В Тени Неба

Глава 53

Старина Ма вздрогнул, явно напуганный, и, заикаясь, пробормотал: — Я… я скажу, я скажу… Говорят, что этот Лу Чэнь родом из «Павильона Срубленного Дерева». Он был одарён от природы, но с юных лет рос высокомерным и самонадеянным. Более того, поговаривают, что этот человек крайне распутен. Во время своей практики он положил глаз на единственную и горячо любимую дочь Мастера павильона Срубленного Дерева и вступил с ней в порочную связь. Когда правда вскрылась, Мастер павильона пришёл в ярость и вознамерился лишить его жизни. Но этот подонок, не останавливаясь ни перед чем, пошёл дальше и ложно обвинил Павильон Срубленного Дерева перед Истинным Альянсом Бессмертных в сговоре с демоническим культом… э-э, нет, то есть с Культом Трёх Миров. Это привлекло мастеров из «Зала Небесного Закона» Альянса, но в итоге выяснилось, что всё это было недоразумением. В ходе ожесточённой битвы этот человек получил тяжёлые ранения, и вся его практика была уничтожена. Однако, поскольку некоторые влиятельные фигуры в Альянсе хотели сохранить лицо, они заступились за него. После этого его перевели в Отдел Плывущих Облаков, где он стал Тенью, ведущей праздную жизнь и прожигающей дни в ожидании смерти. Но даже здесь этот человек не занимается делом, целыми днями волочится за женщинами и портит порядочных девушек. В этой деревне он пользуется самой дурной славой! Слушая его, Шан Фэйи медленно хмурился, выглядя несколько разочарованным, но затем не удержался и холодно хмыкнул: — Неужели этот человек настолько низок? Старина Ма поспешно закивал: — Именно, именно! Этот негодяй прогнил до мозга костей, в нём нет ни единой хорошей черты! — Му-у-у… Шан Фэйи, казалось, хотел сказать что-то ещё, но из тёмной глубины внезапно вновь донеслось мычание быка, и на этот раз оно прозвучало значительно отчётливее. Шан Фэйи замер, на его лице отразилось удивление и растерянность. Он резко обернулся и вгляделся в ту часть тьмы. Ночь была глубока, тьма — словно чернила. Он уставился в ночную мглу, и выражение его лица стремительно менялось. Внезапно оно исказилось, словно в этот миг он что-то почувствовал, и он громко крикнул: — Плохо, уходим! Этот резкий окрик прозвучал настолько неожиданно, что окружавшие его люди в чёрном не успели среагировать. Лишь связанный Старина Ма и стоявший рядом с ним человек в чёрном с клинком в руке одновременно подняли головы и взглянули в одну точку во тьме. В той непроглядной, как чернила, бездонной тьме внезапно возникла пара гигантских глаз. Каждый глаз был высотой с человека, и хотя мрак скрывал тело внезапно появившегося чудовища, одних лишь этих глаз было достаточно, чтобы представить, какой ужасный гигантский зверь таится во тьме. И казалось, будто весь мир, вся эта ночь, внезапно застыли! Всё замерло, даже ветер перестал дуть. Мгновение спустя из темноты, с той стороны, где появились ужасающие гигантские глаза, внезапно донёсся невообразимо яростный рёв: — Му-у-у… Это было третье мычание за эту ночь, но оно было во много раз страшнее двух предыдущих. Неистовая аура мгновенно сконденсировалась во тьме впереди, а затем хлынула вперёд, подобно бурлящей великой реке, в одно мгновение накрыв всю деревню. Тьма стала почти осязаемой, словно яростный гигант бросился вперёд и схватил за горло всех присутствующих. Все люди в чёрном в тот же миг закричали от боли, зажимая уши, а те, чья практика была слабее, даже не смогли устоять на ногах. Среди толпы, во время этой внезапной атаки, в сознании оставались лишь трое. Шан Фэйи был одним из них, но и ему, похоже, пришлось нелегко. Эта волна яростного рёва, казалось, несла в себе немыслимую силу, и с уголка его губ тут же стекла струйка алой крови. Но, обернувшись, Шан Фэйи с изумлением обнаружил, что лежащий неподалёку толстяк и стоявший рядом с ним человек в чёрном с клинком, казалось, совершенно ничего не почувствовали — они не кричали от боли и не выказывали никаких признаков ранения. В этот миг его охватило чувство полнейшего абсурда, но смерть была уже на пороге, и ему было не до размышлений. Он чувствовал, что рёв не только не ослабевает, но становится всё более пронзительным, а тьма впереди бурлит, словно кипяток, готовая вот-вот обрушиться. Казалось, будто сами небеса вот-вот рухнут. Шан Фэйи издал пронзительный крик и взмыл в воздух. В тот же миг его тело вспыхнуло жёлтым светом, и деревянная фигурка размером с ладонь, очень похожая на него самого, вылетела вперёд, заслоняя его. Одновременно с этим из тьмы донёсся громоподобный гул, подобный рёву приливной волны. Все люди в чёрном, что стояли на земле, обхватив головы и отчаянно крича, за исключением того, что находился рядом со Стариной Ма, внезапно застыли. А затем развернулась ужасающая, невообразимо страшная картина! Тела всех людей в чёрном в одно мгновение взорвались, и бесчисленные потоки крови превратились в кровавый туман, который брызнул в ночное небо, создавая поистине адское и жуткое зрелище. Почти в тот же миг деревянная фигурка, выпущенная Шан Фэйи, словно приняла на себя удар колоссальной силы. С громким треском «па!» она взорвалась, обратившись в пыль и развеявшись по ветру бесчисленными осколками. В воздухе Шан Фэйи издал яростный вопль, который тут же оборвался, словно он получил тяжёлый удар. Не смея больше медлить ни секунды, он обратился в белую тень и отчаянно устремился прочь, в мгновение ока исчезнув в далёкой тьме. … Ужасающий и странный рёв постепенно стих, и небесное знамение в ночи тоже исчезло. Останки людей в чёрном падали на землю, а алый кровавый туман, взметнувшись в небо, постепенно превратился в жуткий кровавый дождь, медленно оседающий на землю. Неизвестно, с какого момента, на этом месте осталось лишь двое живых. Старина Ма поднял глаза и посмотрел на стоявшего рядом с ним человека в чёрном. Тот опустил голову и посмотрел на Старину Ма. Довольно долго они молчали. Было неясно, то ли от чрезмерного потрясения, то ли по какой-то другой причине. Спустя ещё мгновение Старина Ма качнулся и вдруг резко втянул воздух, словно задел какую-то рану. Внезапно он разозлился и выругался: — Твою мать, живо подойди и развяжи меня! Человек в чёрном хмыкнул, взмахнул рукой, и клинок устремился к Старине Ма! Старина Ма вжал голову в плечи и почувствовал, как по телу пробежал холодок. Лезвие прошло в опасной близости от него, а затем он ощутил, как на руках и ногах стало свободно — верёвки были перерезаны. После этого человек в чёрном отбросил клинок и снял с лица чёрную повязку, открыв своё лицо. Это был, к удивлению, Лу Чэнь. Раны Старины Ма были серьёзными, он лежал на земле и какое-то время не мог даже встать, тяжело дыша. Затем он с неприязнью посмотрел на Лу Чэня, сплюнул и сказал: — Они даже такого, как ты, без всякой практики, убить не смогли. Вот же отбросы. Лу Чэнь пожал плечами и, глядя на Старину Ма, ответил: — Тебя столько раз пырнули, а ты всё ещё не сдох. Воистину, небеса слепы. — Катись! — Ш-ш-ш… — стон боли вырвался изо рта Старины Ма, когда Лу Чэнь помог ему медленно сесть.