Глава 5: Вторжение
30 марта 2026 г., 22:13
Утро. Солнце светило в окна школы, коридоры гудели детскими голосами. Леон стоял у доски, объясняя новую тему. Но мысли его были далеко. Вчерашнее сообщение Аликс всё ещё звучало в голове. Альянс, комбайны, война.
— Вы верите этой девушке? — спросил он у учеников.
— Нет, — ответил Али.
— А почему?
— Потому что мы супергерои. Мы сами справимся.
— Правильно, — кивнул Леон. — Мы справимся. Без всяких чужаков.
Он не верил Аликс. Не верил Томасу. Не верил в Альянс. Он считал, что только школа супергероев может защитить город. Только их суперсилы. Только их значки.
Роберт сидел на последней парте, шептался с Хлоп-хлоп.
— Ты веришь? — спросил он.
— Не знаю, — ответила та. — Но выглядело всё серьёзно.
— Может, они просто пугают?
— А зачем?
— Не знаю.
Они не договорили. С улицы донёсся гул. Тяжёлый, низкий, пугающий.
— Что это? — спросил кто-то из учеников.
Все повернулись к окну.
На площадь перед школой приземлился транспортёр. Огромный, чёрный, похожий на ската. Десять конечностей — четыре задних, две передних, четыре с присосками. Отделяемый контейнер качнулся, ударился о землю.
Дети замерли.
Контейнер открылся. Из него выпрыгнули солдаты. В синей броне, с противогазами на лицах. Они двигались быстро, слаженно, без лишних звуков.
— Кто это? — спросил Леон, выходя на крыльцо.
Солдаты не ответили. Они взломали дверь школы, ворвались внутрь. Схватили детей, поставили на колени. Никто не сопротивлялся — слишком страшно.
— Вы кто? — крикнул Леон.
Один из солдат повернулся к нему. Сквозь противогаз было видно только глаза. Холодные, пустые.
— Альянс, — сказал он. — Вы находитесь под контролем.
— Какого... — начал Леон, но солдат прервал его жестом.
— Молчать.
Грейс стояла в стороне. Она смотрела на солдат, на детей, на Леона. Потом выбежала вперёд, подняла руки. Суперсилы. Она собиралась их использовать. Что-то яркое, мощное, чтобы остановить этих людей.
Солдат направил на неё оружие. Не обычную винтовку — импульсную. Из ствола вылетел шар. Голубой, мерцающий, с шипением.
Грейс не успела даже вскрикнуть.
Шар ударил в неё. Тело её замерцало, засветилось, а потом исчезло. Просто растворилось в воздухе. Ни дыма, ни пепла, ни звука.
— Грейс! — закричал Леон.
— Она мертва, — сказал солдат. — Дезинтегрирована.
Дети закричали. Кто-то плакал, кто-то пытался бежать, но солдаты держали крепко.
— Теперь вы будете слушаться? — спросил солдат.
Леон смотрел на пустое место, где только что стояла Грейс. Смотрел и не верил.
— Вы... вы убили её, — прошептал он.
— Мы наказали, — поправил солдат. — За неподчинение.
— Что вам нужно?
— Портал. И тот, кто его открыл.
— Я не знаю...
— Знаешь, — перебил солдат. — Ты знаешь. И ты скажешь. Или следующий будет ребёнок.
Леон опустил голову. Дрожал всем телом.
— Я скажу, — прошептал он. — Всё скажу.
— Хорошо, — солдат кивнул. — Веди.
Они вышли из школы. Транспортёр всё ещё стоял на площади. Контейнер был открыт, внутри — пусто.
— Куда? — спросил Леон.
— Туда, где прячется беглец, — ответил солдат. — Туда, где портал.
Леон показал направление. На пустую квартиру, где жил Томас. Солдаты двинулись вперёд. Дети остались на коленях. Плакали, молились, боялись.
А на небе, высоко-высоко, кружил транспортёр. И никто не знал, что будет дальше. И что война только начинается. И что Грейс была первой. Но не последней. Никогда.
В это время на фестивале все уже подзабыли про утреннее нападение. Дети играли, взрослые разговаривали, музыка играла. Гирлянды горели, палатки пестрели красками, воздух пах сладкой ватой и счастьем.
— Хорошо, — сказала Алиса, жуя сахарную вату.
— Да, — кивнула Мия. — А вчера было страшно.
— Зато сегодня весело.
Полицейские — шериф Лабрадор, Доби и Папиллион — ходили по площади, следили за порядком. Всё было спокойно.
— Тишина, — сказал шериф.
— Слишком, — ответил Доби.
— Не каркай.
— Я не каркаю, я предупреждаю.
Вдруг с небоскрёба, что стоял на краю площади, начали спускаться солдаты. В синей броне, с противогазами, с оружием. Они спускались по верёвкам, быстро, бесшумно.
— Что это? — крикнул кто-то из толпы.
— Не знаю, — ответил другой.
Солдаты приземлились на землю, окружили площадь.
— Всем стоять! — крикнул один. — Вы находитесь под контролем Альянса.
— Что? — шериф выхватил пистолет. — Вы кто?
Солдат направил на него оружие.
— Брось оружие.
— Не брошу.
— Тогда умрёшь.
Шериф выстрелил. Пуля отскочила от брони.
— Бесполезно, — сказал солдат.
Он выстрелил в ответ. Из оружия вылетел шар. Голубой, мерцающий. Шериф исчез. Просто растворился в воздухе.
— Шериф! — закричал Доби.
— Молчать, — сказал солдат. — Или будете следующим.
Люди кричали, бежали, прятались. Солдаты хватали их, ставили на колени, связывали.
— Что вам нужно? — крикнул кто-то.
— Портал, — ответил солдат. — И тот, кто его открыл.
— Мы не знаем...
— Знаете. И вы скажете.
Доби и Папиллион пытались сопротивляться, но их быстро скрутили.
— Вы не имеете права! — крикнул Доби.
— Имеем, — ответил солдат. — Мы — закон. Мы — власть. Мы — Альянс.
Фестиваль был сорван. Люди стояли на коленях, плакали, молились. Солдаты ходили между ними, выбирали, кого допросить первым.
— Где беглец? — спросил один.
— Не знаю, — ответил кто-то.
— Врёшь.
Шар. Человек исчез.
— Кто ещё не знает?
Никто не отвечал.
— Хорошо, — сказал солдат. — Мы найдём его сами. А вы будете ждать. И молиться. Чтобы он пришёл. Или чтобы мы ушли. Но мы не уйдём. Никогда. Они стояли на коленях, смотрели в землю и не верили, что это происходит. Что их город захватили. Что их друзей убивают. Что они ничего не могут . Только ждать. И надеяться. На чудо. Которое, возможно, не случится. Никогда.
Томас проснулся от грохота.
Сначала он подумал, что это сон. Потом здание содрогнулось, и с потолка посыпалась штукатурка. Ламарр, спавший на подушке, пискнул и спрятался под кровать.
— Что за... — Томас вскочил, подбежал к окну.
За стеклом был кошмар.
По улице шёл страйдер. Огромный, на трёх ногах, с длинным хоботом, который вращался из стороны в сторону. Он нёс перед собой какой-то контейнер, похожий на транспортёр. А потом выстрелил.
Из хобота вырвался синий шар. Он ударил в соседнее здание. Дом вспыхнул, замерцал и исчез. Бетон, стекло, люди — всё растворилось в воздухе.
— Чёрт, — выдохнул Томас.
Он отпрянул от окна, схватил КПК. Пальцы забегали по клавишам.
— Аликс! Аликс, приём!
Экран зашипел, замигал, потом на нём появилось лицо сестры.
— Томас? Что случилось?
— Страйдер! В городе! Он разрушает здания!
— Где ты?
— В квартире. Но скоро будет здесь.
— Уходи! Немедленно!
— А вы? Вы когда приедете?
— Мы уже в пути. Держись. Мы скоро будем.
Связь оборвалась.
Томас убрал КПК, натянул куртку, сунул пистолет в кобуру. Ламарр вылез из-под кровати, забрался на плечо.
— Идём, — сказал Томас. — Надо убираться отсюда.
Он выбежал в коридор, спустился по лестнице. Здание снова содрогнулось. Где-то рядом взорвалось что-то ещё.
На улице было аду. Люди бежали, кричали, падали. Солдаты Альянса стреляли в воздух, разгоняя толпу. Транспортёр висел над площадью, сбрасывая контейнеры.
— Сюда! — крикнул кто-то.
Томас побежал к укрытию. Забежал за угол, прижался к стене.
— Надо к школе, — сказал он. — Там дети.
— Ты с ума сошёл? — ответил кто-то из прохожих.
— Может быть.
Он побежал к школе. Ламарр вцепился в куртку, пищал от страха.
Школа была разрушена. Крыша провалилась, стены обрушились, окна выбиты. Во дворе стояли солдаты, окружив детей и учителей.
— Стоять! — крикнул солдат, заметив Томаса.
Томас поднял руки.
— Я без оружия.
— Лжёшь. Пистолет у тебя на поясе.
— Это сувенир.
— Лжёшь.
Солдат направил на него оружие.
— Ты беглец. Ты откроешь портал.
— Не открою.
— Откроешь. Или мы убьём всех детей.
Солдат указал на детей. Они стояли на коленях, плакали, смотрели на Томаса.
— Не надо, — сказал Томас.
— Тогда открывай.
— Я не могу. Портал закрыт.
— Лжёшь.
Солдат выстрелил. Шар пролетел мимо, ударил в стену. Стена исчезла.
— Следующий — ребёнок.
Томас сжал кулаки.
— Хорошо, — сказал он. — Я открою. Но дайте им уйти.
— Нет. Они останутся. Заложники.
— Тогда не открою.
— Тогда умрёшь.
Солдат направил оружие на Томаса. Но выстрелить не успел. С неба упал транспортёр, загородив обзор.
Из транспортёра вышли вортигонты. Много. С длинными руками, светящимися глазами. Они зашипели, защёлкали, и солдаты начали падать.
— Аликс? — крикнул Томас.
Из транспортёра вышла Аликс. В броне, с пистолетом.
— Я здесь, — сказала она. — И не одна.
Она посмотрела на солдат, на детей, на разрушенную школу.
— Начинаем, — сказала она. — Освобождаем город. Война кончилась. Или только начинается. Неважно. Главное — мы вместе. И мы победим. Обязательно. Потому что у нас есть выбор. И мы его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда.
Томас ворвался в школу. Комбайны стояли в коридорах, у классов, у выходов. Они не ожидали нападения — слишком были уверены в своей силе.
Первый выстрел. Солдат упал, не успев даже вскинуть оружие. Второй, третий, четвёртый. Томас стрелял быстро, двигался ещё быстрее. Он знал их слабые места — щели между броней, стыки шлемов, незащищённые суставы.
— Уходите! — крикнул он детям. — Все на выход!
— А вы? — спросил Лео.
— Я задержу их. Бегом!
Дети побежали. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Томас остался. Стрелял, уворачивался, падал, вставал. Кровь текла по лицу, но он не замечал.
Когда последний солдат упал, он опустился на колено.
— Всё, — прошептал он. — Чисто.
— Вы... вы спасли нас, — сказал Лео, который задержался у выхода.
— Я сделал свою работу.
— А мы вам не верили.
— Знаю.
— Простите.
— Потом извинишься. Идите.
Лео выбежал. Томас остался один в пустой школе, среди трупов, дыма и тишины.
— Аликс, — сказал он в КПК. — Школа чиста. Дети на улице.
— Хорошо, — ответила сестра. — Мы на площади. Освобождаем людей.
В это время на площади все были заперты.
Солдаты Альянса стояли по периметру, оцепив территорию. Люди сидели на земле, боясь поднять голову. Дети плакали, взрослые молились.
— Никто не выйдет, — сказал один из солдат.
— Никто, — повторил другой.
Но вдруг солдаты замерли. Посмотрели на небо, потом друг на друга. И исчезли. Просто растворились в воздухе, как и Грейс утром.
— Что это было? — спросил Лео, подбегая к площади.
— Не знаю, — ответила Мила, дрожа. — Мне страшно.
— Всё будет хорошо, — сказал Роберт. — Должно быть хорошо.
Портал открылся в центре площади. Синий, мерцающий, с едва слышным гулом. Из него вышли люди. В броне, с оружием, с решительными лицами.
Аликс — впереди, с пистолетом в руке. Барни — рядом, с бластером. Вортигонты — сзади, светящиеся, шипящие. И Пёс — огромный робот, который шагнул последним, оставляя вмятины на асфальте.
На плечах у повстанцев был логотип. Греческая буква лямбда. Такая же, как на футболке Томаса.
— Кто вы? — спросила Грейс (та, что осталась в школе, но её не было, была другая, не пойми кто).
— Мы — Сопротивление, — ответила Аликс. — Мы пришли освободить этот город.
— От кого?
— От Альянса. От комбайнов. От тех, кто убивает и порабощает.
— А Томас?
— Томас — мой брат. Он здесь, в школе. Он защищает детей.
— Мы ему не верили, — сказал Лео.
— Теперь поверите, — ответила Аликс.
Она подошла к людям, помогла подняться.
— Вставайте. Война не кончена. Но этот бой мы выиграли.
— А что дальше? — спросил кто-то.
— Дальше будем готовиться. Альянс вернётся. И тогда мы должны быть готовы.
— А вы? Вы останетесь?
— Мы останемся. Пока не победим. Или пока не умрём.
Она посмотрела на небо, где кружили транспортёры, на город, который был разрушен, на людей, которые смотрели на неё с надеждой.
— Мы не одни, — сказала она. — У нас есть союзники. И есть те, кто верит. А вера — это сила.
— Какая сила? — спросила Мила.
— Та, которая поможет выжить. И победить.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время.
— А теперь идёмте. Надо помочь раненым.
Они пошли в город. Повстанцы, вортигонты, робот Пёс — все, кто пришёл через портал. И люди, которые ждали спасения. И дети, которые боялись, но уже не так сильно.
А на крыше школы стоял Томас, смотрел на площадь, на портал, на сестру.
— Ты справился, — сказала Аликс в КПК.
— Мы справились, — ответил он.
— Война продолжается.
— Знаю.
— Но сегодня — победа.
— Сегодня — победа.
Он убрал КПК, посмотрел на небо. Там, высоко-высоко, кружили транспортёры. Но они не стреляли. Не сейчас. Они ждали. Как и все.
— Ламарр, — позвал он. — Идём.
Хедкраб вылез из укрытия, забрался на плечо.
— Идём, — повторил Томас.
Он спустился с крыши и пошёл к людям. К сестре. К тем, кто верил. И к тем, кто не верил, но теперь поверит. Потому что другого выхода не было. Или был. Но они выбрали этот. Вместе. Навсегда.
Они пошли через мэрию. Здание было полуразрушенным — стены в трещинах, окна выбиты, двери сорваны с петель. Люди шли молча, стараясь не шуметь. Дети держались за взрослых, взрослые сжимали оружие. Впереди шла Аликс, за ней — Барни и вортигонты. Томас замыкал колонну.
— Тише, — прошептала Аликс. — Не шумите.
Вдруг впереди раздался взрыв. Грохот, искры, дым. Кто-то закричал, кто-то упал.
— Комбайны! — крикнул Барни.
Из дыма выбежали солдаты. В синей броне, с противогазами, с оружием. Они стреляли без предупреждения.
— Ложись! — заорал Томас.
Люди попадали на пол, закрывая головы руками. Пули свистели над ними, отскакивали от стен.
— Откуда они? — крикнул кто-то.
— Оттуда, откуда и мы, — ответил Барни, стреляя в ответ.
— Из портала?
— Из другого. Не нашего.
— А откуда? — спросил Лео, прижимаясь к стене.
— Из их мира.
— А зачем они здесь?
— За нами.
Перестрелка длилась несколько минут. Комбайны падали, но на их место приходили новые. Вортигонты били молниями, Пёс сшибал их с ног, но их было слишком много.
— Надо отходить! — крикнула Аликс.
— Куда? — спросил Барни.
— В подвал! Там есть выход!
Они побежали к лестнице. Томас прикрывал отход, стреляя на бегу.
— Быстрее! — кричал он.
— А вы? — спросил Лео.
— Я догоню!
Они спустились в подвал. Там было темно, сыро, пахло плесенью. Аликс включила фонарик.
— Сюда! — крикнула она.
Они бежали по коридору, сворачивали, снова бежали. Сзади слышались выстрелы и крики.
— Мне интересно, — сказал вдруг Лео, не останавливаясь. — Откуда тут Альянс?
— Что? — не поняла Аликс.
— Ну, откуда они здесь? Вы пришли через портал. Они — тоже? Или они уже были?
— Они были, — ответил Барни. — Они всегда были. Просто прятались.
— Зачем?
— Ждали. Когда портал откроется. Когда мы придём. Когда начнётся война.
— И теперь они ждать не будут?
— Теперь они будут нападать.
— А мы? — спросила Мила. — Мы будем защищаться?
— Будем, — ответила Аликс. — Иначе умрём.
— Или станем рабами, — добавил Томас, догоняя их.
Он был весь в крови — не своей.
— Ты ранен? — спросила Аликс.
— Нет. Это их.
— Хорошо.
Они выбежали из подвала на улицу. Там было пусто. Только ветер дул между домами.
— Где они? — спросил кто-то.
— Не знаю, — ответил Томас. — Но они вернутся. Всегда возвращаются.
— Как ты? — спросила Аликс.
— Как всегда.
— Тогда идём.
— Идём.
Они пошли дальше. К школе. К детям. К войне, которая только начиналась. Или заканчивалась. Они не знали. Но знали, что должны быть вместе. Иначе — смерть. Или рабство. Или что-то похуже. Они не знали. Но шли. Потому что не могли остановиться. Потому что верили. Потому что у них был выбор. И они его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда.
В это время в лесу Вейшенг собирал грибочки.
Солнце светило сквозь листву, птицы пели, воздух был свежим и чистым. Вейшенг шёл по тропинке, нюхал грибы, выбирал самые красивые.
— Этот хороший, — сказал он, срывая подберёзовик. — И этот.
Он облизнулся, открыл рот, чтобы откусить.
Но тут раздался выстрел.
Громко, резко, совсем рядом. Вейшенг подпрыгнул, выронил грибы и бросился бежать.
— А-а-а! — закричал он, не разбирая дороги.
Он бежал через кусты, перепрыгивал через корни, продирался сквозь заросли. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Ветки царапали морду, но он не останавливался.
Наконец он выбежал к заброшенному зданию. Старому, бетонному, с выбитыми окнами. Дверь была открыта.
Вейшенг забежал внутрь. Там было темно и тихо. Пахло сыростью и гарью.
— Никого, — прошептал он, отдышавшись.
Он пошёл по коридору. Вдруг нос уловил знакомый запах. Кровь. Свежая.
Вейшенг принюхался. Кровь была совсем рядом.
— Здесь что-то было, — сказал он.
Он пошёл на запах. Коридор вывел в большую комнату. На полу лежали какие-то тряпки, обломки, железки. А в углу что-то шевелилось.
Вейшенг подошёл ближе.
На полу сидел хедкраб. Не такой, как Ламарр. У этого был клюв. Острый, длинный, блестящий.
— Что это? — прошептал Вейшенг.
Хедкраб поднял голову, посмотрел на него. Потом прыгнул.
Он вцепился в голову Вейшенга. Клюв вонзился в кожу, прошёл сквозь мышцы, добрался до кости. Жало вбилось в голову, выпуская яд.
— А-а-а! — закричал Вейшенг.
Он схватился за голову, пытаясь стряхнуть тварь, но хедкраб держался крепко. Яд действовал быстро. Тело немело, глаза застилала пелена.
— Помогите... — прошептал он и упал на пол.
Хедкраб сидел на его голове, вцепившись мёртвой хваткой. Глаза Вейшенга стекленели, тело дёргалось в конвульсиях.
Через минуту он перестал двигаться. Потом начал вставать. Медленно, неуклюже, как кукла на верёвочках.
Зомби.
Новое существо в этом лесу. Которое будет искать живых. Которое будет убивать. Которое будет распространять заразу. И никто не знал, что это началось. И что оно не остановится. Никогда. Пока не уничтожит всех. Или пока его не уничтожат. Но кто это сделает? Герои? Те, кто не верит в войну? Те, кто не знает, что такое смерть? Вейшенг знал. Теперь знает. Но поздно. Слишком поздно. Для всех.
В это время на улице города появился страйдер. Огромный, на трёх ногах, с длинным хоботом, который вращался из стороны в сторону. Он шагал по разрушенной улице, снося фонарные столбы, давя машины, круша стены.
— Ну ёмаё! — выдохнул Томас, выглядывая из укрытия.
Страйдер выстрелил. Синий шар ударил в здание напротив, и оно исчезло.
— Ну почему Гордона нет? — крикнул Томас.
Он выбежал из укрытия, выстрелил из пистолета. Пули отскакивали от брони.
— Бесполезно, — прошептал он.
Но тут раздались выстрелы. Не из пистолета — из РПГ. Шесть ракет одна за другой ударили в страйдера. Он зашатался, заискрил, задымился. Потом рухнул на землю, подняв тучу пыли.
Из-за угла вышел человек. В очках, в защитном костюме с логотипом лямбда на груди. В руках он держал РПГ, за спиной — монтировка.
— Гордон! — крикнула Аликс. — Ты пришёл!
— Только про тебя и говорили, — добавил Томас.
Гордон кивнул. Молча, как всегда.
— Поможешь? — спросила Аликс.
Гордон кивнул снова.
— Тогда пошли.
Они пошли к школе. Там уже собирались все. Дети, учителя, повстанцы, вортигонты, Пёс. И обычные жители города, которые не знали, что происходит, но хотели понять.
— Вы можете объяснить нам и детям, что это всё? — спросил Леон, выходя вперёд.
Аликс подошла к нему, посмотрела на детей, на взрослых, на разрушенный город.
— Альянс, — сказала она. — Межпространственная империя. Они захватили нашу Землю. Убили миллиарды людей. Поработили выживших. Превратили их в рабов.
— А мы? — спросила Мила. — Мы сможем их победить?
— Мы пытаемся, — ответил Томас. — Уже много лет.
— Сколько их? — спросил Лео. — Сколько этих... сил Альянса?
Томас посмотрел на него. На маленького львёнка, который боялся, но не отступал.
— Может, миллионы, — сказал он. — А может, миллиарды.
— А людей? — спросил Роберт. — Сколько погибло?
— Больше миллиарда, — ответил Томас. — Миллиард — только на Земле. А сколько в других мирах — никто не знает.
Дети замолчали. Взрослые тоже.
— Но мы не сдаёмся, — сказала Аликс. — Мы боремся. И мы победим. Или умрём.
— Или станем рабами, — добавил Барни. — Но это не наш выбор.
— А какой наш выбор? — спросила Грейс (та, что была из другого мира, но все думали, что она своя).
— Бороться, — ответил Томас. — Или сдаться.
— Мы не сдадимся, — сказал Лео.
— Мы не сдадимся, — повторили дети.
— Тогда готовьтесь, — сказала Аликс. — Война только начинается. И она будет долгой.
— И кровавой, — добавил Томас.
— И страшной, — закончил Гордон.
Все посмотрели на него. Он редко говорил. Но когда говорил — слушали.
— Но мы победим, — сказал он. — Потому что у нас есть выбор. И мы его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда.
Они стояли у разрушенной школы, смотрели на небо, где кружили транспортёры, и ждали. Чего? Они не знали. Но знали, что это не конец. Это только начало. И что они готовы. Или не готовы. Но выбора у них не было. Только бороться. Или умереть. Они выбрали первое. И надеялись, что этого достаточно. На сегодня. На завтра. Навсегда.
К ним подбежал Чит. Он был бледный, тяжело дышал, глаза его бегали.
— Там... там в лесу... — выдохнул он.
— Что? — спросила Аликс. — Что ты видел?
— Кого-то... с какой-то штукой на голове...
— С какой штукой? — переспросил Томас.
Чит сглотнул, пытаясь успокоиться.
— Хедкраб, — сказал он. — Как у Томаса. Только с клювом. Он сидел на голове... у Вейшенга.
— На голове? — голос Аликс стал тише.
— Да. Вейшенг лежал на земле. Не двигался. А хедкраб сидел и... и...
— И что? — спросил Томас.
— И Вейшенг встал. Но он был не собой. Он... он двигался как зомби. Медленно, дергано. И пошёл в лес.
— Вейшенг? — не понял Лео. — Тот лис, который всё время шутил?
— Да. Он собирал грибы. Я его искал. А потом нашёл.
— И что с ним? — спросила Мила.
— Не знаю, — Чит покачал головой. — Я испугался. Убежал.
— Ты правильно сделал, — сказала Аликс. — Хедкрабы превращают людей в зомби. Их нельзя трогать.
— А если нападают?
— Тогда стреляй. Или беги.
— А если не успеешь?
— Тогда ты станешь зомби. Или умрёшь.
— А Вейшенг? — спросил Рэй. — Мы можем ему помочь?
Аликс покачала головой.
— Нет. Он мёртв. То, что ты видел — не он. Это зомби. Он будет убивать. Ему нельзя помочь. Только остановить.
— Убить, — сказал Томас.
— Убить, — кивнула Аликс.
— Мы не можем! — крикнул Лео. — Это же Вейшенг! Наш друг!
— Твой друг мёртв, — жёстко сказал Томас. — То, что осталось — не он. Это враг. И он убьёт тебя, если ты не убьёшь его.
— Но...
— Никаких но. Война — это выбор между жизнью и смертью. Своей и чужой. Ты выбираешь.
Лео замолчал. Он смотрел на Чита, на Томаса, на разрушенный город.
— Я выберу жизнь, — сказал он. — Свою. И друзей.
— Тогда готовься, — сказала Аликс. — Мы идём в лес. Надо найти Вейшенга. И остановить его.
— Убить, — поправил Томас.
— Убить, — повторила Аликс.
Она взяла пистолет, проверила обойму.
— Кто со мной?
— Я, — сказал Томас.
— И я, — добавил Гордон.
— И я, — сказал Барни.
— И мы, — сказали повстанцы.
— И мы, — сказали вортигонты.
— И я, — сказал Пёс.
— И я, — сказал Чит.
— И я, — сказал Лео.
Они пошли в лес. Туда, где бродил зомби. Туда, где когда-то был Вейшенг. Туда, где начиналась новая битва. За жизнь. За смерть. За выбор, который они сделали. И не могли изменить. Потому что война — это не игра. Это реальность. И она уже здесь. Навсегда.
— Мне очень неприятно это слышать, — сказал Томас. — Но... Вейшенга придётся убить.
— ЧТО?! — закричал Чит. — НЕ НАДО!
Он выбежал вперёд, загородил дорогу.
— Это же Вейшенг! Он наш друг! Он...
— Он мёртв, — перебил Томас. — То, что осталось — не он. Это зомби. И он убьёт тебя, если ты не убьёшь его.
— А выбора нет? — спросил Чит, и голос его дрожал.
— Нет. Его не вылечить. Хедкраб уничтожил его мозг. Тело двигается, но внутри — пустота.
Чит заплакал. Слёзы текли по его мордочке, капали на землю.
— Не может быть, — прошептал он. — Не может...
Ламарр, который сидел на плече Томаса, вдруг спрыгнул. Он подбежал к Читу, запрыгнул на голову, устроился поудобнее.
Чит замер. Он ждал боли. Ждал, когда клюв проткнёт череп. Но ничего не произошло. Только маленькие лапки перебирали его шерсть, и хедкраб довольно попискивал.
— А почему он меня не сделал зомби? — спросил Чит, не двигаясь.
— У него нет жала, — ответил Томас. — Ламарр безобидный. Ему удалили клюв. Он просто любит сидеть на головах.
— И всё?
— И всё.
Чит осторожно снял Ламарра с головы, посадил на плечо. Хедкраб пискнул, устроился поудобнее.
— А Вейшенга... мы правда должны убить?
— Правда, — ответила Аликс. — Это единственный способ остановить его.
— А если он не нападает?
— Он нападёт. Рано или поздно. Он не может иначе.
Чит вытер слёзы, посмотрел на лес, где скрылся Вейшенг.
— Я пойду с вами, — сказал он. — Я должен... я должен попрощаться.
— Хорошо, — кивнул Томас. — Идём.
Они пошли в лес. Туда, где ждал зомби. Туда, где когда-то был их друг. Туда, где начиналась новая битва. За жизнь. За смерть. За выбор, который они сделали. И не могли изменить. Потому что война — это не игра. Это реальность. И она уже здесь. Навсегда. А Чит шёл и плакал. Но не от страха — от потери. Которую нельзя было восполнить. Которую нельзя было забыть. Которую можно было только пережить. И идти дальше. Потому что война не ждёт. И смерть не ждёт. Только жизнь. Которая продолжается. Даже когда кажется, что она кончилась. Навсегда.
Они вошли в заброшку и сразу почувствовали запах. Тяжёлый, сладковатый, тошнотворный. На полу, в лужах, засохла кровь. Тёмная, почти чёрная, она покрывала доски, стены, даже потолок.
— Это чё такое? — спросила Аликс, оглядываясь.
Она не знала этого места. Не знала, что здесь случилось. Но чувствовала — что-то страшное.
— Не Вейшенг, — сказал Томас. — Кровь старая. Не его.
Бао вышел вперёд. Он был бледен, но старался держаться.
— Это здесь... — начал он. — Здесь Рэя убили.
— Рэя? — переспросила Аликс. — Кто это?
— Наш друг. Маленький львёнок. Его убил охотник.
— Охотник? — голос Аликс стал тише.
— Да. Комбайновский охотник. Шипами в спину. Он умер в больнице.
— Мы знаем, — кивнул Томас. — Мы были там.
— А вы... вы не могли его спасти? — спросил Бао.
— Не могли, — ответил Томас. — Мы не боги.
— Но вы могли...
— Ничего мы не могли. Война — это смерть. Детей, стариков, всех. Мы не можем спасти всех.
Бао опустил голову.
— Я знаю, — прошептал он. — Но всё равно больно.
— Больно, — согласилась Аликс. — Но мы идём дальше. Ради них. Ради тех, кто жив. И кто будет жить.
— А ради мёртвых? — спросил Лео.
— Ради мёртвых — месть. Или память. Выбирай.
— Я выбираю память.
— Тогда помни. И иди.
Они вышли из заброшки. Солнце уже садилось, тени становились длиннее. В лесу было тихо — слишком тихо.
— Вейшенг где-то здесь, — сказал Томас. — Мы найдём его.
— А если он нападёт? — спросил Чит.
— Тогда мы его остановим.
— Убьём, — поправил Гордон.
— Убьём, — кивнул Томас.
— Я не смогу, — прошептал Чит. — Он же друг.
— Сможешь. Когда придёт время.
— А если не придёт?
— Придёт. Всегда приходит.
Они пошли дальше. В лес, который становился всё темнее. Туда, где ждал зомби. Туда, где начиналась новая битва. За жизнь. За смерть. За выбор, который они сделали. И не могли изменить. Потому что война — это не игра. Это реальность. И она уже здесь. Навсегда. А они шли. Потому что не могли остановиться. Потому что верили. Потому что у них был выбор. И они его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда.
Они увидели Вейшенга.
Он стоял у реки, спиной к ним, и смотрел на воду. Хедкраб сидел у него на голове, вцепившись клювом в череп. Тело Вейшенга слегка покачивалось, будто он танцевал под неслышную музыку.
— Вейшенг! — закричал Чит и бросился вперёд.
Барни схватил его за руку, дёрнул назад.
— Пусти! — Чит вырывался. — Это же Вейшенг! Наш друг!
— Не твой друг, — жёстко сказал Барни. — Это зомби.
— Нет! Он живой! Я вижу!
— Ты видишь тело. Но внутри — пустота. Мозг мёртв. Хедкраб выпил его. Теперь он управляет телом.
— Но...
— Если мы уберём хедкраба, ты увидишь Вейшенга. Но это не он. Он будет смотреть на тебя мёртвыми глазами, не узнавать, не говорить. Мозг мёртв. Друга твоего нет.
— Я хочу его спасти!
— Нельзя. Его не спасти. Только убить.
— Нет! — Чит вырвался и побежал к Вейшенгу.
Тот повернулся. Глаза его были пустыми, стеклянными. Рот открылся, из него вырвался хрип.
— Вейшенг! — крикнул Чит, остановившись. — Это я! Чит!
Зомби не ответил. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Хедкраб зашевелился, защёлкал.
— Уходи, — сказал Томас, подходя сзади.
— Не уйду!
— Тогда умрёшь.
Томас поднял пистолет, прицелился.
— Не надо! — закричал Чит.
— Надо.
Выстрел. Хедкраб взорвался, разлетелся ошмётками. Вейшенг замер, потом начал падать. Но не закричал, не застонал. Просто рухнул на землю, как кукла, у которой обрезали верёвки.
Чит подбежал к нему. Посмотрел в лицо. Глаза были открыты, но не видели. Рот приоткрыт, но не дышал.
— Вейшенг... — прошептал Чит.
— Он мёртв, — сказал Барни. — Давно.
— Но я...
— Ты попрощался. А теперь идём.
— Куда?
— Война продолжается. И мы должны выжить.
Чит поднялся, вытер слёзы. Посмотрел на Вейшенга в последний раз.
— Прости, — прошептал он. — Я не смог тебя спасти.
Он повернулся и пошёл к остальным. А зомби остался лежать у реки, и вода тихо журчала, унося его кровь. И никто не знал, что это был не конец. Что зомби были только началом. Что в лесу их были сотни. И тысячи. И они шли к городу. К людям. К войне, которая не кончалась. И не могла кончиться. Потому что Альянс не прощает. И не забывает. Никогда.
Они стали возвращаться к городу. Шли молча, никто не говорил. Чит всё ещё вытирал слёзы, Бао смотрел под ноги, Лео держал Милу за лапу. Впереди шли Томас и Аликс, за ними — Гордон и Барни. Вортигонты замыкали колонну.
Вдруг сзади раздался взрыв. Оглушительный, яркий. Они обернулись. Лес за их спинами полыхал. Огромный вихрь поднимался в небо, закручивая дым, пепел, обломки.
— Нихера себе! — выдохнул Барни.
— Что это? — спросил Лео.
— Портальная буря, — ответил Томас. — Альянс открыл проход. Или наши. Неважно.
— Куда он ведёт? — спросила Аликс.
— Не знаю. Но надо уходить.
— Куда?
— В город.
— А если там тоже?
— Тогда будем драться.
Они побежали. Лес горел, воздух дрожал, земля тряслась. Где-то позади выли сирены, стреляли пушки, кричали люди.
— Быстрее! — крикнул Томас.
Они выбежали из леса. Город лежал перед ними — разрушенный, дымящийся, но живой. На улицах горели машины, стены домов были в трещинах, в небе кружили транспортёры.
— Ну что... в город, — сказал Барни.
— В город, — кивнул Томас.
Они побежали по улицам, перепрыгивая через воронки, обходя руины. Люди прятались в подвалах, дети плакали, взрослые молились.
— К школе! — крикнула Аликс. — Там наши!
Они свернули за угол. Школа стояла на месте, но крыша была пробита, стены в дырах, окна выбиты.
— Томас! — Крикнул Барни
— Альянс! — крикнул Барни. — Они атаковали! Мы отбились, но...
— Но что?
— Но они вернутся.
— Знаю, — кивнул Томас. — Поэтому мы здесь.
— И что делать?
— Готовиться.
— К чему?
— К войне.
Барни хотел сказать что-то ещё, но не успел. С неба упал транспортёр, ударившись о землю рядом со школой. Из него вышли солдаты. Много. С оружием, в броне, с противогазами.
— За мной! — крикнул Томас.
Он побежал навстречу, стреляя на ходу. Аликс за ним, Гордон, Барни, вортигонты. Дети остались у школы, прижавшись к стене.
— Не смотрите, — сказал Барни, закрывая их собой. — Не смотрите.
Война началась. Прямо здесь. Прямо сейчас. И никто не знал, чем она кончится. Но все знали, что они будут бороться. До последнего. Потому что выбора не было. Или был. Но они его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда. И надеялись, что этого достаточно. На сегодня. На завтра. Навсегда.
