В Тени Неба

Глава 56

Выдвинув свои условия, Лу Чэнь покинул комнату и, подобно двум предыдущим проводникам, стал ждать в зале таверны. После недолгого совещания за закрытыми дверями троица вышла из комнаты. Мужчина средних лет, возглавлявший их, подошёл прямо к Лу Чэню. — Половину сейчас, а оставшуюся часть — после того, как мы найдём искомое. Лу Чэнь поднял голову, с улыбкой посмотрел на него и кивнул. … Выйдя из южных ворот Города Полумесяца и двинувшись по дороге, которую с натяжкой можно было назвать ровной, но повсеместно заросшей дикой травой, можно было увидеть немало снующих туда-сюда путников, а впереди — горные вершины, подобные двум ширмам. Дорога уходила вперёд, ведя, по-видимому, к самому подножию гор. Лу Чэнь шёл по дороге вместе со своими тремя нанимателями, с которыми они уже успели познакомиться. Мужчину средних лет звали Хань Наньцзу, молодого человека — Хэ Ган, а прекрасную девушку — И Синь. Впрочем, на этом их представления и закончились. О своём происхождении и статусе они не проронили ни слова, да и были ли эти имена настоящими, сказать было трудно. Однако Лу Чэня это нисколько не волновало. В таком месте, как Пустоши Смятения, где смешались праведники и злодеи и где на каждом шагу подстерегала опасность, осторожность была свойственна каждому. К тому же, Хань Наньцзу и его спутники не стали допытываться у Лу Чэня о его личности и прошлом — возможно, они и сами понимали, что многого из его уст всё равно не услышат. Пройдя некоторое время, Лу Чэнь указал на две большие горы впереди и с улыбкой обратился к своим спутникам: — Вон те две горы впереди: та, что слева, зовётся Гора Тигра, а та, что справа, — Гора Дракона. Между ними есть ущелье, в народе именуемое «Полоса неба», но также известное как «Ущелье Прыгающего Тигра». Говорят, давным-давно кто-то видел, как свирепый тигр перепрыгнул с одной горы на другую, отсюда и пошло название. — А? Так на Горе Тигра и вправду водятся свирепые тигры? — с любопытством спросила И Синь. Лу Чэнь с улыбкой промолчал, но стоявший рядом Хэ Ган хмыкнул: — Младшая сестра, это всего лишь горные байки, разве можно принимать их всерьёз? И Синь покраснела и смущённо пробормотала «угу». Лу Чэнь сделал вид, что ничего не заметил, и, глядя вперёд, с улыбкой продолжил: — Как только мы пройдём через Ущелье Прыгающего Тигра, можно будет считать, что мы по-настоящему вошли в Пустоши Смятения. Хотя поначалу особых опасностей не будет, чем глубже мы будем заходить, тем сильнее будет проявляться хаос духовной энергии Пяти Элементов, и тем свирепее и могущественнее будут становиться демонические звери. Так что вам всем следует быть осторожнее. Хань Наньцзу слегка кивнул, но не успел ничего сказать, как за его спиной раздался равнодушный голос Хэ Гана: — Это всего лишь внешние пределы каких-то там Пустошей Смятения. С любыми опасностями мы, естественно, справимся сами. А вот твой уровень совершенствования так низок, смотри, не стань обузой для нас троих. — Старший брат, — окликнула Хэ Гана И Синь, которой, видимо, его слова показались обидными, а идущий впереди Хань Наньцзу слегка нахмурился. Лу Чэнь, казалось, ничуть не рассердился. Напротив, он с улыбкой ответил: — Брат Хэ прав. Что до уровня совершенствования, мне с вами не сравниться. У меня едва хватает умений, чтобы защитить собственную жизнь. Если в будущем мы столкнёмся с опасностью, я постараюсь спрятаться, чтобы не доставлять вам троим хлопот. Но если, паче чаяния, мы встретимся с какой-то могущественной и непреодолимой угрозой, мне останется лишь просить брата Хэ не поскупиться на помощь. Услышав столь смиренные речи Лу Чэня, Хэ Ган заметно смягчился, и на его лице проступило самодовольство. — Это естественно. Нам ведь ещё нужно, чтобы ты привёл нас к Цветку вечернего тумана с двумя узорами. Лу Чэнь громко рассмеялся и, сложив руки в знак почтения, сказал: — Тогда я заранее благодарю брата Хэ. Хэ Ган усмехнулся и, ничего не ответив, заложив руки за спину, зашагал вперёд. Стоявший рядом Хань Наньцзу, наблюдая за этой сценой, несколько раз нахмурился. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге лишь покачал головой и промолчал. Четверо шли около получаса и наконец достигли того самого Ущелья Прыгающего Тигра, о котором говорил Лу Чэнь. Стоя у подножия зелёных гор, они сразу ощутили, как густой лес вокруг них источает прохладу, и температура, казалось, заметно упала. Ущелье прорезало горы, и сквозь него вилась лишь одна извилистая тропа. В самом широком месте её ширина не превышала семи чи. В этот час Ущелье Прыгающего Тигра не было пустынным. Хотя здесь было не так оживлённо, как в Городе Полумесяца, на тропе всё же встречались путники. Судя по их внешнему виду и одежде, все они были культиваторами. Однако, за исключением тех, кто шёл вместе, в глазах каждого, когда он проходил мимо или приближался к другим, читалась явная настороженность и бдительность. Все вели себя крайне осторожно. Не нужно было и говорить, что все эти культиваторы, идущие по ущелью, либо направлялись в Пустоши Смятения в поисках приключений, либо уже возвращались оттуда. Во главе с Лу Чэнем, Хань Наньцзу и его спутники также вошли в Ущелье Прыгающего Тигра. Стоило им войти в ущелье, как окружающий пейзаж снова изменился. По обеим сторонам нависали скалы, повсюду виднелись вековые деревья и древние лианы, то и дело из ниоткуда появлялись причудливые утёсы. Горные ручьи, то и дело пробивавшиеся на поверхность, покрытые мхом, сливались в потоки, создавая ощущение, что с каждым шагом открывается новый живописный вид. И Синь, казалось, впервые попала в Пустоши Смятения. Она с восхищением смотрела на открывавшиеся перед ней виды и, время от времени замечая особенно изящные пейзажи, радостно восклицала, проявляя детскую непосредственность и добавляя в их путешествие нотку лёгкости. Горная тропа в Ущелье Прыгающего Тигра была извилистой и узкой, но путь прошёл спокойно. Через полчаса они достигли выхода из ущелья, где в конце дороги стоял большой камень с высеченными на нём двумя иероглифами: «Пустоши Смятения». Четверо остановились у камня. Хань Наньцзу и его спутники переглянулись, и их лица стали серьёзными. Шагнув за этот камень, они официально вступали в Пустоши Смятения. На протяжении многих лет эта земля славилась своей опасностью и с древних времён поглотила жизни бесчисленного множества культиваторов, заслужив поистине зловещую репутацию. На их фоне Лу Чэнь выглядел по-прежнему невозмутимым и расслабленным. Он подошёл, легонько похлопал по камню, затем улыбнулся Хань Наньцзу и его спутникам и прошёл мимо валуна. Хань Наньцзу и остальные последовали за ним. Едва выйдя из Ущелья Прыгающего Тигра, все трое ощутили, как по их телам пробежало странное и необъяснимое чувство, подобное незримому дуновению ветерка. Духовная энергия в их Даньтяне и Море Ци без всякой причины содрогнулась. Однако, прислушавшись к себе внимательнее, они не обнаружили ничего необычного. Лу Чэнь заговорил: — Мы только что вошли в Пустоши Смятения, и хаос Пяти Элементов здесь ещё не так очевиден. По крайней мере, в пределах тысячи ли во внешних землях Пустошей это никак не повлияет на уровень совершенствования и силу нас, людей-культиваторов. Не стоит беспокоиться. Хань Наньцзу кивнул. Его лицо оставалось спокойным, что говорило о некотором опыте пребывания в Пустошах Смятения. — Благодарю брата Лу за напоминание. Как мы поступим дальше? Лу Чэнь ответил: — «Цветок вечернего тумана», который вы ищете, растёт в ближайшем отсюда месте — на Горе Чёрного Панциря, что в ста пятидесяти ли к юго-западу. Однако дорога туда трудна, и на пути, вероятно, будут препятствия, так что поход займёт день или два. Хань Наньцзу кивнул: — Раз так, давайте поспешим. Лу Чэнь с улыбкой согласился и пошёл вперёд, ведя за собой отряд. Он поднял голову и посмотрел на небо. В глубокой осенней синеве царило ясное безмолвие, и лишь несколько белых облаков лениво плыли по небосводу. А высоко над ними, вне поля их зрения, в белых, похожих на шёлковые нити облаках, внезапно вырвалось несколько полос света от мечей. Пронзая небеса, они устремились вглубь Пустошей Смятения.