Не Хочу быть Героем

Они добрались до школы супергероев. Здание было разрушено, но подвал уцелел. Там собрали всех — детей, учителей, раненых. Аликс встала в центр, оглядела толпу. — В этом городе сейчас очень опасно, — сказала она. — Видимо, весь Альянс отправился сюда. Но с нашего мира ушли. Остались десятки, может, сотни бойцов. Их мало. Но ради безопасности я отправлю вас в наш мир. — В ваш мир? — переспросил Леон. — Да. Посмотрите, как мы жили. С Белой рощи видно Сити-17. Посмотрите, что осталось. — Но... что же нам есть, жить и всё такое? — спросил Леон. — Нам же надо как-то выживать. — Не переживайте, — ответил Томас. — Там есть вортигонты, доктор Айзек Кляйнер, Магнуссон и повстанцы. И мы тоже будем иногда приходить. Так что не бойтесь. — А вы? — спросила Грейс. — Вы остаётесь? — Мы останемся здесь, — сказала Аликс. — Пока не решим проблему. Но приходить будем. — А Томас? — Я должен кое-что сделать, — ответил он и вышел. Томас шёл долго. Город остался позади, потом пригороды, потом пустыня. Здесь не было взрывов, не было стрельбы, не было криков. Только ветер, песок и камни. Он подошёл к горам, начал подниматься. Вход в академию был там, где он его запомнил. Дверь была открыта. Он вошёл. Внутри было темно, но горели лампы. Арнольд сидел за столом, Тасман точил когти, Юми листала книгу. Увидели Томаса — замерли. Он был не таким, как в прошлый раз. Грязный, пыльный, небритый, потрёпанный. Будто только что из боя. — Ты? — сказал Арнольд. — Что тебе надо? — Собирайте вещи, — ответил Томас. — Что? Куда? — спросил Тасман, недовольно скрещивая руки. — Эвакуация. — Какая война? — спросила Юми. — Та, которая уже здесь, — Томас подошёл к столу. — Альянс напал на город. Они убивают всех. Если вы останетесь — умрёте. Или станете рабами. — А если не уйдём? — спросил Арнольд. — Слушайте, — Томас посмотрел на них. — Я не хочу с вами враждовать. Но уйти стоит. Всё равно сюда рано или поздно явятся солдаты Альянса. Они не разбирают, кто злодей, кто герой. Они убивают всех. — А куда идти? — спросил Тасман. — В другой мир. Через портал. Там безопасно. — А ты? — спросила Юми. — Ты идёшь? — Нет. Я остаюсь. — Зачем? — Есть дело. — Какое? — Неважно. Собирайтесь. Времени мало. Арнольд посмотрел на Тасмана, на Юми. Вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Мы идём. — Умный выбор, — кивнул Томас. Он вышел. Злодеи остались собирать вещи. А он пошёл обратно. К городу. К войне. К сестре. К выбору, который он сделал. И не мог изменить. Потому что война — это не игра. Это реальность. И она уже здесь. Навсегда. А он шёл. Потому что не мог остановиться. Потому что верил. Потому что у него был выбор. И он его сделал. Сегодня. Сейчас. Навсегда. Они пришли к порталу. Голубое мерцание освещало подвал школы, отбрасывая тени на стены. Аликс проверила настройки, кивнула Томасу. — Всё готово. — Заходите, — сказал Томас, поворачиваясь к толпе. Арнольд подошёл, остановился, посмотрел на портал, потом на Томаса. Лицо его было недовольным. — А их зачем взяли? — спросил он, кивая на детей, учителей, повстанцев. — Не задавай лишних вопросов, — ответил Томас. — Заходите. — Но... — Я сказал. Арнольд хотел спорить, но передумал. Шагнул в портал. За ним — Тасман, Юми, потом остальные. Томас пропускал всех, проверял, чтобы никто не отстал. — Заходите, — повторял он. — Быстрее. Когда последний ребёнок скрылся в голубом сиянии, Томас кивнул Барни. — Давай. Барни дёрнул рубильник. Портал загудел, засветился ярче, и их подняло вверх. Эффект был странным — как будто время замедлилось, а потом ускорилось. Мир закружился, распался на куски и собрался заново. Они очутились в лаборатории. Столы, приборы, стеллажи с книгами. На стенах — карты, чертежи, портреты. В углу — клетка с хедкрабами. Пахло пылью и металлом. — Ну и где мы? — спросил Тасман, оглядываясь. — Это и есть тот Сити-17? — спросил Арнольд. — Нет, — ответила Аликс, выходя вперёд. — Это Белая Роща. Мы за городом, недалеко от Сити-17. В лесу. Короче. — А что с Сити-17? — спросил Лео. — Интересно, что это за город? — Руины, — сказал Томас. — Города уже нет. — Как нет? — не поняла Мила. — Альянс разрушил его. Люди ушли. Кто умер, кто сбежал, кто стал рабом. Теперь там пусто. — А посмотреть можно? — спросил Арнольд. — Можно, — кивнул Томас. — Потом. Сначала обустроимся. — А где мы будем жить? — Здесь. Или в лагере. Или в пещерах. Вортигонты помогут. — Вортигонты? — Да. Те, кто светится. Увидишь. Арнольд хотел спросить ещё, но в лабораторию вошёл Кляйнер. Он был в халате, с кружкой кофе, с растрёпанными волосами. Увидел гостей — чуть не выронил кружку. — Аликс? — сказал он. — Томас? Что... кто это? — Беженцы, — ответил Томас. — Из другого мира. — Другого мира? — Кляйнер подошёл ближе, рассматривая детей. — Невероятно. Портал сработал? — Сработал, — кивнул Томас. — Но не надолго. Альянс скоро будет здесь. — Здесь? В Белой роще? — Да. — Тогда надо готовиться, — Кляйнер поставил кружку. — Я пойду, предупрежу остальных. Он вышел. Дети стояли в лаборатории, оглядывались, перешёптывались. Им было страшно, но интересно. — А что теперь? — спросил Лео. — Теперь будем жить, — ответил Томас. — И ждать. — Чего? — Войны. Или мира. Не знаю. — А домой мы вернёмся? — спросила Мила. — Вернётесь, — сказал Томас. — Когда всё кончится. Или не кончится. Не знаю. Он подошёл к окну, посмотрел на лес, на небо, на далёкие шпили Сити-17. — Добро пожаловать в наш мир, — сказал он. — Мир, где война никогда не кончалась. И не кончится. Наверное. Но мы всё равно боремся. И вы будете. Потому что вы — герои. Или нет. Но вы — живые. А это главное. На сегодня. На завтра. Навсегда. Они вышли из лаборатории и пошли гулять. Лес был густым, но тропинка вела вверх, к скалам. Впереди шёл повстанец, за ним — дети, учителя, злодеи. Все смотрели по сторонам, удивлялись, боялись. — Красиво, — сказала Алиса. — Да, — кивнула Буся. — Но страшно. — Не бойтесь, — ответил Томас. — Здесь безопасно. — А там? — спросил Арнольд, указывая вперёд. Они вышли на обрыв. Ветер дул в лицо, трепал волосы, шерсть, одежду. Внизу, далеко-далеко, виднелся город. Огромный, серый, разрушенный. В центре возвышалась цитадель — чёрная, сломанная, с дырами в стенах. Вокруг — руины, пожары, дым. — И где Сити-17? — спросил Лео, вглядываясь вдаль. — Я не вижу его. — Я тоже, — сказала Мила. — И я, — добавил Тиг. Они поворачивали головы, смотрели в разные стороны, но не могли найти город, который им описывали. Повстанец хмыкнул. — Так перед вами и есть Сити-17, — сказал он. — Где? — не понял Лео. Повстанец указал на руины. — Там. — Что? — Лео вытаращил глаза. — Это... это Сити-17? — Да. — А что случилось? Почему он разрушен? — Ядро взорвалось, — ответил повстанец. — Три недели назад. — Три недели? — переспросил Роберт. — Да. Город был разрушен. Цитадель — тоже. Тысячи людей погибли. Тысячи стали рабами. Тысячи ушли в лес. — А Альянс? — спросил Али. — Альянс ушёл. Не все, но большинство. Они ищут новые миры. — А мы? — спросила Мила. — Мы в безопасности? — Пока да, — ответил повстанец. — Но они могут вернуться. — Всегда могут, — добавил Томас. Они стояли на обрыве, смотрели на руины, на дым, на пожары. И думали о том, что война — это не игра. Это смерть. Это разрушение. Это боль. Которую нельзя забыть. Которую можно только пережить. И идти дальше. — Пойдёмте, — сказала Аликс. — Нам надо готовиться. — К чему? — спросил Лео. — К войне. Или к миру. Не знаю. — А если мир? — Тогда будем жить. Строить новый город. Новый мир. — А если война? — Тогда будем сражаться. И победим. Или умрём. — Или станем рабами, — сказал Барни. — Или станем рабами, — кивнул Томас. — Но это не наш выбор. — А какой наш выбор? — спросил Лео. — Бороться, — ответил Томас. — Или сдаться. — Мы не сдадимся, — сказал Лео. — Мы не сдадимся, — повторили дети. — Тогда идём, — сказал Томас. — Нас ждут. Они пошли обратно. В лес, к лаборатории, к новому дому. И никто не оглядывался. Только смотрели вперёд. Туда, где их ждало будущее. Или смерть. Или рабство. Они не знали. Но знали, что должны идти. Потому что выбора не было. Или был. Но они его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда. Они шли обратно к лаборатории. Лес становился гуще, тропинка уже, но повстанец уверенно вёл их. Вдруг он остановился, указал в сторону. — Смотрите, — сказал он. За деревьями, на небольшой поляне, стояла могила. Простая, из досок, с крестом на вершине. На табличке было выбито: «Илай Вэнс. Учёный. Боец. Отец». — Илай Вэнс? — прочитала Хлоп-хлоп. — Это такая же фамилия, как у Томаса и Аликс. — Это наш отец, — тихо сказал Томас. — Он умер? — спросил Лео. — Да. Убили. Советник высосал его мозги. — Кто? — Альянс. Один из их лидеров. — А вы... вы видели это? — Видели, — ответила Аликс. — Я держала его за руку, когда он умирал. — Мне жаль, — прошептала Буся. — Нам всем жаль, — сказала Аликс. — Он был хорошим человеком, — добавил Барни. — Лучшим из нас. Они постояли у могилы, молча, опустив головы. Потом Томас подошёл, положил руку на крест. — Мы отомстим, — сказал он. — Или умрём. — Или станем рабами, — сказал Барни. — Или станем рабами, — кивнул Томас. — Но мы попытаемся. — А мы? — спросила Мила. — Мы поможем? — Вы уже помогли, — ответила Аликс. — Вы пришли. Вы поверили. Вы не сдались. — А теперь? — спросил Лео. — А теперь будем жить, — сказал Томас. — Ради него. Ради всех, кто погиб. Ради тех, кто выжил. Он повернулся и пошёл к лаборатории. Остальные двинулись за ним. — Илай Вэнс, — прошептал Чит. — Мы запомним. — Мы запомним, — повторили дети. Они шли по лесу, и никто не оглядывался. Только смотрели вперёд. Туда, где их ждало будущее. Или смерть. Или рабство. Они не знали. Но знали, что должны идти. Потому что выбора не было. Или был. Но они его сделали. Сегодня. Сейчас. Навсегда. А память об Илае Вэнсе осталась с ними. В их сердцах, в их мыслях, в их поступках. И будет жить вечно. Пока живы они. И пока жива надежда. На мир. На победу. На жизнь. Которая продолжается. Даже когда кажется, что она кончилась. Навсегда. Томас и остальные вернулись в город. Портал мигнул синим, и они исчезли. Аликс — в броне, с пистолетом, Барни — с бластером, Гордон — с монтировкой. Вортигонты зашипели, засветились и пропали следом. Дети остались в лаборатории. Смотрели на пустой портал, который медленно закрывался. — Они вернутся? — спросила Мила. — Должны, — ответил Лео. — А если нет? — Тогда мы останемся здесь. — А как же наш мир? — спросил Рэй. — Подождёт. — А война? — Тоже подождёт. Они разбрелись по лаборатории. Кто-то сел на стулья, кто-то на пол, кто-то прислонился к стене. Чит лёг на матрас, который нашли в углу. Он был старый, пыльный, но мягкий. — Устал? — спросил Бао. — Да, — ответил Чит. — Очень. — Поспи. — Не могу. В голове... всё это... — Понимаю. Они замолчали. В лаборатории было тихо. Только гудели приборы и где-то капала вода. — А что теперь? — спросил Арнольд, сидя на стуле. — Отдыхаем, — ответил Тасман. — А потом? — Потом посмотрим. — А если они не вернутся? — Вернутся, — сказал Лео. — Они обещали. — А если не сдержат? — Сдержат. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Арнольд хотел спорить, но передумал. Откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Тасман лёг на пол, Юми устроилась на столе. Дети сидели молча, думая о своём. О доме, о войне, о Томасе, который ушёл и не вернулся. Пока не вернулся. Но они верили, что вернётся. Должен. Потому что обещал. Потому что он — Вэнс. А Вэнсы не сдаются. Никогда. Даже когда кажется, что надежды нет. Потому что она есть. Всегда. Даже здесь. В чужом мире. Среди чужих людей. Которые стали своими. Потому что вместе. Потому что верят. Потому что ждут. И надеются. На чудо. Которое, возможно, случится. Или не случится. Но они будут ждать. Всегда. Навсегда. Спустя два часа была ночь. В лаборатории горела только одна лампа, отбрасывая жёлтый свет на спящих. Дети спали кто на матрасах, кто на стульях, кто на полу. Взрослые — повстанцы, которые остались охранять, — сидели у входа, переговариваясь шёпотом. Чит лежал на матрасе. Ему снился сон. Он сидел у саванны, на берегу озера. Вода была прозрачной, небо — голубым, трава — зелёной. Пахло цветами и мёдом. К нему подошёл Рэй. Маленький, рыжий, с огромными глазами. Ему было лет семь-восемь, не больше. — Привет, — сказал Рэй. — Привет, — ответил Чит. Рэй наклонился. И поцеловал его. В губы. Взасос. Чит не мог пошевелиться. Не мог дышать. Только чувствовал мягкие губы, тёплое дыхание, маленькие лапки, которые обнимали его за шею. — Что... — прошептал он. Рэй отстранился, улыбнулся и исчез. Чит проснулся. Он сидел на матрасе, тяжело дыша, и щупал свои губы. Лицо его горело. Он был красным, как помидор. — Ты чего? — спросил Бао, который спал рядом. — Ничего, — быстро ответил Чит. — Ничего. — Покраснел. — Жарко. — Ночью? — Да. Бао хотел спросить ещё, но Чит уже отвернулся и закрыл глаза. Сон не возвращался. Он лежал, смотрел в потолок и думал о том, что ему приснилось. О Рэе, который был маленьким. О поцелуе, которого не было. И о том, что он никогда никому об этом не расскажет. Никогда. Потому что это был просто сон. Который не значит ничего. Или значит. Но он не хотел знать. Никогда. Навсегда.