Корона из ягод и когтей

‎(От лица Нила) ‎ ‎Рассвет был не просто светом. Это был взрыв света, прорвавшийся сквозь расселины в скалах, заливая комнату ярким, колючим сиянием. Я проснулся мгновенно, без той медлительности, что была раньше. Мое тело было напряжено, как тетива. Я чувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие. И я слышал. Слышал шум водопада за горой, шорох мелких камешков, скатывающихся по склону, и глубокий, ровный пульс Эндрю, который уже ждал меня снаружи. ‎ ‎Я встал. Амулет-клык, подаренный Эндрю, висел у меня на груди, теплый и тяжелый. От него исходила странная энергия, которая, казалось, успокаивала бушующие в моей голове чувства. ‎ ‎— Готов, кролик? — Эндрю стоял у входа, закинув лук за спину. В его руке был кинжал с черным лезвием, точно такой же, какой он вчера швырнул мне. ‎ ‎Я поймал его. Лезвие холодно легло в ладонь. ‎— Всегда, — ответил я, чувствуя, как внутри меня поднимается незнакомая, дикая сила. ‎ ‎Мы вышли на охотничью тропу. Мой взгляд цеплялся за каждую деталь: за тонкие трещины в камнях, за еле заметные следы диких зверей. Запахи... запахи были ошеломляющими. Запах хвои, сырой земли, отдаленный запах дыма от костров, и что-то еще — запах крови, свежей и старой. ‎ ‎Нас ждал отряд Клана Волков. Их вожак, высокий, крепкий оборотень с желтыми глазами, оскалился при виде меня. ‎ ‎— Цель — Белый Барс, — прорычал он. — Живет на Леднике Слез. Если человек добудет его шкуру, мы признаем, что в нем есть искра Льва. Если нет... горы заберут свое. ‎ ‎Эндрю молчал, но я почувствовал, как его взгляд скользнул по вожаку, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. Я понимал: это не просто охота. Это был суд. Мой суд. ‎ ‎Подъем на Ледник Слез был жестоким. Крутые склоны, скользкие камни, разреженный воздух. Но я шел легко, словно на моих ногах выросли когти. Клык на груди согревал меня, не давая холоду пробраться внутрь. ‎ ‎Мои глаза сканировали местность. Мои уши улавливали каждый звук. Я почуял зверя задолго до того, как мы до него добрались. Запах хищника — острый, мускусный, пропитанный опасностью. Старый самец. ‎ ‎— Он там, — прошептал я, указывая на расщелину. ‎ ‎Вожак волков нахмурился, его взгляд прошелся по мне, словно он не верил, что человек может чувствовать зверя так далеко. ‎ ‎— Проверим, — прорычал он. — Иди первым, «король». ‎ ‎Я двинулся к расщелине. В этот момент что-то внутри меня сжалось. Инстинкт. Волки не следовали за мной. Они начали обходить меня полукругом, занимая позиции выше и ниже расщелины. Эндрю исчез из моего поля зрения, словно растворился в тенях скал. Он оставил меня одного. ‎ ‎Я понял ловушку. Они собирались загнать зверя на меня. ‎ ‎В тот же миг из расщелины выметнулась белая тень. Огромный Белый Барс. Он замер, принюхиваясь, его ноздри раздувались. В следующее мгновение, сверху, посыпались камни. Волки начали улюлюкать и кричать, провоцируя зверя. ‎ ‎Барс взревел. Ярость, испуг, боль — всё смешалось в его глазах. Он был зажат. И его единственным путем к свободе был я. ‎ ‎Он прыгнул. ‎ ‎Я выхватил кинжал. Огромная туша сбила меня с ног. Запах крови, шерсти и дикого страха ударил в ноздри. Когти зверя полоснули меня по плечу, разрывая кожу и плоть. Боль была острой, но она не парализовала. Она была топливом. ‎ ‎— Давай, Нил! — голос Эндрю прозвучал над моей головой. Он был где-то там, наверху. — Покажи им, чья кровь в тебе течет! Или сдохни прямо здесь! ‎ ‎Ярость взорвалась внутри меня. Я схватил барса за горло, почувствовав, как мои пальцы впиваются в его плоть с невероятной силой. Зверь захрипел, его глаза расширились от удушья. Я перекатился, оказываясь сверху, и с диким криком вонзил черное лезвие кинжала ему под лопатку. ‎ ‎Барс забился в предсмертных судорогах, его сила иссякала. Последний толчок — и он затих. ‎ ‎Я лежал на снегу, тяжело дыша. Моя кровь, ярко-алая с золотистыми искорками, капала на белый снег. Рана на плече горела, но я чувствовал, как она затягивается. Моя кровь работала. Кровь Эндрю. ‎ ‎Волки медленно приближались, их вожак выглядел так, словно его только что лишили добычи. Он поднял копье. ‎ ‎— Достаточно! — Эндрю спрыгнул с пятиметровой скалы, приземлившись точно между мной и волками. ‎ ‎Его вид был пугающим. Из его пальцев вышли когти, а его глаза светились яростным золотом. Он повернулся к вожаку волков. ‎ ‎— Он убил барса. Один. На глазах у свидетелей, — голос Эндрю был ледяным, но в нем прозвучала нотка гордости. — Испытание пройдено. ‎ ‎Он посмотрел на меня. На мои окровавленные руки. На мою рану. ‎— Ты справился, кролик, — сказал он. И в его голосе было нечто большее, чем просто признание. ‎ ‎Эндрю протянул мне руку. Я взял её. По моему телу прошел разряд, и связь между нами стала еще плотнее. Я чувствовал его силу, его гнев, его… заботу. ‎ ‎— Ты видел, что они сделали? — прошептал я, указывая на волков. ‎ ‎— Я видел всё, Нил, — Эндрю сузил глаза, глядя на вожака волков. — И поверь мне, сегодня вечером Клан Волков узнает, что случается с теми, кто пытается испортить охоту короля. ‎ ‎Он сорвал свою меховую накидку и набросил на меня. ‎— Пойдем. Ты доказал им, что ты — зверь. Теперь пойдем докажем им, что ты — Король. ‎ ‎Я поднялся, неся шкуру Белого Барса на плечах. Она была тяжелой, но я чувствовал, как каждая ее ворсинка отзывается в моем теле. Я шел впереди, а Эндрю — рядом. Волки шли сзади, поджав хвосты, в их глазах был страх и уважение. ‎ ‎Снег под моими ногами был окрашен моей кровью. Но в этот день я понял, что кровь может быть не только знаком боли, но и знаком силы. И что с золотой кровью Эндрю в моих венах, я был готов встретиться с любым ‎ ‎Спуск с Ледника Слез был триумфальным шествием. Я нес на плечах шкуру Белого Барса, тяжелую, словно камень. Каждый шаг отдавался в теле приливом силы, а не слабости. Мои раны на плече уже не болели – они лишь слегка покалывали, напоминая о пережитом. Волки шли позади, их прежняя надменность сменилась настороженным уважением, смешанным со страхом. Я чувствовал их взгляды, принюхивающихся к запаху моей крови, смешанной с кровью Эндрю. ‎ ‎Эндрю шел рядом, его присутствие было таким же осязаемым, как и холодный горный воздух. Он не произносил ни слова, но я знал, что он видит все. Видит, как вожак волков ищет повода для нападения, но не находит. Видит, как старейшины, наблюдающие за нами с дальнего уступа, кивают с неохотным признанием. ‎ ‎Когда мы вернулись в Скрытый Пик, весь город вышел нас встречать. Шум толпы нарастал, как рев водопада, но теперь он не пугал меня. Я слышал в нем не хаос, а силу. Я чувствовал эту силу, она пронизывала меня, делая частью этого дикого, неукротимого народа. ‎ ‎— Он сделал это, — пронесся шепот. ‎— Сын Мясника… выжил. ‎— Он несет шкуру Белого Барса. ‎ ‎Вожак волков, чьи желтые глаза горели злобой, подошел к Эндрю. ‎ ‎— Он силен, Король Лев, — прорычал он, но в его голосе не было прежней уверенности. — Но сила — это еще не все. ‎ ‎— Сила — это всё, что имеет значение здесь, — ответил Эндрю, его голос был спокоен, но не оставлял сомнений. — Он доказал, что достоин. Теперь он — часть пакта. А значит, он — часть нас. Любой, кто поднимет на него руку, будет иметь дело со мной. ‎ ‎Я видел, как вожак волков напрягся, но в итоге лишь склонил голову. В этот момент я понял, что даже ненависть волков отступила перед силой воли Эндрю и кровью, которая теперь текла в моих жилах. ‎ ‎Нас отвели в Зал Старейшин. Там, под холодным светом кристаллов, меня встретили совсем другие взгляды. Не ненависть, а настороженность. Искренность, которую показал Камень, теперь работала на меня. ‎ ‎— Ты прошел испытание, Нил Джостен, — произнес старейшина Волков, и его слова звучали как приговор. — Твоя кровь показала, что ты не лжешь. Ты не твой отец. Но это еще не значит, что ты станешь нашим. ‎ ‎— Я не стремлюсь быть вашим, — ответил я, чувствуя, как моя новая сила наполняет меня уверенностью. — Я стремлюсь быть вашим союзником. Южный тракт будет под контролем Эндрю. Торговля будет идти. А ваша магия и наши ремесла создадут щит, который никто не сможет пробить. ‎ ‎Старейшины начали переговариваться. Эндрю стоял позади меня, молчаливый, но его присутствие ощущалось как незримая стена. Я чувствовал его поддержку, его защиту. И впервые за долгие годы я не ощущал себя одиноким. ‎ ‎— Ты прав, — тихо сказал мне Эндрю, когда мы снова оказались в наших покоях. — Ты показал им, что не сломлен. Что ты можешь быть больше, чем просто человек. ‎ ‎Я снял шкуру барса. Она была тяжелой, но в ней было что-то… первобытное. Что-то, что резонировало с силой внутри меня. ‎ ‎— Это твоя заслуга, — я повернулся к нему. — Твоя кровь. ‎ ‎Эндрю пожал плечами, но я видел, как дернулся его желвак. ‎— Это лишь изменило твой «сенсорный порог», кролик. Остальное сделал ты сам. Ты не упал. Ты не сдался. Ты показал им, что даже человек может быть зверем, когда ему приходится защищать то, что ему дорого. ‎ ‎— Что мне дорого, Эндрю? — спросил я, поддавшись внезапному порыву. — Мое королевство? Или… ‎ ‎Я не успел договорить. Он шагнул ко мне, его глаза горели золотым. ‎ ‎— Не испытывай меня, Нил, — прорычал он. — Ты заплатил кровью за свое место. Теперь живи с этим. И не смей думать, что это значит что-то большее, чем просто выживание. ‎ ‎Он отвернулся, но я чувствовал, как напряжены его плечи. Он говорил о выживании, но его звериная интуиция, усиленная моей кровью, чувствовала большее. Чувствовала связь. ‎ ‎Тридцать дней. Это было условие. Тридцать дней, чтобы доказать, что пакт возможен. Но я знал, что за эти тридцать дней я не просто докажу свою ценность. Я докажу ему, что есть вещи, которые сильнее ненависти. И что даже в самых темных уголках души может прорасти первоцвет. ‎ ‎Я посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Они были сильными. И я знал, что готов к любому вызову. Потому что теперь во мне текла кровь, которая не знала страха. Кровь Эндрю. ‎