Симбиоз

Горная дорога, заброшенный посёлок. Три дня спустя. Они шли уже третий день. Горы приближались медленно, но уверенно. Лес становился гуще, воздух — холоднее, а тишина — тяжелее. Элли чувствовала это кожей: здесь что-то было не так. Не гибриды — другая угроза. Человеческая. — Нам нужно свернуть, — сказала она, останавливаясь. Леон обернулся. — Почему? — Чуйка. Он посмотрел на неё, потом на тропу, уходящую вперёд. Дорога петляла между скал, теряясь в соснах. Безопасная. Слишком безопасная. — Хорошо, — кивнул он. — Веди. Она свернула в лес, обходя открытое пространство по дуге. Леон шёл за ней, и в этот раз не задавал лишних вопросов. За три дня он научился доверять её чутью. Или хотя бы не спорить. Они пробирались через чащу, когда Элли услышала звук. Металлический щелчок. Она замерла, подняв руку. — Ловушка, — прошептала она. Слишком поздно. Земля ушла из-под ног, и они рухнули в яму, замаскированную ветками и листвой. Элли ударилась плечом о что-то твёрдое, сверху посыпались обломки. Леон приземлился рядом, и она услышала, как он выругался сквозь зубы. — Твою мать… Сверху раздались шаги. Мужские голоса, смех. — Смотри-ка, попались. — Двое. У них стволы. Элли потянулась за винтовкой, но Леон перехватил её руку. — Не сейчас, — прошептал он. — Дадим им спуститься. Сверху показались лица. Трое. Грязные, обветренные, с автоматами наперевес. Наёмники. Не военные, не охотники из Джексона — те, кто знает, что делает. — Вылезайте, — скомандовал один. — Медленно. Без глупостей. Леон поднялся первым, показывая пустые руки. Элли — следом, чувствуя, как внутри закипает злость. На себя, на него, на этих ублюдков, которые устроили западню. — Оружие сдайте, — сказал второй, спускаясь в яму. Леон кивнул. Медленно, спокойно. Потом его рука метнулась. Всё произошло за три секунды. Он перехватил автомат первого, ударил прикладом в лицо, одновременно толкнув второго в яму. Элли не ждала приказа — она выхватила нож и бросилась на третьего, уходя от выстрела. Короткая, жестокая схватка. Леон работал чисто, быстро, без лишних движений. Элли — зло, грубо, вкладывая в удары всю ярость. Когда всё закончилось, трое наёмников лежали на земле. Двое без сознания, один — мёртв. Леон стоял над ними, тяжело дыша. — Ты как? — спросил он, не оборачиваясь. — Нормально, — выдавила Элли. — Нормально? — Он резко развернулся. — Ты чуть не выстрелила, когда я сказал ждать. Если бы я не перехватил твою руку, они бы нас положили. — Я справилась бы! — Ты справилась бы? — Его голос стал ледяным. — Ты полезла на рожон. Опять. Мы могли обойти, но ты повела нас прямо в их лагерь. — Я повела нас в обход! Это не моя вина, что они… — А чья? Моя? Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними искрился. — Ты думаешь, что можешь всё контролировать, — процедила Элли. — Думаешь, что ты такой крутой, что тебе всё можно. Но ты такой же, как я. Ты тоже лезешь, когда надо и не надо. Леон сжал челюсть. В его глазах горело что-то, чего она раньше не видела. Не злость. Разочарование. — Знаешь что? — сказал он тихо. — Иди. Проверь их лагерь. Может, там есть что-то полезное. А я пока разберусь здесь. Она хотела возразить, но он уже отвернулся. Элли стиснула зубы и пошла к палаткам, чувствуя, как внутри всё кипит. Лагерь наёмников был небольшим — три палатки, карты, оружие, припасы. Элли обыскала всё, не глядя, механически. В голове крутилась одна мысль: он прав. Она снова полезла, не подумав. Она чуть не убила их обоих. И теперь он злится. Правильно злится. Она нашла карты — старые, военные, с пометками. И среди них — то, что заставило её замереть. Листок с логотипом Umbrella. Схема лаборатории. Та самая, куда шёл Леон. — Нашла что-то? Она обернулась. Леон стоял в проходе, вытирая руки о тряпку. — Карты. И это. — Она протянула ему листок. Он взял, развернул. По его лицу скользнула тень. — То, что нужно, — сказал он. — Хорошая работа. — Леон… — Не надо. — Он поднял на неё глаза. — Я тоже был неправ. Нельзя было срываться. — Ты был прав. — Это не важно. Она хотела сказать что-то ещё, но он перебил. — Давай собираться. Здесь нельзя оставаться. Могут вернуться другие.

***

Они ушли в лес, держа путь на восток. Карты наёмников дали им новую цель — базу Леона, откуда он начинал свой маршрут. Несколько дней пути, если не будет засад. К ночи они нашли укрытие — старую охотничью вышку, заросшую мхом, но ещё крепкую. Элли забралась наверх первой, проверила доски. Леон поднялся следом, бросил рюкзак в угол. — Здесь переночуем, — сказал он. — Завтра рано вставать. Она кивнула, не глядя на него. Напряжение между ними всё ещё висело в воздухе, густое, как туман. Они устроились на ночлег молча. Элли достала консервы, бросила ему банку. Он поймал, открыл, начал есть. — Элли, — сказал он через некоторое время. — М? — Покажи, что ты умеешь. Кроме стрельбы. Она подняла голову. — Что? — Ты знаешь эти места. Ты выживала в этом мире. Покажи мне, чему научилась. Без оружия. Она смотрела на него, пытаясь понять — это насмешка или что-то другое. Но его лицо было серьёзным. Он действительно хотел увидеть. — Ладно, — сказала она. — Спускаемся. Она вывела его в лес, к старому ручью. Небо было затянуто облаками, и в темноте приходилось полагаться на слух и осязание. — Смотри, — сказала она, опускаясь на корточки. — Это ловушка на мелкую дичь. Она показала, как сплести ветки, как натянуть верёвку, где поставить приманку. Леон смотрел внимательно, запоминая. — Медвежий капкан, — она перешла к другому месту. — Только для самых крупных. Ставится на тропах. — Ты ловила медведей? — Нет. Но однажды чуть не поймала. Он усмехнулся. Первый раз за весь вечер. Потом она показала, как разводить огонь без спичек, как определить съедобные грибы, как читать следы на земле. Леон слушал, иногда задавал вопросы. И постепенно напряжение между ними таяло. — Ты многому научилась, — сказал он, когда она закончила. — У того... кого любила. — Да. — Она села на поваленное дерево. — Он был жёстким. Но справедливым. Никогда не давал мне расслабляться. — Звучит знакомо. Она подняла глаза. Он стоял напротив, и в темноте она почти не видела его лица, только силуэт. — Ты тоже такой, — сказала она. — Требовательный. — Это потому, что я не хочу, чтобы ты умерла. Слова повисли в воздухе. Элли смотрела на него, и сердце билось где-то в горле. — Я тоже не хочу, чтобы ты умер, — сказала она тихо. Он подошёл ближе. Остановился в шаге. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому мы и ссоримся. Она усмехнулась — невесело, но искренне. — Идиот. — А кто бы спорил. Они сидели на бревне, глядя на ручей, и тишина между ними была другой. Не враждебной. Просто — тишина. — Леон, — сказала она. — М? — Тот, кого ты потерял… Он был твоим напарником? Леон помолчал. Долго. — Был, — сказал он наконец. — И другом. И тем, кто спас мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать. — Что случилось? — Он… — Леон замолчал, подбирая слова. — Он сделал выбор. Я не смог его остановить. И теперь живу с этим. Элли смотрела на него. В его голосе не было сожаления — только усталость. Такая же, как у неё. — Я тоже не смогла остановить, — сказала она. — Человека, который убил.... Джоэла. Я нашла её. Я могла убить. Но я… не стала. — Почему? — Потому что Джоэл не хотел бы, чтобы я стала такой. Как она. Как они. Она замолчала, чувствуя, как слова царапают горло. Леон не торопил. Просто сидел рядом, и этого было достаточно. — Я думала, что это сделает меня сильнее, — сказала она. — Месть. Думала, что если убью её, то станет легче. Но я отпустила. И это… это было тяжелее, чем убить. Леон кивнул. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Сильнее многих, кого я знал. Она повернулась к нему. Их лица были близко — так близко, что она чувствовала его дыхание. Она потянулась к нему сама. Поцелуй получился жёстким, почти грубым — она вцепилась ему в куртку, притягивая ближе, вжимая в себя. Он ответил тем же — руки сжали её талию, пальцы впились в ткань. Никакой нежности. Только напряжение, которое копилось три дня, наконец нашло выход. Он отстранился первым. Тяжело дыша. — Элли. — Что? — голос хриплый, сорванный. — Не здесь. Не сегодня. — Почему? — Потому что завтра нам нужно идти. И я хочу, чтобы ты была с ясной головой. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё ещё горит. Но он был прав. И это бесило. — Ты всегда такой рассудительный? — бросила она. — Нет. — Он усмехнулся краем губ. — Но сейчас — да. Она оттолкнула его — несильно, скорее обозначая расстояние. — Идиот. — Это я уже слышал. Они вернулись на вышку, легли рядом. Элли чувствовала его тепло за спиной, но в этот раз между ними снова была дистанция. Правильная. Безопасная. — Леон, — сказала она, уже на грани сна. — М? — После того, как найдёшь свои бумаги… что будешь делать? Он помолчал. — Пойду на базу. Разберусь. — А потом? — Не знаю. Она закрыла глаза. — Я проведу тебя до базы. Дальше сам. Он не ответил сразу. Потом его голос — тихий, ровный: — Хорошо. Элли почувствовала, как что-то кольнуло внутри. Не разочарование. Не обиду. Просто… осознание. Что у них разные дороги. И это правильно. Но сейчас, в эту ночь, она была здесь. И он был здесь. Этого было достаточно.