Тот, кто заставляет сердце биться

      Лодка ещё не успела причалить к острову, а Флинс уже ожидал своего человека на берегу, гипнотизируя преданным взглядом невысокую фигуру, что приветственно махнула рукой, едва завидев силуэт любимого вдалеке.       Причалив к берегу, юноша протягивает мужчине верёвку и, выпрыгнув из лодки, помогает закрепить её на привычном месте, а после тянется к оставленным на борту вещам.       – Я ненадолго, – спешит пояснить Иллуги, выгружая тяжелый рюкзак из лодки, – только завез припасы. И сразу обратно.       – Зачем тогда утруждать себя столь дальней дорогой? Ты ведь знаешь теперь, что они мне не нужны.       – Припасы лишь предлог, – недовольно чеканит юноша, хмурясь, – поэтому помолчи, прими их с благодарностью и, наконец, поцелуй меня. Мы не виделись больше недели, я соскучился.       Второй раз повторять не требуется. Забрав из рук командира рюкзак и закинув себе на плечо, Кирилл притягивает Иллуги к себе, нежно целуя податливые губы.       – Вот сразу бы так, – довольно оглаживает ладонью бледную щеку юноша, передразнивая, – а то не стоит утруждать… Я, может, весь этот путь проделал, только чтобы увидеть тебя. Совсем не щадишь моих чувств, мастер Флинс.       Вместо ответа альв вновь накрывает губы Иллуги, не желая более тратить время на пустые разговоры.       Где-то в стороне, прячась за полуразрушенными каменными надгробиями, тихонько пищит от восторга Дуния, беззастенчиво наблюдая за открывшейся картиной.       – Я же говорила, – не унимается девушка, рукой схватившись за плечо Дитриха, – говорила, что они должны быть вместе.       – Да-да, – флегматично соглашается мужчина, намеренно отводя взгляд от двух господ на берегу. – Не стоит им мешать теперь, – перехватывает тревожащую его руку и тянет на себя в противоположную сторону острова, – не имей привычки смущать влюбленных. Дай им побыть наедине.       – Господин Иллуги все равно нас не видит, – упрямо заявляет девушка, держась второй рукой за надгробный камень, мешая Дитриху увести себя.       – Зато господин Флинс прекрасно видит и слышит, – напоминает мужчина. И, не желая более слушать возражения подруги, подхватывает ту на руки, закидывая на плечо, и уносит прочь под громкие возмущения последней.       – Я тебе это еще припомню, Дитрих!       – Да-да, – прочищая ухо свободной рукой, отмечает мужчина, но даже не думает отпускать свою ношу.       Оторвавшись от любимых губ, Флинс смотрит в ту сторону, где недавно прятались призраки, и недовольно хмурится. Надо бы провести с ними беседу о том, как плохо подглядывать за другими.       – Что-то случилось? – обеспокоенно интересуется Иллуги, заметив отголосок синего пламени в родных глазах.       – Нет, – качает головой мужчина. Стоит ему обратить свой взор на юношу, как на губах вновь играет улыбка, а глаза теплеют, – просто призраки расшумелись. Снова что-то поделить не могут.       О том, что именно не поделили Дуния и Дитрих, Флинс предпочитает умолчать, дабы не смущать возлюбленного.       – Вот как, – Иллуги уже не первый раз слышит истории о спорах местных призраков, а потому не чувствует подвоха в словах альва. Он оглаживает крепкие мужские плечи, чуть отстраняясь, насколько позволяют обнимающие его руки, и бросает взгляд на лодку. – Мне пора, – с сожалением напоминает светоносец, – я ведь говорил, что ненадолго.       – Это слишком «ненадолго», – отпускать так быстро своего человека альв не намерен.       – Ничего не поделать, – ладони с плеч скользят на подтянутую грудь, скрытую грубой тканью униформы, в попытке отстранить от себя. – В начале следующей недели у меня будут выходные. Отец сказал, что выделит мне четыре дня. И все четыре дня я буду здесь, с тобой.       – Прекрасные новости, – несмотря на прилагаемые юным командиром усилия выбраться из объятий, Кирилл не двигается с места, в очередной раз напоминая Иллуги, сколь велика разница в их силе. – К этому времени я закончу все приготовления.       – Ты будто к свадьбе готовишься, а не к…       «…к первому сексу» так и остаётся не озвученным. Но Кирилл прекрасно понимает его.       – Так и есть, – подтверждает. – Если быть точнее, то к альвийскому венчанию.       – Что, прости? – Иллуги кажется, что если бы его не удерживали руки альва, он бы точно упал. – Разве это обязательно? – юноша не помнит, чтобы что-то подобное встречалось в книге.       – Нет. Для обряда достаточно одной близости. Однако, – склоняется ниже, крепче прижимая к своей груди юношу, и шепчет на ухо, заставляя трепетать человеческое тело, – надеюсь, мой драгоценный соловей не откажет мне в этой маленькой прихоти. Я желаю, чтобы наша первая ночь запомнилась на всю нашу длинную жизнь, потому и хочу сделать всё по старым традициям альвийского венчания.       От смущения Иллуги утыкается лбом в мужскую грудь, прячась от внимательного золотистого взгляда. Он чувствует, как горят его уши, шея и щеки. Как бешено стучит сердце, почти болезненно ударяясь о ребра. И слышит такой же сильный стук в груди альва.       Иллуги не единственный, кто с нетерпением ждёт озвученного дня.       В голову закрадывается мысль, что приготовленный Кириллу подарок придётся очень даже кстати.       – Иллуги? – ласково зовёт Флинс. И в такие моменты юноша готов простить ему все невыносимые выходки и раздражающие прозвища, коими одаривает его мужчина с самого первого дня знакомства.       – Буду рад воплотить твою идею, – и улыбается так искренне, что у альва перехватывает дыхание. – А теперь, – хлопает ладонью по груди, – пусти. Мне правда пора.       – Юный господин, не сочтите за грубость, – довольство так и сквозит в чужом голосе, – но я не отпущу вас, пока вы не поедите.       – У меня не так много времени, вечером мой отряд отправляется на базу, что строится вблизи скалы Кипумаки.       – Возражения не принимаются, – категорично заявляет Флинс, не выпуская из объятий, – ты толком ничего не ел сегодня.       – Откуда ты?..       – Не забывай, наши жизни связаны, – целует родинку под глазом. – Я теперь чувствую любые изменения в твоем состоянии. В том числе и твой голод.       Не имея больше аргументов в свою защиту, Иллуги неохотно соглашается.       – Вот и прекрасно, – удовлетворённый ответом, Флинс, наконец, выпускает юношу из своих объятий и, взяв его за руку, ведёт в сторону маяка.       Когда они проходят мимо памятника «Чудомиру», Иллуги останавливается, крепче сжимает в руке чужую ладонь и смотрит так пристально, что глаз не отвести.       – Что такое?       – Теперь-то ты можешь рассказать мне, чьё это надгробие.       Юноша не спрашивает, он указывает на очевидную вещь: между ними не может быть больше никаких секретов. Они ни к чему.       Флинс окидывает взглядом возвышающееся на Кладбище Ночи надгробие и, собираясь с мыслями, объясняет:       – Когда-то давно, лет пятьсот назад, я выбрал это место своим упокоением, – Иллуги вздрагивает. Флинс чувствует это, но продолжает. – Покинув Снежную, я остановился на этом острове, посчитав его прекрасным местом, не обремененным человеческим вмешательством. Кроме заброшенного маяка, здесь ничего больше не было. И кладбища в том числе, – альв оглядывает воздвигнутые каменные плиты, вспоминая, каким опустошенным было это место несколько веков назад. – Воздвигнув для себя памятник, я, используя древний альвийский ритуал, погрузил себя в вечный сон, погасив своё пламя.       – Разве, погасить пламя – не значит умереть? – взгляд Иллуги темнеет, пальцы крепче сжимают ладонь альва, выражая всё свое негодование.       – И да, и нет, – неопределенный ответ.       Юноше это однозначно не нравится, отчего он резко дергаёт Флинса на себя, второй рукой захватывая в плен одежду на груди мужчины.       – Кирилл, – предупреждающе тянет юный светоносец, заставляя опуститься на уровень своих глаз, подкосив колени.       – Погасить пламя можно по-разному. Если сосуд-фонарь цел, то разжечь потухший огонь возможно. Главное, принести в жертву достойную плату, и погрузивший себя в вечный сон альв снова обретёт жизнеспособность, если его фонарь не был разбит, – Флинс чувствует, как его ноги начинают неприятно тянуть от столь неудобного положения. Тяжелый рюкзак за плечом съехал ниже, повиснув на локте, доставляя дополнительный дискомфорт. Однако, Иллуги не торопится его отпускать. – Я не собирался убивать себя, – поясняет мужчина, разгадав главный страх любимого, – лишь хотел избавиться от гнетущей суеты после того, как потерял смысл существования, и обрести покой.       – Допустим, – сжалившись, юноша разжимает пальцы, позволяя мужчине выпрямиться. – Тогда, что стало платой за твое пробуждение?       Поправив рюкзак за плечом, Флинс нехотя отвечает:       – Кровь умирающего светоносца.       Синие глаза широко распахиваются. Подобного Иллуги и ожидать не мог.       – Спасаясь от Дикой Охоты, на этот остров выбрался небольшой отряд светоносцев. Один из них, истекая кровью от полученных в битве ран, упал перед моим надгробием. Впитавшаяся в землю кровь пробудила меня, и умирающий светоносец, увидев меня, попросил защитить своих товарищей. Признаться, с того отряда я успел спасти только одного мальчишку-новобранца.       Кажется, Иллуги догадывается, кто был тем выжившим.       Словно прочитав его мысли, Флинс, усмехнувшись, решает дополнить:       – Как позже я узнал, тот мальчишка, соврав о своём возрасте, в четырнадцать лет вступил в ряды ратников и чуть не умер в своём первом сражении. После того случая я и стал приглядывать за остальными светоносцами, а спасенный мной человек, взамен, пообещал сохранить мой секрет.       – Это был мой отец…       – Верно, – кивает альв. – С возрастом Никита стал смиреннее, но в юности бросался в бой, не думая о последствиях. В этом вы похожи. Как и в желании взвалить всё на свои плечи, – мужчина кладёт ладонь на голову юноши, с нежностью лохматя светлые пряди. – Это ваша самая дурная семейная привычка.       С губ Иллуги срывается нервный смешок. Он не ожидал услышать столь ценное откровение.       – Спасибо, – благодарит юноша. И за честность, и за спасение отца.       – Не стоит, – качает головой Флинс, стирая пальцем застывшие в любимых глазах слёзы. – Идём, тебе надо поесть, а то, кажется, кто-то торопился на своё дежурство.       Кивнув, Иллуги позволяет вести себя дальше.       – Кирилл? – зовёт юноша чуть погодя, когда они устраиваются за столом, трапезничая лёгким супом, наскоро приготовленным альвом. – А тот светоносец, который пробудил тебя, покоится здесь?       Флинс мельком смотрит в сторону: туда, где рядом с уличной печью находится одно из первых надгробий. Призрачного повара сейчас нет рядом, он тактично ушел, завидев, что альв возвращается не один.       – Да. Тем, кто пробудил меня, был господин Якоб.       Теперь уже сам Иллуги смотрит на одинокое надгробие, возле которого периодически находит небольшие послания, оставленные для него призрачной рукой.       – Юный господин, – зовёт Флинс, привлекая к себе внимание. И, заполучив желаемое, спешит сменить тему, чтобы отвлечь. – Твоя или моя комната?       – Что? – не понимает Иллуги.       – Чью комнату переоборудовать в нашу общую? – поясняет альв. – Полагаю, теперь, когда мы вместе, нет смысла использовать разные.       – Как посчитаешь нужным, – немного смутившись, произносит юноша. В его голове всё ещё витают разные мысли, переваривая полученную информацию, а наглый альв добивает столь неожиданным вопросом.       – Тогда твою, – кивает Флинс.       Видя, что Иллуги до сих пор погружен в размышления, альв напоминает:       – Душа моя, не стоит зацикливаться на прошлом. Их жертва не осталась напрасной, и все, что происходит в Нод-Крае сейчас, отчасти и их заслуга, – кончики длинных пальцев касаются юношеского подбородка, заставляя поднять взгляд. – Близок день, когда мы окончательно уничтожим проявления Дикой Охоты, и больше никому не придётся отдавать из-за неё свои жизни.       – Ты прав, – соглашается юноша, вымученно улыбнувшись. – И тогда я смогу без сожаления навещать могилы тех, кто остался позади.       ***       С наступлением долгожданных выходных Иллуги чувствует колоссальный прилив энергии. С самого утра он не находит себе места, чувствуя лёгкий мандраж от предвкушения грядущего.       Быстро завершив все свои дела на базе среди скал и раздав указания членам своего отряда, Иллуги покидает временное укрытие. Ему ещё предстоит заскочить в Пирамиду, прежде чем он сможет отправиться к Флинсу.       Оказавшись в своей комнате, юноша принимается собирать вещи, бережно укладывая драгоценную сердцу коробочку в рюкзак вместе со сменной одеждой. Пока его не отвлекает стук в дверь.       – Иллуги, ты ещё здесь? – раздаётся снаружи хриплый голос отца.       Оторвавшись от сборов, юный командир спешит открыть дверь, впуская мужчину в комнату. В руках Никиты подарочная коробка. Под подмышкой зажата бутылка красного вина.       Юноша с любопытством смотрит, как отец аккуратно ставит на его рабочий стол коробку, а рядом опускает вино. Судя по виду, довольно дорогое.       – Иллуги, – оборачивается к сыну, – ты не знаешь, что происходит с Флинсом? Рано утром он заявился ко мне на порог, оставил этот подарок, – кивок на коробку, – и ушел, ничего не объяснив.       Юноша в удивлении склоняет голову: признаться, он и сам не понимает. Подходит к столу и открывает коробку.       Внутри оказываются вырезанные вручную шахматы, покрытые лаком. Работа Флинса, не иначе. Каждая фигурка выполнена с такой изысканностью, что самые рьяные коллекционеры, не задумываясь, расстались бы со своими сбережениями, только чтобы заполучить в свое расположение подобное сокровище.       Часть фигур была тёмно-синего цвета, подобному пламени Кирилла. Другая часть – золотого, под стать свету элементального соловья, сопровождающего Иллуги.       Взяв в руки ферзя и рассматривая его со всех сторон, до юноши вдруг дошло:

«…хочу сделать всё по старым традициям альвийского венчания…»

      «Не понял, – глаз нервно дёрнулся, – это он за меня выкуп выдал?!»       – Раньше Флинс никогда ничего не дарил, – продолжает меж тем Никита, – а сейчас такой щедрый подарок. Странно как-то.       – Думаю, он сделал это от чистого сердца, – подавив нервный смешок, произносит юноша и убирает шахматы обратно. – Не стоит заморачиваться над причиной.       – Разве? – Никита смотрит так, будто понимает. – Иллуги, ты… ничего не хочешь мне рассказать.       Юноша неопределенно пожимает плечами.       – Возможно, хочу, – отводит взгляд, избегая смотреть на отца. – И расскажу. Но позже, когда вернусь.       – Общение с Флинсом тебе на пользу не идет, – качает головой мужчина. Берет подарок в руки и направляется к двери. – Будь осторожен в пути. И да, – кивок на оставленную бутылку, – возьми с собой вино. Мой ответный подарок ему, – и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.       – Боюсь, – гипнотизирует взглядом закрывшуюся дверь, – взамен ему нужно вовсе не вино…       ***       До желанного острова юноша добирается ближе к вечеру, когда на небе начинают появляться первые звёзды.       Кладбище Ночи встречает Иллуги невообразимой красотой. Многочисленные атласные ленты и композиции из цветов украшают возведенные на острове надгробия, образуя возле памятника Чудомиру подобие арки. Сюда же тянутся десятки незажженных пока свечей.       Неспешно следуя по тропинке к маяку, Иллуги вдруг слышит голос Флинса. Обернувшись, юноша видит, как мужчина, стоя возле могил, с кем-то разговаривает.       – … Настоятельно прошу вас в грядущую ночь не покидать места своего упокоения, – строго объясняет альв невидимым обитателям кладбища. – Особенно это касается вас, госпожа Дуния, иначе…       Флинс прерывается, когда родные руки оплетают его со спины.       – Снова отчитываешь призраков? – притягивая к себе любимого альва, смеется Иллуги. Он встаёт на носочки, оставляя на бледной щеке легкий поцелуй.       Флинс чувствовал, что юноша приближается к нему, но не ожидал, что тот обнимет его так скоро.       – Всего лишь забочусь заранее о нашем уединении, – развернувшись в кольце обнимающих его рук, Кирилл нежно касается пальцами подбородка Иллуги и, слегка приподняв его, склоняется, припадая к любимым губам в трепетном поцелуе.       За спиной слышится возня призраков и недовольный стон Дунии, которую в очередной раз насильно уводит куда-то Дитрих.       Когда возлюбленные отстраняются друг от друга, призраков рядом больше нет. Взяв Иллуги за руку, Флинс ведёт его к маяку:       – Полагаю, после столь длинной дороги тебе стоит принять душ, а потом уже переодеться.       – Только не говори, что ты и одежду для меня подготовил, – Иллуги даже ответ не требуется, он почти уверен в этом.       – Разумеется, – подтверждает альв. – Я ведь обещал, что сегодняшняя ночь будет особенной.       Оказавшись внутри маяка, Флинс помогает снять Иллуги дорожный рюкзак и пальто. И пока мужчина относит верхнюю одежду на место, юноша приседает над рюкзаком.       – Отец передал тебе вино, – вытащив упомянутую бутылку, Иллуги протягивает ее в руки мужчины. – Сказал, в благодарность за шахматы.       – Хм… – альв довольно улыбается. – По традиции, пара должна испить вино из общей чаши. Я, конечно, приготовил своё, но, – глаза удовлетворенно блеснули синим пламенем, – использовать то, что преподнес нам в дар Никита будет даже лучше. Считай, дал свое одобрение этим жестом.       Иллуги вновь чувствует, как его глаз дергается. Вряд ли его отец преследовал подобную цель, но, по незнанию, умудрился поспособствовать навязчивой идее Флинса.       – Мог бы и предупредить, что собираешься преподнести отцу подарок. Он в замешательстве от твоего внезапного внимания.       – Поговорю с ним, когда твои выходные закончатся, – кивает Кирилл.       – Сначала я сам, – выпрямляется, отодвинув рюкзак в сторону за ненадобностью. – Будет лучше, если о наших с тобой отношениях он узнает от меня. Это… правильнее.       На деле Иллуги считает, что правильнее было бы поставить отца в известность до того, как собрался под венец с нечеловеческим бессмертным существом, но… Отец поймёт, и примет его выбор. Иллуги почти уверен в этом.       – Не возражаю, – соглашается Флинс. А затем кладет ладони на плечи юноши и мягко подталкивает его к лестнице. – Ступай переодеваться. Как будешь готов, спускайся. Я буду ждать тебя здесь.       Наскоро приняв душ, Иллуги проходит в свою комнату, что теперь предстояло разделить двоим. Вместо старой одноместной кровати посреди комнаты стояла просторная двухместная.       «Предусмотрительно» – проносится в голове юноши. Хотя, признаться, он был готов делить с Кириллом даже старую кушетку, главное, что рядом с любимым.       Возле небольшого резного шкафа, который и прежде стоял в комнате Иллуги, юноша замечает парадный комплект одежды, оставленный для него Флинсом. И не может сдержать вздох восхищения.       Ничего подобного он прежде никогда не носил.       Переодевшись, Иллуги подходит к зеркалу, внимательно рассматривая себя.       Длинное тёмно-бежевое пальто с высоким стоячим воротником. Плечи украшены золотистыми узорами, напоминающие стилизованное пламя. Под пальто надет чёрный многослойный жилет с золотистой окантовкой. Под ним – белая рубашка с высоким гофрированным воротником, дополненный брошью в виде маленького соловья.       На руках – чёрные кожаные перчатки. На ногах – тёмные классические брюки, подпоясанные ремнём с золотистой пряжкой.       Кажется, на сегодняшнюю ночь Флинс хочет видеть в лице любимого человека не командира светоносцев, а юношу именитой семьи аристократов, которой, Иллуги не сомневается, несколько веков назад принадлежал сам альв.       Щеки Иллуги предательски обжигает огнем, стоит представить, как Кирилл будет своими руками освобождать его от этих одежд.       Хлопнув себя пару раз по щекам, приводя мысли в порядок, юноша покидает комнату.       На первом этаже подозрительно тихо. Никого нет. Однако, возле окна быстро обнаруживается одинокий фонарь. Подойдя к нему, Иллуги неуверенно касается ладонью металлического ободка.       – Кирилл?       Неяркая вспышка синего цвета на миг застилает глаза, и вот уже перед юношей, крепко держа за руку, возвышается высокий статный мужчина, облаченный почти в такой же наряд, что и сам Иллуги. За небольшим исключением: на Флинсе пальто тёмно-синего цвета с серебристыми узорами, а брошь в виде маленького фонаря.       – Готов? – неотрывно смотря в родные глаза, учтиво интересуется альв, на что получает безмолвный кивок.       Иллуги зачарован, сражён непривычным обликом мужчины, не в состоянии произнести хоть слово.       Вот тебе и командир отряда…       – Тогда идём.       Не отпуская руки своего человека, Флинс ведёт его к выходу.       Стоит паре оказаться на улице, как сотни свечей, что украшают сегодня Кладбище Ночи, вспыхивают синим пламенем, освещая дорогу к памятнику «Чудомира».       Иллуги неспешно идет рядом с Кириллом, держа его под руку, и думает о том, что совсем недавно о подобном он мог только мечтать. Хотя даже в самых смелых мечтах юноша и помыслить не мог о том, чтобы пойти под венец с любимым.       В нагрудном кармане пальто лежит заветная коробочка, которой Иллуги собирается воспользоваться в ближайшее время. Он плохо представляет, как должно проходить альвийское венчание, ведь Флинс так ничего и не рассказал. Однако уверен, что сумеет найти подходящий момент для своего подарка.       – Нервничаешь? – заметив задумчивый вид юного соловья, интересуется Флинс.       – Не особо, – крепче жмется к родному плечу, – скорее, предвкушаю нашу грядущую жизнь.       – Нашу, – довольно тянет альв, смакуя произнесенное слово. Ему нравится, как это звучит.       Иллуги кажется, что в этот момент тот похож на одержимого. Хотя, возможно, он и сам недалеко ушел в своих желаниях.       Возле памятника Флинс успел установить небольшой временный алтарь. На нём аккуратно лежали два венка, сплетённых из инеевых цветов, а так же бутылка подаренного Никитой вина и винтажная чаша, напоминающая старинный бокал, выполненный из неизвестного Иллуги материала, что была уже наполовину заполнена чистой водой.       Подведя Иллуги к алтарю, Кирилл отпускает его руку и тянется за венком.       – Эти цветы зачарованы, – опуская венок на светловолосую голову, поясняет мужчина, – они теперь никогда не завянут. Как и моя к тебе любовь, Иллуги.       Юноша удивлённо моргает, когда альв опускается перед ним на одно колено и, покорно склонив голову, чего-то ждет.       Ответного действия – быстро догадывается юноша.       Иллуги берёт в руки второй венок и замирает на несколько секунд. Надо бы что-то сказать?       – Мне кажется, моё сердце выбрало тебя с самой первой встречи, – венок осторожно опускают на темноволосую макушку альва, – что бы ни происходило в моей жизни, меня постоянно тянет увидеть тебя. Убедиться, что с тобой всё в порядке. Я полюбил тебя ещё до того, как сам осознал это.       – Это было неизбежно, – довольно улыбается альв, выпрямляясь.       – Не обязательно, – качает головой Иллуги, – даже не будь я твоей родственной душой, всё равно бы влюбился в тебя.       Сердце в груди альва с трепетом отзывается на слова любимого человека, разливая по телу обжигающее тепло.       Оглядев внимательнее алтарь и приготовленную чашу, Иллуги не может сдержаться от комментария:       – Удивительно, что ты не додумался пригласить сегодня Богиню Луны, чтобы она лично нас обвенчала.       – Хорошая мысль, вот только, – мужчина склоняется ниже, оказываясь на уровне синих глаз, – эгоистично хочу, чтобы эта ночь принадлежала только нам двоим. Без вмешательства людей, призраков, или даже самой Лунной Богини.       Оставив поцелуй на кончике носа, Флинс выпрямляется и оборачивается к алтарю. Берёт в руки вино и наливает его в чашу, смешивая алую жидкость с водой.       – Испить общую чащу до дна, значит, быть готовым нести общие радости и горести вместе, –поясняет Кирилл, взяв в руки чащу, чтобы размешать содержимое круговыми движениями. – Вино означает общую радость, вода – горести и беды. А вместе они символизируют совместную судьбу, – обращает свой взгляд к Иллуги. – Я очень надеюсь, мой драгоценный соловушка, что радостей в нашей жизни будет гораздо больше. Однако в нашем расположении будет целая вечность, и, боюсь, избежать горести вряд ли получится.       – Понимаю, – кивает юноша, – но вместе мы со всем справимся. Это ведь и означает быть родственными душами.       – Верно.       Прежде, чем Флинс успевает поднести чащу к губам, Иллуги останавливает его, мягко обхватив ладонью мужское предплечье.       – Погоди, – хмурится юноша. – Ты хорошо подготовился, следуя альвийским традициям, но… я то человек.       От столь резкой смены чужого настроения, Флинс непонимающе смотрит на возлюбленного.       – По нашим традициям, перед тем, как завершить венчание, пара должна обменяться кольцами, которые будут свидетельствовать о том, что человек, или альв, – непринужденно взмахивает рукой, будто произносит очевидное, – занят другим. Почти как оберег от непрошенных ухажеров, – усмехнувшись, добавляет он.       – Альвы отмечают свою пару символами на теле во время первой близости, от которых никак нельзя избавиться, – на памяти Иллуги Кирилл впервые выглядит растерянным. – Про кольца я не подумал...       – Зато я подумал, – юноша испытывает долгожданный восторг, чувствуя, что, наконец, смог удивить альва. Он достаёт из нагрудного кармана пальто маленькую коробочку и, открыв ее, демонстрирует Кириллу два обручальных кольца.       Одно из них тёмно-синее, с начертанным на ободке золотистым именем «Иллуги». Другое – ярко-жёлтое, с именем «Кирилл», выделенным синим цветом.       – Думаю, будет честно, если мы последуем традициям не только альвов, но и людей.       Оставив коробочку на алтаре и взяв одно кольцо – то, что с именем Иллуги – юноша протягивает раскрытую ладонь мужчине, безмолвно прося подать свою руку.       Облегченно улыбнувшись, Флинс опускает чашу на алтарь. Затем снимает перчатку и вкладывает свою руку в ладонь Иллуги, позволяя надеть кольцо:       – Полностью с тобой согласен.       Пока Флинс достаёт второе кольцо, Иллуги обнажает свою руку.       – Теперь никто не посмеет подойти к тебе, – окольцевав юношу, альв с нежностью целует его руку, касаясь губами каждого пальчика.       – Ты не исправим, – отчего то, в этот момент Иллуги чувствует себя проигравшим. Впрочем, нисколько не расстраивается, украдкой любуясь кольцом на альвийской руке.        Флинс вновь берёт в руки чашу:       – Пусть свидетелями нашей клятвы сегодня станут многочисленные звёзды, украшающие небо над нашими головами. Звезды, чей век жизни почти не уступает нам, сберегут в нашей памяти сей важный момент, о котором будут напоминать нам каждую прожитую нами ночь, стоит лишь взглянуть на украшенный небосвод, – подносит чашу к губам. – За нас, душа моя, – и делает первый глоток.       Испив по очереди чашу до дна, альв и человек закрепляют свою клятву поцелуем. И вновь Иллуги чувствует, как жгучее пламя наполняет лёгкие, пока мужские руки крепко прижимают к себе.       Возможно ли к подобному привыкнуть?       Иллуги не уверен, а потому, отчаянно цепляется за чужие плечи в поисках опоры, и понимает, что окончательно растворяется в ощущениях.       О том, как они оказываются в комнате, Иллуги помнит смутно. Зато прекрасно ощущает, как мужские руки настойчиво ведут его к кровати, на ходу стаскивая пальто.       – Не против, если вести буду я? – жаркий шепот опаляет ухо и пьянит сильнее, чем выпитое раннее вино.       Иллуги ведёт от переизбытка ощущений. Он почти не слышит, что ему говорят, позволяя усадить себя на край кровати.       – Иллуги? – присев перед юношей на колено, зовёт Флинс.       – Что? – взгляд затуманен. Иллуги пальцами цепляется за края мужского пальто, машинально снимая его с родного тела.       – Ничего, – улыбка не сходит с альвийских губ. Если Иллуги отдался во власть ощущений, не стоит его отрезвлять.       Кирилл приникает к податливым губам, углубляя поцелуй, и ненавязчиво принимается освобождать любимого теперь уже супруга от лишней одежды.       – Погоди, – сбивчиво шепчет юноша, перехватывая запястье альва, когда тот заканчивает расстёгивать его рубашку. – Цветы, – Кирилл с недоумением смотрит на любимого, приподняв бровь, – венки из цветов, – поясняет Иллуги и, сняв с головы мужчины инеевые цветы, поднимается на ноги с намерением оставить венки на столе, чтобы не повредить их в порыве страсти.       Кирилл тем временем избавляется от перчаток, жилета и рубашки на своём теле, представая перед взором Иллуги с обнаженным торсом.       – Ты… – подходит к альву юноша, – прекрасен, – зачаровано произносит он, касаясь ладонью подтянутого живота. В отличие от его собственного тела, исполосованного многочисленными шрамами, на теле Флинса нет ни одного изъяна. Иллуги любовно ведёт ладонью вверх, оглаживая обжигающую кожу, и останавливается на груди, едва задевая подушечкой пальца темнеющий ореол соска. И тут же вздрагивает, почувствовав, как на его обнаженные бока опустились чужие ладони, чувственно сжимая и притягивая к себе.       – Мне не хватит человеческих слов, чтобы описать, сколь прекрасен ты, мой соловушка, – жаркие губы оставляют поцелуй за ушком и, прикусив слегка мочку, спускаются ниже. – Любимый, – целует скулу, – родной, – поцелуй в шею, – желанный, – мягко прикусывает основание шеи и тут же зализывает языком, – и полностью мой.       Не желая больше терпеть эту одностороннюю пытку, Иллуги сдвигает руку в сторону, захватывая пальцами чужой сосок, и поддается вперед, заставляя Кирилла отступить к кровати. Сильнее надавив ладонью на мужскую грудь, юноша вынуждает альва отстраниться от своей шеи и опуститься на край кровати, утягивая Иллуги за собой.       – До чего же ты высокий, – жалуется юный командир, опрокинув мужчину на спину и оседлав его бёдра, и сразу жалеет о поспешном действии, чувствуя, как чужое возбуждение упирается в его задницу.       Его собственная плоть давно болезненно пульсирует, выделяясь бугром на брюках, что не укрывается от внимательного взгляда альва, в котором так и полыхают отголоски синего пламени.       Поборов накатившее смущение, Иллуги склоняется, опираясь ладонями на вздымающуюся грудь, и, нежно поцеловав, шепчет:       – Если хочешь вести, я не против.       – Прекрасно, – Кирилл садится, поддерживая Иллуги за спину, и рывком меняет их местами, подминая юношу под себя. – Не волнуйся, – с нежностью оглаживает юношескую щеку ладонью. – Позволь моему пламени окутать тебя.       Альвийские губы вновь припадают к манящей шее, жадно целуя старый шрам, что когда-то чуть не забрал жизнь юного соловья. Иллуги склоняет голову вбок, поддаваясь на ласку, а сам вплетается пальцами в длинные темные пряди, прижимая к себе голову возлюбленного.       Руками Кирилл продолжает исследовать украшенное шрамами тело, очерчивая подушечками пальцев зарубцевавшиеся края старых ран, и тут же спускается к ним поцелуями.       Иллуги выгибается навстречу ласкам. Невнятно бормочет тихие бессвязные речи, руками подталкивая к решительным действиям. Альв не оставляет без внимания ни один миллиметр кожи: зацеловывает, зализывает, прихватывает зубами, слабо прикусывая. Плавно опускается ниже, к подтянутому животу, и замирает. Помутневший от похоти взгляд цепляется за грубый шрам на боку, оставленный когтями порождений бездны.       Злость за то, что не в силах исправить и впитать в себя страдания и боль любимого человека, охватывает сознание. Пальцы крепче сжимают узкие бёдра, рывком притягивая юношу к себе. Кирилл, не глядя, находит любимые губы, вовлекая в страстный, головокружительный поцелуй.       Дыхание сбито. Иллуги задыхается от такого напора. А когда горячий язык прослеживает путь тонкой полоски, высеченной на груди, и вовсе давится воздухом.       Плоть отзывается на ласку болезненной пульсацией, терпеть которую нет больше сил. Кирилл прекрасно знает об этом, чувствуя, как напряжена каждая клеточка в теле родственной души, как изнывает от желания ощутить гораздо больше, стать единым целым.       И сам до невозможности желает того же.       Тихо щелкает пряжка ремня, Флинс одним ловким движением стягивает мешающиеся брюки вместе с нижним бельём, оставляя Иллуги полностью обнаженным. И отстраняется, чтобы обнажиться самому.       А после возвращается к любимому, нависая над ним.       – Говорят, первый опыт у людей бывает болезненным, – широкая ладонь накрывает сочащийся природной смазкой член Иллуги, оглаживает пальцем набухшую головку, срывая с губ юноши приглушенный стон. – Альвы-фонарщики очень трепетно относятся к близости, а потому, отмечают свою родственную душу пламенем, сжигая в нём любое проявление боли от единения с любимым, – нежный поцелуй в скулу. – Не пугайся моего огня, он никогда не причинит тебе вреда.       – Я и не боюсь, – сбивчивый шепот, – никогда не боялся. Потому что с тобой чувствую себя в безопасности.       Флинс тянется рукой к подушкам, доставая спрятанную там заранее смазку. Зачерпнув пальцами вязкую субстанцию, альв припадает к губам Иллуги, окутывая своего человека синим пламенем.       Вместе с наэлектризованным жаром Иллуги чувствует, как в него медленно проталкивают палец. Боли действительно нет. Лишь небольшой дискомфорт и непривычное чувство наполненности.       Кирилл тщательно подготавливает своего человека. Он долго растягивает его, добавляя пальцы, и прислушивается к ощущениям родного тела, продолжая терзать поцелуем юношеские губы, деля на двоих альвийское пламя.       Стоит пальцам внутри надавить на чувствительный бугорок, как Иллуги выгибается дугой от пронзившего его тело наслаждения, несдержанно простонав в поцелуй.       – Достаточно, – запинаясь, бормочет Иллуги, – давай уже…       Пальцы послушно покидают тело, оставляя после себя чувство опустошенности и неудовлетворенности.       Подложив под поясницу юноши одну из подушек, Флинс устраивается между его разведённых ног. К пульсирующему входу приставляется покрытая смазкой головка. Ладонь накрывает грудь, там, где гулко бьётся юношеское сердце.       Первый несмелый толчок, и грудь опаляет жаром, выжигая на израненной коже альвийскую метку в виде всполохов пламенных крыльев.       Иллуги громко стонет, цепляется за мужские плечи, впиваясь в них ногтями. Ему не больно, нет. Просто слишком много ощущений для человеческого тела, что в этот самый момент буквально плавится в синем пламени.       Новый толчок. Флинс входит на всю длину и замирает. Опускается на трепещущее тело под ним, слизывает застывшие в уголках глаз капельки слез.       – Ты в порядке? – целует родинку под глазом, оставаясь без движения внизу.       – Да, – тихое бормотание. Ладони Иллуги соскальзывают с плеч на мужскую спину, прижимая альва к себе. – Более чем, – слепо мажет губами по скуле, – прошу… продолжай…       Дрожащие ноги обессилено скрещиваются на пояснице Кирилла, тело машинально делает пробный толчок, провоцируя альва на продолжение. И Флинс не заставляет себя долго ждать. Он подхватывает своего человека под ягодицы, выходит наполовину и резко поддаётся вперед, глубоко насаживая его на себя.       Очередная вспышка удовольствия пронзает всё тело, порождая новые всполохи пламени на плечах не только альва, но и человека. Флинс быстро наращивает темп, переставая сдерживать себя.       Как же долго он ждал этого момента!       Иллуги крепче жмется к родному телу, впиваясь зубами Флинсу в плечо, и приглушенно стонет, чувствуя, как внизу живота тягучим узлом собирается удовольствие.       Разрядка близка.       На требующий внимания орган ложится горячая ладонь, помогая довести юношу до грани. Пару движений, и невероятное удовольствие прошибает всё тело вместе с лёгкими электрическими импульсами.       Спустя мгновенье, Кирилл следует за Иллуги, изливаясь в распаленное из-за близости тело.       – Кажется, эту ночь я действительно никогда не забуду, – обессилено шепчет Иллуги, прежде чем отключиться.       – На это я и рассчитывал, – удовлетворенно улыбается альв, невесомо целуя пепельную макушку.       Сходив за влажным полотенцем, Кирилл заботливо обтирает Иллуги, приводя юношу в порядок. Затем сам наскоро принимает душ и возвращается в постель к супругу.       С любовью оглаживает высеченное на груди синее пламя, прижимая юношу к себе, и позволяет себе погрузиться в сон вслед за ним.       ***       Новое утро Иллуги встречает в крепких объятиях. Медленно приоткрыв глаза, первое, что он видит, обнаженная мужская грудь, к которой его бережно прижимают. С левой стороны кожу украшает метка в виде синих всполохов пламенных крыльев.       Дотронувшись рукой до чужой метки, Иллуги очерчивает её контуры подушечками пальцев. Он помнит, что ещё вчера ничего подобного на теле Кирилла не было.       – Проснулся? – слышится сверху.       Подняв голову на родной голос, Иллуги тут же награждают целомудренным поцелуем в губы.       – Эта отметина, – вновь проводит рукой по горячей груди, – откуда она?       – Ты не помнишь? – удивляется мужчина. – После вчерашнего появилась. Так же, как и твоя.       – Моя? – отстранившись от Кирилла, Иллуги смотрит на собственную грудь, замечая точно такую же метку на своём теле. – Это?..       – Я ведь вчера говорил, – довольно скалится, – у альвов свои способы засвидетельствовать брак с родственной душой.       Что-то подобное Иллуги припоминает.       Кроме альвийской метки юноша замечает на своём теле несколько укусов. Воспоминания прошедшей ночи ярко вспыхивают в памяти, заставляя Иллуги покраснеть. Он осторожно садится на кровати, осматриваясь. Приподнимает укрывающее его по пояс одеяло, и тут же резко опускает. Они оба по-прежнему обнажены.       – Как себя чувствуешь? – горячая ладонь ложится на поясницу, чуть надавливая. – Ничего не болит?       – Нет, – качает головой Иллуги, улыбнувшись. – Сам ведь говорил, что боли не будет.       – Для меня это тоже первый опыт, – признается Флинс. – А потому хотел убедиться, что и на утро твоего тела не коснутся последствия прошедшей ночи.       – Все в полном порядке, отставить тревоги, – юноша касается ладонью метки на теле альва и, склонившись к его лицу, целует, с нежностью сминая податливые губы.       Флинс нехотя отстраняется от любимого супруга, оглаживает юношеское лицо, подушечкой пальца оттянув нижнюю губу.       – Нужно сходить на утренний обход, убедиться, что вблизи острова нет угрозы.       Дождавшись согласного кивка, Кирилл поднимается с кровати и, не стесняясь своей наготы, принимается собирать разбросанные по полу вещи.       – Может, оденешься? – просит Иллуги, чувствуя, как начинают гореть щеки от открывшейся картины. Взгляд жадно скользнул по подтянутым ягодицам, отзываясь желанием в твердеющей плоти.       – Стесняешься? – с усмешкой уточняет альв.       – Не то чтобы… – прикрывает глаза ладонью. – Скорее опасаюсь сорвать твой обход.       – О как, – довольно тянет альв. – Тогда поспешу привести себя в надлежащий вид.       – А я пока приму душ и приготовлю завтрак.       На том и договорились.       Приняв душ, Иллуги, не найдя ничего подходящего, надевает одну из рубашек Флинса, что попадается ему на глаза. Довольно удобно и просторно. Всё равно никто, кроме Кирилла, его в этом не увидит, а, значит, и стесняться некого.       Закатав повыше рукава, чтобы не мешались, юноша спускается на первый этаж, берёт необходимые продукты и выходит на улицу, направляясь к печи.       – Доброе утро, юный господин, – по привычке здоровается Якоб, стоило юному светоносцу появиться в его поле зрения.       – Д-доброе? – на автомате начинает Иллуги и, повернув голову в сторону голоса, замирает, встретившись взглядом с призрачным мужчиной.       – Вы меня видите? – не меньше юноши удивляется Якоб.       В этот момент к ним подлетает Дуния и, завидев Иллуги в чужой рубашке, начинает несдержанно тараторить:       – Какой замечательный вид, – не стесняясь разглядывать замершего в растерянности юношу, с восхищением произносит призрак девушки. – Эта рубашка ему так идёт! А где господин Флинс? Он ведь видел?! Видел уже?       Юноша смущен. От растерянности он сжимает крепко в руках ложку и медленно оборачивается к призрачной девушке, прожигая ее недовольным взглядом. На миг Дунии показалось, что в голубых глазах она увидела альвийское пламя.       – Дуния, сдерживай свои порывы, – раздраженно цедит Якоб, хлопая себя ладонью по лбу. – Кажется, юный господин теперь может нас видеть.       – К сожалению, – подтверждает Иллуги, недовольно хмурясь. – Прошу объяснить, что здесь происходит?       – Правда? – неверяще переспрашивает она. – Серьезно?! Это из-за того, что вчера вы…       Очень предусмотрительно девушку затыкает ладонь Якоба, который успел подобраться к ней ближе, предвидя подобную реакцию.       – Прошу прощения, юный господин, Дуния немного не в себе, – удерживая одной рукой девушку, Якоб крутит пальцем второй руки у виска. – При жизни очень часто головой билась. А померла от кровоизлияния в мозг, окончательно тронувшись умом.       – Не говори ерунды, – вырвавшись из чужого захвата, воспротивилась девушка. – Вовсе не так я погибла. И вообще…       Два спорящих призрака даже не заметили, как помрачнел взгляд командира соловьев. Отложив в сторону ложку и глубоко вздохнув, Иллуги громко и чётко произнес:       – А ну живо умолкли, – вздрогнув, призраки и в самом деле замолчали, покорно выстроившись перед юношей в шеренгу. Теперь даже Якобу показалось, что в глазах соловья он увидел мимолетный всполох синего пламени. – А теперь по порядку, не перебивая друг друга, доложить о текущей ситуации все, что вам известно.       – Уже познакомились? – послышалась знакомая усмешка альва. – Ловко ты с ними. Меня они так быстро не слушаются.       – Ты мне ничего рассказать не хочешь? – оборачивается к подошедшему супругу Иллуги. – Почему я могу их видеть?       Призраки предусмотрительно молчат, не смея пошевелиться. Они словно вновь услышали голос своего покойного командира.       – А я разве не сказал? – наиграно удивляется альв. – Вместе с бессмертием ты получил и небольшую часть моих сил.       – Я стал альвом?       – Нет, ты по-прежнему человек. Отчасти, – поясняет Флинс, непринужденно взмахнув рукой. – В твоём теле течёт кровь, ты подвластен человеческим болезням. Хотя, если я буду рядом, смогу быстро тебя исцелить, – предвкушающе улыбается. И Иллуги кажется, что под «исцелением» подразумевается далеко не традиционные методы лечения, к которым он привык. – Ещё твоё тело теперь имеет повышенную регенерацию, так что новых шрамов тебе не видать.       – Не шутишь?       Иллуги берёт со стола нож и без задней мысли заносит над своей рукой, желая проверить чужие слова, но его запястье ловко перехватывают.       – Не припомню, чтобы в древних писаниях упоминалось о помутнении рассудка, – недовольно чеканит Флинс. – Соловушка, ты в своём уме?       Ответить на вопрос юноша не успевает, так как его перебивает Якоб.       – Получается, – вдруг восклицает призрачный повар, – что я теперь без проблем могу рассказать юному господину о своих рецептах и обучить всему, что знал сам?       Давно Якоб не испытывал такого счастья. У него, наконец, появится достойный собеседник.       – Не в этот раз, – звучит предупреждение от альва. Кирилл забирает нож из рук любимого, откладывает его в сторону и крепко обнимает своего человека, прижимая к своей груди. – На ближайшие дни всё время юного господина принадлежит только мне.       – Вы снова играете не по правилам, господин Флинс, – недовольно отмечает Якоб.       Иллуги чувствует, что это только начало его новой жизни в качестве супруга альва…       И не ошибается.       Тем же вечером происходит ещё один инцидент, преподносящий новые сюрпризы.       – После близости в твоем теле остаётся мое пламя. Чем чаще мы занимаемся любовью, тем больше моего пламени внутри тебя. Долгое отсутствие близости – и пламя постепенно развеется. Это ничем не грозит. Просто небольшой побочный эффект.       – Небольшой побочный эффект? – недовольно переспрашивает Иллуги, смотря, как на столе догорает книга. – Это в твоём понимании небольшой? Ничем не грозит? Да я тебе чуть библиотеку не спалил!       – Нам, – поправляет его Кирилл.       – Что? – растерялся юноша.       – Нам чуть не спалил библиотеку, – повторяет альв. – Мы женаты. Значит, это место принадлежит тебе так же, как и мне.       – Да я не о том, – весь запал на ссору пропал. – Почему заранее обо всем не предупредил?       – Забыл, что в книге таких подробностей не было, и считал, что ты всё уже знаешь, – взмахом руки Флинс потушил разгорающееся на столе пламя. – Боюсь, придется потратить оставшиеся выходные не только на отдых, но и на обучение.       – Есть что-то ещё, о чем я должен знать? – глаз Иллуги нервно дёрнулся. К такому его жизнь явно не готовила.       ***

(Несколько дней спустя. В Пирамиде)

      Иллуги долго стоит перед дверью в кабинет старшины, собираясь с мыслями, прежде чем постучать. В руке поднос с чаем, разговор предстоит весьма… необычный, на взгляд самого юноши. Раньше они с отцом не обсуждали подобное, ограничиваясь лишь рабочими вопросами. И всё же, Иллуги считает, что Никита имеет права знать о… некоторых изменениях в жизни своего сына.       В кабинете витает привычная рабочая атмосфера. Старшина сидит за столом, разгребая разнообразные отчеты. Завидев сына, отвлекается, отодвигает бумаги от себя и жестом руки предлагает сесть напротив.       Оставив поднос с бокалами на столе, Иллуги опускается на стул. Он немного нервничает, чувствуя себя несколько странно. Флинс предлагал пойти вдвоём, но юноша категорично отказался, желая поговорить с отцом наедине. Подготовить, так сказать.       После проведенных ночей, и не только, с Флинсом, в теле Иллуги оставалось достаточно альвийского пламени, а потому ему стоило контролировать свои эмоции, чтобы случайно ничего вокруг не поджечь.       – Я и Кирилл теперь вместе, – на одном дыхании произносит юноша, уверенно глядя на мужчину. – Надеюсь, ты примешь мой выбор, отец.       Что ж… Этого разговора Никита ожидал давно. Ещё с тех пор, как Флинс чудесным образом спас Иллуги во время инцидента на скале Кипумаки.       – Ты знаешь, кто он такой?       – Да.       – Тогда должен понимать, что ваши отношения, – Никита смолкает, подбирая правильные слова. Слово «обречены» произносить не хотелось. Слишком грубо. И жестоко.       Почему его сына угораздило полюбить бессмертное существо?       Мужчина берёт бокал с предложенным Иллуги чаем, чтобы как-то занять свои руки. Делает неспешный глоток. Нужные слова находятся сами собой.       – Флинс, он… Никогда не постареет, в отличии от…       – К слову об этом, – Иллуги смущенно чешет щеку, избегая взгляда отца, – кажется, я теперь тоже… стареть не буду…       – Что?..       Бокал выскальзывает из мужских рук, горячая жидкость растекается по разложенным на столе документам, но никому до этого нет дела.       – Что этот альв с тобой сделал?!       Иллуги кратко рассказывает отцу о родственных душах, и некоторых возможностях, которые предоставляет эта связь. О первой близости юноша благоразумно умалчивает, ссылаясь на совершение обряда в виде альвийского венчания. Мол, и этого достаточно.       – Где он? – устало спрашивает Никита, прикрыв лицо ладонью. Подобного развития событий он точно не ожидал.       – Возле статуи первого литейщика. Кирилл сказал, что если ты захочешь с ним поговорить, он будет ждать тебя там.       ***       – Когда я просил присмотреть за своим сыном, то имел в виду не это, – встретившись с Флинсом в озвученном месте, Никита сразу переходит к главному.       – Но именно ты был тем, кто привел его ко мне. И помог обрести мне своё сердце.       – Сердце? – удивленно переспрашивает старшина. – Насколько я помню, у альв сердец нет.       – Теперь есть, – довольно произносит Флинс.       На другом краю площади он видит, как Иллуги оживленно разговаривает о чем-то со своим подчиненным, и не может сдержать лёгкой улыбки.       – Иллуги моё сердце. Всегда им был.       Проследив за взглядом старого друга, мужчина замечает счастливое лицо сына. Возможно, всё не так уж и плохо. За все пережитые в своей недолгой жизни страдания, Иллуги заслуживает счастья.       – Что ж, – скрестив руки на груди, кивает старшина. Ещё в ту ночь, когда он не знал, очнется ли его сын после тяжелый битвы, Никита решил не вмешиваться в их отношения. Не собирается этого делать и сейчас. Пока Иллуги счастлив. – Тогда не позволяй ему остановиться.