Симбиоз

Бункер Umbrella, подземный уровень. Внутри стояло нехорошее предчувствие. Элли держала прицел наготове. В животе что-то противно ворошилось, словно куча опарышей — предзнаменование перед чем-то плохим. Она помнила, как Джоэл рассказывал ей об этом месте. Он натыкался на него однажды. Не говорил подробностей, только: «Держись оттуда подальше». Сейчас Элли понимала почему. Она держалась за Леоном, прикрывая тыл, и ловила каждое движение его фонаря, каждый звук. — Зря мы сюда пошли, — сказала она шёпотом. Леон не ответил. Он двигался тихо, профессионально, почти бесшумно. — Что это? — Леон остановился и посветил на стену впереди. Там огромным багровым пятном расползлось что-то, напоминающее плесень. — Чёрт. Споры, — Элли порылась в рюкзаке и достала маску. — Надень. Иначе заразишься. Леон взял маску, покрутил в руках. — А ты? — Обойдусь. — Элли. — Для меня это не опасно. А вот для тебя — да. Леон продолжал смотреть на неё с недоверием. — Надень, а то надышишься, — сказала она жёстче. Он послушался. Теперь вела их Элли. Чутьё не подвело её. Они шли прямо в логово заражённых. Щелкуны, не меньше. Если повезёт, отделаются несколькими. Но что-то внутри подсказывало, что стоит готовиться к худшему. — Это кордицепс? — спросил Леон. — Да. Будь готов, скорее всего здесь много щелкунов. Надеюсь, обойдёмся без шаркунов.

***

Коридор вывел их в большое помещение. Когда-то здесь, видимо, был склад. Ржавые стеллажи, ящики, бетонные колонны. Сейчас всё было покрыто слоем спор — багровых, пульсирующих, с чёрными прожилками. Воздух стал тяжёлым, влажным, и Элли почувствовала знакомый запах — гниль, плесень, смерть. Она замерла, подняв кулак. Леон застыл за её спиной. Из темноты доносились звуки. Щелчки. Много щелчков. Элли осторожно выглянула из-за колонны. Сердце ухнуло вниз. В центре зала бродили они. Несколько. Семь. Восемь. Элли сбилась со счёта. Щелкуны — их тела, покрытые грибком, двигались медленно, слепо шаря руками по воздуху. Головы дёргались из стороны в сторону, улавливая звуки. Самые опасные из обычных заражённых. Не видят, но слышат всё. Леон прижался к колонне рядом с ней. Его рука легла на пистолет, пальцы сжали рукоять. Он посмотрел на неё — вопрос в глазах: «Стреляем?» Элли резко качнула головой. Нет. Она знала, что будет, если выстрелить. Щелкуны бросятся на звук. Одного-двух можно завалить, но восемь — это смерть. Они не успеют перезарядиться. Не успеют убежать. Леон напрягся, но кивнул. Опустил пистолет. Элли огляделась. На полу — битое стекло, пустые бутылки. Её взгляд упал на рюкзак. Она расстегнула боковой карман — там лежала пустая бутылка, которую она сунула ещё вчера, когда они набирали воду у ручья. И тряпка, всегда лежащая в аптечке. Бензина в канистре не было. Но у неё был коктейль Молотова — она всегда носила с собой, на всякий случай. Джоэл научил: «Никогда не выходи без бутылки. Огонь — твой лучший друг, когда патроны кончаются». Она достала её. Бутылка с мутной жидкостью, заткнутая промасленной тряпкой. Леон посмотрел на неё, поднял бровь. Элли показала жестом: прикрой. Он понял. Встал за её плечом, готовый в любой момент открыть огонь. Потом она взяла пустую бутылку и прицелилась, оценивая, куда будет выгоднее её бросить. Леон смотрел на неё, не понимая. Она подняла пальцы: три, два, один. Бросила бутылку в противоположный угол зала. Стекло разлетелось с оглушительным звоном. Щелкуны замерли. А потом всей стаей рванули на звук — быстрее, чем можно было ожидать. Их тела двигались рывками, головы дёргались, пальцы шарили в пустоте. Элли ждала. Считала. Пять, шесть, семь, восемь. Все собрались в углу, тычась в стену, пытаясь найти источник шума. Она выдернула тряпку. Подожгла зажигалкой. И бросила. Бутылка полетела по широкой дуге, ударилась о стену над головами щелкунов и взорвалась огнём. Бензин разлился, вспыхнул мгновенно, охватывая заражённых. Они заверещали — противный, режущий уши звук — забились в огне, но Элли уже не смотрела. Она схватила Леона за руку и потащила к выходу на другой стороне зала. — Бежим! Они рванули, перепрыгивая через горящие тела, через обломки. Леон бежал за ней, не задавая вопросов. Они влетели в коридор, и Элли захлопнула тяжёлую металлическую дверь, задвигая засов. С той стороны доносилось шипение и треск. Но щелкуны не преследовали. Они горели. Элли прислонилась спиной к стене, тяжело дыша. — Цела? — спросил Леон. Она подняла на него глаза. — Нормально. Он смотрел на неё странно. Не удивлённо. Не вопросительно. Что-то другое. — Откуда у тебя это? — спросил он, кивнув на дверь. — Всегда ношу с собой. Джоэл научил. Огонь — лучший друг, когда патроны кончаются. Он кивнул. Не спросил про споры, про то, почему она не боится. Просто кивнул. — Идём, — сказал он. — Нам нужен архив. Они пошли дальше. Коридоры бункера тянулись бесконечно, петляли, уходили вниз, разветвлялись. Элли сбилась со счёта, сколько поворотов они прошли. Леон вёл по карте, но даже он иногда останавливался, сверяясь, проверяя. Они обыскали три комнаты. В первой — пустые стеллажи, разорванные папки, следы погрома. Во второй — сгоревшие остатки мебели и обугленные бумаги. Кто-то явно пытался уничтожить улики. — Здесь ничего нет, — сказала Элли, отбрасывая очередную пустую папку. — Должно быть, — Леон провёл рукой по стене, простучал. — По плану бункера, архив располагается на третьем уровне. Мы на месте. Он снова посмотрел на карту, потом на стены, на пол. — Есть что-то, — сказал он. — Тайник. В таких бункерах всегда делали тайники. Для документов, которые не предназначены для посторонних глаз. Он прошёлся вдоль стены, ощупывая панели, ища швы, неровности. Элли стояла у входа, прикрывая его, но внутри было тихо. — Здесь, — сказал Леон. Его пальцы нащупали едва заметный зазор. Он надавил, и часть стены бесшумно сдвинулась в сторону, открывая узкий проход. За ним была маленькая комната. Сейф, стол, несколько коробок. И никакой плесени, никаких спор — воздух был сухим, спёртым, но чистым. Леон подошёл к сейфу. Код он знал — или угадал. Пальцы задвигали диск, и через минуту внутри что-то щёлкнуло. Он открыл дверцу. Внутри лежали папки. Много. И на самой верхней — фотография. Леон взял её, и Элли увидела, как он замер. На снимке была группа людей в форме. Мужчины и женщины. И один из них был похож на Леона. Те же светлые волосы, та же линия челюсти. — Кто это? — спросила Элли. Он не ответил. Перевернул фотографию. На обороте было написано: «Операция «Гнездо». Взвод Кеннеди. Сентябрь, 1998». Леон смотрел на снимок, и его лицо ничего не выражало. Ни боли, ни удивления. Только тихая, тяжёлая пустота. — Мой отец, — сказал он. — Он пропал, когда я был ребёнком. Все думали, что он погиб при исполнении. Он вытащил из сейфа папки, пролистал. Отчёты, списки, показания. И в одном из них — знакомое лицо. Тот же мужчина с фотографии. Подпись: «Кеннеди Л. С. Старший агент. Операция «Гнездо». Пропал без вести. Предположительно перешёл на сторону Umbrella». Элли смотрела на его руки, сжимающие бумаги. На его лицо, которое стало ещё жёстче. — Ты поэтому пришёл сюда? — спросила она. — Не из-за вируса. Из-за него. Леон поднял на неё глаза. В них не было ни злости, ни боли. Только то, что она видела в зеркале каждый день. Вопросы, на которые нет ответов. — Я пришёл за правдой, — сказал он. — За всеми правдами, которые у меня украли. Он сложил папки в рюкзак. Спрятал фотографию во внутренний карман куртки. — Идём, — сказал он. — Нам нужно выбраться отсюда.