Flowers

Джеджи 22 года, Чонсону — 26.       Наступила зима.       Джеджи любит это время года всем сердцем, как и многие другие, но в этой зиме есть одно досадное исключение: сдача проекта по изобразительному искусству, который совершенно не готов.       «Портреты эмоций»… Кому вообще пришло в голову придумать что‑то подобное?       Пять эмоций: грусть, волнение, гнев, надежда и… любовь. Конечно, куда же без неё?       Джеджи пыталась. Сотню раз усаживалась за мольберт, закрывала глаза, стараясь прочувствовать, прожить какое‑то из этих чувств. Но каждый раз, взяв кисть, застывала перед чистым холстом. Эмоции витали где‑то рядом — в воспоминаниях, в старых фотографиях, в отголосках разговоров, — но никак не желали ложиться на бумагу.       Она тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула, потирает виски, будто пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Переводит взгляд в окно: голые ветви деревьев время от времени покачиваются на ветру, скрипят, словно переговариваются между собой. Вот оно — спокойствие. Но сейчас Джеджи нужно совсем не это: проект требует ярких, чётких эмоций. Где их взять?       Девушка тянется к телефону, берёт его в руки и невольно удивляется: она уже три часа сидит в мастерской. Настолько погрузилась в свои размышления, что не заметила, как промелькнул почти весь день. Открывает чат с Соа и первой отправляет сообщение. Джеджи Что делаешь? Соа мы с ники смотри фильм что-то случилось? Джеджи Нет нет Просто соскучилась Соа я тоже увидимся завтра? Джеджи Давай!!!!! Посмотрим мелодраму??? Соа … если ты хочешь, то посмотрим но знай, что я иду на большие жертвы Джеджи Соаааа У тебя в жизни есть своя мелодрама, а у меня нет Будь понимающей подругой Соа хорошо посмотрим хоть две Джеджи Ты стала такой доброй… На тебя секс так благоприятно влияет??? Соа … Джеджи У Ники вместо члена волшебная палочка? Он расколдовал тебя? Освободил от чар, которые замораживали твое сердце???? Соа господь помоги можно мы не будем общаться какое-то время? Джеджи КОНЕЧНО НЕТ Мы лучшие подруги Это невозможно Даже если кто-то из нас умрет, другая должна будет каждый день устраивать спиритические сеансы Давай поклянемся на крови, что так и будет? Соа сейчас не могу мой телефон просит, чтобы я его убила после твоих сообщений Джеджи Завтра Поклянемся завтра Соа звучит, как угроза Джеджи БУ       Усмехнувшись, блондинка убирает телефон в задний карман джинсов и встаёт со стула — тот чуть поскрипывает под ней. Настроение стало немного лучше, и Джеджи не хочет вновь загружать себя тягостными мыслями, поэтому направляется в комнату брата.       Путь из мастерской, расположенной на первом этаже, до комнаты Джеюна лежит через гостиную, лестницу и недлинный коридор. Поднимаясь, Джеджи слышит приглушённые звуки игры из комнаты брата. После армии, где они с Чонсоном провели полтора года, Джеюн так и не нашёл своего призвания. Сейчас он пробует себя в роли тестировщика игр. Джеджи мало что в этом понимает, но точно знает: брат постоянно во что‑то играет.       Она без стука распахивает дверь и заходит в комнату, сразу плюхаясь на мягкую кровать. Джеюн не отвлекается, сосредоточенно уставился в монитор. Недовольно застонав, Джеджи перекатывается на живот: что‑то мешает ей удобно устроиться. Поелозив ладонью по покрывалу, она натыкается на мятую тряпку. Сморщив нос, поднимает её за уголок и внимательно рассматривает. Это полотенце с…       — Джеджи! — глаза Джеюна чуть не выкатываются из орбит. — Выбрось это!       — Это то, о чём я подумала? — медленно произносит блондинка, переводя взгляд, полный отвращения, на чуть покрасневшего брата.       — Если я правильно понял, о чём ты подумала, тогда да, — тараторит он.       — Фу‑у! — сморщив нос, она швыряет испачканное полотенце на пол. — Я на это села, Джеюн! Что, если я забеременею? Как мы объясним это родителям?! Ребёнок от инцеста может родиться инвалидом! — Её лицо краснеет от возмущения, ладони взлетают в воздух почти с каждым словом.       — Не прикидывайся, что не знаешь, как делаются дети! — сдерживая смех, произносит Джеюн и заваливается рядом с сестрой. — Что хотела вообще? Это моя комната! Я могу делать тут, что захочу.       — Ты взрослый мужчина! — возмущается Джеджи и хлопает брата по колену, отчего тот наигранно вскрикивает. — Найди уже себе девушку!       — Как я могу остановиться на ком‑то одном, если каждая красавица нуждается в утешении моим прекрасным чл…       — Джею‑юн! — почти кричит блондинка и накрывает лицо брата подушкой. Но долго не выдерживает — всё‑таки убивать его она не собирается. — У меня вообще‑то творческий кризис, а ты несёшь какую‑то херню!       — Э‑эй! Какого хрена ты ругаешься при старшем брате?       Молчание. Брат с сестрой несколько секунд смотрят друг на друга нечитаемыми взглядами. А потом комнату наполняет громкий хохот. Джеджи заваливается рядом с Джеюном и хватается за живот, смеясь над нелепостью ситуации и заразительным смехом брата.       — Ладно, всё, — вытирает слёзы Джеюн и поворачивается к Джеджи, на губах которой всё ещё играет лёгкая улыбка. — Что там с творческим кризисом?       — Всё ещё не могу выполнить проект, — вздыхает она, сцепив ладони в замок на животе. — А осталось меньше месяца…       — Э‑эм, — тянет брат, перекатывается на бок, опирается на локоть и подпирает щеку ладонью. — Как я могу помочь?       — Ты? — Джеджи переводит взгляд на Джеюна и поджимает губы. — Никак. Кроме отвращения и смеха из жалости, ты не вызываешь во мне больше никаких эмоций.       — Тебе пора прекращать общаться с Пак Соа, — недовольно бубнит Джеюн. — Раньше ты была ангелочком… Пока не связалась со злючкой Со.       — Мы подружились в семь лет, — закатывает глаза Джеджи.       — Первые семь лет твоей жизни были лучшими.       Блондинка бьёт локтем в живот брата — тот хватается за место удара и падает на спину, изображая предсмертные муки. Но быстро успокаивается, заметив, что сестра не обращает на него внимания, а напряжённо сверлит взглядом потолок.       — Хочешь, устроим вечер барбекю? Позовём всех… Ну, твою Соа с самураем, — Джеджи прыскает от смеха, — Чонсона… Эм, можем позвать ещё Сонхуна с Чонвоном. Соа же не будет против выпить с братом, да?       — Холодно же… — неуверенно произносит блондинка.       — В беседке есть тепловая пушка. Не замёрзнем. Что думаешь? Завтра как раз суббота.       Джеджи задумчиво крутит прядь волос, по‑прежнему глядя в потолок. Идея брата кажется не такой уж плохой.       — А давай, — улыбается она и переводит сверкающий взгляд на Джеюна. — Купим говядину?       — Купим, — растягивает губы в ответной улыбке парень. — Через пару часов поедем в магазин. Мне ещё несколько уровней протестить надо.

***

Джеджи У меня прекрасная новость Соа ты перестала смотреть дорамы? Джеджи КОНЕЧНО НЕТ У нас завтра вечер барбекю!!! Бери с собой своего мастера по шибари Вы, кстати, пробовали??? Соа отлично! это на барбекю нет это на шибари Джеджи Жаль жаль Джеюн напишет Сонхуну и Чонвону Соа ники будет стесняться пить при сонхуне хаха Джеджи Они уже познакомились? Соа сонхун преподает у ники, конечно, они знакомы Джеджи А брат знает, что Ники твой пааарень? Соа знает знает Джеджи И как он отреагировал? Соа чуть не обделался от счастья Джеджи Понимаю его

***

      На светло‑карие глаза наворачиваются слёзы — и оттого, что Джеджи уже третий час смотрит в яркий экран ноутбука, и оттого, что на нём идёт безумно грустная дорама. Когда главный герой умирает на руках у возлюбленной, с губ девушки срывается громкий всхлип.       То, что надо. Сейчас ей максимально грустно.       Блондинка закрывает глаза и старается сосредоточиться, поймать цвета. Серый… Или приглушённый синий?       Джеджи вытирает слёзы рукавом толстовки и снова смотрит на экран. Финальные титры дорамы медленно ползут вверх, а в груди всё ещё звенит от пережитых эмоций. Она глубоко вздыхает, пытаясь «зафиксировать» это ощущение: тяжесть в груди, ком в горле, теплоту слёз на щеках.       Не просто серый… Как будто небо перед дождём. С проблеском сиреневого…       — Джеджи! Выходим!       — Да блин!       Голос брата сбивает весь настрой. Раздражённая, Джеджи поднимается с кровати, с силой захлопывает крышку ноутбука и выходит из комнаты, громко топая. Быстро сбегает по ступенькам и видит Джеюна — тот спокойно пьёт воду.       — Джеюн! Ты так не вовремя! Я только поймала нужную волну, — она тяжело дышит, сжав ладони в кулаки. — Я см…       — Ты плакала? — хмурит бровь Джеюн, останавливая бутылку у губ.       — Конечно! Я специально выбрала самую грустную дораму из всех, чтобы утонуть в пучине грёбаного отчаяния! А ты так некстати позвал — и всё разрушилось…       — Прости, — тихий голос откуда‑то из‑за спины заставляет Джеджи замереть и замолчать. — Это я раньше приехал.       Чонсон. Он сидит на диване и смотрит на Джеджи сквозь чёлку, упавшую на глаза.       — Тогда, — чуть растерявшись, но быстро взяв себя в руки, произносит блондинка, — все слова перенаправляются в твою сторону. Тебе теперь жить с этим.       Она хмыкает и направляется в коридор. Розовый спортивный костюм Джеджи надела ещё тогда, когда Джеюн сказал, что они поедут в магазин, но его недостаточно: на улице всё‑таки зима.       На самом деле Джеджи просто хочет скрыть румянец на щеках. Стыдно… Как же стыдно. Как она могла сразу не заметить Чонсона?       Чонсон с Джеюном вернулись из армии почти девять месяцев назад. К сожалению Джеджи. Лучше бы они стали военными и служили всю жизнь, не приезжая. Ладно, Джеюн может наведываться время от времени, но не Чонсон. Чёртовски похорошевший Чонсон.       Он всегда был красивым: с плавным овалом лица, но скульптурно выраженными скулами; с тёмно‑карими глазами, которые смотрели пронзительно, внимательно; с мягкими губами; с чёрными волосами, которые… Которые рисовать было особенно занимательно. Но после армии… Джеджи было сложно дышать, когда она впервые после их возвращения увидела его. Он словно стал выше, шире и… ещё прекраснее.       Джеджи может убеждать себя, что ненавидит Чонсона, что давно разлюбила его, но предательское сердце будто ударяет в рёбра каждый раз при виде него, а дыхание перехватывает, стоит услышать его глубокий голос.

***

      — Может, возьмём ещё морепродуктов? Соа говорила, что Ники они нравятся, — задумчиво произносит Джеджи. Она идёт справа от тележки, которую катит Джеюн, и небрежно опирается ладонью на её бортик.       — Да, давай. Порадуем малыша, — хихикает Джеюн, поворачивая к холодильнику с морепродуктами.       — Какой он малыш? — бубнит блондинка и чуть щурит глаза, разглядывая креветки. — Ники выше тебя, и, вообще, думаю, что и по интеллекту тоже.       Чонсон, стоящий по другую сторону тележки, хмыкает и тянется за упаковкой устриц. Закусив губу, Джеджи бросает короткий взгляд в его сторону, всего на пару секунд, а потом отворачивается и кладёт в тележку две пачки креветок.       — Так сложно жить в семье с абьюзером, — наигранно вздыхает Джеюн.       — Согласна, — с таким же тяжёлым вздохом произносит Джеджи.       Спустя несколько минут они останавливаются у стеллажа с соусами. Джеджи медленно проводит пальцами по холодным бутылкам, сосредоточенно выбирая нужный, а Чонсон с Джеюном о чём‑то негромко переговариваются.       — Острый будем брать? — спрашивает блондинка.       — Его ест кто‑то, кроме тебя? — приподнимает бровь брат.       — Ну‑у…       — Бери. Я тоже буду, — кивает Чонсон.       Брови Джеджи хмурятся, но она всё же бросает небольшой бутылёк с красным соусом в тележку. Насколько она помнит, Чонсон не переносит острое. Может, что‑то изменилось?       Когда соусы выбраны, Джеюн толкает тележку дальше и направляется в мясной отдел. Джеджи идёт следом, старательно избегая смотреть на Чонсона — тот шагает чуть позади, засунув руки в карманы расстегнутой куртки.       В мясном отделе Джеюн оживляется: с энтузиазмом изучает мраморную говядину, сравнивает цены и даже принюхивается к некоторым кускам — это вызывает у сестры тихий смех.       — Ты себя собакой почувствовал? — прыскает она, когда брат подносит к носу очередной кусок мяса.       — Очень смешно, — фыркает Джеюн, но всё равно улыбается. — Хочу, чтобы мясо было идеальным. Это же барбекю! Всё должно быть на высшем уровне. Тем более придут Чонвон и Сонхун, мы давно не виделись.       Джеджи кивает, но взгляд невольно скользит к Чонсону — словно его тянет магнитом. Парень стоит чуть поодаль и спокойно наблюдает за ними. Лицо, как всегда, почти непроницаемо, но в глазах мелькает лёгкая искорка веселья.       — Возьмём эту вырезку, — решает Джеюн, указывая на упаковку с мраморной говядиной. — И ещё рёбрышки. Джеджи, ты же любишь рёбрышки в сладком соусе?       — Люблю, — довольно тянет блондинка, растягивая губы в довольной улыбке. — Всё‑таки любишь меня, да? Помнишь, что я люблю, — она подталкивает брата плечом и хихикает.       — Ты же моя надоедливая сестрёнка, — смеётся Джеюн в ответ, легонько тыкая её пальцем в живот. — Конечно, люблю.       — Купим тогда ещё мороженое?       — Холодно же, — бурчит Джеюн, толкая тележку вперёд.       — Зато оно поднимает настроение! — Джеджи ускоряется и встаёт перед тележкой лицом к брату, широко улыбаясь. — И может помочь мне с творческим кризисом. Я сейчас в этом уверена на сто процентов. Вдохновение придёт, как только я сделаю первый укус этог…       — Ладно, — вздыхает Джеюн. — Только одну упаковку, и не говори потом, что у тебя болит горло.       — Договорились! — Джеджи радостно хлопает в ладоши и уже собирается направиться к холодильнику с мороженым, но вдруг замирает. — А какое взять?       — Клубничное, — произносит Чонсон, привлекая внимание девушки.       — Но ты же любишь дынное, а Джеюн — карамельное… — растерянно отвечает Джеджи, невольно задерживая взгляд на лице Чонсона чуть дольше, чем нужно.       — А ты — клубничное. Так что бери его, — он приподнимает брови и смотрит на чуть растерявшуюся Джеджи.       Она не может вымолвить ни слова. В голове крутится только одна мысль: «Он помнит. Он помнит моё любимое мороженое». В груди что‑то сладко ёкает.       — Ладно… — тихо произносит блондинка, разворачивается на пятках и направляется к холодильнику.       Хочется достать десяток мороженых и обложить ими всё тело — лишь бы унять горячую волну, которая растеклась по коже после пары слов Чонсона.       Такая глупая.