Не Хочу быть Героем

Томас решил сходить за город. Надоело сидеть в четырёх стенах, ждать, когда кто-то приедет. Надоели фестивали, улыбки, дети в костюмах. Хотелось тишины. Настоящей, пустой, без всего. Он вышел из города и побрёл в пустыню. Здесь было пусто. Песок, камни, ветер. Ни домов, ни людей, ни дурацких гирлянд. Только небо и земля. И тишина. Он шёл долго, не глядя под ноги. Думал о своём. О доме, о войне, о сестре. О том, что где-то там, в другом мире, всё ещё стреляют, а здесь — покой. Ненастоящий, чужой, но покой. Вдали показалось здание. Оно было странным. Железным, угловатым, с огромной головой на фасаде. Голова напоминала фенека. Уши торчали вверх, глаза сверкали стеклом, нос был вытянутым. — И что это такое? — спросил Томас. Он подошёл ближе, осмотрел стены. Ни вывесок, ни табличек. Только железо, стекло и голова. — А ну-ка чекнем, — сказал он и тихо вошёл внутрь. Внутри было темно, но не холодно. Коридоры уходили вглубь, лампы горели тускло, пахло пылью и металлом. Томас шёл бесшумно, держась стен. Привычка. Слишком долгая, чтобы от неё отвыкнуть. В конце коридора горел свет. Он заглянул за угол. Там был зал. Большой, с высоким потолком, с картами на стенах и столом посередине. За столом стояли трое. Фенек — в плаще, с горящими глазами. Рядом с ним — куница, коренастая, с наглым лицом и длинными когтями. И девушка — молодая, с хвостом и злым взглядом. — Ммм... Че сказать-то? — сказал Томас, выходя из тени. Все трое обернулись. — Ты кто? — рявкнул фенек. — Прохожий, — ответил Томас. — Увидел вашу вывеску. Решил зайти. Познакомиться. — Как ты сюда попал? — спросила девушка. — Вошёл. Дверь была открыта. — Охрана! — крикнула куница. — Не кричи, — Томас подошёл ближе. — Охраны нет. Я проверил. Фенек побледнел. — Ты... ты кто? — Я уже сказал. Прохожий. Увидел здание. Заинтересовался. Голова у входа — ваша? Похожа. — Это моя голова! — фенек выпрямился. — Я Арнольд! Директор Академии суперзлодеев! — Академии? — Томас усмехнулся. — Злодеев? — Да! Мы — злодеи! Мы — те, кто захватит этот город! — Понятно, — Томас оглядел их. — Злодеи. — Ты что, не боишься? — спросила куница. — А должен? — Мы тебя убьём! — Попробуйте, — Томас скрестил руки на груди. Они стояли и смотрели на него. Арнольд, Тасман, Юми. Злодеи. А он стоял перед ними и не боялся. — Вы злые, потому что злые? — спросил Томас. — Или потому что делать нечего? — Что? — не понял Арнольд. — Если злые — то злодеи сразу? Ого, да вы такие крутые, — голос Томаса сочился сарказмом. — Вам просто делать нехер. Вот вы и злодействуете. — Как ты смеешь! — выкрикнула Юми. — Смею, — Томас посмотрел на неё. — Я такое видел, что вам и не снилось. Война, смерть, предательство. А вы... вы игрушки. Игрушки для детей. Которым скучно. — Мы настоящие злодеи! — заорал Тасман. — Настоящие, — кивнул Томас. — Конечно. Только настоящие злодеи не строят штабы с головами на фасаде. Настоящие злодеи не учат детей быть злыми. Настоящие злодеи не играют в игры. — Ты! — Арнольд указал на него пальцем. — Ты пожалеешь! — Посмотрим, — Томас повернулся к выходу. — Я буду в городе. Если захотите поговорить — найдёте. Если захотите драться — тоже. Он вышел. В зале было тихо. — Кто это? — прошептала Юми. — Не знаю, — ответил Арнольд. — Но мы узнаем. Тасман смотрел на дверь, за которой исчез незнакомец. Когти его царапали стол. — Я убью его, — сказал он. — Посмотрим, — повторил Арнольд. — Посмотрим. Дети шли по лесу. Солнце светило сквозь листву, птицы пели, воздух был свежим и чистым. Леон шёл впереди, Грейс замыкала. Между ними — ученики. Кто-то бегал, кто-то разговаривал, кто-то просто смотрел по сторонам. — Не отставайте! — крикнул Леон. — Держитесь вместе! — Мы не маленькие! — ответил Али. — Тем более. Рэй шёл чуть поодаль. Ему хотелось тишины. Он любил лес, любил запах хвои и мха, любил смотреть, как солнечные зайчики прыгают по траве. Он отошёл в сторону, за дерево. Посмотрел вдаль. Там, между стволами, мелькнуло что-то синее. Большое. Огромное. На трёх ногах. — Что это? — прошептал Рэй. Он подошёл ближе. Фигура скрылась за деревьями. — Эй! — крикнул он. — Ты кто? Никто не ответил. Рэй пошёл следом. Ему было страшно, но любопытство пересиливало. Он шёл между деревьями, перепрыгивал через корни, продирался сквозь кусты. Фигура мелькала впереди, вела его. Она привела его к заброшенному зданию. Старому, бетонному, с выбитыми окнами. Дверь была открыта. Рэй заглянул внутрь. Темно. Пахло сыростью и гарью. — Есть кто? — позвал он. Тишина. Он шагнул внутрь. Сделал несколько шагов. В темноте что-то блеснуло. Синее. Огромное. Рэй повернулся. Удар пришёлся в спину. Острые шипы вонзились в тело, пробили кожу, мышцы, вышли наружу через грудь. Рэй посмотрел вниз. Из его груди торчали чёрные шипы. Кровь хлынула фонтаном. Боль была мгновенной и невыносимой. Он закричал. Пронзительный, жуткий крик разнёсся по лесу. Птицы замолчали. Ветер затих. Только крик, который, казалось, длился вечность. Существо подняло его на своих когтях, потом отбросило. Рэй упал на бетонный пол, заливая его кровью. Он дёргался, пытался встать, но не мог. Боль разрывала его изнутри. Шипы вышли из груди, оставив зияющие раны. Синяя тварь смотрела на него своими светящимися глазами, издавая резкий, пронзительный звук. Потом развернулась и скрылась в темноте. Рэй остался один. Лежал в луже крови, смотрел в потолок и не мог дышать. — Помогите... — прошептал он. Его крик услышали. Леон побежал первым. Грейс за ним. Дети остались на поляне, прижавшись друг к другу. Они вбежали в здание. Увидели Рэя. Лежал на полу, весь в крови, лицо бледное, глаза полузакрыты. На груди — две огромные раны. — Рэй! — Леон упал на колени рядом. — Рэй, не двигайся! — Что с ним? — крикнула Грейс. — Не знаю! Вызывай скорую! Быстро! Грейс выбежала. Леон пытался остановить кровь. Её было слишком много. Она текла сквозь пальцы, заливала пол, одежду, руки. — Держись, — шептал он. — Держись, слышишь? — Там... — Рэй открыл глаза. — Там... оно... синее... большое... на трёх ногах... — Кто? — Не знаю... но оно... оно ударило меня... Рэй закашлялся, кровь потекла изо рта. — Не говори, — сказал Леон. — Не говори. Всё будет хорошо. — Не будет, — прошептал Рэй. — Мне... больно... Он закрыл глаза. — Рэй! Рэй! — Леон тряс его за плечи. — Не смей! Не смей! Грейс вернулась. — Скорая едет! — крикнула она. — Как он? Леон не ответил. Он смотрел на свои руки. Они были в крови. — Леон! — Грейс подошла ближе. — Как он? — Жив, — сказал он. — Но... не знаю, надолго. Они ждали. Скорая приехала через десять минут. Рэя унесли на носилках. Леон и Грейс остались в здании. — Кто это сделал? — спросила Грейс. — Не знаю, — ответил Леон. — Но мы найдём. — А если не найдём? — Найдём. Они вышли из здания. Дети стояли на поляне, испуганные, молчаливые. — Всё будет хорошо, — сказала Грейс. — Рэя спасут. — А тот... кто это сделал? — спросил Лео. — Мы найдём, — повторил Леон. — Обязательно. Они пошли обратно. К школе. К дому. К ожиданию. А в лесу, в заброшенном здании, на бетонном полу, осталась лужа крови. И тишина. Которая была страшнее любого крика. Спустя двадцать минут учителям позвонили. Они прибыли в больницу, запыхавшиеся, испуганные. Коридор больницы пах лекарствами и страхом. Леон и Грейс вошли в палату. Рэй лежал на кровати, бледный, с трубками в носу и капельницами. Глаза его были открыты, но смотрели в потолок. Увидел учителей — попытался улыбнуться. — Я же выживу, да? — спросил он. Голос его был тихим, чужим. — Конечно, — ответила Грейс, садясь рядом. — Конечно, выживешь. Рэй кивнул. Он очень боялся смерти. И боли. Боялся так, что внутри всё сжималось, но он не показывал. Только смотрел в потолок и ждал. Вошел врач. Пожилой, в очках, с усталым лицом. Он держал в руках бумаги. — Мне жаль, — сказал он. — Ранения несовместимы с жизнью. Грейс побледнела. Леон сжал кулаки. — Что значит — несовместимы? — спросил он. — Это значит, — врач вздохнул, — что мы ничем не можем помочь. Внутренние органы повреждены. Кровотечение остановить удалось, но... он умирает. — Сколько? — прошептала Грейс. — Несколько часов. Может, день. Рэй закрыл глаза. Он не плакал. Только сжал зубы и замер. — Позвоните Томасу, — сказал Леон. — Пусть приедет. Может, он знает... Грейс кивнула и вышла. Томас пришел через полчаса. В той же кожаной куртке, с пистолетом на поясе. Он вошел в палату, посмотрел на Рэя, на раны. — Охотник, — сказал он. — Комбайновский охотник. — Что? — не понял Леон. — Синяя тварь, на трёх ногах. Шипы в груди. — Вы знаете, кто это? — спросила Грейс. — Знаю, — Томас подошел к кровати. Осмотрел раны. — Такие же были у Аликс. Когда её ранили охотники. — Аликс? — переспросил Леон. — Сестра. Её спасли. Вортигонты. Лечебный экстракт. Он заживляет любые раны. Даже такие. — Где его взять? — спросила Грейс. Томас отошел к окну. Помолчал. — Только в нашем мире. В пещерах. Вортигонты его делают. Без них — никак. — Так привезите! — крикнул Леон. — У вас же портал! — Портал закрыт, — ответил Томас. — Аликс обещала, что откроет. Скоро. Но не сейчас. — А когда? Рэй умирает! — Знаю, — Томас повернулся к нему. — Мне жаль. Но без экстракта... он не выживет. — Вы же можете... — начала Грейс. — Не могу, — перебил Томас. — Я не вортигонт. Я не маг. Я просто солдат. Который видел слишком много смертей. Он посмотрел на Рэя. Тот лежал с закрытыми глазами. Дышал тяжело, прерывисто. — Скажите ему... — Томас замолчал. — Скажите, что он был храбрым. Он вышел. Леон и Грейс остались в палате. — Что теперь? — спросила Грейс. — Будем ждать, — ответил Леон. — Как всегда. — А если он умрёт? — Тогда мы найдём того, кто это сделал. И убьём. Они смотрели на Рэя, который лежал на кровати и медленно умирал. И не знали, что делать. Только ждали. Как всегда. И надеялись. На чудо. Которого, возможно, не случится. Никогда. Рэй попытался встать. Он не хотел лежать. Не хотел ждать. Не хотел умирать. Он упёрся руками в кровать, подтянулся. Трубки выпали из носа, капельница дёрнулась. — Рэй, не надо! — крикнула Грейс. Но он уже встал. Сделал шаг. Ноги подкосились. Он упал на колени, ударился о кафельный пол. — Рэй! Изо рта пошла кровь. Из носа тоже. Тёмная, густая, она капала на белый пол, растекалась лужицей. Он заплакал. Не от боли — от страха. От того, что не хотел умирать. От того, что был маленьким. От того, что не успел. — Помогите, — прошептал он. — Пожалуйста... Леон подбежал, попытался поднять его. — Врача! — заорал он. — Врача! Грейс выбежала в коридор. Рэй лежал на полу, в луже собственной крови, и смотрел на Леона. — Мне страшно, — сказал он. — Всё будет хорошо, — ответил Леон, хотя знал, что это не так. — Не будет, — прошептал Рэй. Он закрыл глаза. Грудь его перестала подниматься. — Рэй? — Леон потряс его за плечи. — Рэй! Вбежал врач. Посмотрел, покачал головой. — Он умер, — сказал он. — Мне жаль. Грейс закричала. Леон стоял на коленях, глядя на тело Рэя, и не мог поверить. — Как? — спросил он. — Как это случилось? — Ранения были слишком серьёзными, — ответил врач. — Мы ничего не могли сделать. — Мы могли, — прошептал Леон. — Мы должны были. Он поднялся, вышел в коридор. Там стоял Томас, прислонившись к стене. — Вы знали, — сказал Леон. — Вы знали, что он умрёт. — Знал, — ответил Томас. — И ничего не сделали. — Не мог. — Могли! Вы могли... — Что? — перебил Томас. — Что я мог? У меня нет экстракта. Нет вортигонтов. Нет портала. Я не бог. Я просто человек, который видел, как умирают дети. И ничего не мог сделать. Он отлепился от стены, пошёл к выходу. — Похороните его, — бросил он. — И забудьте. Это единственное, что вы можете. Леон смотрел ему вслед, сжимая кулаки. — Я не забуду, — сказал он. — И не прощу. Томас не обернулся. Он вышел на улицу, вдохнул холодный воздух. На небе зажигались звёзды. Где-то там, в другом мире, его ждала сестра. А здесь, в этом мире, умер ребёнок. Который хотел быть героем. Который хотел жить. Который не заслужил умирать. — Прости, — прошептал Томас. — Я не смог. Он пошёл в свою пустую квартиру. К Ламарру. К тишине. К ожиданию. Чего? Он не знал. Но знал, что это случится. Скоро. И тогда он будет готов. А они — нет. Никогда. Томас шёл по пустынной улице, сжимая кулаки. В голове билась одна мысль. Охотник. Здесь. В этом мире. Значит, Альянс знает, где он. Значит, они идут за ним. Или за порталом. Или за кем-то ещё. Он остановился, прислонился к фонарному столбу. Закрыл глаза. — Если охотники здесь... — прошептал он. — Значит... черт. Он открыл глаза, посмотрел на небо. Звёзды горели ярко, но казались чужими, холодными. — Они знают, — сказал он. — Они всегда знают. Он повернулся и пошёл быстрее. Не в квартиру. Не к Ламарру. Просто прочь. От больницы, от школы, от этого города. От всего, что напоминало о мире, где он был чужаком. Он не сказал ни слова. Не попрощался. Не объяснил. Просто ушёл. Потому что знал: если Альянс здесь, то скоро будет война. И ему нужно быть готовым. А они — нет. Никогда. — Прости, — прошептал он, скрываясь в темноте. Город спал. Огни гасли, улицы пустели. А он шёл вперёд, туда, где его никто не ждал. И где, возможно, его уже ждали. Те, кто пришёл за ним. Из другого мира. Из другой войны. Из другой жизни. Которая никогда не кончалась. И не могла кончиться. Потому что Альянс не прощает. И не забывает. Никогда.