассматривает, – но медлить нельзя.       Более не скрывая свою сущность, Кирилл позволяет синему пламени окутать своё тело и тело Иллуги, которого альв бережно берёт на руки, прижимая к своей груди.       – Я доставлю юного господина в Пирамиду, – поднимается на ноги, выпрямляясь. Золотистый соловей, умолкнув, жмётся к груди Иллуги, уткнувшись клювом в потрёпанное пальто, и окончательно затихает. – Встретимся там позднее, – и исчезает во всполохах пламени, что устремилось в сторону базы светоносцев.       – Спасибо, – одними губами, беззвучно шепчет Никита, чувствуя, как по щеке стекает непрошенная слеза.       ***       Проходит более шести часов после того, как Флинс унёс Иллуги, когда старшина возвращается в Пирамиду. Убедившись, что о погибших есть, кому позаботиться, мужчина спешит в лазарет, но дорогу ему преграждает Флинс.       – Иллуги? – сердце Никиты пропускает удар, готовясь услышать страшное, но Кирилл отрицательно качает головой.       – Меня выгнали из лазарета, – жалуется Кирилл. – Поэтому, – протягивает старому другу свой фонарь, – у меня к тебе одна просьба.       Старшина удивлённо смотрит на синий фонарь и всё же принимает его, слыша в ответ тихое «спасибо». В следующее мгновенье образ Кирилла растворяется в синем пламени, словно его и не было. Мужчина еще раз смотрит на чужой фонарь в своих руках и, ничего больше не говоря, продолжает путь к изначальной цели.       – Как он? – первое, что спрашивает Никита, оказавшись в лазарете.       Радослав поднимает уставший взгляд, отрываясь от чтения отчета, и хмуро смотрит на старшину. Ему не нужно уточнять, о ком желает услышать мужчина, а потому, тяжело выдохнув, доктор поднимается со своего места за рабочим столом и взмахом руки просит идти за собой.       – Состояние Иллуги крайне тяжелое, – Радослав открывает дверь в отдельную палату, где обычно оставляют тяжело-раненных пациентов, и пропускает старшину вперёд. Взгляд врача цепляется за фонарь Флинса, который зачем-то принёс с собой Никита, однако Радослав решает оставить сей факт без комментария. – Но шансы есть.       Никита подходит к кровати, на которой лежит Иллуги, укрытый белой простыней по пояс, оставляя на виду верхнюю часть тела. Впрочем, большая часть торса юноши скрыта от чужих глаз белоснежными бинтами, что в области шеи успели пропитаться алой кровью. Правая рука от кисти до плеча загипсована. К левой же тянутся несколько капельниц.       Радослав открывает папку с историей болезни Иллуги, которую взял с собой, и начинает перечислять:       – У Иллуги сломано несколько рёбер и правая рука. Рванная рана на шее. Сильное сотрясение. Головой он приложился далеко не один раз, - Никита смотрит на перебинтованную голову сына, и сжимает от досады кулаки. – Внутренние органы, что удивляет, не повреждены. К тому же, – доктор оторвал взгляд от папки, закрыв её, – несмотря на столь серьёзную открытую рану, сильной кровопотери нет. Кто-то вовремя прижег рану, остановив кровотечение, и этим спас Иллуги жизнь. В противном случае, вряд ли бы он дождался подмоги.       Остановившись у кровати сына, Никита оставляет на прикроватном столике фонарь Флинса, а затем осторожно накрывает руку Иллуги своей.       – Прогнозы?       Радослав пожимает плечами:       – Всё будет зависеть от того, как долго он пробудет без сознания.       Старшина кивает, принимая сказанное к сведению. Теперь остаётся только ждать.       – Я вас оставлю, надо доделать отчёты, – решив, что его присутствие здесь больше не обязательно, Радослав направился на выход. – Иллуги буду навещать каждый час.       – Как Ивар? – успевает спросить старшина прежде, чем Радослав добирается до двери.       – Его жизнь вне опасности, – задержавшись у порога, отвечает доктор, – однако, встать на ноги он уже, скорее всего, не сможет. Сильно повреждён позвоночник. И всё же, – Радослав вымученно улыбается, – если бы Иллуги не вытащил его, Ивар был бы сейчас мёртв.       Откланявшись, Радослав уходит, оставив старшину наедине с сыном.       Почти наедине…       – Это ведь ты защитил Иллуги, – скорее утверждает, чем спрашивает старшина. Пододвинув старый стул ближе к кровати больного, он устало опускается на него. – Я благо…       – Не нужно меня благодарить, – резко перебивает мужчину знакомый голос, раздавшийся из синего фонаря. – Жизнь юного господина столь же ценна для меня, как собственная душа.       – Как ты это сделал? – оставив без внимания чужой ответ, переходит к главному вопросу Никита. – Возможно ли подобным способом защитить остальных светоносцев?       – Нет.       – Почему?       – Старшина должен понимать, что я не всесилен, – уклончиво отвечает альв. – Бывают редкие исключения из правил, коим стал юный господин. В те дни, когда ты попросил присмотреть за ребёнком, я сделал для него оберег, наделив своим огнем на случай смертельной опасности, – немного помолчав, Флинс продолжает. – К моему сожалению, я не могу сделать подобные обереги кому-то другому.       – А тот соловей? – вспомнил про золотистую пташку Никита.       – Я до конца не уверен в причине его появления, но могу сказать, что опасности в нём нет. Соловей – создание чистой элементальной энергии. Когда я передал юного господина врачам, отнёс соловья в его комнату.       Старшина кивает и больше ни о чем не спрашивает.       Флинс довольно странное создание, Никита давно об этом знает, и всё же его поведение в отношении Иллуги не даёт мужчине покоя. По неизвестной ему причине альв очень сильно привязался к юноше.       «Жизнь юного господина столь же ценна для меня, как и собственная душа»       Никита не так уж и много знает об альвах, но понимает, что те слова Флинса не были пустой болтовней. Может ли быть, что?..       Мужчина устало качает головой. Чтобы там ни было, эти двое взаимно тянутся друг к другу, а, значит, он не вправе вмешиваться.       – Ты планируешь остаться здесь? – поднимаясь на ноги, спрашивает старшина. Он бы и рад побыть подольше с сыном, да только обязанности в Пирамиде никто не отменял. Он и так позволил себе отвлечься в столь трудном положении.       – Если позволите.       Старшина, задержавшись у двери, еще раз бросает взгляд в сторону сына и, озвучив тихое – присмотри за ним, уходит, плотно прикрыв за собой дверь.       ***       Минуты тянутся мучительно медленно, постепенно обращаясь в часы.       Радослав, как и обещал, заглядывает в палату Иллуги каждый час, внимательно осматривает юношу и, что-то отметив в своем блокноте, уходит.       По истечению первых суток у Флинса даже мелькает вопрос: а спит ли вообще этот человек?       Никита приходит проведать сына поздней ночью. Сидит возле его постели несколько часов, пока заглянувший на очередной обход Радослав не отправляет старшину отдыхать.       – Если вы свалитесь здесь без сознания, кто возьмёт на себя командование Пирамидой?       Мужчина недовольно ворчит, мол, он что – дитя малое? И всё же послушно уходит. Мысль, что сын под пристальным наблюдением верного товарища очень успокаивает, а, значит, он может позволить и себе немного отдохнуть.       Ночью второго дня, дождавшись, пока палата Иллуги опустеет, Флинс выходит из фонаря. Юноша так и не пришел в себя, отчего притихшее сердце альва болезненно сжималось в груди. Дурные мысли нет-нет, а появлялись в голове, погружая сознание в отчаяние, с которым было не так легко бороться.       Для себя альв уже решил: если Иллуги вдруг не выживет, он последует за ним.       Флинс аккуратно садится на край кровати, тянется рукой к спящему юноше, накрывая забинтованную грудь своей ладонью. Сердце в чужой груди размеренно стучит, напоминая, что родственная душа продолжает бороться за жизнь.       В голове неожиданно вспыхивает одна идея и Кирилл, ведомый ею, поддаётся вперёд, склоняясь над спящим.       Альвы по своей природе не чувствуют влечения ни к кому, кроме своей родственной души. Их поцелуи, и даже близость, несут в себе куда большее значение, чем простое желание получить удовольствие.       Первый поцелуй – скрепляет две жизни: умрёт один, в тот же миг умрёт и второй.       Первая близость – разделяет альвийское бессмертие: пока альв продолжает жить, вместе с ним будет жить и его родственная душа.       Желание разделить жизнь с Иллуги почти берёт вверх над разумом, но в последний момент Кирилл берёт себя в руки, замирая в нескольких сантиметрах от чужих губ.       Неправильно всё решать за двоих.       Флинс, нехотя, отстраняется, сжимая пальцами белоснежные простыни, коими был укрыт юноша. Альв давно принял решение дождаться, когда Иллуги будет готов сам принять их связь, и до этого момента он не имеет права решать за него. Иллуги обязательно поправится, а Флинс дождётся того времени, когда впереди у них двоих будет целая вечность.       ***       Иллуги пришел в себя на третий день.       В голове – звенящая пустота. События последних дней напрочь стерлись из памяти, и Иллуги не может понять, где именно сейчас находится.       Медленно приоткрыв глаза, он чувствует накатывающую тошноту: перед взором всё плывёт, взгляд никак не желает фокусироваться.       Иллуги попытается встать, но не выходит. Тело отказывается слушаться. Болезненно промычав, юноша смог пошевелить пальцами, и в ту же секунду ощутил, как его руку накрыла чужая, холодная ладонь, чуть сжимая.       – Иллуги?       Юноша моргнул и медленно повернул голову в сторону столь знакомого голоса.       – Флинс… – едва слышно пробормотал он и, прикрыв глаза, вновь провалился в пустоту.       Альв так и остался сидеть возле чужой постели, держа юношу за руку, даже не думая отпускать его. Сердце в груди ощутимо пульсировало, разгоняя по телу пламя, что заменяло кровь.       – Юный господин, – с нежностью поглаживая пальцем чужую ладонь, тихо шепчет Флинс, – я всем сердцем жду вашего пробуждения.       Рука слегка дёрнулась в чужом захвате, заставив альва замереть и с надеждой посмотреть на бледное юношеское лицо. Но, увы, родные глаза так и не открылись.       Дверь в палату тихонько приоткрылась, и на пороге замер Радослав, в удивлении взирая на неожиданного посетителя.       – Господин Флинс? – доктор мог поклясться, что не видел, как этот человек прошел мимо него. – Как вы?..       – Вы задремали, – не удостаивая доктора даже взглядом, отвечает Кирилл.       – Я не…       – Юный господин приходил в сознание несколько минут назад, – сразу переводит тему альв, все же вставая со своего места.       Радослав сразу же спешит проверить состояние пациента.       – Как это произошло? – прощупывая пульс Иллуги, интересуется доктор.       Флинс незамедлительно пересказывает, как юный господин открыл глаза, услышал его зов и сам позвал Кирилла по имени, после чего снова уснул.       – Это хорошие новости, – удовлетворенно хмыкнул доктор. – Думаю, сегодня-завтра Иллуги должен прийти в себя.       «Было бы прекрасно» – думает Кирилл.       – Возвращаясь к моему вопросу, – Радослав вновь смотрит на Флинса. – Как вы сюда попали? Не в окно же влезли?       Кирилл неопределенно пожимает плечами.       Тяжело вздохнув, доктор решает не связываться с этим странным светоносцем и, попросив позвать его в случае чего, уходит из палаты.       Как и предсказывал Радослав, Иллуги действительно очнулся вечером того же дня. Никита явился почти сразу же, как получил известие о пробуждении сына и, только войдя в палату, не смог сдержать эмоций, крепко обняв растерянного юношу.       – С возвращением, юный господин, – сдержано улыбнулся Флинс, не в силах иначе выразить бушующие в нем чувства и эмоции.       Через пару часов после пробуждения Иллуги, рассерженный поднявшейся шумихой Радослав насильно выпроводил старшину и Флинса из больничной палаты, напоминая, что Иллуги по-прежнему необходим покой.       Застыв перед закрытой перед носом дверью, Никита и Кирилл переглянусь, с недоумением глянув на врученный Радославом синий фонарь, что альв держал в руках.       – Я понимаю, что это не так, но не покидает ощущение, что этот человек разгадал мои намерения, – Флинс удрученно гипнотизирует собственный фонарь взглядом, недовольный тем, что его так бесцеремонно разъединили с родственной душой.       Никита довольно хохотнул, впервые за последние дни, проведенные в страхе и переживаниях за близкого человека. С сердца словно спал тяжелый груз, и, наконец, мелькнуло осознание, что жизнь потихоньку возвращается в прежнее русло.       ***       Новость о гибели почти всего отряда соловьёв очень сильно подействовала на моральный дух Иллуги. Юноша догадывался об этом: воспоминания о произошедшей битве слишком ярко всплывали в памяти, стоило только закрыть глаза. Однако, услышать подтверждение своим мыслям он оказался не готов.       – Почему я не погиб вместе с ними? – необдуманно обронил Иллуги.       – Мне больно слышать эти слова, мой драгоценный соловушка…       Горечь в словах Флинса была столь явной, что не осталась незамеченной. Иллуги поднял взгляд, полный слёз, на мужчину перед собой.       – Прости, – тихо прошептал он. Задеть своими словами близкого человека Иллуги никак не хотел. – Но… я правда не понимаю, почему сумел выжить.       Кирилл пришел ранним утром, когда жители Пирамиды только-только пробуждались от минувшей ночи. И был первым, кто навестил Иллуги новым днём. Когда юноша поинтересовался о судьбе остальных товарищей, альв не смел, да и не хотел, скрывать правду. Ни к чему было врать. Поэтому рассказал обо всём, как его и просили.       – Я ещё так слаб, – сокрушается юноша, опустив взгляд на перебинтованные руки. Комкает одеяло пальцами, чувствуя себя жалким. – Столько было амбиций, а в итоге не смог никого спасти.       – Неправда, – возражает Кирилл, – вы спасли господина Ивара. Его жизнь – твоя заслуга.       – Этого недостаточно…       – Разве? – удивляется альв. Протянув руку, Кирилл касается пальцами чужого подбородка, заставив Иллуги поднять голову и посмотреть на себя. Два взгляда встретились, и мужчина не спешит отпускать его из захвата. – Вы со старшиной очень похожи, юный господин. Когда-то он точно так же винил себя в гибели близких ему людей. Вот только… Никогда не забывайте, что есть вещи, на которые мы повлиять не в силах, – Флинс еще помнит слова, которые когда-то произнёс для Никиты. – Не кори себя за то, в чем изначально не был виноват.       – Флинс, – Иллуги смотрит на мужчину, завороженный его взглядом. Лицо пылает, не то от смущения, не то от пережитого горя. – Как давно ты… знаком с моим отцом?       Кирилл растерянно моргнул: вопрос юного светоносца застал его врасплох. Отстранившись, мужчина выпрямил спину, положив руки на собственные колени.       – Многим дольше, чем с юным господином.       – Насколько дольше? – не унимается Иллуги.       От нежеланного сейчас расспроса Флинса спасает вошедший в палату Никита. Вместе со старшиной в помещение влетает золотистый соловей и, увидев Иллуги, тут же устремляется к нему.       – Аэдон?       Соловей, звонко чирикнув, опускается на раскрытую ладонь юноши.       – Так ты его знаешь? – уточняет Никита.       Прихватив стоящий у стенки второй стул, мужчина пододвигает его к кровати и садится рядом с Флинсом.       – Да, – кивает Иллуги. От вида золотистой пташки на его губах расцветает слабая улыбка. – Я встретил его за несколько дней до…       И вновь трагические воспоминания всплывают в голове. Улыбка померкла, взгляд потускнел.       Аэдон, словно почувствовав настроение хозяина, склоняет голову набок и, недобро пискнув, больно клюёт юношу в ладонь. А после, звучно затрещав, машет крыльями. Маленькое тельце окутывает золотое сияние, и вскоре, на ладони Иллуги рядом с соловьем, оказывается гео Глаз Бога.       – Это же? – неверяще произносит юный светоносец.       – Кажется, даже Боги заметили ваше ослепительное сияние, – не смог удержаться от комментария Флинс, за что его тут же наградили хмурым взглядом.       Аэдон, довольно прощебетав, перепрыгнул на здоровое плечо хозяина.       Иллуги долго гипнотизирует Глаз Бога в своих руках. Он давно мечтал об этом, но не думал, что действительно достоин столь ценной награды, ведь даже у отца за всю его насыщенную жизнь так и не появилось Глаза Бога.       Крепко сжав ладонь с посланным ему даром, Иллуги, испытав прилив уверенности, смело посмотрел на дорогих ему людей:       – Я обязательно стану сильнее.       ***       Стоило Флинсу вернуться на свой остров после длительного отсутствия, как он заперся в комнате, заранее прихватив что-то из коллекции своих излюбленных камней.       Толпа призраков лишь проводила альва удивленными взглядами, но быстро вернулась к своим делам.       Кроме троих…       Якоб, Дуния и Дитрих замерли возле чужой двери, не в силах переступить порог: мешали древние письмена, коими была украшена дверь Флинса от непрошенных гостей.       Точно такие же письмена Флинс в своё время нанёс и на дверь Иллуги, чтобы взрослого юношу не беспокоили понапрасну чересчур активные призрачные обитатели.       Так и не сумев обратить на себя внимание альва, трио призраков удрученно выплыли на улицу.       – Что же могло произойти? – растеряно бурчит Дуния, опустившись на землю. – Никогда прежде господин Флинс не исчезал так надолго.       – Может, что-то случилось с господином Иллуги? – предположил Якоб, присев на собственный надгробный камень.       – Неужели, юный господин погиб?! – в ужасе воскликнула Дуния, схватившись руками за лицо. – И в этот самый момент господин Флинс взывает к запретным техникам, чтобы отыскать его душу среди артерий земли и доставить в свои объятия!       – Говорил же, – недовольно хлопнул девушку по плечу Дитрих, – хватит нести чепуху! Совсем уже спятила со своими романами!       – Но что тогда могло заставить господина Флинса так долго отсутствовать дома? – не унималась Дуния.       – Не знаю, – Дитрих пожал плечами. – Возможно, это действительно связано с юным господином, вот только… Не думаю, что его душа покинула мир живых.       – Почему? – Якоб взглянул на заклятого друга, с которым привык больше спорить, нежели вести мирные беседы. Однако сегодня, отчего-то, желание ссориться отсутствовало.       – Что-то мне подсказывает, если бы юный господин действительно погиб, то и господина Флинса мы бы больше здесь не увидели, – пояснил Дитрих. – А раз он вернулся, то всё в порядке. Оставьте господина в покое, – развернувшись в сторону своей могилы, посоветовал призрак. – Когда посчитает нужным, он сам выйдет из комнаты.       Дитрих не ошибся.       Флинс вышел на свежий воздух уже следующим утром, держа в руках небольшую коробочку. Всю ночь он работал, не покладая рук, но сумел добиться желанного результата, и теперь с предвкушением ожидал, как отреагирует юный господин на его скромный подарок.       ***       Иллуги разрешили вернуться в свою комнату через две недели после пробуждения. Но вот постельный режим никто так и не отменил, поэтому юноша днями напролет был вынужден томиться в четырёх стенах, развлекая себя только книгами, да редкими визитами ратников, с которыми Иллуги состоял в дружеских отношениях.       Не оставил без внимания юного светоносца и Ивар. Мужчину прикатил на инвалидной коляске в комнату к Иллуги Роллон, а после они до самого вечера разговаривали обо всём и ни о чем одновременно, поминая павших ратников добрым словом.       Проводив очередных товарищей, Иллуги устало лёг в кровать. Его всё ещё преследовала сильная слабость, и долго находиться на ногах юноша не мог. Загипсованная рука неприятно ныла, исполосованную шею нещадно жгло под слоями бинтов, но всё это казалось незначительной мелочью, если сравнивать с теми, кто так и не вернулся после сражения живыми.       Аэдон мирно дремал, сидя на фонаре, что использовался светоносцем в прошлом. Удивительно, но элементальная птичка по своему желанию могла прятаться внутри небольшого прожектора, сливаясь со светом: это Иллуги заметил ещё в их первую встречу, до того, как их отряд настигла та злополучная Дикая Охота.       Прикрыв глаза, Иллуги погрузился в размышления о человеке, чей образ прочно засел в его голове. Флинс. Человек-загадка. Иллуги был приятно удивлён тем, что его дорогой друг почти всё своё время проводил в больничной палате рядом с ним, исключая несколько дней, когда старшина отправлял светоносца по поручениям. А после Флинс снова спешил в Пирамиду.       Иллуги стоило немалых усилий отправить упрямого товарища отдыхать после первой такой миссии. В итоге, мужчина согласился только тогда, когда юноша предложил ему воспользоваться своей комнатой. И с тех пор, пока Иллуги не выписали из больничной палаты, Флинс ночевал исключительно в комнате юного ратника.       «Мой драгоценный соловушка» – слова, которые нещадно задевали за живое.       За последние дни юноша успел осознать, что испытывает к Флинсу далеко не дружеские чувства. С одной стороны это ужасно пугало, с другой – заставляло сердце сладостно трепетать, наслаждаясь каждой встречей.       Может, стоит рассказать ему о своих чувствах?..       Всякий раз, как подобный вопрос всплывал в голове Иллуги, он находил тысячу причин – почему не стоит этого делать. Одной из главных причин был страх. Страх разрушить те отношения между ними, что были сейчас. Страх оказаться отвергнутым. Иллуги понимал, что Флинс только к нему относится как-то по-особенному, и всё же… Сомнение слишком прочно засело в его голове.       В дверь тихонько постучали, прося разрешение войти.       Сердце Иллуги бешено заколотилось в груди от голоса человека, что в очередной раз пришел его проведать. В такие моменты все сомнения юноши сходят на нет, и желание открыть своё сердце возрастает с новой силой.       Однажды, он обязательно расскажет ему.       – Не помешал? – интересуется Кирилл, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. – Как себя чувствуешь?       – Прекрасно, – беззастенчиво врёт Иллуги, пытаясь сесть на кровати так, чтобы забинтованная рука ныла чуточку меньше.       Они не виделись всего несколько дней, а создавалось ощущение, что целую вечность, так сильно Иллуги успел соскучиться.       Флинс внимательно смотрит на юношу, подмечая, что часть бинтов по-прежнему покрывала его тело. Иллуги старается выглядеть непринужденно, но альв видит, как болезненно тот жмурится, когда укладывает поверх подушки загипсованную руку.       Раз юный господин так желает, Флинс сделает вид, что ничего не заметил.       – Рад слышать, – улыбнувшись, произнёс Кирилл и, подойдя ближе, протянул юноше небольшую коробочку. – Сегодня я не с пустыми руками. Надеюсь, юному господину придётся по душе мой скромный подарок в честь вашего выздоровления.       До полного выздоровления, конечно, ещё было далеко, но Флинс на этом уже не заостряет внимания. Передав подарок в руки Иллуги, мужчина садится на стул, что был оставлен у кровати прошлыми гостями.       Иллуги с предвкушением вертит в руках подарок, гадая, что может скрываться внутри. Недолго думая, юноша открывает коробочку и замирает, затаив дыхание. Внутри лежит алая серьга в виде четырехконечной звезды.       – Это… – взяв серьгу в руку, Иллуги, как зачарованный, принимается рассматривать её со всех сторон.       – Нравится? – вкрадчиво интересуется Флинс, удовлетворенный произведенным эффектом.       – Очень, – кивает Иллуги, и тут же застывает на месте, будто что-то вспомнив.       – Нравится? – раздался в памяти знакомый голос.       – Очень, – Иллуги смутно припоминает, с каким восхищением разглядывал маленького желтого соловья, подаренного ему кем-то, чей образ стёрся из памяти. – Будто настоящий.       – Он твой.       – Юный господин? – обеспокоенно зовёт Флинс, заметив странное поведение юноши. – Всё в порядке?       – Да, в полном, – отмерев, произносит Иллуги и, улыбнувшись, благодарит за подарок. – Спасибо, я буду беречь его, – прижав серьгу к груди, обещает он. А после, желая подтвердить одну догадку, спрашивает. – Ты сделал её сам?       – Да, – кивает Кирилл. – Взамен вашего прошлого оберега, что оказался сломан.       Иллуги почти уверен, что и первый талисман ему подарил именно Флинс. Но тогда… почему он забыл об этом?       – Если вдруг Иллуги завтрашним утром не вспомнит обо мне и этом месте, не напоминай ему.       И снова смутный голос Флинса из обрывков памяти всплывает в голове, заставив Иллуги болезненно зашипеть. Раздраженно потерев виски здоровой рукой, юноша поднимает измученный взгляд на Кирилла.       – Ты… человек? – неожиданно интересуется он, удивляясь самому себе.       – А кем мне ещё быть, юный господин?       Иллуги неопределенно пожимает плечами, не зная, что ещё ответить. Действительно, кем?..       Что ж, Иллуги и не ожидал, что ему так легко ответят на все вопросы.       Аккуратно убрав серьгу обратно в коробочку, Иллуги берёт на заметку, что надо будет попросить Радослава помочь ему проколоть ухо. Но это будет завтра, а сейчас…       – Сядь сюда, – хлопает по кровати рядом с собой.       – Зачем? – недоумевает Флинс, растерявшись столь неожиданной сменой темы.       – Сядь, – упрямо продолжает юноша, – пожалуйста, – менее приказным тоном добавляет он.       Кирилл, усмехнувшись, решает выполнить чужую просьбу. И как только он занимает предложенное Иллугой место, юноша тут же кладёт ему на колени свою голову, устраиваясь как можно удобнее.       – Я устал, а уснуть не получается, – честно признается Иллуги. – Расскажи мне сказку?       Поведение юного господина весьма нетипично для него, но Флинса забавляет и умиляет то, каким открытым сейчас юноша выглядит перед ним, словно позволяя увидеть свою слабую сторону.       – Какую?       – Про Белого Царя, – юный светоносец почти уверен, что данную сказку он слушал не один раз. – Я ведь так и не дослушал ее в прошлый раз.       Иллуги надеется, что выслушав историю до конца, сможет ещё что-нибудь вспомнить. Увы, он снова засыпает, даже быстрее, чем в предыдущие два раза.       Утерянные в прошлом воспоминания постепенно возвращаются к Иллуги. Флинс предполагал, что подобное может произойти со временем. Может быть, оно и к лучшему.       – Сладких снов, мой драгоценный соловушка, – ласково шепчет альв, заботливо перебирая пальцами светлые пряди. Пока Иллуги спит, Флинс побудет рядом, оберегая его сон от нежеланных кошмаров.       ***

(Иллуги всё ещё восемнадцать лет)

      Иллуги разрешают вернуться к своим обязанностям светоносца только спустя два месяца после пробуждения.       Первое время он разгребает бумажную работу, что скопилась за время его больничного. Иллуги очень трепетно относится к тому, что осталось от отряда Соловьев Ночного Кошмара, а потому намерен возродить его своими руками.       Отряд Соловьев Ночного Кошмара временно считается расформированным, но Иллуги верит, что со временем сможет вернуть его в строй в память об ушедших товарищах.       – Командир Ольсон не хотел бы, чтобы мы сдались, – озвучил свои мысли Иллуги, когда разговаривал на эту тему со старшиной.       Никита не стал возражать. Мужчина привык, что есть вещи, в которых переспорить упрямого сына просто невозможно.       Вскоре Иллуги выходит на дежурство, присоединяясь в те отряды, где не хватает людей. И начинается поистине выматывающая работа. Не давая времени себе на отдых, Иллуги полностью погружается в дела, словно отрываясь за те два месяца, что провёл в неволе своей комнаты.       Спустя месяц изнурительной работы, видя, что Иллуги буквально валится с ног, но упрямо продолжает себя чем-то занимать, Никита не выдерживает. Он вызывает юного светоносца к себе и, как следует отчитав за безрассудство, насильно отправляет Иллуги на трёхдневный отдых, советуя посетить маяк Флинса.       – И чтоб я тебя в Пирамиде эти три дня не видел!       Вечером того же дня Иллуги сидит на берегу реки в компании своего близкого друга и жалуется, как несправедлив к нему старшина.       – Вам нужно научиться находить баланс между работой и отдыхом, – укоризненно произносит Флинс, – иначе рискуете свалиться замертво раньше, чем достигнете своей цели.       – Знаю, – нехотя соглашается Иллуги, – но ничего не могу с собой поделать.       Они вдвоем расположились на каменистых выступах, что находятся в дальней части острова Кладбища Ночи, почти у самой воды и, вооружившись удочками, уже несколько часов безрезультатно гипнотизировали замершие на водной глади поплавки.       Флинс внимательно слушает Иллуги, намеренно игнорируя направленный в свою сторону враждебный взгляд золотого соловья, что сидит на голове юноши.       – Я боюсь остановиться, – признается Иллуги. – Мне иногда кажется, что за моей спиной стоят неупокоенные души ратников, напоминая, какой ценой была дарована мне жизнь.       Флинс обернулся. Позади них действительно стоит троица неупокоенных духов: Якоб, Дуния и Дитрих. Последний, прикрыв глаза, расслабленно отдыхает на камнях, делая вид, что он тут случайно оказался.       – И ведь не единожды, – продолжает свой монолог Иллуги, не обращая внимания на Кирилла. – Я знаю, что отец нашел меня, когда моих кровных родителей уничтожила Дикая Охота.       В золотистых глазах Флинса вспыхивает предупреждающий синий отсвет. Поняв альва без слов, призраки мигом ретировались на безопасное расстояние, притаившись на этот раз за скалой.       – Тогда ответьте мне честно на один вопрос, – оторвав взгляд от призрачных преследователей, Кирилл посмотрел на юношу. – Окажись вы на их месте, разве, поступили бы по-другому?       Иллуги молчит. Ответ, собственно, и не требуется.       – А сохранив чужую жизнь, расставшись со своей, хотели бы, чтобы спасенный человек винил себя в этом всю оставшуюся жизнь?       – Нет, – не выдержав пристального взгляда, все же отвечает Иллуги. – Человек должен продолжать жить без сожалений, ведь это был бы мой выбор.       – Вот именно, – кивает Флинс, удовлетворенный ответом. – Прошу, напоминай себе об этом каждый раз, когда тебе померещатся призраки за спиной.       Иллуги слабо улыбнулся.       – Скажи, а призраки на этом острове часто проявляют себя?       – Лучше бы они проявляли себя хоть немного реже, – мрачно подтверждает мужчина.       – Ты их видишь?       – Да.       – Значит, ты действительно не человек?       Только сейчас Флинс понимает, что Иллуги загнал его в логическую ловушку.       – Юный господин так сильно хочет, чтобы я оказался кем-то другим? – шутливо интересуется альв.       – Нет, – тут же отрицает Иллуги. – Хочу лишь узнать, кем ты на самом деле являешься.       – Что ж, вынужден вас разочаровать…       – Когда-нибудь я узнаю правду, – перебив Кирилла, буднично комментирует Иллуги.       – С нетерпением жду этого момента, – заметив, что юноша поднимается со своего места, уточняет. – Уже уходите?       – Да, всё равно не клюёт, – Флинсу почудилось, что говорил юноша вовсе не о рыбе. – Пойду спать. Ведь именно за этим меня сюда отправили.       ***       – Юный господин чем-то расстроен, – проводив Иллуги взглядом, отмечает Дуния. – Как господин Флинс мог обидеть его?       – Боюсь, всё несколько сложнее, чем кажется, – предположил Дитрих.       – Может, стоит вмешаться? – предлагает девушка, азартно улыбнувшись.       – Не думаю, что стоит…       – Да заткнись уже, – вмешался Якоб. – Тоже мне, правильный нашелся.       – Так ты со мной? – почувствовав поддержку в лице повара, спросила Дуния.       – Рассказывай!       ***       Ранним утром, когда Флинс ушел на патруль, еще до пробуждения Иллуги, чтобы тот не напросился с ним за компанию, юноша решает приготовить завтрак. Собрав необходимые продукты, Иллуги подходит к уличной печи. На земле, где уже несколько раз для него оставляли краткие комментарии к рецептам, обнаруживается новая запись.

Библиотека

      Кажется, стоит прислушаться к совету и проверить, о чем пытаются сказать ему призраки.       Оставив продукты на столике, Иллуги отправляется в указанном направлении, пока позади него призрачная рука избавляется от надписи, чтобы никакой устрашающий альв её не обнаружил.