Тот, кто заставляет сердце биться

Месяц спустя

      Когда Флинс подходит к Иллуги, то видит, как его супруг наблюдает за троицей призраков, что бегают кругами вдоль берега, одаривая друг друга нелестными эпитетами.       – Ты знал, что призраки могут подраться друг с другом? – интересуется юноша у альва. Его, признаться, удивил этот факт. А разнять тех, до кого физически не можешь дотронуться, оказалось почти непосильной задачей.       – Призраки могут касаться друг друга, так как принадлежат одному миру, поэтому драка между ними вполне возможна, но… я ни разу не видел подобного инцидента на этом острове, – качает головой мужчина, кладя ладонь юноше на плечо. – Из-за чего они подрались?       Иллуги отводит взгляд, давя нервный смешок. Причина до безобразия смешна, и вместе с тем вызывает у юного светоносца чувство смущения.       – Всё началось с небольшого спора, – издалека начинает Иллуги, краем глаза замечая, как Якоб пытается подставить подножку обгоняющему его Дитриху. Безрезультатно. В итоге падает засмотревшаяся на них Дуния, запнувшись о собственные ноги.       Их даже могила не исправила.       Интересно, при жизни они были такими же?       Иллуги так и не решился расспросить отца об его первом отряде, погибшем на этом острове несколько десятков лет назад, боясь разбередить старые раны.       – И о чём был спор? – возвращает к реальности голос супруга.       Иллуги моргает пару раз, переводит взгляд с призраков на Флинса, и криво улыбается.       – Полагаю, о нас, – губы нервно подрагивают. Юноша не может определиться: ему смешно из-за произошедшего, или он ужасно зол столь щепетильной темой, поднятой Дунией.       Командир соловьев привычно тренировался в управлении альвийского пламени среди могил, когда до его ушей донеслись голоса местных призрачных обитателей. Юноша тихонько подкрался к призракам, спрятавшись за памятником Чудомиру, откуда и стал свидетелем назревающего конфликта.       Флинс выжидающе смотрит на супруга, ожидая более подробного ответа.       – Кажется, они спорили, кому из нас отдана роль жены, – сознаётся юноша, – после того, как госпожа Дуния назвала меня по твоей фамилии.       Альв задумался.       – Флинс Иллуги, – смакуя, произносит он. Тонкие губы медленно растягиваются в довольный оскал. – И почему я раньше об этом не подумал, – с наигранным сочувствием добавляет мужчина, намеренно игнорируя осуждающий синий взгляд.       – Потому что звучит странно…       – Так кто, по их мнению, жена? – насмешливо интересуется мужчина, пропустив слова Иллуги мимо ушей.       – Я не дослушал, – врёт юноша. Отчасти. Продолжение спора он действительно не услышал, отвлекшись на вернувшегося с Пирамиды элементального соловья, который доставил ему письмо от Никиты. – Аэдон возвратился с посланием от отца, – тянется рукой в карман, откуда извлекает упомянутое письмо. – Завтра мне необходимо вернуться в Пирамиду.       – Печальные вести, – и в этот раз сочувствие не было наигранным.       Флинс берёт протянутое ему письмо, изучает бегло взглядом: ничего опасного, разведка новой территории. Если всё пройдет гладко, Иллуги справится со всем дней за пять. Вот только… за эти пять дней им вряд ли выпадет возможность встретиться. И это печалит.       – Ничего не поделать, – пожимает плечами командир соловьев. – Это моя работа.       Кириллу нечего возразить, а потому, переведя взгляд на продолжающих нарезать круги призраков, он возвращается к прерванной теме:       – Так почему они всё-таки подрались?       Иллуги качает головой:       – Пока изучал послание отца, упустил начало драки, – его самого интересовал этот вопрос не меньше, однако все трое призраков упрямо молчали, не желая признаваться. Даже Дуния, которой Дитрих с Якобом, будто сговорившись, пригрозили кулаками. – Когда я вновь обратил на них внимание, они уже дрались.       От чтения письма Иллуги отвлек нехарактерно-громкий треск камня. Выскочив из своего укрытия, юноша увидел, как Якоб поднимается с колен, одной рукой придерживаясь за каменное надгробие за своей спиной. То самое надгробие, что покрылось новыми трещинами, будто от удара.       Злобно прорычав проклятия, призрачный повар бросился с кулаками на Дитриха, не слыша ни убеждающий остановиться голос Дунии, ни командный окрик показавшего себя Иллуги.       Первые попытки разнять бесплотных мужчин успехов не увенчались. Их тела просто проходили сквозь юношу, ощущаясь морозными ударами колючего зимнего ветра, что неприятно щиплет кожу. Лишь когда между ними вспыхнуло синее пламя, призраки замерли, обратив, наконец, внимание на командира.       Иллуги не кричал. Нет. Его голос звучал тихо и вкрадчиво, и от того казался ещё страшнее, достигая фантомных сердец, что давно не бились в бестелесных оболочках ратников. А потому, услышав озвученное наказание, беспрекословно отправились его выполнять. Все трое. Без исключения.       – Ты ведь понимаешь, что в отличие от живых людей, бег вряд ли их чему-нибудь научит, – вкрадчиво звучит мужской голос. – Призраки не испытывают физической усталости.       – Наказание не в этом, – понимающе кивает Иллуги. – Им надо пробежать восемьсот двадцать шесть кругов, не сбившись со счета.       – Умственная усталость, – что ж, его супруг действительно хорош в своей роли командира. – А следит за ними, стоит понимать, – золотой взгляд давно заметил летающего над призрачными головами элементального соловья, насвистывающего одному ему известную мелодию, – Аэдон?       – Верно. Он и с новобранцами мне прекрасно помогает, – улыбается юноша. Гордость за свою пташку так и искрится в его словах. – Аэдон очень умен, и прекрасно чувствует, когда кто-то из ратников халтурит.       Валдиш недавно рассказывал Флинсу о подобном. Когда Никита попросил сына потренировать новобранцев, Иллуги, будучи загруженным бумажной волокитой, оставил проследить за выполнением упражнений своего соловья. А вернувшись, увидел, как несколько новичков распластались на земле, с болезненным стоном растирая разные части тел: кто-то плечо, кто-то бок, иным не посчастливилось получить удар в лоб. Аэдон не церемонился с теми, кто решил схитрить, и быстро разобрался с ними, ощутимо цапнув клювом. После того случая не нашлось смельчаков, решивших обмануть элементального спутника командира.       – К слову, всё хотел спросить, – обращает на супруга взгляд, наполненный неприкрытым любопытством, – почему они не уходят дальше? У них остались незавершенные дела? Сожаления?       – У каждого из них своя причина, – размыто произносит Флинс, – но я бы не назвал эти причины значимыми. При желании, каждый из них вполне может уйти в артерии земли, чтобы переродиться.       – То есть?       – Им просто нравится подобное существование.       Мысль об этом вызывает у Иллуги противоречивые чувства: с одной стороны существование призраков, вероятно, приносит их душам боль, ведь все остальные чувства они более не в силах ощутить; с другой – новая жизнь хоть и звучит заманчиво, на самом деле вызывает опасения своей неизвестностью, ведь переродившись, они потеряют воспоминания о прошлом, начав всё с чистого листа.       – Думаю, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, – выдыхает юноша, задумываясь: а как бы поступил он, окажись на их месте? Если бы Флинс в тот раз не спас его, вероятно, душа самого Иллуги тоже бы бродила где-нибудь в окрестностях земель Кипумаки.       – Похвально, – не без гордости произносит альв, ладонью лохматя пепельные волосы своего человека, – ты не только видишь призраков, но и чувствуешь глубину их душ.       Иллуги поднимает на супруга изумлённый взгляд, даже забыв возмутиться руке, растрепавшей волосы.       – На самом деле каждый из них желает увидеть уничтожение Дикой Охоты своими глазами. Увидеть мир, к которому стремится каждый светоносец, отдавая свои жизни ради благополучия Нод-Края. Другие причины служат лишь прикрытием их истинных чувств.       Флинс пропускает сквозь пальцы светлые пряди и нехотя убирает руку.       – Надеюсь, больше никому не придётся отдавать свои жизни, – решительно заявляет Иллуги.       Последней масштабной вспышкой Дикой Охоты было нашествие тварей из бездны, вызванных духом Андриуса. И в том сражении, на радость Иллуги, никто не погиб. Влияние бездны заметно ослабевало, каждая новая атака Дикой Охоты подавлялась светоносцами без человеческих потерь. Может и правда мир, о котором они мечтают, уже не является недостижимой целью…       Ради этого он готов выкладываться на полную, тренироваться до изнеможения, работать, не покладая рук, становиться сильнее с каждый новым днем.       – Я смогу когда-нибудь перемещаться так же быстро, как ты, используя твоё пламя? – неожиданно интересуется Иллуги.       – Увы, боюсь, того пламени, что передаётся тебе при нашей близости, недостаточно, – тонкие губы едва заметно изгибаются в слабой улыбке. – Но не исключаю подобной возможности в будущем. Чем чаще мы занимаемся любовью, тем больше сил копится внутри тебя.       Иллуги сложно представить, сколько времени должно пройти, прежде чем он достигнет желаемого уровня. Вряд ли в ближайшие десятилетия, учитывая, как порой редки бывают их встречи.       Нет, если так подумать, то после раскрытия своих чувств, они стали видеться гораздо чаще. Иллуги теперь дольше задерживается на маяке, став его хозяином наравне с Кириллом. А сам Флинс, в свою очередь, часто остаётся ночевать в штабе отряда Иллуги, или в его комнате в Пирамиде – всё зависит от того, где обитает его драгоценный соловей.       И всё же порой хочется чуть больше времени только для них двоих.       – Душа моя, – настороженно зовёт Флинс, – ты так пристально на меня смотришь. Со мной что-то не так?       Задумавшись о жизни, Иллуги против воли засмотрелся на альва, не в силах отвести от любимого супруга взгляд.       – С тобой всё прекрасно, – улыбнувшись, произносит юноша. – Просто тут подумал… Ты так часто носишь меня на руках, что я со счета сбился.       – Я люблю держать тебя на руках, – вдохновлено звучит в ответ.       – Я… догадываюсь, – смущенно чешет щеку. Иллуги, признаться, сам очень сильно любит находиться в крепких и надежных объятиях своего альва, пусть порой и возмущается на столь внезапные порывы. – Но сейчас не об этом, – качает головой, жестом прося не перебивать, и произносит, едва слышно. – Тоже хочу.       – Хм?       Вместо слов, Иллуги подходит к мужчине ближе, останавливаясь сбоку, и, сделав резкую подсечку, подхватывает на руки, отрывая от земли. Не ожидавший такой подставы Флинс замирает в родных объятиях, машинально обняв за шею, и смотрит изумлённо в синие омуты, что лучатся непередаваемым счастьем.       – А ты легче, чем я думал, – звонко смеётся Иллуги, наслаждаясь растерянным видом любимого.       – Юный господин достаточно сильный юноша, я всегда это знал, – вкрадчиво произносит альв, пальцами сжимая края чужого теплого ворота. – Удовлетворил своё желание? Может, теперь отпустишь?       – Неа, – довольно тянет Иллуги. И, прижав мужчину крепче, бодро направляется в сторону маяка, оставляя позади продолжающих свой забег призраков. – У меня есть идея гораздо лучше.       Кирилл чувствует себя очень странно и непривычно. За всю свою долгую жизнь никто не обращался к нему подобным образом, но Иллуги… Этот человек в очередной раз удивляет его, становится личным исключением из всех возможных правил, доказывая, сколь необычной и по своему очаровательной бывает связь родственных душ.       Видя, каким ярким энтузиазмом горят любимые глаза, Кирилл сдаётся без боя, позволяя супругу подобные вольности. Он не чувствует дрожи в юношеских руках, а, значит, Иллуги действительно не испытывает тяжести от его тела. Так почему бы не насладиться происходящим самому, вверяя себя в руки того, кого так трепетно жаждет сердце.       Путь до маяка преодолевается слишком быстро.       Иллуги аккуратно открывает дверь, подталкивая её носком тяжелого сапога, проходит внутрь боком, стараясь не снести дверной косяк темноволосой макушкой супруга, и уже не торопясь поднимается по лестнице, с намерением добраться до их спальни.       Кирилл в его руках почти не дышит, боясь лишний раз шевельнуться, чтобы не подорвать чужое равновесие. В силах супруга альв не сомневается, однако прекрасно осознает разницу в их росте, которая может сыграть против них в данном положении. И все же, лестница преодолевается без происшествий, дверь комнаты отворяется, подчиняясь юношескому пинку, и так же пинком закрывается за ними, скрывая от остального мира.       Иллуги аккуратно опускает супруга на постель и нависает над ним, упираясь коленом в край матраса.       – Позволишь? – ладонью касается груди, скрытой лишь легкой тёмной рубашкой, чуть сжимает, намекая на близость, и ждет одобрения, не смея действовать против чужой воли.       – Тебе не нужно спрашивать, – мягко звучит в ответ, – я всецело твой.       И Иллуги не видит причин дальше сдерживаться.       Он отстраняется, чтобы скинуть с себя тёплое пальто, и вновь склоняется над Флинсом, вовлекая в поцелуй. Руки тем временем принимаются неторопливо расстегивать мужскую рубашку – повезло, что сегодня Кирилл не облачился в свой излюбленный плащ. Медленно, пуговица за пуговицей, и скрытое темной тканью подтянутое тело мужчины открывается перед Иллуги.       Альв не лежит безвольной куклой – он ответно оглаживает родное тело, уверенно освобождая от одежд, что мешают в полной мере насладиться своим человеком.       Так трепетно, так нежно, будто впервые… В какой-то степени – так и есть, ведь прежде они не менялись ролями.       Иллуги не торопится овладеть супругом: он изучает руками и губами каждый миллиметр бледной кожи, доводя до исступления одними только ласками. И лишь после тянется за смазкой, оставленной с утра на прикроватной тумбочке.       Флинс чувственно сжимает ладонями бока Иллуги, безмолвно моля не останавливаться, пока юноша осторожно растягивает его пальцами, губами ласкает грудь, языком повторяя изгибы альвийской метки, зубами прикусывает слишком чувствительный от стимуляции сосок. Несдержанный стон удовольствия срывается с губ Кирилла, служа сигналом. Пальцы покидают тело, заменяясь крепкой, пылающей желанием плотью, что неспешно вторгается в нетронутое ранее нутро.       Первый толчок, на пробу, и замирает, прислушиваясь к тяжелому дыханию.       Флинсу хорошо. Чертовски хорошо. Он не чувствует боли, только всепоглощающее удовольствие, от которого пульсирует все тело. Иллуги видит это, чувствует каждой клеточкой своего сознания, что впитывает состояние супруга на уровне духовных уз. А потому начинает медленно двигаться, сводя Кирилла с ума своей любовью.       В его планах продлить эту сладостную пытку как можно дольше, компенсируя время, что им вновь придется провести порознь.       ***

Тем временем, на берегу Кладбища Ночи.

      – Я закончил, – подняв руку, оповещает остальных товарищей Якоб, останавливаясь после продолжительного бега.       – Я тоже, – вторит ему Дуния, опускаясь на землю. Она не устала, однако столь человеческий жест делает её немного счастливей.       – Если бы кое-кто не сбивался со счета, мы бы закончили гораздо раньше, – недовольно комментирует Дитрих, ожидающий товарищей, сидя на выступающем валуне.       Аэдон, кружащий над ними, звонко чирикнул в последний раз и золотой стрелой устремился в сторону маяка, оставляя призраков одних.       – Наш надсмотрщик улетел, – хохотнула девушка и расслабленно выдохнула, будто могла дышать.       Привычки живого тела, что неосознанно имитировала душа.       – Если бы кое-кто держал язык за зубами, нам бы и не пришлось бегать, – передразнивая товарища, Якоб не старается скрыть своего раздражения. Он всё ещё зол на Дитриха за те необдуманные слова.       И как только безобидный спор об отношениях четы Флинс – как окрестила пару господ Дуния – вдруг перешел на их личное прошлое?..       Якоб искренне надеется, что юный господин не слышал истинной причины их драки.       – Прости, – неожиданно произносит Дитрих, удивив не только Якоба, но и Дунию. – Я не должен был так говорить.       – Забудь, – отмахивается призрачный повар. – Всё то осталось в прошлом, которое не стоит более ворошить.       – Глупо, – срывается с губ Дитриха прежде, чем успевает осознать.       – Снова на драку нарываешься?       – Не начинайте, – устало просит Дуния, – а то юный господин ещё что-нибудь придумает. К слову, – оглядывается по сторонам в поисках упомянутого юноши, – а где он?       – Уже давно ушел, – встряхнув головой, отвечает Дитрих. И, предвидя реакцию подруги, добавляет. – Поднял на руки господина Флинса и понес его в сторону маяка.       – Что?! – удивить получилось не только девушку. Якоб был поражен не меньше Дунии.       Последняя и вовсе испытала вселенскую скорбь:       – И я это пропустила? – страдальчески простонала девушка, буквально стучась лбом о промерзший песок.       Якоб же хоть и был изумлён подобной новостью, испытывал странное чувство радости. Мысль о том, что отношения господина Флинса и Иллуги строились на взаимной заботе, грело его мертвое сердце.       «Надеюсь, эти двое никогда не потеряют друг друга…»       ***       После продолжительной близости, Иллуги лежит в постели, прижимая к себе Флинса, устроившего свою голову на плече супруга. Юноша расслабленно перебирает пряди длинных темных волос, путается в них пальцами, массирует кожу головы, доставляя любимому удовольствие, от которого альв едва не мурчит.       Их обнаженные тела укрыты лишь легким пледом, и никто из них не торопится как-то исправить это. Где-то на границе сознания мелькает мысль, что было бы неплохо посетить душ, однако нарушать воцарившуюся идиллию не хочется.       «Ещё немного» – думает Иллуги, наслаждаясь легкими прикосновениями, которыми одаривает его альв, обводя кончиками пальцев рубцы старых шрамов.       Взгляд цепляется за висевшие над кроватью венки из инеевых цветов, которые Флинс сплёл для их венчания. Позже Иллуги самолично смастерил из них ловцы снов, украшая ими их общую комнату. Получилось наудивление красиво и гармонично, о чем с юношей поделился Кирилл, когда увидел результат их совместной по итогу работы.       – Руки юного господина как всегда создают предметы совершенства, – не сдержался в тот раз от комплимента Флинс, губами касаясь юношеской ладони.       От воспоминаний Иллуги испытывает прилив щемящей нежности и, не сдержавшись, порывисто прижимает к себе супруга, невесомо целуя темноволосую макушку.       Как же всё-таки сильно он его любит!       Через приоткрытое окно в комнату влетает Аэдон и, оповестив хозяина о выполненной работе звонким свистом, устраивается на сооруженной для него жердочке возле шкафа, демонстративно прикрыв головку крылом.       Юноша улыбается, а в его голове вдруг зарождается одна странная мысль, которой он спешит поделиться с дремавшим в его объятиях мужчиной.       – Мне вот стало интересно, – задумчиво тянет Иллуги, накручивая на палец прядь иссиня-фиолетовых волос. – В твоей книге говорилось, что родственной душой альва может стать любое живое существо. То есть, – юноша замялся, – любое живое существо? Звери, рыбы, птицы – тоже в счет? Сумеречный козлик, к примеру?       – Никогда не видел альва, странствующего в компании сумеречной козы, – бесшумно усмехается альв, не спеша открывать глаза. Лишь ощутимее сжимает ладонью худой бок, оглаживая. – Однако, не исключаю и такого варианта. Если бы ты, душа моя, оказался настоящим соловьём, я бы все равно был рядом.       – Боюсь, тогда бы с нашей… связью… возникли трудности…       – Родственные души не только про интимную близость, – вопреки словам, шаловливая ладонь спускается ниже, замирая в опасной близости от паха. Член Иллуги предвкушающе дёрнулся, наливаясь кровью от столь интимного прикосновения. – Альв, не встретивший свою родственную душу, не испытывает необходимость в плотских утехах. Полагаю, если родственной душой оказывается существо, с которым близость тел невозможна, то и телесного влечения такой альв никогда не почувствует, – альв хитро щурится, приподнимаясь и нависая над своим человеком. – Нам же с тобой, мой драгоценный соловушка, в этом плане повезло, – рука, обойдя воспрянувшую плоть, скользит дальше, сминает ягодицу. – Наши виды отлично сочетаются в…       – Я уже жалею, что начал этот разговор, – накрыв ладонью губы Флинса, смущенно стонет Иллуги. Проворные пальцы альва успели проникнуть в него, проверяя, достаточно ли юноша растянут: за прошедшие выходные они так часто предавались страстной любви, в том числе и сегодняшним утром, что сейчас можно было не тратить время на дополнительную растяжку.       Войдя в супруга сразу до основания, Кирилл убирает его ладонь со своих губ и склоняется к родному лицу, вовлекая в глубокий, головокружительный поцелуй, начиная медленно двигаться.       И как он так быстро восстановился после того, как Иллуги изводил его своими ласками? После их оргазма прошло не более получаса.       Разорвав поцелуй, Кирилл мажет губами по щеке, чуть прикусывает скулу, и спускается на шею, проходясь вдоль пульсирующей венки языком, продолжая вторгаться в отзывчивое юное тело под собой, попадая точно по чувствительному комочку нервов внутри.       Однако, разум юноши отзывчивостью пока не отличается:       – Стой, стой, – Иллуги цепляется за плечи Флинса в попытке остановить, – да погоди же ты!       – У тебя ещё остаются силы на разговоры? – в глазах альва видны всполохи пламени. Иллуги чувствует, как плоть внутри него пульсирует, становясь твёрже. – Моё упущение, – человеческое лицо мужчины искажается в пламенной улыбке, – надо исправить.       – Ты… – новый толчок выбивает весь воздух, заставляя сладостно вскрикнуть. И тут же новый стон ловят альвийские губы, запечатывая его жарким синим пламенем, что окутывает сплетенные на постели тела.       Не одному Иллуги в этот день хотелось компенсировать их грядущую разлуку…       ***       За окном ещё клубился предрассветный сумрак, когда Иллуги лениво приоткрывает глаза. Кирилл спит рядом. Глубоко и безмятежно. Его рука покоится на юношеской талии, тяжелая и тёплая. Размеренное, едва слышное дыхание касается пепельного затылка. Так не хочется нарушать столь теплую идиллию, но выбора нет.       Работа не может быть отложена. Иллуги и так позволил отдыхать себе дольше положенного.       Стоило юноше пошевелиться, как пальцы Кирилла ощутимо сжимаются на его бедре – альв не проснулся, но уже не отпускал, не позволял ускользнуть от себя.       – И куда собрался, душа моя? – бормочет он низким, сонным голосом, притягивая Иллуги обратно. – Ещё не рассвело, а мой соловушка уже спешит оставить меня.       Иллуги тихо фыркает, ладонью упирается в мужскую грудь.       – Ты прекрасно знаешь, что сегодня я возвращаюсь в Пирамиду. Не хочу заставлять отца ждать.       – Опять мне томиться в ожиданье нашей встречи, – печально, с едва уловимой тоской, произносит альв. – Это так жестоко…       – Кирилл, – любовно ворчит юноша, пальцами зарываясь в спутанные со сна волосы супруга, – ты меня за эту ночь извел так, что я едва ли чувствую свои ноги. Неужели тебе мало?       Флинс наконец размывает веки, и золотистый взгляд встречается с синим, одаривая своего человека безмерной любовью.       – Мне всегда мало.       Иллуги молча качает головой и решительно выбирается из родных объятий. Плед соскальзывает, и утренний полумрак обрисовывает его обнаженную фигуру. Юноша подходит к старому, в полный рост, зеркалу у стены и замирает, осматривая себя.       Шею украшает цепочка тёмных меток – в этот раз Кирилл не пытался сдерживать себя. Ключицы пересекала тонкая полоска – след от альвийских клыков. Едва заметный, но Иллуги трогает его кончиками пальцев и невольно улыбается. Ниже, на груди, ещё метки, украшающие альвийский узор на его теле. Юноша и не помнит, в какой момент Кирилл оставил их. Бедра хранили отпечатки мужских ладоней – там, где он держал Иллуги крепче всего, не желая отпускать даже на мгновение.       – Любуешься? – раздаётся за спиной.       Приподнявшись на локте, Кирилл смотрит на своего человека с неприкрытым, благоговейным восхищением.       – Ты перестарался, – с наигранным недовольством отзывается Иллуги, но приподнявшиеся уголки его губ выдают истинный настрой юноши. – Хорошо, что у меня высокий воротник. Было бы неловко, если кто-то вдруг заметит эти следы.       – Стесняешься? – понимающе интересуется Кирилл. Встав с кровати, он поднимает с пола оставленную там вчера свою рубашку и накидывает ее Иллуги на плечи.       – Нет, – поймав лукавый взгляд в отражении зеркала, без запинки чеканит юноша. Резко обернувшись, привстает на цыпочки, оставляя на подбородке супруга легкий поцелуй. – Я в душ, – и, не давая возможности вставить хоть слово, ловко уворачивается от объятий, скрываясь за дверью.       ***

Шесть дней спустя

      Флинс неторопливо шагает по улицам Нашгорода, желая приобрести что-нибудь вкусное к возвращению Иллуги. Юноша отсутствовал дольше, чем альв ожидал, и дни без него тянулись мучительно медленно.       Вдруг посреди улицы раздается знакомый звонкий бас, окликнувший мужчину.       – Флинс! Друг мой!       Варка в три шага пересекает разделявшее их расстояние и с силой хлопает альва по плечу. Кирилл даже не шелохнулся.       – Давно не виделись, господин Варка, – вежливо кивает альв.       Доделывая свои дела в гильдии Войнича, Варка в последнее время часто перемещался между Мондштадтом и Нод-Краем. И всё же было удивительно встретить его в Нашгороде в такое время суток.       – Думал пропустить бокальчик во Флагмане, прежде чем двинуться в путь, – задорно отвечает он, когда Флинс интересуется о причине его визита в город. – Раз нам улыбнулась удача, столкнув вместе, не составишь компанию?       – Почему бы и нет, – в конце концов, ему не к кому было торопиться сегодня. Ещё вчерашним днем Иллуги прислал Аэдона с посланием, где говорилось, что юноша задержится на несколько дней.       Во Флагмане, как и всегда, кипела жизнь.       Где-то в углу компания юных ратников играла в Священный Призыв Семерых. За другим столом можно было заметить влюбленную пару. Еще одна компания о чем-то оживленно спорила в самом центре бара, явно подталкивая друг друга сыграть в алко-рулетку. И весьма удачно. От них отделился самый высокий мужчина, направляясь в сторону Демьяна за спец заказом.       Заняв свободный столик недалеко от выхода, мужчины заказали у подошедшего к ним официанта крепкие напитки.       – Судя по твоему довольному лицу, тебе не терпится о чем-то рассказать, – с легкой улыбкой интересуется Флинс, когда официант, принесший напитки, уходит к другому столику.       Варка хохотнул, хлопнув широкой ладонью по столу так, что бокалы подпрыгнули.       – Угадал! На днях недалеко от лагеря наткнулся на здоровенного монстра в окружении Дикой Охоты. Ваши светоносцы давали ему отменный отпор, но монстр был сильнее, пришлось вмешаться. И…       Варка оживленно рассказывает, как он ворвался на поле сражения, как одним взмахом руки отсек голову проклятому монстру, пока остальные светоносцы заканчивали с мелкими противниками.       Флинс слушает вполуха, изредка вставляя короткие замечания. Ему было спокойно – разговор шёл легко, без неловких пауз. Самое то, чтобы скрасить дни ожидания желанной встречи с любимым.       Кирилл успевает осушить три бокала огненной воды, когда возле их столика останавливается Путешественник со своим маленьким компаньоном.       – Магистр Варка, господин Флинс, – радостно приветствует их Паймон, подлетая чуть вперёд. – Не помешаем, если присоединимся к вашей компании?       – Ну что вы, – вежливо отзывается Флинс, чуть склонив голову. – Мы всегда рады встрече с дорогими друзьями.       – Поддерживаю! – Варка широким жестом указывает на свободные стулья. – Мы всегда рады почетному рыцарю Ордо Фавониус. Садитесь, выпейте с нами. Поведайте о своих новых странствиях.       Взгляд золотистых глаз альва вдруг тяжелеет. В памяти так некстати всплывает одна фраза Варки, озвученная более месяца назад:       «Тут такое дело…одного из моих рыцарей заинтересовал твой друг… Я о молодом командире разведотряда…»       Может, тем рыцарем, о котором говорил господин Варка, был Путешественник?       Флинс внимательно оглядывает юношу: как он присаживается на свободный стул. Как улыбается, рассказывая о своём недавнем визите в Сумеру. Паймон довольно щебечет, то и дело вставляя свои забавные комментарии. Варка довольно хохочет.       Когда Иллуги выполнял миссию по освобождению земель Кипумаки, Итер был тем, кто помог ему в самый ответственный момент, за что Флинс был безмерно благодарен Путешественнику. Его вмешательство стало решающим против битвы с проклятым глазом бездны, как позже признался супругу командир Соловьев Ночного Кошмара.       Итер не враг. И не соперник.       Глупое сердце должно перестать так реагировать. Незаметно сжав пальцами форму в районе груди, Флинс выравнивает дыхание, отпуская ненужные мысли.       Не подозревая о внутренних метаниях Флинса, Варка, Итер и Паймон продолжают делиться друг с другом новостями.       Кирилл мягко улыбается, окончательно успокаивая свою альвийскую собственническую натуру. Нельзя позволять инстинктам брать верх над разумом. Это лишнее.       – …так что в Сумеру сейчас происходят некоторые перемены, – заканчивает свой монолог Паймон, гордо уперев руки в бока. И, вспомнив о чем-то, тут же взмахивает ими. – Кстати, – малышка довольно защебетала, – мы с Итером привезли оттуда целый набор разнообразных специй. Хотели отблагодарить Иллуги за вкусный ужин, которым он угощал нас в прошлый раз. Может, – мечтательно прикрывает глаза Паймон, – он снова сделает для нас что-то вкусное.       – Паймон лишь бы вкусно поесть, – довольно щурится Итер. – Но соглашусь, Иллуги замечательно готовит. Я и сам не против ещё раз отведать его блюд.       – Какой бойкий настрой, – воодушевляется Варка. – От ваших слов мне и самому захотелось познакомиться с кулинарными талантами юного командира. Прекрасен не только на поле боя, но и в быту.       «Неудивительно, – мысленно отмечает магистр, – что Флинс так быстро окольцевал его»       Кириллу отрадно слышать похвалу в сторону супруга. И всё же некоторые сомнения вновь заставляют сердце неприятно сжиматься в груди.       – Вы ради этого возвратились в Нод-Край? – скрывая за безмятежной улыбкой свою темную альвийскую сущность, интересуется Флинс.       И теперь от взгляда Варки не ускользает, как сильно его друг сжимает в руке наполовину опустошенный бокал.       «Чего это с ним?..»       – Не только, – странное поведение ратника замечает и Путешественник. В его голосе проскальзывает легкая осторожность. – Мы навещали Коломбину. Зашли во Флагман забрать вещи, чтобы отправиться в Пирамиду.       – Юный господин сейчас на миссии, – взгляд альва теплеет. Мысли об Иллуги действуют на него успокаивающе. Пальцы разжимаются, выпуская из рук бокал, – в Пирамиде его едва ли можно застать.       – Вот как, – расстраиваются путешественники.       – Так передайте свою благодарность через Флинса, – предлагает Варка. – Уж он-то точно в скором времени пересечется с Иллуги.       Паймон воодушевляется мгновенно.       – Правда?       Флинс кивает. Его такое положение дел полностью устраивает.       – Большое спасибо! – Паймон тянется к рюкзаку Итера, извлекая оттуда упомянутый сверток. Аккуратный, перевязанный бечевкой, пахнущий далекими лесами Сумеру. Передав его в руки альва, она радостно добавляет. – Вы с Иллуги действительно очень близкие друзья.       – Ближе, чем ты думаешь, – вырывается у Варки.       Магистр тут же осекается и ловит на себе нечитаемый золотистый взгляд. В нём нет ни гнева, ни угрозы, однако мужчине всё равно становится не по себе.       – Юный господин – мои душа и сердце, – с трепетом отзывается Флинс, и голос его звучит так мягко, так проникновенно, что Итер все понимает без лишних слов.       В его жизни тоже есть тот, кто занимает значимое место в душе и сердце. Юноша знает, какого это – любить так, что ожидание встречи становится сладкой мукой. Понимание отражается в его светлых глазах – честных, без тени соперничества.       От чистого взгляда Путешественника Кирилл окончательно убеждается, что его альвийское чувство собственничества зря терзает разум. Последние крупицы сомнения отпускают. На душе становится легко и спокойно.       Еще немного посидев, Варка вспоминает, что ему нужно возвратиться в порт, где его ожидает корабль из Мондштадта. Итер и Паймон вызываются сопроводить его, уж очень им хотелось вновь встретиться со старыми друзьями.       – Я провожу вас до порта, – произносит Флинс, поднимаясь из-за стола, – прежде чем вернуться на Кладбище Ночи.       Покинув Флагман, компания неторопливо проходит вдоль темных, пустынных улиц Нашгорода, когда путь им неожиданно кто-то преграждает. Взмах аккуратной руки – и идущих впереди Варку с Флинсом окутывает ярко-алая вспышка света.       Несколько секунд ничего не видно.       Свет рассеивается. Медленно тает в воздухе, оставляя после себя цветные блики перед глазами, и перед взором Итера с Паймон предстаёт весьма необычная картина…       «Кажется, – звучит в их голове мелодичный голос Николь, – я немного перестаралась…»       ***       Успешно завершив миссию, Иллуги, дописав необходимые отчеты на день раньше, спешит вернуться на маяк. Всю дорогу до острова его греет мысль о долгожданной встрече с любимым супругом, по которому юноша успел жутко соскучиться.       К большому сожалению Иллуги, Кирилл на острове отсутствует. Он чувствует это, едва лодка касается берега. И грудь против воли сдавливает легкое, почти детское разочарование.       – Юный господин? – увидев подходящего к маяку юношу, призрачная девушка приветливо улыбается. – Господин Флинс говорил, что вы вернётесь только завтрашним днем, – понимающе объясняет Дуния, – а потому отправился в Нашгород, чтобы приготовить что-нибудь особенное для вас.       Иллуги невольно улыбается. Вот ведь… Стоило ожидать подобного.       Встряхнув головой, прогоняя разочарование от несостоявшейся встречи, юный светоносец проходит в их дом, желая смыть с себя дорожную пыль и усталость.       ***       – Напомните, почему я этим занимаюсь? – удрученно интересуется Иллуги, подперев ладонью щеку.       Он сидит за старым уличным столом, расположенным под широким навесом, недалеко от входа в их скромное жилище и играет в шахматы в компании призраков.       Довольно занятное зрелище со стороны – мысленно отмечает Иллуги, лениво передвигая фигуру на доске.       Напротив него сидит полупрозрачный Якоб, грозовой тучей нависая над шахматной доской. Игра становится для него слишком тяжелым испытанием. Подперев костяшками пальцев свой подбородок, призрачный повар вновь слишком долго обдумывает ход.       Иллуги сонно зевает, прикрывшись ладонью.       Сколько они уже так сидят… Час? Два?       – Потому что вам нужна была компания, пока вы ожидаете возвращения господина Флинса, – довольно отзывается Дуния, паря за спиной юноши.       Наконец, определившись с ходом, Якоб с торжественным видом передвигает ладью на четыре клетки вперёд.       Иллуги опускает взгляд на доску и не сдерживает разочарованного вздоха. Чужая ладья встала ровно под удар его слона, который до этого скромно прятался за пешками.       – Вот идиот, – насмешливо бросает Дитрих. – Ты только что самолично сдался без боя.       – Что?! – Якоб вскинулся, вглядываясь в доску. – Ничего я не сдался! Это тонкий стратегический ход!       – Стратегический ход? – призрачный мужчина посмотрел на старого товарища с иронией. – Твоя стратегия такая же никчемная, как и твой ворчливый характер. Юный господин срубит твою ладью следующим же ходом, а ты останешься с голым задом. Это не стратегия, а самоубийство.       Слово за слово, и вот уже разгоревшийся спор двух призрачных ратников не остановить.       Дуния обреченно накрывает свое лицо ладонью, пряча взгляд. Эти двое никак не могут совладать со своими эмоциями.       Иллуги недовольно хмурится. Слушать бессмысленную ругань призраков последнее, чего он хочет. Особенно сейчас, когда все его мысли были только о возвращении Кирилла.       Юноша звучно хлопает ладонью по столу, медленно поднимаясь на ноги. Шахматные фигурки подпрыгнули и раскатились по доске, оставшись без внимания. Синий взгляд, что в этот самый миг отражает слабый отблеск альвийского пламени, опасно гипнотизирует притихших призраков.       – Якоб, – голос звучит обманчиво ласково. Так, как говорят с нашкодившим ребенком. – Дитрих. – Каждое новое слово невольно проникает в самую душу. – Мне казалось, в прошлый раз вы должны были усвоить урок.       Якоб немо открывает рот, но тут же его закрывает. Взгляд Иллуги не сулит им ничего хорошего. А бегать вновь вокруг острова бесчисленное количество кругов, путаясь в счете, не хочется.       Дитрих отступает на шаг назад, неосознанно прячась за спину заклятого товарища.       Повисла тишина. Тяжелая, густая.       – Стоит повторить? – синие глаза опасно сузились, одаривая каждого призрака взглядом.       – Никак нет! – синхронно звучит в ответ.       – Тогда будьте любезны, не устраивать ненужных сцен, – Иллуги прикрывает глаза, успокаивая оставшееся в его теле пламя, что ощущалось лишь маленьким, едва тлеющим огоньком.       Они с Кириллом слишком давно не восполняли его своей близостью.       – Странности – это ваша семейная черта? – неожиданно раздается за спиной звонкий, мальчишеский голос.        Из-за ссоры призраков, Иллуги совсем не заметил, как позади него остановилось несколько людей. И теперь, обернувшись на голос, в смятении взирает на неожиданных гостей.       Итер стоит чуть поодаль, и на его лице читается смесь смущения, извинения и плохо скрываемого веселья. Паймон парит у его плеча, прижимая ладошки ко рту, явно пытаясь сдержать смех. А перед ними, облаченные в черные плащи, стоят двое мальчишек не старше десяти лет.       Тот, кто озвучил вопрос про странности, с широкой улыбкой взирает на командира соловьев, с озорными смешинками в глазах. Видно было, что происходящее вокруг него очень забавляло ребенка, учитывая, что увидеть призраков он не мог.       Где-то Иллуги его уже видел…       – Не вам говорить о странностях, господин Варка, – меланхолично отзывается второй мальчик.       Сердце Иллуги пропускает удар, стоило их взглядам пересечься. Прямая спина, расправленные плечи, подбородок чуть приподнят – вылитый маленький аристократ. Длинные фиолетовые волосы струятся по спине подобно языкам пламени. Золотые глаза неотрывно смотрят на Иллуги, скрывая в себе легкую радость от вида своего человека.       – Кирилл? – неверяще выдыхает юноша.       Флинс не проронил ни слова. Он несколько спешно подходит к супругу и крепко обнимает его за талию, уткнувшись лицом в скрытый под теплой толстовкой живот. Маленькие пальцы сжимают приятную на ощупь ткань за спиной. Мальчик затихает, наконец-то чувствуя себя счастливым.       Юношеская ладонь аккуратно опускается на темноволосую макушку, нежно погладив по голове.       – Что… – он прочищает горло. – Что произошло?       Смущенно хохотнув, Паймон поведала Иллуги о желании госпожи Николь написать роман о подрастающем магистре Ордо Фавониус. И ради правдоподобной картины сюжета безмолвный ангел решила временно обратить Варку в подростка. Увы, магия сего заклинания оказалась неидеальной, в итоге превратив в ребенка не только искомую цель, но и оказавшегося рядом ратника.       – …Николь сказала, что эффект от проклятия временный, – то и дело хихикает малышка.       – Насколько временный? – Иллуги же было не до смеха.       – Около суток, – поясняет Итер.       Иллуги опускает взгляд на притихшего Кирилла. Альв явно недоволен тем, что приходится проводить время в облике ребёнка. Особенно сейчас, когда они наконец-то встретились спустя неделю разлуки.       И все же стоит признать, маленький Кирилл был непозволительно мил, против воли вызывая на лице Иллуги умиротворенную улыбку.       – О, богиня Луня, – прошелестела за спиной Дуния, – вы только посмотрите на них.       Синхронно обернувшись к призракам, Флинс и Иллуги смеряют их предупреждающим взглядом, говорящим красноречивее любых слов.       – Какое чу-       Рот призрачной девушки мгновенно закрывает ладонь Дитриха. Бросив короткое – Мы вас оставим – все три призрака спешно ретируются в более безопасную область острова.       – Будет лучше, если никто не увидит их такими, – не акцентируя внимание на укрывшихся за старыми надгробиями призраках, Итер кивает в сторону Варки.       – Согласен, – кивает Иллуги. – Пусть господин Варка остается здесь до тех пор, пока проклятие не развеется.       – Мне нужно было сегодня вернуться в Мондштадт, – напоминает магистр. – Мои люди будут ждать меня в порту.       – Я предупрежу их о том, что ты задержишься, – обещает Итер.       Попрощавшись со всеми, Путешественник вместе с Паймон покидают Кладбище Ночи.       – Вы пока наслаждайтесь друг другом, а я поищу чего выпить, – бодро прошествовав мимо обнимающихся светоносцев, чеканит Варка, торопливо следуя в сторону маяка.       – Что? – заторможено моргает Иллуги, и, спохватившись, спешит за светловолосым мальчишкой, утягивая за собой маленького супруга. – А ну стоять!       Что ж, вечер обещает быть интересным…       ***       Варка расстроен, разочарован, раздосадован и, в целом, испытывает весьма скорбные чувства. Голубые глаза смотрят на мир с выражением глубочайшей, почти вселенской несправедливости.       Иллуги, в свою очередь, был непоколебим. Он возвышается над рыцарем с той самой командирской выправкой, что заставляла даже бывалых ратников и местных призраков вытягиваться по струнке. Спина прямая, плечи развернуты, подбородок чуть приподнят.       Флинс с неким самодовольством во взгляде стоит в стороне, наблюдая за открывшейся картиной. Золотистые глаза мягко мерцают в полумраке кухни, и в их глубине можно было заметить едва уловимые отблески синего пламени, излучавшие тихое, сдержанное торжество.       Это была тринадцатая провальная попытка магистра Ордо Фавониус раздобыть себе огненной воды из запасов светоносцев.       Долгожданная бутыль теперь находится в руках юного командира соловьев, безапелляционно выхваченная из маленьких рук светловолосого мальчишки.       – Я ведь уже предупреждал, – тоном, не терпящим возражений, чеканит Иллуги, – что алкоголь детям запрещен.       – Я-то не ребенок, – протестует Варка, потеряв всякую надежду разжалобить несгибаемого юнца.       «Да, – удрученно думает магистр, – не зря его командиром назначили…»       – Пока вы, господин Варка, в этом теле, вы – ребенок, – непреклонно отвечает Иллуги и удаляется в подвал, дабы найти новое место для хранения алкоголя.       Мальчик провожает его взглядом, полным бессильной тоски. Теперь он прекрасно понимает Венти, которого Дилюк постоянно обламывает с алкогольными напитками в баре из-за слишком юной внешности барда.       Варка печально стонет, вызывая на лице Флинса легкую насмешку.       Вот как? Как Иллуги узнал, что Варка смог найти запрятанную бутылку? Мальчик был уверен, что юноша вместе с Флинсом были заняты чем-то на улице. Даже выглядывал заранее из-за угла, убеждаясь, то пара увлеченно готовит ужин.       Но нет, стоило желанной огненной воде оказаться в его маленьких руках, как за спиной неожиданно возникла тень светоносца.       Магия?       – Как он узнает, что я делаю? – сокрушается Варка, недовольно скрестив руки на груди.       – Господин Варка, вы забыли, где находитесь? – шутливо фыркает Флинс. – Этот остров полон призраков. А юный господин для них неоспоримый авторитет, – не без гордости добавляет альв. – Признаться, его они слушают куда охотнее, чем меня.       – Хочешь сказать, – недоверчиво прищуривается, чуть понижая голос, – что меня выдают ваши призраки?       – Верно, – кивает альв даже не пытаясь скрыть своего веселья.       – С ними можно как-то договориться? – на это Флинс лишь скептически приподнимает бровь, намекая, что идея заведомо провальная. – Понятно, – смирившись, выдыхает мальчик, и следует к двери, – раз выпить не дают, пойду потренируюсь.       Вернувшись к уличной печи, Флинс видит, что Иллуги уже продолжает готовку, от которой ранее его прервала Дуния, оповестив об очередной проделке Варки.       – Где он сейчас? – не отвлекаясь от созерцания специй, переданных Итером, интересуется юноша.       Рядом с ним парит Якоб, заинтересованно разглядывая редкие для их края диковинки.       – Тренируется на берегу, – Кирилл неуклюже забирается на высокий стул, опирается локтями на стол, и наблюдает за супругом. На его макушку тут же приземляется Аэдон, который, как и его хозяин, успел соскучиться по альву. – Полагаю, на некоторое время он не будет доставлять неудобств, - добавляет Флинс, машинально занося руку над головой и поглаживая элементального соловья.       – О, – неожиданно восклицает Якоб, рукой указывает на травы, – юный господин, смотрите: эти специи используют для изготовления успокаивающих отваров. Я знаю один рецепт. С его помощью можно приготовить блюдо, отведав которое, маленький господин Варка быстро погрузится в сон.       – Главное, чтобы не в вечный, – отмечает молчавший до этого Дитрих, что в очередной раз решил вздремнуть под надгробием призрачного повара, расположенного рядом с печью.       Якоб метнул в его сторону сердитый взгляд, но промолчал. Злить уважаемых господ четы Флинс новым спором не хотелось.       – Это безопасно? – на всякий случай интересуется Иллуги и, получив утвердительный кивок, решает воспользоваться предложением Якоба. – Тогда расскажи, что нужно делать.       ***       Ужин выдался на славу.       Варка с удовольствием уплетает блюдо, изготовленное по специальному рецепту Иллуги и Якоба, не подозревая о маленькой шалости товарищей. Рыба буквально тает во рту – сочная, нежная. Не зря Путешественник со своей маленькой подругой нахваливали кулинарный талант юного командира.       Единственное, что настораживает и одновременно привлекает магистра – это содержимое тарелки друга. Флинс сидит напротив и с невозмутимым видом, почти медитативно, поглощает свой ужин. Но его рыба отличается. Она была не просто золотистой, как у Варки и Иллуги, а насыщенно-красной. Даже на расстоянии магистр чувствует исходящий от тарелки альва щекочущий ноздри аромат.       – Почему твоя рыба такого яркого цвета? – озадаченно интересуется маленький рыцарь у своего друга. Вилка застыла в его руке на полпути ко рту, а глаза с любопытством уставились на чужое блюдо.       – Потому что в ней больше специй, – поясняет альв, – моё ощущение вкуса отличается от человеческого. Чтобы я получал удовольствие от еды, юный господин готовит для меня отдельные порции, добротно приправленные жгучими специями.       – Настолько остро? – в голубых глазах вспыхивает озорное любопытство, то самое, что вечно толкало магистра на сомнительные авантюры. – Можно попробовать? – и, не дожидаясь разрешения, тянется к чужой тарелке.       – Не думаю, что это хорошая идея, – флегматично предупреждает Флинс, однако не препятствует дегустации. Лишь заинтересовано наблюдает за тем, как Варка, наколов кусочек сочной рыбки на свою вилку, тянет ее в рот.       Иллуги, смирившись с упрямым характером магистра Ордо Фавониус, даже не пытается его остановить. Пусть учится на своих ошибках. Юноша лишь предусмотрительно наполняет опустошенный ранее бокал товарища водой из кувшина и заранее протягивает светловолосому мальчишке.       Реакция не заставляет себя долго ждать.       Едва кусочек рыбки оказался во рту Варки, как тот мгновенно покраснел, моментально покрываясь потом. Во рту нестерпимо зажгло, будто хлебнул раскаленную лаву. Немо раскрыв рот, мальчишка невидящим взглядом вцепляется в протянутый Иллуги бокал, в один глоток осушая его.       Мало.       Жжение даже не думает стихать. Оно притупилось на долю секунды, а затем вернулось с новой силой.       Глаза предательски щиплет, во рту печет так, что Варка на мгновение забывает даже собственное имя. Вскочив с места, он тянется за кувшином с оставшейся водой, хватает его обеими руками и жадно припадает губами к горлышку, отчаянно глотая льющуюся через края воду.       Увы, и этого оказалось недостаточно.       Флинс с интересом наблюдает за происходящим. Примерно подобной реакции он и ожидал.       Устало вздохнув, Иллуги неторопливо поднимается из-за стола и отходит к шкафам, где хранилась аптечка. Достает несколько флакончиков и ловкими, привычными движениями смешивает их содержимое. После чего возвращается к страдающему Варке, протягивая полученную смесь.       – Должно полегчать.       Не задумываясь, Варка выпивает предложенное лекарство и блаженно выдыхает. Адский пожар во рту постепенно стихает, оставляя странное послевкусие.       – Что ты ему дал? – полюбопытствовал Кирилл у супруга, чуть склонив голову к плечу.       – Сыворотку из слизи крио-слайма и сока крио-папоротника, – Иллуги поднимает опрокинутый стул Варки, – Роллон как-то с похмелья перепутал солонки с приправами и сжег себе рот острейшими специями, – губы юноши трогает слабая улыбка при воспоминании о глупости подчиненного, – после того случая Ивар рассказал мне, как приготовить подходящее лекарство.       – Предусмотрительно, – одобрительно кивает Флинс. – Твои навыки, душа моя, как всегда выше всяких похвал.       – Скажешь тоже, – фырчит Иллуги, но в глазах мелькает искорка удовлетворения, – просто хорошая память.       Варка, тем временем, растянулся прямо на полу. Каменные плиты приятно холодили разгоряченное тело. Раскинув руки в стороны, мальчишка облегченно выдохнул, хохотнув:       – Даже огненная вода так не бодрит.       – А я предупреждал, – напоминает Флинс, но его речь остается без ответа.       Пока Иллуги и Кирилл убирают со стола, Варка, утомленный не только успокаивающими травами, но и принятым лекарством, незаметно засыпает на полу.       Иллуги останавливается перед ним, хмурится. Пол – не лучшее место для сна. Вздохнув, юноша наклоняется, подсовывает одну руку под плечи Варки, другую – под колени, и одним плавным движением поднимает мальчика на руки.       В тот же миг юноша чувствует на себе обжигающий взгляд.       На лице Флинса не было ни злости, ни открытого недовольства – только та самая, древняя, альвийская тень собственничества, которую Иллуги доводилось видеть лишь пару раз.        – Что? – с непониманием интересуется юноша. Он смотрит на супруга с искренним недоумением, в глубине души прекрасно осознавая причину. – Не на полу же его оставлять, – легко улыбнувшись, примирительно добавляет он.       – Могу укрыть его пледом, – безэмоционально предлагает Флинс. Голос звучит ровно, почти холодно, а в глубине глаз тлеет то самое темное чувство ревности, которое он старательно подавляет. Будь не ладны эти инстинкты и господин Варка, что пробудил их своими неосторожными словами. – Он сильный, не замерзнет.       Иллуги устало качает головой.       – Лучше помоги уложить его спать.       Перехватив спящего удобнее, Иллуги относит его в свободную комнату, которая когда-то принадлежала Флинсу.       Прикрыв дверь в гостевую комнату, Иллуги приваливается спиной к стене и прикрывает глаза. Усталость накатывает внезапно – та самая, которую он гнал от себя последние несколько дней. Ноги гудят, плечи ломит, а веки наливаются свинцом. Юноша выдыхает. Медленно, протяжно. И чувствует, как маленькие руки обвивают его талию.       Кирилл подошел бесшумно. Встал рядом, прижался всем телом, уткнулся лицом в складки теплого свитера. Его объятия были крепкими, почти отчаянными. Именно так он обнимал своего человека всякий раз, когда Иллуги возвращался домой после долгих миссий.       – Я скучал, – выдыхает альв. – Так рад, что ты вернулся раньше. Жаль только, что…       Договорить ему не дают.       Флинс и пикнуть не успевает, как его отрывают от пола. Маленькие пальцы инстинктивно цепляются за юношеские плечи, золотистые глаза распахиваются шире. Он открывает рот, чтобы возразить, но так и не издает ни звука.       Что-то ему это напоминает…       – Как бы то ни было, – Иллуги невесомо целует супруга в висок, едва коснувшись губами тёплой кожи, – мне приятно было увидеть тебя таким.       Спальня встречает их легким полумраком, освещенным лишь лунным светом сквозь приоткрытое окно. Иллуги осторожно опускает Кирилла на кровать и ложится рядом, крепко обнимая и прижимая маленького супруга к себе.        – Ты прекрасен в любом облике, – балансируя на грани сознания, тихо шепчет Иллуги, губами касаясь маленького лба, – и очень мил.       О том, что стоило бы переодеться в подходящую для сна одежду, никто из них не вспоминает.       Они так и засыпают, обнимая друг друга, чувствуя себя по-настоящему счастливыми.       ***       Рано утром, когда солнце за окном ещё не осветило окрестности маяка своими лучами, а море за стенами дышало глубоко и мерно, Иллуги проснулся от навязчивых поцелуев своего альва.       Юноша не сразу понимает, что происходит. Сознание выплывает из тёплой, вязкой дрёмы медленно. Первое, что он ощущает – горячие губы на своей шее. Они прокладывали дорожку поцелуев от ключицы к уху: нежно, но настойчиво. Затем – тяжесть мужского тела, прижимающего Иллуги к матрасу. Тяжесть взрослого, сильного, знакомого до каждого изгиба тела.       За ночь Кирилл успел вернуть себе свою истинную форму.       Следующее, что осознает Иллуги – они оба были обнажены. Флинс успел освободить их от одежд. Иллуги смутно помнил сквозь сон, как что-то мягко скользнуло по его плечам, по талии, по бёдрам, но всё списал на слишком яркий сон.       А зря.       Губы Кирилла, что скользят по юношеским плечам, спускаются ниже, пока длинные, смоченные в смазке пальцы нежно готовят Иллуги к желанной близости.       – Ты вернулся, – шепчет юноша хриплым со сна голосом и вплетается пальцами в длинные темные волосы супруга, когда жаркие губы оставляют мокрый поцелуй внизу живота, заставляя сладко дёрнуться отозвавшуюся на ласку возбужденную плоть.        Кирилл приподнимается, вынимает пальцы из жаркого растянутого нутра, склоняется к любимому лицу и, выдохнув едва слышное:       – Вернулся, – увлекает Иллуги в жаркий, глубокий поцелуй, плавно вторгаясь в любимое тело.       Флинс не торопится. Он движется медленно, растягивает удовольствие, постепенно наращивает темп. Иллуги поддаётся ему навстречу всем телом, несдержанно подмахивает бёдрами, желая прочувствовать любимого как можно глубже, и отчаянно цепляется за мужские плечи.       – Смотри на меня, – шепчет альв низким, гортанным голосом, и его пальцы сильнее сжимаются на юношеских бёдрах. – Только на меня.       – Всегда, – выдыхает Иллуги. И не может сдержать стон удовольствия, когда тело супруга обволакивает синее пламя, показывая его истинную сущность.       Ох, как же его будоражит этот поистине дьявольский оскал пламенной улыбки, искажающий нечеловеческое лицо Кирилла.       Синее пламя вспыхивает ярче, окутывает их со всех сторон, скрывая от внешнего мира, и приносит несравнимое ни с чем удовольствие, лаская чувствительную кожу.       В самый разгар их близости, когда мир за стенами комнаты окончательно перестаёт существовать, а время теряет свою значимость, дверь резко открывается.       – Флинс, где у вас?.. – разрезает тишину звонкий мужской бас, и тут же мгновенно смолкает.       Варка застывает на пороге, забыв, как дышать. Вид, открывшийся перед ним, лишает дара речи.       На кровати, окутанные синим пламенем, лежат два сплетенных тела. Плотное, почти осязаемое свечение не даёт как следует рассмотреть скрытых под ним людей, но пульсирует так ярко, в такт чужих движений, которые Варка успевает заметить ровно настолько, чтобы кровь прилила к щекам.       Пока на него вдруг не устремляется взгляд нечеловеческого существа, которого так нагло оторвали от желанного человека.       Золотые всполохи, заменяющие глаза, горят яростным, леденящим душу, пронзительным огнем, не предвещая ничего хорошего.       – Не отвлекайтесь, – пятится назад Варка. – Пожалуй, сам найду, – выдыхает и стремительно захлопывает дверь, отрезая себя от слишком жаркой, в прямом смысле, картины.       «Он же его не сожрать пытается?..»       Варка почти готов ворваться обратно в комнату, чтобы убедиться в безопасности молодого командира, но едва его слуха достигает протяжный стон удовольствия, как сомнения рассеиваются. Встряхнув головой, мужчина спешно спускается вниз.       – Мне срочно надо выпить.       Стоило вторженцу покинуть их комнату, как Флинс возвращает все свое внимание Иллуги. Повезло, что юноша, поглощенный сжигающим его тело удовольствием, не заметил, как их нагло попытались прервать.       Синие глаза полузакрыты, ресницы подрагивают, губы приоткрыты в сорвавшемся с них стоне. Синее пламя по-прежнему танцует на их коже, лаская своим теплом. И Кирилл ему искренне благодарен: оно скрыло его человека от чужого взгляда.       Глухо рыкнув, альв отбрасывает все посторонние мысли. В этот миг никто больше не имеет значение. Только Иллуги, что так податливо жмётся к нему, немо прося не останавливаться.       Кирилл вновь склоняется к супругу, прижимается губами к пульсирующей жилке на шее и продолжает с новой силой вбиваться в желанное тело – глубоко, ритмично, неуловимо. Каждое движение наполняется страстью и обожанием, тем самым, что скопилось за долгие дни их разлуки.       – Мой, – хрипло выдыхает он, – только мой.       Синие пламя, окутывающее их, вспыхивает с новой силой, доводя обоих до вершины блаженства.       Вспышка.       Дрожь тела.       И протяжный, несдержанный хриплый стон.       ***       Спустившись на первый этаж, Кирилл и Иллуги находят гостиную подозрительно тихой. Варки нигде не было видно. На столе, прислоненное к опустошенной бутылке из-под огненной воды, их ждало письмо.       Иллуги замечает его первым. Берёт в руки и, развернув, бегло проходит взглядом по криво выведенным строкам. И тут же чувствует, как к его щекам приливает жар.       Видя забавную реакцию супруга, Кирилл подходит ближе, встав за его плечом, и внимательно всматривается в оставленное послание.       Письмо было длинным, сумбурным, перепрыгивающим с одной мысли на другую. Но то, за что сразу зацепился взгляд, и заставило юношу стремительно покраснеть.       «…в общем, приношу свои глубочайшие извинения за то, что отвлёк вас сегодня утром от… чем бы вы не занимались… я не вправе осуждать вас…»       Иллуги медленно опускает письмо, сжимая его в руке, пока ладонь второй прижимает к пылающей щеке. Он считал, что его трудно смутить. Однако мысль, что господин Варка застал их за столь интимным…       – Нужно взять за привычку запирать двери в комнату не только от призраков, но и от живых, – подводит итог юноша, раздраженно комкая в руке чужое послание.       Кирилл же не чувствует в произошедшем ничего серьезного. На его губах играет снисходительная улыбка. Не насмешливая. Скорее, умиротворенная.       – Не переживай так, душа моя, – в его голосе ни одного намека на раскаянье, – господин Варка не видел тебя. Мое пламя укрывает не хуже прочных стен.       – Ты находишь это забавным? – Иллуги оборачивается к нему, являя альвийскому взору нахмуренный взгляд. – Судя по письму, что-то он все-таки видел.       – Я нахожу это поучительным, – тянет к любимому руки, бережно накрывая плечи. – Судя по письму, он не до конца понял, что именно видел.       – Только идиот не поймет, – бурчит юноша, но позволяет утянуть себя в объятия.       – Вот именно, – кивает Флинс, целуя супруга в висок. – Господин Варка идиотом не является, поэтому принял верное решение, оставив нас с тобой наедине, бесшумно покинув наше общество.       – Ты невыносим, – сообщает Иллуги, и слышит тихий смешок над ухом.       Кирилл склоняется к нему, накрывает любимые губы своими. Целует медленно, ласково. С тем самым чувством глубокого удовлетворения, которое разлилось в его груди ещё на рассвете и не думало в ближайшее время уходить.

(На момент последних событий Кирилл и Иллуги в браке около четырёх месяцев)