{9.1.1: Департамент 112}

Операторная 9.1.1 Центр обработки вызовов 9.1.1 располагался в подвальном помещении главного корпуса МВД. Когда-то здесь был бомбоубежище — стены толщиной в метр, низкие потолки, тусклые лампы дневного света, которые гудели на одной частоте с человеческим напряжением. Теперь это был самый охраняемый и самый нервный этаж во всём здании. Сейчас, в половине первого дня, операторная гудела ровным, приглушённым шумом: щёлкали клавиши, шелестели рапорты, кто-то в углу пил остывший кофе и ругался с диспетчером ППС. Воздух пах озоном от старых мониторов, жжёной проводкой и тем особым запахом чужой боли, который со временем перестаёшь замечать, но он всё равно въедается в поры, в одежду, в волосы — и остаётся с тобой даже после душа. Фифи сидела на своём рабочем месте — третьем слева в первом ряду. Долматинец, белая шерсть с чёткими чёрными пятнами, фиолетовые глаза, которые сейчас были прикованы к экрану. Её форма оператора сидела идеально: тёмно-синяя рубашка, галстук, на груди — бейдж с именем и номером: «Фифи Далматинова, 777». Наушник с микрофоном плотно облегал ухо, отсекая лишние звуки. На мониторе — карта города, зелёные метки патрулей, жёлтые — выезжающих, красные — активные вызовы. Их было немного в этот час — обеденное затишье, когда город жуёт бутерброды и не спешит убивать друг друга. Но тишина в операторной обманчива. Она всегда обманчива. Вспыхнула новая метка. Входящий вызов. 9.1.1. Адрес не определён. Мобильный. Фифи щёлкнула мышкой, включила запись разговора, глубоко вдохнула — и голос её стал тем самым спокойным, ровным, почти гипнотическим тоном, которому учили на курсах. Голосом, который говорит: «Ты не одна, я здесь, и всё будет хорошо». — 9.1.1, что у вас случилось? Голос в трубке был сорванным, с вибрацией, которая бывает только когда человек бежит. Не просто бежит — летит, сжигая последние запасы адреналина. — Прошу, помогите! Женщина. Молодая. В голосе — паника, чистая, первобытная, та, что включает режим «жертва» на полную мощность. Фифи за долю секунды оценила: возраст около двадцати, дыхание прерывистое, звуки шагов — быстрые, по асфальту. Бежит. — Скажите, что случилось и какой адрес, — Фифи уже открывала карту, пальцы забегали по клавиатуре. — За… за мной идёт мужчина! Я видела у него нож! Голос сорвался на всхлип. Фифи почувствовала, как внутри кольнуло — не первый год на работе, но каждый раз, когда женщина говорит «нож», сердце ёкает. Она подавила это чувство, как учили: выдох, пауза, фокус на фактах. — Назовите адрес, — голос Фифи оставался ледяным, но не бездушным. В нём была та самая нотка, которая заставляла людей цепляться за него, как за спасательный круг. — Ул. Северная, 89/4! Северная. Фифи мгновенно нашла на карте. Окраина. Частный сектор. Мало фонарей, мало камер, много переулков и заброшенных сараев. Идеальное место для охоты. Одновременно с этим её глаза скользнули к блоку ППС. Два патруля в радиусе трёх минут. Один — ближе. — Назовите ваше имя, — Фифи уже отправляла ориентировку. Пальцы бежали по клавишам быстрее, чем она думала. — Аманда! Аманда Смертин! 22 года! Я человек! Фифи записала. Человек — значит, без шерсти, без хвоста, без когтей. В этом городе это не преимущество. Человек медленнее, слабее, и ночью его видно издалека — никакого камуфляжа, только бледная кожа и тёмная одежда. — Аманда, успокойтесь. Опишите подозреваемого. Внешность, рост, особые приметы. — Он одет в чёрное! У него… карие глаза! В руке нож! Большой! Кухонный, кажется! В динамике послышался новый звук. Тяжёлые шаги. Ближе. И голос — мужской, хриплый, с ноткой веселья, которое бывает у кошки, играющей с мышью. — Стой, сука! Фифи почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она слышала этот тон сотни раз. Это тон того, кто уже никуда не спешит. Жертва — в его власти, и он наслаждается моментом. — Аманда, — голос Фифи стал чуть громче, чтобы перекрыть шум ветра и шагов, — патрульная машина ППС уже на вашей улице. Сохраняйте спокойствие. Скажите, вы бежите? — Да!!! — крик в трубке был почти истеричным. — Хорошо, Аманда. Я вижу, что патрульные рядом. Вы слышите звук мигалки? Наступила секунда тишины. Только дыхание Аманды — хриплое, рваное. И где-то на заднем плане — нарастающий гул. Нет, не сирена. Двигатель. Тяжёлый. И в нём — тот самый низкий, пульсирующий звук, который может издавать только полицейская машина на полном ходу. — Да! — голос Аманды сорвался на плач. — Я вижу! Они прямо навстречу едут! Это полиция! Из динамика донеслось: — Твою… А затем — властный, как удар плетью, мужской голос: — СТОЯТЬ! НА КОЛЕНИ! НЕ ДВИГАЙСЯ! Фифи замерла на секунду, вслушиваясь. Шум борьбы? Нет. Только топот, лязг наручников, и — тишина. Та самая тишина, которая наступает, когда хищника взяли на прицел. — Аманда? Что у вас происходит? В трубке — всхлип. Долгий, освобождающий. — Полиция… задержала его… — Аманда говорила уже спокойнее, хотя голос дрожал. — Спасибо… Фифи закрыла глаза на секунду, позволяя себе выдохнуть. Только на секунду. Потом — снова рабочий режим. — Девушка, можно? — новый голос в трубке. Мужской, уверенный, с лёгкой хрипотцой. — Да, конечно, офицер. — Оператор 9.1.1, это старший лейтенант Ости. Подозреваемый задержан. Девушка в порядке. Незначительные ссадины на руках, от госпитализации отказалась. Фифи кивнула, хотя её не видели. — Принято. Спасибо за работу, лейтенант. Конец связи. Она отключилась, сняла наушник, положила на стол. Пальцы дрожали — мелко, почти незаметно. Адреналин выходил из крови, уступая место усталости. Она посмотрела на часы. 12:47. Обеденная перемена. И мысли, которые она гнала всё утро, нахлынули с новой силой. Пятнышко. Фифи встала, потянулась, разминая затёкшую спину. Её коллега — старый волк 677, которого все звали просто «Дед» — оторвался от своего монитора и посмотрел на не поверх очков. — Фифи? Ты на обед? — Да, — она поправила воротник. — Перехвачу что-нибудь в столовой. — Ты выглядишь уставшей, — заметил волк, и в его жёлтых глазах мелькнуло беспокойство. — Опять бессонница? — Пятнышко один дома, — тихо сказала Фифи. — Первый день. Переживаю. Дед кивнул, ничего не сказал. Он понимал. У него самого трое внуков. Фифи вышла из операторной в коридор. Здесь, на минус первом этаже, было холодно даже в сентябре. Бетонные стены, покрытые толстым слоем краски, которую никто не обновлял лет десять, казалось, вытягивали тепло из воздуха. Лампы гудели ровно, но тускло — экономия, о которой никто не говорил вслух. Она прошла мимо комнаты связи, мимо кабинета главного диспетчера, завернула за угол. В голове крутилась одна и та же мысль: Пятнышко один дома в новом городе. Ему тринадцать. Он умный, ответственный, но он же ребёнок. А вчера на Тишене чуть не убили девчонку его возраста. Она представила сына: маленький долматинец в очках, с такими же фиолетовыми глазами, как у неё, сидит за столом, делает уроки, на кухне разогревает себе обед в микроволновке. Надеюсь, он не забыл выключить газ. Надеюсь, он не открыл дверь никому. Надеюсь… Она так задумалась, что не заметила, как на повороте возникла массивная фигура. Столкновение было лёгким, но неожиданным. Она врезалась в широкую грудь, обитую тканью кителя, и отшатнулась, потеряв равновесие. — Ой! — вырвалось у неё. Сильные руки подхватили её за локти, удерживая от падения. — Мисс Фифи, вы в порядке? Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, но в нём не было обычной для Буйвала жёсткости. Она подняла глаза. Майор Буйвал стоял перед ней — огромный, массивный, но сейчас, в тусклом свете коридора, он не выглядел пугающим. На его морде не было привычного выражения «я съем тебя на завтрак». Было что-то другое. Беспокойство? Сочувствие? — Спасибо… всё хорошо, — Фифи попыталась изобразить улыбку, но вышло криво. Она знала, что он заметит. Буйвал замечал всё. — Вы только с вызова? — спросил он, приподнимая бровь. Взгляд его стал внимательнее. — Нет, вовсе нет, — она поправила воротник, приводя себя в порядок. — Просто… у меня сын один дома. Переживаю. Буйвал замер. На его лице мелькнуло что-то, что Фифи не могла прочитать. Удивление? Понимание? Он чуть склонил голову набок. — Один, говорите… — Мы недавно переехали, — пояснила Фифи, чувствуя, что говорит лишнее, но остановиться не могла. — Он первый день один. Школу ещё не начал, адаптация. А я на смене. И вчера эта история на Тишене… Она замолчала, прикусив губу. Не надо было это говорить. Не перед начальником. Но Буйвал не рассердился. Наоборот, он медленно кивнул, и в его глазах — маленьких, чёрных, навыкате — появилось что-то тёплое. То, что Фифи видела редко. То, что он прятал за маской жёсткого, почти жестокого начальника. — Понимаю, — сказал он тихо. — Сам отец. Фифи удивилась. О личной жизни Буйвала в отделе ходили слухи, но никто не знал точно. Говорили, есть сводная дочь, Поппи, с которой он нянчится, как наседка, хотя виду не подаёт. Говорили, он потерял жену. Говорили разное. — Если что, — Буйвал достал из внутреннего кармана кителя визитку. Обычную, белую, с золотым тиснением. — Сообщите главному диспетчеру 9.1.1, что сын один дома. Он свяжется со мной. Или… Он протянул визитку Фифи. Она взяла её, машинально прочитала: «Майор Буйвал С.Т., начальник отдела. Личный номер 001». Ниже — мобильный телефон. — Звоните мне. Я лично приеду на ваш адрес. — Его голос стал твёрже, но не грубее. — Вы работаете в 9.1.1, и вы нужны нам, Фифи. Каждый оператор на счету. А если вы будете беспокоиться о сыне, вы не сможете работать на сто процентов. Поэтому… Он сделал паузу, и Фифи показалось, что в его глазах мелькнула улыбка. — …мы сделаем его безопасность приоритетом выше всего. Он улыбнулся — коротко, уголками губ, и эта улыбка на суровом лице быка выглядела почти трогательно. — Спасибо, — выдохнула Фифи, сжимая визитку в ладони. — Спасибо большое. — Не за что, — Буйвал кивнул, поправил фуражку и зашагал дальше по коридору. Тяжёлые шаги эхом разносились под низкими сводами. Фифи смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри что-то оттаивает. Она не ожидала такого от человека, которого весь отдел боялся как огня. Но, видимо, даже у самого жёсткого начальника есть сердце. Она спрятала визитку в нагрудный карман, рядом с бейджем, и пошла дальше — в столовую, обедать, а потом снова за пульт. Потому что в операторной 9.1.1 всегда не хватает рук, а где-то в городе Озертаг уже набирали очередной номер дрожащие пальцы. Обеденный перерыв В столовой МВД было шумно и тесно. Пахло казённым супом, гречкой с котлетой и крепким чаем. Фифи взяла поднос, налила себе чай, положила бутерброд с сыром — есть не хотелось, но надо было поддерживать силы. Она села за свободный столик у окна, достала телефон. Экран засветился. Сообщение от Пятнышка: «Мам, я поел. Всё норм. Ключ вставил в дверь, как ты учила. Не волнуйся. Люблю». Фифи улыбнулась. Улыбка вышла настоящей, тёплой. Она быстро набрала ответ:

«Молодец. Я тоже люблю. Вечером куплю твои любимые пончики».

Она отправила, убрала телефон, отпила чай. Горький, казённый, обжигающий. Но сейчас он казался самым вкусным в мире. Потому что где-то там, за толстыми стенами бункера, в новом городе, в новой квартире, её сын сидел за столом и делал уроки. А она была здесь, чтобы отвечать на звонки тех, кто бежит по тёмным улицам от ножа. И сегодня она спасла одну жизнь. А вечером купит пончики. Может, и не так плох этот город, — подумала Фифи, допивая чай. — Может, здесь можно жить. Она встала, убрала поднос, и, чувствуя, как усталость отступает перед решимостью, пошла обратно в операторную. Потому что где-то уже звонил новый телефон. И кто-то снова кричал в трубку: «Помогите!» --- Продолжение следует…