Тот, кто заставляет сердце биться

      Как и предсказывал Флинс, Дикая Охота начала активное наступление. Светоносцы не успевали перевести дух, одолев врагов, как в другой части Нод-Края вспыхивал новый очаг.       Будучи командиром отряда Соловьев ночного кошмара, Иллуги постоянно был на передовой, ни на миг не забывая о последнем предостережении Флинса.

«Будь осторожен. Не рискуй напрасно»

      Хотелось верить, что и сам Флинс следует своему совету.

«Как только разберусь с камнем, мы вернёмся к нашей беседе»

      Иллуги с нетерпением ждал этого момента.       С победой над Рери распространение Дикой Охоты заметно сократилось. Нод-Край, наконец, мог вдохнуть полной грудью, бросив все силы на подготовку к предстоящему празднику Ночи Лунной Молитвы.       Флинс общую радость хоть и разделял, испытывал сильную тоску по человеку, который в этот самый момент находился далеко. Опасность осталась позади, грядущее веселье притягательно манило провести вечер в приятной компании своего драгоценного соловья, а потому, обратившись за помощью к госпоже Лауме, Флинс просит одного из пернатых помощников жрицы доставить послание в Пирамиду.       Иллуги едва не валится с ног, возвращаясь в свою комнату после общего собрания командиров в кабинете старшины. Он не спал всю ночь, проведя её в патруле, а потому представляет, как примет душ и упадёт в постель, отдаваясь во власть долгожданного сна.       На перилах возле своего скромного домика юноша замечает бурокрылого сокола.       Заприметив на своей территории чужую птицу, Аэдон воспаряет ввысь, делает круг над головой Иллуги и приземляется на пепельную макушку, враждебно нахохлившись.       Сокол, напротив, терпеливо ждёт, удерживая в клюве небольшой конверт. И смотрит на Иллуги, чуть склонив голову вбок.       – Это мне? – интересуется юноша и, получив утвердительный птичий свист, тянется рукой за конвертом. – Спасибо, – неуверенно благодарит Иллуги.       Сокол довольно гогочет и, взмахнув крыльями, улетает. Свою работу здесь он выполнил.       Командир соловьёв лениво окидывает послание в руке взглядом, переворачивает конверт и, увидев в углу аккуратную подпись Флинса, не может сдержать вздох облегчения и радости. Не медля более ни минуты, скрывается за дверью, торопясь прочесть письмо.       «Мой драгоценный соловушка. Всё время, проведённое в вынужденной разлуке, я ловлю себя на мысли, что постоянно думаю о тебе. Вспоминаю нашу последнюю встречу, и сердце начинает трепетно сжиматься в груди. Мне не хватает твоего голоса, взгляда, прикосновения твоих рук, которые я готов одаривать поцелуями каждое мгновенье. Жду с нетерпением нашей встречи, чтобы вновь увидеть тебя, почувствовать твоё тепло.       Как мой юный господин смотрит на то, чтобы провести вместе Ночь Лунной Молитвы? В Нашгороде готовят большой праздник, который непременно порадует твои прекрасные глаза. С пылающим в смирении от любви сердцем ожидаю ответа.       Навеки твой Кирилл Флинс»       Иллуги чувствует, как его щеки, уши и шея горят. Как Флинс может писать столь смущающие строки?! Юноша перечитывает каждое слово по несколько раз и с тихим стоном скрывает пылающее лицо ладонями, стараясь успокоиться и унять бешенный ритм сердца, что норовит пробить грудную клетку.       Осознание, что ответить согласием на предложение Кирилла Иллуги в данный момент не может, почти приводит в чувство, оседая горечью в окрыленных взаимной любовью мыслях.       В день праздника командир соловьёв должен быть на дежурстве. Да и многочисленные отчеты о прошедших тяжелых битвах сами себя не разберут.       Хлопнув себя по щекам пару раз, Иллуги тянется за чистым листом, приступая к написанию ответа.       Спустя время, в сторону Нашгорода устремляется золотой стрелой Аэдон, крепко держа в клюве послание для альва.       Флинс в компании Варки выходит из Флагмана, направляясь к Кураторию Тайн, когда ему на плечо приземляется золотой соловей.       – Аэдон? – звонко чирикнув, элементальная птичка протягивает Кириллу письмо от своего хозяина.       – Разве это не птица командира Иллуги? – с неприкрытым любопытством интересуется Варка, подмечая, как в желтых глазах альва блеснуло синее пламя.       – Верно, – согласно кивает Флинс, не спеша открывать послание в компании магистра Мондштадта. – Идите вперёд, господин Варка, не ждите. Я присоединюсь к вам позже.       И, не дожидаясь ответа от товарища по оружию, Флинс спешит найти уединенное место, где его никто не отвлечет.       «Мастер Флинс решил спалить мою душу дотла своими смущающими речами? Если именно это было целью, то она близка к исполнению.       Глубоко сожалею, но посетить праздник в Ночь Лунной Молитвы не имею возможности. Служба не ждёт. Однако, смею заверить, что имею возможность выбраться в Нашгород следующим днём после окончания праздника. Если иных планов на этот день не имеешь, буду рад встретиться с тобой в Сперанцы.       С любовью, твой Иллуги»       Флинс сидит за самым дальним столиком во Флагмане, перечитывая послание и представляя, с каким выражением лица писал его юный соловей. Аэдон терпеливо ждёт на плече, чистя перышки в золотистых крыльях.       Новость о занятости Иллуги в день праздника печалит, но обещанная встреча, пусть и отложенная на день, несказанно греет альвийское сердце.       Попросив у Демьяна чистый лист и ручку, Кирилл, вернувшись к своему изначальному месту за столом, принимается писать новое письмо.       Воодушевленный посланием Флинса, Иллуги вместо сна садится за работу, намереваясь закончить отчеты до наступления ночи.       Аэдон возвращается, когда кипа бумаг, покрывающая стол, уменьшается ровно на одну треть. Взяв в руки новый конверт, Иллуги торопливо вскрывает его, погружаясь в чтение.       «Моя душа томится в ожиданье нашей встречи. Я уже представляю, как взгляну в твои прекрасные глаза, как крепко обниму, прижав к себе, и навсегда запечатлею на устах клятву наших душ. Даже на расстоянии моё сердце бьётся лишь от одной мысли о тебе, мой драгоценный соловушка.       Навеки твой Кирилл Флинс»       Иллуги бьётся головой об стол, представляя встречу, о которой грезит последние ночи, засыпая после изнурительных битв за мир и покой Нод-Края. Слова Флинса не делают легче, лишь распаляют фантазию, заставляя юношу вновь возвращаться к потаённым желаниям и соблазнам, что он подавлял и прятал в себе весь прошедший год.       Может быть, думается Иллуге, взять несколько дней выходных, чтобы провести с Флинсом чуть больше времени. Юный командир светоносцев проводит кончиком указательного пальца по каллиграфическим строкам, выведенными рукой альва, позволяя себе несколько минут отдыха. У них ещё всё впереди...       ***       Увы, намеченным планам о долгожданном отдыхе не суждено сбыться. Праздник заканчивается на тревожной ноте, являя на пути жителей Нод-Края нового врага, в лице одного из предвестников Фатуи.       Флинс досадливо сжимает кулаки, намереваясь в очередной раз отложить желанный обряд, что навсегда свяжет его жизнь с Иллуги.       ***       К великому сожалению альва, сам юный соловей взглядов и опасений своей родственной души не разделяет.       – Разберусь с камнем, и мы вернёмся к нашей беседе, – передразнивает Кирилла юноша, расположившись за столом в Сперанцы.       Встретившись с Иллуги следующим днем после окончания праздника, Флинс пересказывает командиру соловьев всё, что произошло с ним за время их разлуки, не утаивая нависшую над Нод-Краем опасность в лице Дотторе.       – Я не отказываюсь от своих слов, – сдержано отвечает Флинс, – но ситуация крайне опасная.       – Ты мне зубы не заговаривай, – тон Иллуги звучит угрожающе. – Камень, способный осквернить мою душу, уничтожен. Подобной угрозы от Дотторе нет. Чего вы опасаетесь на этот раз, мастер Флинс?       Флинс опасается не вернуться с битвы живым и утянуть за собой того, кем дорожит больше всего на свете.       – Ладно, сейчас действительно не время, – к удивлению альва, резко меняет тему командир соловьёв. – Ты упоминал об эвакуации…       Светоносцы ещё раз проходятся по плану эвакуации жителей Нод-Края в земли Натлана и Снежной. Иллуги внимательно выслушивает, что от него требуется, и соглашается оказать всю необходимую поддержку мирному населению.       – И ещё, – Кирилл смотрит на Иллуги так, будто взывает к его благоразумию, – не забудь эвакуироваться вместе с остальными, когда выполнишь задание.       – А ты? – вопрос, который беспокоит юного соловья больше всего. – В какую опасную передрягу втянулся ты?       – Меня немного прокляли, – вновь уклончивый ответ. Но, поймав на себе недовольный взгляд юноши, что вот-вот разразится нотациями, решает пояснить. – Пока я нахожусь в пределах Нод-Края, мне ничего не угрожает. Проклятие начнёт действовать, если я решу избежать битвы.       Иллуги чувствует, как его спокойствие медленно испаряется. Он встаёт из-за стола, глубоко вздыхает и отступает в сторону сгруженных возле стены металлических ящиков, останавливаясь вдали от чужих глаз.       Флинс покорно следует за ним.       – Я... – Иллуги сжимает кулаки, награждая альва хмурым взглядом, – я ужасно зол, мастер Флинс! Ты так легкомысленно об этом говоришь, но дело то серьёзное!       – Ну да. И что дальше?       – Как – что дальше? Я ужасно зол, сказал же! Такое ощущение, будто тебе всё равно, что я чувствую! Кошмар!       – Юн…       Не успевает альв произнести и слово, как его грубо хватают за грудки, заставляя вынужденно подкосить колени, и резко тянут на себя, накрывая губы в требовательном поцелуе.       В золотистых глазах вспыхивает синее пламя.       Схватив Иллуги за плечи, Кирилл, не разрывая поцелуй, утягивает его дальше в тень, почти вжимая юношеское тело в нависшие над ними стеной ящики, что опасно покачнулись в ответ. Одна рука альва крепко обвивает талию командира, прижимая любимого человека ближе, вторая – пальцами вплетается в пепельные волосы, смягчая прикосновение головы с твёрдой поверхностью ящика.       Слабые импульсы наэлектризованного пламени проходятся по всему телу альва, ощутимо отдаваясь пульсацией в тех местах, где соприкасаются два тела. Иллуги чувствует окутывающий его жар и жмётся к мужчине сильнее, позволяя Флинсу углубить поцелуй. В тот же миг лёгкие наполняются обжигающим жаром, что разносится по телу вместе с потоками кислорода, которого так сильно сейчас не хватает.       Иллуги с трудом заставляет себя оторваться от желанных губ, только чтобы сделать вдох. Пламя в глазах Флинса постепенно гаснет, усмиряется и огонь, покрывающий два прижатых друг к другу тела.       Обряд совершен: теперь их жизни связаны.       – Вы разве не знаете, что поцеловать альва означает заключить с ним помолвку? – довольно тянет Флинс, крепко прижимая к себе юное тело. – И вы, мой драгоценный соловушка, только что заявили свои права на меня.       – На то и расчет, – не теряется Иллуги, продолжая удерживать в захвате края чужих одежд. – Не смей проиграть, Кирилл. Ты обязан вернуться ко мне.       – Я не посмею подвести тебя, – альв склоняется к лицу Иллуги, вновь припадая к желанным губам. Кажется, всего времени мира не хватит, чтобы насытиться им. – Дождись меня, Иллуги. И будь осторожен.       ***       Опасаясь спровоцировать проклятие, наложенное на Флинса, Иллуги остаётся на границе Нод-Края, ожидая окончания битвы с Дотторе. Если вдруг Кирилл и остальные проиграют, даже в безопасной зоне чужих земель жизнь командира соловьёв окажется под угрозой, ведь теперь они с альвом неразрывно связаны. Не велика разница, ожидать его здесь, где в случае проигрыша мир погрузится во тьму, или в Натлане, вдали от нависшей угрозы.       – Он вернётся, – не перестаёт повторять себе юноша, наблюдая, как вдали небо разрезают всполохи молний, вызванные отнюдь не природной стихией.       Аэдон сидит на плече Иллуги и насвистывает свою песню в попытке приободрить хозяина, напоминая, что он не одинок. Юноша благодарно чешет его макушку и продолжает ждать, мысленно вознося молитву богине Луны.       Когда небо наконец проясняется, Иллуги, выждав немного времени, возвращается в опустевшую Пирамиду.       Так тихо. Безжизненно. Непривычно.       Отправив Аэдона на разведку, Иллуги бродит по штаб-квартире светоносцев, пытаясь отогнать от себя дурные мысли. Раз его сердце продолжает биться, то и жизнь Флинса вне опасности. Однако гнетущая тревога от неизвестности всё равно съедает юношу изнутри.       Иллуги поднимается к статной фигуре первого литейщика, возвышающейся над главной площадью Пирамиды, и кланяется, прижав правую ладонь к груди, где бьётся сердце, в очередной раз вознося мысленную молитву.       – Иллуги? – вместе со знакомым голосом юноша слышит и трель соловья. Аэдон, оповестив о своём возвращении, опускается на плечо первого литейщика.       Сердце гулко забилось в груди, больно ударяясь о рёбра. Дав волю охватившим его эмоциям, юноша стремительно спускается с пьедестала и бежит в центр площади, где его ожидает целый и невредимый Флинс.       – Кирилл! – порывисто зовёт он, бросаясь в объятия любимого альва, крепко оплетая шею руками. И тут же чувствует ответные объятия.       Из-за разницы в росте Иллуги теряет опору под ногами, но надёжные руки Флинса не позволяют ему отстраниться, удерживая юношу на весу.       – Вы справились, – шепчет Иллуги.       – Справились, – так же тихо отвечает Флинс.       – Останешься сегодня? – звучит с надеждой.       – Останусь.       А большего сейчас и не нужно.       ***       В комнату Иллуги они буквально вваливаются, не в состоянии оторваться друг от друга. Флинс торопливо стягивает с юноши пальто, покрывая обнаженные плечи жаркими поцелуями, пока сам соловей дрожащими от переизбытка эмоций пальцами пытается разобраться с верхней формой мужчины.       Верхняя одежда с глухим стуком падает на пол, и сразу забывается за ненадобностью.       Иллуги приподнимается на носочках, обвивая шею Кирилла одной рукой, и впивается в манящие губы, проходясь кончиком языка по кромке острых зубов. Флинс приоткрывает рот, давая больше простора Иллуги, и, не глядя под ноги, ведёт их двоих вглубь комнаты.       Они не останавливаются до тех пор, пока Иллуги не врезается поясницей в письменный стол, болезненно охая в поцелуй.       – Промахнулся, – давит смешок Кирилл, извиняюще потирая ладонью ушибленное место юноши.       Альв планировал увести их в сторону кровати, но уставшее после изнурительной битвы сознание потеряло ориентацию в пространстве.       – Теперь я поведу, – Иллуги отходит от стола и тянет мужчину на себя в нужную сторону, вновь вовлекая в головокружительный поцелуй.       Долго вести не получается.       Требовательно хлопнув юношу по бедру, Флинс вынуждает его запрыгнуть на себя, обвив торс ногами. Так гораздо удобнее, и гнуть спину не нужно.       Добравшись до желанной кровати, Флинс аккуратно опускает на неё драгоценную ношу, тут же придавливая своим телом.       – Вы буквально играете с огнём, юный господин, – оторвавшись от столь притягательных губ, шепчет Кирилл.       – Не вы ли виноваты в том, что так долго провоцировали меня, мастер Флинс, – ответно парирует Иллуги, неосознанно задевая коленом пах альва.       Жёлтый взгляд тонет в синем пламени.        Флинс крепко сжимает бок Иллуги, почти до боли, стараясь выровнять сбившееся дыхание и отрезвить мысли. Иллуги чувствует себя не лучше. Но боль от крепких рук альва спасает от нахлынувшего наваждения.       – Сейчас не время для первого раза, – шепчет альв спустя время, ласково целуя Иллуги в висок.       – Согласен, – не спорит юноша.       Они оба очень измотаны, а поцелуи стали отличным способом выпустить накопившийся за прошедшие дни адреналин, что бушевал в их венах. Заходить сегодня дальше никто из них не планировал.       Иллуги двигается в сторону, позволяя Кириллу лечь рядом, и кладёт голову ему на грудь, обнимая одной рукой. Кроме верхней одежды и обуви, больше снять они ничего не успели. Но вставать и переодеваться не было ни сил, ни желания.       Флинс перебирает пальцами светлые пряди волос, мысленно ругая себя за то, что почти сорвался.       – Иллуги, – зовёт он, обращая на себя внимание засыпающего юноши, – когда мы с тобой перейдем последнюю черту, твоё тело перестанет взрослеть. Ты готов остаться таким?       – Мне уже девятнадцать, я давно не ребёнок. Если я устраиваю тебя таким, то…       Над ухом слышится тихий смешок.       – Больше года мне приходится контролировать свои желания в твоём присутствии, а ты считаешь, что можешь не устраивать меня?       – С какого момента? – сразу же цепляется за чужие слова юноша, приподнимаясь, чтобы заглянуть в лицо альва, и хитро прищуривается. – Мы познакомились, когда мне было шестнадцать. Хотя нет, стой, – Иллуги хмурится, задумавшись. – Признайся, наша первая встреча была гораздо раньше. Я прав? – Флинс упрямо молчит, ожидая. – Прав, – самодовольно улыбнувшись, кивает самому себе юноша. – И того соловья, – воспоминание о потерянном в смертоносном сражении обереге неприятно кольнуло старые шрамы, опаляя шею фантомной болью, – для меня сделал тоже ты.       – Я ведь не раз говорил, что ты очень проницательный юный господин, – довольно произносит Флинс, протягивая к любимому лицу руку и убирая спадающую на глаза прядь волос за ухо.       – Почему я забыл о тебе?       – Побочный эффект.       – Побочный эффект?       – В те времена тебя беспокоили кошмары, – открывает правду альв, – избавление от них повлекло к частичной блокировке памяти, затронувшей дни, которые ты провёл со мной на Кладбище Ночи. Моей целью не было заставить тебя забыть меня.       – Почему не рассказал раньше?       – Было бы трудно объяснить, почему за прошедшее время я никак не изменился внешне.       – И то верно, – приняв ответ, Иллуги вновь укладывается на мужскую грудь, прикрывая глаза. И чувствует, как Кирилл обнимает его, массируя одной ладонью обнаженное плечо, а другой – накрывает руку юноши, что лежит на его животе.       Становится так уютно и тепло.       – Не злишься? – интересуется Флинс.       – А смысл? – устало выдыхает юноша. – Ты ведь и о своей природе мне ничего не рассказывал, мне пришлось всё самому узнавать.       Сердце, что бьётся в груди альва в унисон с его собственным, успокаивающе действует на Иллуги, заставляя отпустить все обиды, которые когда-либо хранились на душе.       – Ты ведь знал, что я забрал твою книгу.       – Знал.       – Почему ничего не сказал?       – Я уже говорил однажды: не могу отказать себе в удовольствии наблюдать, как ты стремишься к намеченной цели. В такие моменты твои глаза сияют ярче звёзд, что украшают небо, и я не могу оторвать от них взгляд.       – Ты неисправим, – тихо смеётся Иллуги. А потом, вспомнив о той, кто помог ему, говорит. – Надо вернуть госпоже Лауме книги, которые помогли мне с переводом, и поблагодарить её за помощь.       – Хорошо, я схожу к ней вместе с тобой. Полагаю, мне тоже стоит поблагодарить её.       – Она знает, кто ты? – удивился Иллуги.       – К сожалению, минувшая битва многих из нас заставила раскрыть свои секреты.       Иллуги на это ничего не отвечает, понимая, через сколько трудностей и опасностей пришлось пройти Флинсу за последние дни. Сначала отравленный бездной камень, который оказался сердцем проклятого грешника из Каэнри'ах, затем изнуряющее сражение с этим самым грешником. Потом Дотторе, чья сила вынудила эвакуироваться весь материк.       Иллуги страшно представить, что Флинс мог не вернуться из этих сражений.       – Кирилл, – засыпая, едва слышно лепечет юноша, – я… люблю тебя…       Флинс крепче сжимает в своих объятиях Иллуги, целуя пепельную макушку:       – Моё сердце и душа давно в твоей власти…       ***       Следующие несколько дней проходят в постоянной работе: возвращение жителей Нод-Края в свои дома, организация Лиги для защиты и процветания Нод-Края, куда представителем от Светоносцев выбрали юного командира Иллуги.       Юноша не уверен, что является подходящим кандидатом на столь важную роль, о чем спешит поделиться с Флинсом, когда встречает его в Нашгороде после озвученного приказа старшины.       – Ты куда лучше подходишь на эту роль, – говорит Иллуги, упрямо смотря на своего мужчину.       – Опять ты себя недооцениваешь, – губы альва растягиваются в лёгкой улыбке, в глазах мелькает огонёк обожания, направленный только на родственную душу. Кирилл приводит десятки аргументов, почему именно Иллуги лучше всего справится с возложенной на него задачей.       И юноше ничего не остаётся, кроме как согласиться.       – К тому времени, как ты освоишься с новыми обязанностями, я постараюсь завершить все приготовления к нашему ритуалу.       – Так ты, – Иллуги недовольно смотрит на альва, – ради этого подкинул мне работы?       Флинс неопределённо пожимает плечами, избегая прямого ответа, и спешит сменить тему.       – Пойдем к остальным, – указывает рукой на фотографирующихся  на площади друзей, – нам есть, что с ними обсудить.       Иллуги устало выдыхает, понимая, что вразумительного ответа на свой вопрос он снова не дождётся. Прежде, чем он успевает сделать хоть шаг по направлению из их маленького укрытия, Кирилл склоняется к его лицу, оставляя на губах целомудренный поцелуй.       Что ж, так и быть, ещё немного Иллуги поиграет по чужим правилам.       ***

(Несколько дней спустя)

      Иллуги стоит возле алхимического верстака, расположенного на площади Нашгорода, и думает, сумеет ли исполнить задуманное. Сделать что-то столь же прекрасное, как подарки Флинса в виде соловья и серьги у него, конечно, не получится, но шанс удивить и порадовать любимого всё же есть. И Иллуги собирается им воспользоваться.       Интересно, оценит ли Кирилл его задумку?       Юноша внимательно изучает написанные собственной рукой наброски изделия, которое планирует сделать, когда рядом с ним кто-то останавливается.       – Господин Иллуги?       Обернувшись, командир соловьёв видит перед собой двух новых товарищей из Мондштадта, с которыми познакомился на днях, во время инцидента с Рери.       – Господин Альбедо, господин Дурин, – приветливо отзывается юноша, – рад видеть вас в добром здравии.       – Взаимно, – кивает алхимик. – Вы по долгу службы здесь, или из личных интересов?       – Личных. Хочу создать одну вещь, но не уверен, что у меня получится, – Иллуги хмурится, гипнотизируя алхимический верстак взглядом, словно оппонента по оружию, с которым предстоит провести нешуточный бой. – Я владею гео-элементом, да и некоторые навыки обработки камней у меня имеются, однако никогда прежде мне не приходилось работать со столь… маленьким предметом, – пытаясь подобрать правильные слова, поясняет юноша.       – Может, вам помочь? – предлагает Альбедо. – Алхимия – моя специализация, и в камнях я разбираюсь довольно хорошо. Возможно, моего опыта будет достаточно для вашей задумки.       – А вас не затруднит?       – Не переживайте, не затруднит, – предвкушающе улыбается Альбедо, желая хоть немного разнообразить свои дни в чужом краю. – К тому же, – кивает в сторону Дурина, – моему брату не помешает лишняя практика в общении с людьми. Видите ли, я слежу за его социализацией, поэтому помогая вам, отчасти, помогаю и ему.       – Тогда буду благодарен за оказанную помощь, – положив руку на сердце, с признательностью отзывается командир.       – Позволите? – Альбедо кивает на чертёж в руках Иллуги. А увидев, что именно он хочет сделать, алхимик не может сдержать улыбки. – Полагаю, вас можно поздравить?       Иллуги смущенно чешет щёку кончиком указательного пальца.       – Да, вы верно понимаете, – улыбнувшись, кивает он, – благодарю.       Дурин, заглядывая через плечо Альбедо, непонимающе переводит взгляд с названного брата на Иллуги.       – Прошу прощения, но… С чем вас поздравляют? У вас какой-то праздник?       Дракончик чувствует себя неуютно и растеряно, не понимая, почему от поздравления Альбедо господин Иллуги выглядит столь… смущённым?       – Обязательно тебе объясним, но сначала, – переводит взгляд на светоносца, – господин Иллуги, не возражаете, если предложу внести несколько изменений в дизайн?       Видя, что Иллуги озирается по сторонам, бросая взгляд на часы, спешит уточнить:       – Если, конечно, вам позволяет время?       – До вечера я свободен, – кивает юноша. По его расчетам, он должен успеть вернуться в Пирамиду до начала ночного дежурства. – Буду рад выслушать ваши предложения. Поэтому, – машет рукой в сторону Флагмана, – позвольте угостить вас в качестве благодарности.       – Договорились.       Они занимают самый дальний столик, скрываясь от немногочисленных посетителей, и вкратце объясняют Дурину о значении подарка, который собирается преподнести Иллуги своему близкому человеку.       От услышанного дракончик испытывает ещё больше смятения:       – Получается, если вдруг мне кто-то подарит такую вещь, я буду должен…       Глаза Дурина широко распахиваются, и Иллуги, видя явное замешательство на лице непривыкшему к людским обычаям существу, спешит пояснить.       – Нет-нет, конечно нет, – спешно тараторит юноша, взмахнув ладонями, – любой человек вправе отказаться от дара, если не разделяет желание того, кто его преподносит.       – Вот как, – понимающе кивает Дурин, – люди действительно интересные. Но, – тут же ужасается дракончик, – господин Иллуги, получается, и от вашего дара могут отказаться.       – Могут, – подтверждает командир, но вопреки словам на его губах появляется нежная улыбка, которая даже неопытного дракончика не оставляет равнодушным. – Однако я знаю, что мой дар обязательно примут.       – Это называется «взаимностью», – дополняет чужой ответ Альбедо, оторвавшись от правки чертежей.       – Тогда хорошо, – окончательно успокаивается Дурин.       Получив необходимые ответы, дракончик обращает своё внимание на тарелку с закусками, натыкаясь взглядом на изучающего его золотистого соловья, восседающего на краю керамического ободка. Дурин, не отводя взгляда от птички, склоняет голову вбок. Аэдон, следуя чужому примеру, повторяет наклон головы, сдвигаясь в сторону, поближе к расположенным на тарелке угощениям. Уловив чужой намёк, Дурин берёт кусочек солёной высушенной рыбки и протягивает его соловью. Довольно чирикнув, слегка приподняв крылья, Аэдон принимает угощенье.       – Чудеса, – улыбается Дурин, предлагая Аэдону новый кусочек.       – Ты ему понравился, – произносит Иллуги, наблюдая, как соловей оживлённо скачет по краю чужой тарелки.       – Господин Иллуги, смотрите, – привлекая к себе внимание командира соловьёв, Альбедо показывает исправленный чертёж. – Ваш вариант очень хорош, я лишь слегка его подправил. Вот, – показывает карандашом в упомянутое исправление, – советую сделать огранку тоньше, чтобы удобнее было носить. И во время сражения не стеснит действий в управлении с оружием.       – Я думал об этом, но посчитал, что если сделаю тоньше, то могу испортить от нехватки опыта материалы, которые сумел заполучить.       – Материалы сейчас с собой?       – Конечно, – Иллуги тянется к сумке и извлекает оттуда два небольших минерала: насыщенно синий танзанит и ярко желтый турмалин.       – Тогда предлагаю вернуться к алхимическому верстаку и поэкспериментировать, – видя новое замешательство юноши, Альбедо добавляет. – Не переживайте, материалы не пропадут зря. Я знаю своё дело.       Полученный результат превосходит все ожидания.       Отблагодарив Альбедо с Дурином и пообещав при следующей встрече угостить их вкусным ужином, Иллуги возвращается в Пирамиду, крепко сжимая в кармане пальто небольшую коробочку, чувствуя непередаваемый азарт и лёгкий мандраж от предвкушения на реакцию любимого.       «Может хоть в этот раз удастся удивить этого хитрого альва…»