В Тени Неба

Глава 49

Распустившись весной, цветы персика обречены увянуть, опасть с ветвей в пыль дорог и обратиться в прах, чтобы больше никогда не встретиться вновь. Подобно человеческой жизни, в которой не удержать ни юной улыбки, ни дивной красоты. В конце концов, нам суждено расстаться. Когда налетел горный ветер, и по озеру пробежала рябь, прекрасная, но измождённая женщина прислонилась к его груди, ожидая последнего прощания. Словно с уходом весеннего ветра, цветы персика вот-вот исчезнут, увядая в безмолвной печали. Она слегка повернула голову, бросив взгляд на упавшего поодаль Ли Цзи. В её глазах промелькнули сложные чувства, но затем она отвела взор и снова посмотрела на Лу Чэня. Её лицо становилось всё бледнее, но выражение его постепенно успокаивалось, словно она наконец приняла этот последний исход. Она даже тихо и через силу улыбнулась. Чему она улыбалась? Лу Чэню, Ли Цзи или самой себе? — Эй! — голос Дин Дан был таким тихим и тонким, что его почти невозможно было разобрать. Обращаясь к Лу Чэню, она спросила: — Ты… ты когда-нибудь любил меня? Лу Чэнь посмотрел на Дин Дан, на мгновение задумался и ответил: — Наверное, да. Дин Дан рассмеялась, хоть и прервалась на два сильных приступа кашля, и прошептала: — Опять обманываешь! Разве любящий человек скажет «наверное»? Лу Чэнь ничего не ответил, лишь молча слушал. Дин Дан вздохнула и, бессильно оперевшись о его грудь, произнесла: — Я любила того человека, вот только… к сожалению, я в нём ошиблась. — Не говори больше, отдохни, — сказал Лу Чэнь. Дин Дан не обратила на него внимания. Немного отдышавшись, она продолжила: — Лу Чэнь, я скоро умру. Ты выполнишь одну мою просьбу? Лу Чэнь взглянул на неё и кивнул: — Говори. Дин Дан печально улыбнулась, а затем снова повернула голову к Ли Цзи. Она смотрела на мужчину, на чьём лице застыл ужас, и который уже не походил на того элегантного юношу, каким был прежде. Но в её глазах всё равно проступила нежность, и она тихо прошептала: — Прошу тебя, отпусти его. Лу Чэнь пристально смотрел на Дин Дан. Спустя мгновение он произнёс: — Это он довёл тебя до такого состояния. Он презирал тебя, он… Дин Дан покачала головой, не став ничего оспаривать, и лишь произнесла одну фразу: — Я всё равно его люблю. Слова Лу Чэня оборвались. Он больше ничего не сказал, лишь молча смотрел на женщину в своих объятиях и, наконец, тихо спросил: — Стоило ли оно того? Рука Дин Дан, сжимавшая его одежду, медленно разжалась, словно последние силы постепенно покидали её. Но при этом она, казалось, почувствовала огромное облегчение. На её лице появилась нежная улыбка, будто её самая заветная мечта из времён её прекрасной юности наконец сбылась — прожить жизнь с любимым человеком, как бессмертная пара, беззаботно и свободно. Она улыбнулась Лу Чэню, и в этой улыбке смешались алая кровь и пронзительная, отчаянная красота на грани жизни и смерти. — Да какая разница… Её голова начала медленно опускаться, но взгляд всё ещё был устремлён на Лу Чэня, полный нежности и мольбы. Лу Чэнь глубоко вздохнул и сказал: — Я понял. Я обещаю тебе. Дин Дан улыбнулась, словно сбросив с плеч последний тяжкий груз. Она больше не смотрела на двух мужчин рядом с собой. Её взгляд устремился к Озеру Дракона, к зелёным горам и изумрудной воде, к пейзажу, подобному картине. Подул ветер, и её прекрасные волосы затрепетали, развеваясь с необычайной нежностью. — Какое красивое озеро, — прошептала Дин Дан и закрыла глаза. … На чайной горе, у берега Озера Дракона. Воцарилась полная тишина. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Лу Чэнь осторожно опустил на землю холодеющее тело Дин Дан, а затем встал и направился к Ли Цзи. Ли Цзи, прижимая руку к ране на бедре, в ужасе попятился назад. Он был выходцем из знатной и богатой семьи, с детства не знавшим трудностей. Даже после упадка его рода он жил гораздо лучше большинства простых смертных. А когда позже он поступил на обучение в Секту Тысячелетия, то из-за слишком короткого срока так и не успел по-настоящему испытать на себе, что такое поединки и смертельные схватки между практиками. Он мог убить в приступе ярости, но при виде крови и в агонии боли его охватывал страх. — Ты… не подходи! Не забывай, ты обещал Дин Дан не убивать меня! — громко закричал Ли Цзи. Под его крики Лу Чэнь подошёл вплотную, взглянул на него и, не говоря ни слова, резко ударил его по затылку. Крик Ли Цзи оборвался. Закатив глаза, он рухнул лицом вперёд и тут же потерял сознание. … Когда Ли Цзи снова пришёл в себя, он обнаружил, что вокруг потемнело. Взглянув на небо, он понял, что уже наступили сумерки. Затылок всё ещё пронзала жгучая боль, заставившая Ли Цзи скривиться и застонать. Сев, он тут же увидел, что тот, кого он боялся больше всего, никуда не ушёл. Лу Чэнь по-прежнему стоял на берегу Озера Дракона. Только теперь на его одежде, помимо уже засохшей крови Дин Дан, было много грязи и пыли. А перед ним, на земле у самого озера, появился свежий одинокий могильный холм. Ни надгробия, ни сосен — лишь насыпь свежей земли, под которой тихо покоилась навеки уснувшая женщина. Могила была обращена к озеру, лицом к горам и воде, словно женщина, вверившая свои чувства этому живописному пейзажу, молчаливо улыбалась. Лу Чэнь обернулся и широкими шагами подошёл к Ли Цзи. Тот тут же отпрянул назад. Неведомая сила, страх, сковала его тело. Хотя ещё недавно он презирал этого человека, считая его простым смертным, сейчас он не мог заставить себя даже подумать о сопротивлении, лишь кричал: — Не убивай меня, не убивай! Лу Чэнь схватил его за воротник, подтащил к свежей могиле, швырнул на землю и холодно приказал: — Три земных поклона. — Я поклонюсь! Поклонюсь! — торопливо закивал Ли Цзи, в то же время с облегчением вздохнув про себя. Раз он заставляет его кланяться, значит, из уважения к Дин Дан он сохранит ему жизнь. Он с силой ударился лбом о землю. Три глухих стука прозвучали так усердно, что никто не смог бы упрекнуть его в неискренности. Затем он выпрямился и сказал: — Теперь можно? Отпусти меня… Не успел он договорить, как краем глаза заметил мелькнувший чёрный отблеск, и его голос застрял в горле. В тот же миг сердце Ли Цзи бешено сжалось. Он с недоверием уставился на Лу Чэня, дрожа всем телом. Чёрный клинок, словно явившийся из самых глубин тьмы, был в руке Лу Чэня. Безжалостно и свирепо он вонзился в его тело. Плоть разошлась, брызнула кровь. Ли Цзи громко вскрикнул и, стеная, перекатился на бок, пытаясь отползти в сторону. Но стоявший за его спиной Лу Чэнь с бесстрастным лицом смотрел на него. В его зрачках вспыхнул зловещий огонёк — чёрное пламя, подобное огню из Девяти кругов ада, что питается душами и с жестоким презрением взирает на мир живых. Одной рукой он схватил его за шею, а другой, сжимавшей чёрный короткий меч, поднял, словно свинью или собаку. С лицом, искажённым жаждой убийства, он взмахивал рукой, и клинок опускался, раз за разом нанося жестокие удары. Удар! Ещё удар! И ещё удар! Удар! Ещё удар! И ещё удар! Он был подобен злому духу, возродившемуся из ада, явившемуся в этот мир в своей безжалостной ипостаси. Охваченный безумием и пугающей тьмой, в бушующем чёрном пламени, он снова и снова вонзал чёрный короткий меч в тело Ли Цзи, пока не выжал и не растоптал всю его кровь и всю его жизнь. Кровь брызгала в воздух, полностью окрашивая одежду Лу Чэня в алый цвет. Чёрное пламя неистово горело в потоках крови, словно на безумном пиршестве. — Ты… обещал… отпустить меня… Ли Цзи, уже превратившийся в кровавое месиво, в последние мгновения своей жизни с отчаянием прошептал эти дрожащие слова Лу Чэню. А Лу Чэнь, с ног до головы залитый кровью, подобный демону, сжал короткий меч и отступил на шаг. Он смотрел прямо в глаза умирающему человеку с ледяным безразличием, холодно наблюдая, как тот мучительно испускает последний вздох. Затем он медленно подошёл к свежей могиле у озера. Он сел, глядя на водную гладь и горные вершины, и, словно обращаясь к самому себе или к той, что покоилась в могиле рядом, тихо произнёс: — Да какая разница…