В Тени Неба

Глава 57

Пустоши Смятения раскинулись на миллионы ли, тая в себе бесчисленные опасности. С незапамятных времён здесь нашли свою погибель несметные сонмы живых существ. Однако горький опыт и кровавые уроки предков не прошли даром, и к сегодняшнему дню мир культиваторов Божественного континента Центральных Земель уже составил общее представление об этом таинственном, хаотичном и необъятном крае. В общих чертах, Пустоши Смятения можно разделить на три большие части. Первая — это внешние пределы, простирающиеся от самой северной границы на юг более чем на сто тысяч ли, до великой реки под названием Река Дракона. Переправившись через Реку Дракона и продвинувшись на юг ещё на несколько сотен тысяч ли, до самой недосягаемо высокой снежной горы, путник окажется в центральной части Пустошей Смятения. А ещё южнее лежит самое сердце Пустошей, но вместе с тем и самая гибельная их область, где сосредоточены бесчисленные смертельные ловушки, ужасающие твари и кошмарные земли. Это место известно как Бездна Хаоса, и именно там находится Песчаное море Разрушения Духа, от одного названия которого бледнеют даже самые отважные практики из рода людского. Как правило, чем глубже заходишь в Пустоши Смятения, тем сильнее становится хаос Пяти Элементов и тем страшнее поджидающие опасности. И хотя общепринятых границ не существует, в мире культиваторов Центральных Земель сложилось негласное, само собой разумеющееся понимание. Большинство практиков, прибывающих в Пустоши Смятения, на самом деле ограничивают свою деятельность лишь внешними пределами. Что же до куда более обширных центральных земель, то уровень таящихся там угроз таков, что право ступить на них имеют лишь культиваторы, достигшие как минимум стадии Золотого Ядра. Что касается самого сердца Пустошей, Бездны Хаоса, то она настолько опасна, что, по слухам, даже Мастера Зарождающейся Души не осмеливаются ступать туда без крайней нужды. Воистину, это одна из самых гибельных и неприступных земель во всей Поднебесной. Гора Чёрного Панциря, куда Лу Чэнь вёл Хань Наньцзу и остальных, находилась всего лишь на окраине внешних пределов Пустошей Смятения, и даже самая глубокая её точка отстояла от границы не более чем на сотню ли. В таких местах хаотичное состояние духовной энергии Пяти Элементов было не слишком серьёзным. Большинство прибывавших сюда практиков из рода людского ощущали разве что лёгкую заторможенность в циркуляции духовной энергии, но в остальном никакого влияния не было, и этим можно было практически пренебречь. Всю дорогу Лу Чэнь и Хань Наньцзу сохраняли спокойствие, в то время как Хэ Ган и И Синь, напротив, были настороже. Они напряжённо вглядывались в окрестности, боясь, что в любой момент из ближайших зарослей или кустов на них может выскочить какой-нибудь свирепый и могучий демонический зверь. Однако, несмотря на все их опасения, они преодолевали горы и реки, и вот уже день сменился сумерками. Пройдя примерно половину пути, их отряд, за исключением случайной встречи с одним бродячим демоническим зверем — горной кошкой, — так и не столкнулся ни с какими опасностями. Да и та горная кошка, судя по всему, не была сильным демоническим зверем — Хэ Ган одним ударом меча рассёк её надвое. К вечеру Лу Чэнь привёл их к подножию горы, где, поплутав немного, они обнаружили большую скалу. Обойдя её, они увидели сухую пещеру. Он обернулся к Хань Наньцзу и остальным, улыбнулся и сказал: — Переночуем здесь. Войдя в пещеру и немного обустроившись, И Синь, которая весь день была в напряжении и мысленно готовилась к грандиозной битве, ощутила странную пустоту, словно она замахнулась изо всех сил, но ударила по воздуху. Не в силах сдержаться, она спросила Хань Наньцзу: — Дядя-наставник Хань, разве не говорят, что Пустоши Смятения кишат демоническими зверями, ядовитыми тварями и всякими невообразимыми опасностями? Почему же мы за весь день почти ничего не встретили? По-моему, здесь ничем не отличается от земель за пределами Пустошей. Хань Наньцзу метнул на неё строгий взгляд и недовольно бросил: — Не видела мира, не говори глупостей. Сказав это, он повернулся к Лу Чэню, и его лицо стало серьёзным: — Не ожидал, что брат Лу и впрямь так хорошо знает здешние места. Если и завтра наш путь будет таким же, то, независимо от того, найдём мы Цветок вечернего тумана или нет, одно лишь то, что ты провёл нас этой дорогой, уже стоит уплаченных денег. Лу Чэнь улыбнулся: — Вы меня перехваливаете. В это время на лице сидевшего в стороне Хэ Гана промелькнуло недовольство. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. Краем глаза Лу Чэнь заметил выражение лица Хэ Гана, но не придал этому значения. Он лишь с улыбкой произнёс: — В Пустошах Смятения ночь всегда опаснее дня. Даже в этих приграничных землях с наступлением темноты становится куда рискованнее. Но здесь мы в безопасности, поблизости нет сильных демонических зверей. Отдохнём ночь, а завтра продолжим путь. Хань Наньцзу кивнул: — Слушаемся тебя. … Незаметно наступила глубокая ночь. Снаружи сгустилась тьма, но в небе ярко сияла луна, озаряя холодным светом горные просторы. Лёгкий ночной ветерок колыхал ветви деревьев. Откуда-то доносилось тихое, прерывистое стрекотание насекомых. В пещере двое молодых уже спали. Лу Чэнь, прислонившись к стене, смотрел на Хань Наньцзу напротив. Тот сидел с закрытыми глазами, но обе его руки покоились на ножнах меча у пояса, словно он был готов при малейшем шорохе мгновенно очнуться и выхватить клинок. Лу Чэнь взглянул на меч в ножнах, а затем тоже закрыл глаза. Именно в этот миг стрекот насекомых за пределами пещеры внезапно стих. Повеяло холодным ночным ветром, несущим с собой лёгкий озноб. Лу Чэнь медленно открыл глаза. Чтобы не привлекать демонических зверей, в пещере не разводили огонь, поэтому большая её часть тонула в полумраке. Но в этой тени глаза Лу Чэня, казалось, сияли особенно ярко. За стенами пещеры заунывно выл ветер. Из глубины далёкого леса, казалось, доносились какие-то странные, едва различимые звуки, приносимые порывами ветра. Но расслышать их было невозможно, а может, это были лишь слуховые обманы, порождённые ночной тишиной. Но Лу Чэнь бесшумно поднялся на ноги. Тени вокруг него, словно лёгкая рябь на воде, заструились и в одно мгновение слились с ним воедино. Он стал частью этой тьмы, и даже его собственная тень исчезла. Вместе с этой тенью и тьмой он беззвучно вышел из пещеры. Внутри Хань Наньцзу по-прежнему спал с закрытыми глазами, а Хэ Ган и И Синь и вовсе ничего не заметили. Холодный лунный свет, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, падал сияющим лучом у входа в пещеру. Лу Чэнь постоял мгновение, его взгляд был спокоен. Он медленно огляделся по сторонам, и наконец его взор остановился на юго-западном направлении. Там простирался лес. В ночной мгле тёмные деревья походили на высоких стражей, а густые тени — на зловещих призраков, создавая мрачную и пугающую атмосферу. Лу Чэнь без особых колебаний вошёл в этот лес. Тьма окутала его, и он снова, казалось, мгновенно растворился в сумраке лесной чащи. Словно он был рождён во тьме, а тени были его врождённой стихией. В лесу царила тишина. Но по мере того, как он углублялся в чащу, среди колеблющейся тьмы внезапно раздался яростный рёв. Окружающая тьма резко содрогнулась, и из неё вырвался огромный силуэт, издав оглушительный, сотрясающий землю рык. Этот рёв разорвал тишину всего леса. Казалось, вся тьма в одно мгновение натянулась, как струна. Яростный порыв ветра ударил в лицо, в темноте зловеще сверкнули смертоносные, зловонные клыки, и в следующий миг огромные когти обрушились сверху! — Р-р-роар! Это был кровожадный рык. В разгар этого безумного рёва Лу Чэнь не уклонился, лишь слегка прищурил глаза. — Дзинь… Внезапно раздался чистый и звонкий звук. Хоть и тихий, он мгновенно заглушил все рёв и рычание. Из глубин тьмы вырвался луч света от меча, который в мгновение ока разгорелся ослепительным сиянием, словно луна с ночного неба сошла в мир смертных, изливая нестерпимо яркое свечение. Свет меча был подобен воде, а его мощь — бурному потоку. Он пронзил тьму и рассёк тени. Огромный силуэт с рёвом обернулся, но внезапно замолк. А затем этот луч света от меча рассёк тьму надвое! Воздух мгновенно наполнился запахом крови. Во тьме посыпался кровавый дождь. Всё, казалось, замерло в одно мгновение, и лишь этот ошеломляющий, холодный свет меча продолжал свой путь сквозь тьму, неудержимо пронзая тени. В мгновение ока он уже был перед глазами Лу Чэня. Его натиск был неостановим, он даже не замедлился.