Если я исчезну

Простыни были чистыми. В комнате было тихо. От ее кожи больше не пахло дымом или антисептиком, только мылом и едва уловимым ароматом лаванды, которым пахло выстиранное в замке белье. Но Гермиона не могла уснуть. Она лежала, свернувшись калачиком на боку, под тяжелым одеялом, подтянув колени к груди, и слегка прижимала руку к животу. Не в защитном жесте. Не благоговейно. Просто… задумчиво. Как будто, если она подержит руку там достаточно долго, хаос в ее груди уляжется и она сможет дать ему название. Вернувшись из подземелья, она приняла душ — пустила горячую воду и не выключала ее до тех пор, пока зеркало не запотело так, что сквозь него ничего не было видно. Ее ритуальная одежда исчезла, сложенная в зачарованный мешочек и спрятанная в дальний ящик комода. Тихие похороны. Решение принято. Она не видела Драко. С тех пор, как он попал в больницу. И, может быть, это было к лучшему. Потому что она не знала, что ему сказать, не знала, как объяснить ту бурю эмоций, которая бушевала у нее внутри. Она была беременна. Она вышла из кабинета Снейпа в смятении: облегчение тесно переплеталось с неуверенностью, благодарность — со страхом. Все казалось таким сложным. Особенно после того, о чем она попросила. И почему-то это не казалось чем-то реальным, не таким, как в книгах, брошюрах о целительстве или в теории. Это было что-то абстрактное. Концепция. Тень за стеклом. Но это было достаточно реально, чтобы изменить всё. О чем он сейчас думал? Был ли он в ярости? Испытывал ли страх? Может, почувствовал облегчение, ведь он с самого начала этого не хотел. Может, он сейчас в своей комнате в общежитии, собирает вещи, собирается исчезнуть, разрушая хрупкое начало их отношений. Гермиона уткнулась лицом в подушку, вдавливая уголок в щеку, пока не почувствовала жжение в глазах. Она не винила его за то, что он не хотел иметь к этому никакого отношения. Она даже не винила себя. Но она должна была рассказать ему, что было дальше. Он должен был знать. Она не собиралась его оставлять. Это был факт, острый и холодный, как лезвие, приставленное к коже. Она смирилась с этим задолго до того, как целительница произнесла это слово вслух. Неважно, какими они могли быть. Неважно, что он чувствовал или не чувствовал. У Гермионы был план. Путь. И ребенок — пусть даже совсем маленький, пусть даже родившийся раньше срока — не был его частью. И он заслуживал того, чтобы знать. Конечно, она ему расскажет. Конечно, она будет честна. Даже если он возненавидит ее за это. Через некоторое время она услышала тихий щелчок двери — знакомый звук его шагов. Она не шелохнулась. Он снял с себя несколько вещей, медленнее, чем обычно, и забрался под одеяло рядом с ней. Обычно он тут же обнимал ее и прижимал к себе, повинуясь мышечной памяти. Но сегодня он этого не сделал. Она лежала неподвижно, притворяясь спящей. Она не знала, что скажет, если он заговорит. Она не знала, чего хочет от него. Прошло несколько минут. Затем он медленно пошевелился. Она почувствовала, как матрас прогнулся, когда он потянулся к ней и наконец прижал ее к себе, уткнувшись грудью ей в спину. Знакомое ощущение. Спокойное. Но его рука легла ей на живот. Нежно. Осторожно. Словно задавая безмолвный вопрос. Она не двигалась. Не могла. Через некоторое время она почувствовала, как замедляется его дыхание, как его окутывает мягкий ритм сна. Она широко раскрытыми глазами смотрела в темноту. Она не понимала, что все это значит. Что он имел в виду. Прошло много времени, прежде чем она наконец задремала. Но стоило ей сомкнуть глаза, как ее тут же разбудила сильная тошнота. Она вскочила с кровати и бросилась в ванную, зажав рот рукой, с бешено колотящимся сердцем. Она склонилась над унитазом, и ее вырвало, но не сильно. Накануне она почти ничего не ела. Тошнота была мучительной, с привкусом кислоты. Она почувствовала, что он стоит у нее за спиной. Он нежно собрал ее волосы в пучок, а другой рукой медленно, успокаивающе поглаживал ее по спине. Они оба молчали. Между ними повисла тишина, полная невысказанных слов. Закончив, она спустила воду в унитазе и быстро прополоскала рот — по-маггловски. Холодная вода. Жесткая зубная паста. Все как обычно. Только выпрямившись и увидев свое отражение в зеркале, она заметила, что он за ней наблюдает. Его лицо было напряженным. Он страдал. -Ты в порядке? — тихо спросил он. Она кивнула. -Я могла бы спросить тебя о том же. Он отвернулся. Отпустил ее волосы. Повернулся и пошел обратно в спальню. Она последовала за ним несколько мгновений спустя, все еще сжимая полотенце в руке. Он сидел на краю кровати, слегка склонив голову. Наблюдал за ней. - Нам нужно поговорить, Гермиона, - тихо сказал он. - Обо всем. -Я не оставлю ребёнка, - тихо сказала она, ее голос был едва громче шепота. - Я попросила у Снейпа зелье. Чтобы покончить с этим. Драко не сразу ответил. Его взгляд был прикован к ней, и в нем ничего нельзя было прочесть. Что-то промелькнуло в его глазах — возможно, шок. Или печаль. Но он не отстранился. -Я этого не хочу, — сказал он грубым, но ровным голосом. — Это противоречит всему, во что я верю. И более того... Я хочу этого ребенка, Гермиона. Я хочу, чтобы он был от тебя. Он выдохнул, на мгновение опустил глаза, а затем снова посмотрел на нее. -Это случилось, и, может быть, это не было запланировано, но я не думаю, что это была ошибка. Я думаю, что этот ребенок появился у нас не просто так. Я верю в это. Я знаю, ты можешь подумать, что я сделал это нарочно… — Я не думаю, — быстро перебила она его твердым голосом. — Я не думаю, что ты сделал это нарочно. Но магия есть магия, и, как сказала целительница... заклинание должно было сработать. Заклинание. Она замялась, чувствуя, как сдавливает горло. -Я не хотела этого. Не хотела. Но, может быть, ты... Она замолчала, не в силах закончить предложение. Тишина между ними сгущалась, наполняясь всем тем, что они до сих пор не знали, как выразить. Она увидела, как в нем что-то изменилось — словно стена, готовая обрушиться, словно он готовился к чему-то уязвимому. — Гермиона, — тихо сказал он, — я сделал это не нарочно. Но, может быть... может быть, это был единственный способ, который я знал, чтобы остановить тебя. Чтобы остановить это безумие, из-за которого ты исчезаешь. Что-то холодное пробежало по ее телу. Затем он снова заговорил. -Я не утверждаю, что все было именно так. Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем наверняка. Но я точно знаю, что хочу этого ребенка. Он протянул руку и легонько коснулся ее живота. -И я хочу тебя, Гермиона. Он замолчал, и его голос зазвучал тише, почти умоляюще. -Я могу только догадываться, но, скорее всего, пройдет несколько недель, прежде чем зелье будет готово. Поэтому я прошу тебя — пожалуйста. Дай мне это время. Позволь мне попытаться тебя переубедить. Останься. Останься со мной... ради меня. Ради этого ребенка. Он поднял глаза, прямо посмотрел ей в лицо, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Она никогда раньше не видела, чтобы плакал мальчик, мужчина. Она никогда не видела, чтобы Драко плакал. И теперь он плакал — тихо, открыто, не от слабости, а от чего-то гораздо более глубокого. Он плакал из-за нее. Из-за их ребенка. Из-за всего, что было между ними. — Я... Я не хотела показаться жестокой, — прошептала она дрожащим голосом. — Я всегда планировала тихо исчезнуть. Ты не должен был меня помнить. Все это не должно было причинить боль никому, кроме меня. — Но это не так работает, — сказал он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Это не так просто. Разве ты не читала тот раздел в книге? Там сказано, что люди, близкие к пропавшим, могут чувствовать необъяснимую пустоту, как будто из них вырезали часть, и они никогда не поймут почему. Это может свести людей с ума, Гермиона. Они не знают, что потеряли. Он подошел ближе. -И я без всяких сомнений знаю, что почувствую это. Я почувствую, что тебя больше нет. Нашего ребенка, который должен был быть здесь, больше нет. Разве ты не понимаешь? Ты навредишь не только себе. Ты навредишь и мне. -Но...— начала она. -Нет, — мягко перебил он. — Пожалуйста. Просто дай мне две недели. Две недели, чтобы быть рядом с тобой. Чтобы показать тебе, что это может сработать. Она посмотрела на него, вглядываясь в его лицо. Казалось, прошла целая минута в тишине. Она не совсем понимала, о чем он ее просит. Не совсем. Но что ей было терять? В любом случае она не могла принимать зелье еще две недели. Она даже подумывала о том, чтобы избавиться от него маггловским способом, без магии, но что-то в этом казалось неправильным. Поэтому она кивнула. - Хорошо. Выражение облегчения на его лице, явное и заметное, тронуло ее до глубины души. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но не успела их сдержать. -Я ничего не обещаю, — добавила она срывающимся голосом. — Я никогда не хотела никому навредить. И если до готовности зелья еще две недели... тогда, может быть, я смогу подумать. -Спасибо, — прошептал он и притянул ее к себе, обнимая крепче, чем когда-либо. Как будто, если он ее отпустит, она исчезнет. ___________________________________ Она согласилась дать ему две недели. Отчасти ему хотелось рассказать ей о зелье, над которым он работал, о своем отчаянном решении, которое должно было быть готово уже через неделю. Но он не мог. Пока не мог. Если он надавит слишком сильно и слишком рано, то потеряет ее. Он это понимал. Теперь нужно действовать осторожно, мягко. Дать ей возможность вздохнуть. Почувствовать. И прежде всего ему нужно поговорить с Андромедой. Наступило утро понедельника, а вместе с ним и занятия. Было странно сидеть на лекциях и делать записи, как будто весь его мир не перевернулся с ног на голову. Притворяться, что все в порядке, было все равно что идти сквозь дым — все казалось нереальным. Сегодня у них были зельеварение и трансфигурация со Снейпом. Одного этого было бы достаточно, чтобы испортить утро. Но после уроков их отправили на восстановительные работы с седьмой группой. Им поручили помочь Хагриду: они расчищали пострадавшие от мороза живые изгороди, укрепляли заборы в загонах и помогали чинить обрушившуюся крышу одного из сараев. Это была монотонная работа, простая и понятная, и Драко был ей почти рад. Но он то и дело поглядывал на Гермиону. Как ей со всем этим справиться? Как сделать вид, что ничего не изменилось? Она выглядела бледной, уставшей, и ее слегка подташнивало — казалось, она напрягается при каждом движении. Все в нем кричало о том, что нужно сказать ей, чтобы она оставалась в постели, отдыхала. Чтобы он сам обо всем позаботился. О ней. Но он не осмелился. Ему казалось, что он ходит по тонкому льду, что одно неверное слово нарушит хрупкое равновесие между ними. Она вышла из ванной, еще влажная после душа, одетая и собранная. -Я готова. А ты?— спросила она ровным, но мягким голосом. Он кивнул, подавив желание снова спросить, действительно ли это так. И они вместе направились в подземелья. Войдя в комнату, Драко сразу заметил, что не хватает нескольких человек, в том числе Гарри и Рона. Его охватило тихое облегчение. Без них было легче, хотя при мысли о них у него все равно сжималось сердце. Как они отреагируют, когда узнают? Обо всем? Что она планировала исчезнуть. Что он ей помог. И что — в довершение всего — она от него забеременела. Похоже, большинство уже знало, что между ними что-то происходит. Люди переглядывались, перешептывались, незаметно отодвигались, когда шли рядом. Но никто не спрашивал. Никто, кроме Тео. И Снейпа. Все расселись по местам. На этот раз Драко осторожно подвел Гермиону к столу, за которым уже сидели Луна и Тео. -Гермиона,— тут же сказала Луна, глядя на нее большими добрыми глазами. - Ты в порядке? Ты такая бледная. Драко почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. -Да, все хорошо, — сказала Гермиона, выдавив из себя слабую улыбку. - Просто устала. Много чего произошло — я помогала Тонкс с некоторыми полевыми работами. Она поколебалась, а затем добавила: - И прости, что не проверила, как там с теплицей. Ты упоминал о каких-то странных магических показателях — о том, что что-то пытается прорваться через защитные линии. Я не забыла. Луна спокойно кивнула. - Все в порядке. С прошлой недели защитные чары больше не срабатывали. Что бы это ни было, оно ждет. Растения хорошо чувствуют то, чего не чувствуем мы, — они поймут, когда придет время. Гермиона кивнула. Драко не совсем понимал Луну — ее странные метафоры, блуждающие мысли, — но был рад, что она рядом с Тео. С ней он становился мягче, легче. Драко даже слышал, как они обсуждали совместное путешествие этим летом. Куда-нибудь в глушь. Куда-нибудь в странности. Куда-нибудь, где Луне будет комфортно. — Сегодня мы будем работать с Малой порцией тонизирующего зелья, — объявил Снейп резким и сдержанным тоном. — Это старое восстанавливающее средство, созданное до стандартизации в Хогвартсе. Состав у него сложнее, чем кажется. Будьте внимательны. Его взгляд скользнул по комнате, но на секунду задержался на Драко. -Внимательно изучите список ингредиентов, — продолжил он. — Некоторые соединения плохо сочетаются с различными магическими структурами и физиологическими состояниями. Если у вас есть основания избегать какого-либо вещества, избегайте его. Драко открыл учебник и перелистнул на отмеченную страницу. Его взгляд пробежался по списку: корень полыни, сушёный корень валерианы, измельчённый лунный камень, пиретрум... Тут он остановился. Строка 7: Беременным и кормящим женщинам не следует принимать пиретрум и полынь. Магическое воздействие может привести к нарушениям в работе внутренних органов. Он почувствовал уже знакомое чувство тревоги. Он посмотрел на Гермиону. Она уже раскладывала ингредиенты, аккуратно и методично, с непроницаемым выражением лица. -Гермиона, у тебя что, аллергия на полынь?— спросил Драко. Сначала она растерялась, ее брови нахмурились. Он слегка наклонил к ней учебник, незаметно постукивая пальцем по предупреждающей надписи. Она прочитала. И он увидел, как она все поняла. Выражение ее лица изменилось. Она не сказала ни слова, но что-то в ее лице на секунду исказилось. Как будто напоминание о ее состоянии задело за живое, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. Она быстро отвернулась, уставившись на свой котел и стиснув зубы. — У тебя аллергия на полынь? — спросила Луна, с легким любопытством склонив голову набок. — Я этого не знала. Мы можем поставить ее на эту сторону стола, если так будет лучше. Гермиона слегка кивнула. -Ты уверена, что с тобой все в порядке? — мягко спросила Луна. -Да, — быстро ответила Гермиона. - Все хорошо. Урок закончился без происшествий, и когда остальные ученики начали расходиться, тишину прорезал голос Снейпа. -Мистер Малфой, задержитесь, пожалуйста. Драко повернулся к Гермионе. -Встретимся в Большом зале, — пробормотал он. — Перекуси что-нибудь, я сейчас подойду. Когда класс опустел, Снейп щелчком палочки запер дверь и наложил звукоизолирующие чары. -Я хотел сообщить вам, — сказал он спокойным, но уверенным тоном, — что я внес изменения в состав зелья. Она сможет безопасно его принять, даже в ее нынешнем состоянии. Оно будет готово через семь дней. Драко кивнул, снова ощутив тяжесть на душе. -Ты уже поговорил со своей тётей? — спросил Снейп. Драко слегка сжал челюсти. -Пока нет. Но я это сделаю. Я поеду туда завтра рано утром. На самом деле я пропущу Ваш урок, я собирался сказать об этом раньше, но решил, что Вы поймете, зная причину. Что вы будете проходить на завтрашнем уроке? — спросил Драко. - Если там будет что-то, чего ей лучше избегать... можешь передать ей? Она немного рассеянная. Снейп кивнул. -В завтрашнем занятие есть корневое соединение, с которым ей не следует контактировать. Я позабочусь о том, чтобы она узнала об этом до начала урока. Драко коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти. Но не успел он дойти до двери, как Снейп снова заговорил, на этот раз тише и неожиданнее. -Твой отец не понял бы твоего выбора. Но я понимаю. Драко замер. -Ты стал лучше без его влияния. Сильнее. Драко не знал, что на это ответить. Поэтому он просто кивнул, на этот раз более утвердительно, и вышел в коридор. Драко пришел в Большой зал и обнаружил, что Гермионы там нет. Луна сказала ему, что она взяла тост и яблоко, и хочет отдохнуть перед реставрацией хижины Хагрида. Драко тоже не задержался надолго, взял то же самое — тост и яблоко — и быстро ушел искать свою ведьму. Он нашел ее в комнате, свернувшуюся калачиком на кровати, уже спящую. Тост и яблоко так и лежали нетронутыми на столе рядом с ней, забытые. Он не свернулся калачиком рядом с ней, как ему хотелось. Вместо этого он тихо сидел в кресле у ее кровати и ел. Ему нужно было оставаться в форме ради нее, ради их ребенка, ради того, что будет дальше. Если у нее вообще был хоть какой-то шанс исцелиться, по-настоящему захотеть жить с ним и их ребенком, то он должен был быть надежным. Крепким. Ее опорой во всем этом. ___________________________________ Гермиона проснулась после короткого сна разбитой, но немного отдохнувшей. Сегодня у них был урок по реконструкции, и, как ни странно, она с нетерпением ждала встречи с Хагридом. Первое, что она увидела, открыв глаза, — это Драко, который сидел рядом и внимательно за ней наблюдал. Он настоял, чтобы она выпила воды, съела яблоко и тост перед уроком. Она так и сделала. Было тяжело, тошнота все еще давала о себе знать, но, как ни странно, еда помогла. Все это так сбивало с толку. Спускаясь, он взглянул на нее и сказал: - Обещай, что сегодня будешь осторожна. Не поднимай тяжести. Не используй магию, которая тебя истощает. Если тебе нужно отдохнуть, отдыхай. Если тебе нужна помощь, скажи мне. Я серьезно. Она закатила глаза, пытаясь разрядить обстановку. - Со мной все будет в порядке. -Я серьезно, — сказал он уже мягче, но по-прежнему твердо. Она вздохнула и кивнула. - Хорошо. Обещаю. Я буду осторожна. Было странно, как легко они переходили от молчания к близости, от напряжения к спокойному взаимопониманию. Она не знала, что это было. Не знала, что будет дальше. Но пока она будет стараться. Две недели. Ради него. Ради себя. Даже если это будет больно. Она сразу заметила Хагрида, да и как тут было не заметить. -Гермиона!— просиял он, махая ей рукой. - Рад снова тебя видеть. Слышал, Гарри и Рон на несколько недель уехали в какую-то ознакомительную поездку. Гермиона кивнула. Она слышала об этом вскользь. Их дружба уже не была такой, как раньше, и если бы кто-то сказал ей два года назад, что они отдалились друг от друга, она бы не поверила. -Фред и Джордж тоже ушли, — продолжил Хагрид. — Так что сегодня я буду главным. Нам нужно кое-что сделать в загоне и в нижних садах: убрать упавшие ветки, починить покосившееся ограждение, устранить последствия заморозков. Это займет не больше нескольких часов. Он посмотрел на собравшихся, почесав бороду. -Может, разделим девочек в одну группу, а мальчиков — в другую? Что думаешь? Первым заговорил Драко. -Я бы предпочел, чтобы мы не разделялись, — сказал он ровным голосом. — Мы все уже знакомы друг с другом. Он указал на себя, Гермиону, Тео и Луну. -Мы займём восточную часть. — Ладно, — ответил Хагрид. — Остальные могут разбиться на пары по своему усмотрению. На каждом участке есть пергамент с инструкциями о том, что нужно расчистить, починить или рассортировать. Гермиона шла рядом с Луной, пока они направлялись к восточному загону. После нескольких минут молчания Луна оглянулась и тихо сказала: - Я чувствую, что теперь в тебе что-то изменилось. Я не знаю, что именно, но... что-то изменилось. И что-то причиняет тебе боль. Гермиона испуганно посмотрела на нее. Луна слегка улыбнулась. - Знаешь, я могу помочь. Я умею хранить секреты. Гермиона хотела бы, чтобы все было так же просто — так же просто, как произнести это слово. Сказать Луне, что она... б... беременна. От одной мысли об этом у нее сдавило грудь. Это слово все еще казалось нереальным. Но дело было не только в этом. Дело было не только в беременности. Дело было во всем, что с ней связано. В магии. В ритуале. В страхе. В чувстве вины. В непосильном бремени решения, к которому она не была готова. Как она могла все это объяснить? Они работали в спокойном ритме, каждый из них выполнял небольшие задачи на заросшем пастбище: убирал сухие ветки, чинил погнутые столбы забора, перекладывал камни на садовой дорожке. Гермиона держалась в стороне, сосредоточившись на работе и стараясь не отвлекаться. Но она чувствовала, что он за ней наблюдает. Каждые несколько минут Драко поглядывал в ее сторону. И не просто поглядывал, а проверял. Как будто хотел убедиться, что с ней все в порядке, как будто чувствовал малейшее проявление дискомфорта еще до того, как она его демонстрировала. Он не стоял над душой. Но снова и снова подходил к ней, молча предлагая помощь: придерживал что-то, пока она завязывала шпагат, согревал ее руки, когда они дрожали, смахивал иней с ручки, прежде чем она успевала до нее дотронуться. Она не просила. Но он все равно пришел. И каждый раз что-то внутри нее сжималось от боли. Он так сильно изменился по сравнению с тем мальчиком, которого она знала. А может, тот мальчик был лишь одной из его ипостасей — той, что сформировалась под давлением и страхом. Теперь, освободившись от всего этого, она увидела в нем кого-то другого. Кого-то надежного. Доброго. Надежного для нее. И тут ее словно ударило — в груди что-то резко кольнуло. Она не хотела причинять ему боль. Она не хотела отнимать у него то, чего он так явно хотел. Но это — это — касалось не только его. И даже не только ребенка. Это касалось ее. Что-то более важное? Эта мысль поразила ее, как молния. Неужели исчезновение — стирание себя из волшебного мира — важнее, чем жизнь, которую они создали? Жизнь, сотканная из... чего? Любви? Или чего-то подобного? Что бы ни связывало их, это было по-настоящему. Неужели ее взгляд на мир теперь настолько искажен? Неужели Драко был прав? Неужели ей нужна помощь, чтобы снова ясно видеть? От этой мысли ее затошнило. Все ее тело напряглось. Потому что встретиться лицом к лицу со всем этим означало встретиться лицом к лицу со всем, с болью, войной, криками, словом грязнокровка. Со своим прошлым. Со своими родителями. Нет. Она не могла. Или могла? С помощью Драко? С помощью их ребенка? Ее рука машинально потянулась к животу. Она закрыла глаза. А когда открыла, Драко смотрел прямо на нее. Луна и Тео тоже. Не успела Гермиона запаниковать из-за того, что кто-то заметил ее жест или, что еще хуже, догадался, что он означает, как по всему полю разнесся голос Хагрида. - На сегодня все! Напряжение спало, и компания двинулась дальше, но она не упустила из виду взгляд, которым Тео окинул Драко. В нем не было обвинения. Просто понимание. Слишком много понимания. ___________________________________ -Как думаешь, Тео знает? Или... он думает, что мы... я имею в виду, что я...»— голос Гермионы звучал неуверенно, когда они лежали в постели той ночью. В комнате было тихо и темно. Драко не хотел ее пугать. Но и врать тоже не хотел. После ужина, когда они с Тео остались за столом и пили чай, он спросил Драко, беременна ли Грейнджер. Он даже не уточнил, от него ли ребенок, — просто знал. — Он знает, — тихо сказал он. — И если он знает, то, думаю, и Луна тоже знает. Он доверяет ей больше, чем кому бы то ни было. Он поколебался, а потом добавил: - У Тео не длинный язык. Он не болтун, он не расскажет первому встречному, но ему нужно с кем-то делиться. Ему нужен кто-то, с кем можно поговорить. Он почувствовал, как напряглось ее тело рядом с ним. Поэтому он продолжил, стараясь говорить спокойно. - Все в порядке. Не волнуйся. Я не против, что они знают. Может, это и к лучшему. Может... может, ты могла бы поговорить об этом с Луной. Она, конечно, странная, но видит то, что большинство людей упускают из виду. Она тебе нравится, да? Он потянулся к ее руке под одеялом и сжал ее. -Тебе не нужно проходить через все это в одиночку. Ни через что из этого. Он не хотел говорить ей всю правду, но старался, чтобы его голос звучал спокойно. -Завтра утром я навещу свою тетю. Хочу спросить у нее совета. По поводу лечения. Она в этом разбирается. Он почувствовал, как ее тело снова напряглось. Она пошевелилась в его объятиях, повернулась к нему лицом и посмотрела ему в глаза. -Драко… Я не хочу, чтобы они знали. Не обо всем. Я сказала, что дам тебе две недели, но это не значит, что я передумала. Ты ведь понимаешь, да? Она помолчала, а потом добавила более решительно: - Я хочу, чтобы ты еще раз поклялся. Что никому не расскажешь о моем плане. Теперь он сам напрягся. Он не мог этого сделать. Он не мог снова дать такое обещание. Не мог, когда от этого зависела жизнь их ребенка. Она продолжала смотреть на него в ожидании. — Нет, — наконец сказал он тихо, но уверенно. — Я не могу этого сделать. Он увидел, как в ее глазах вспыхнула паника, внезапная и острая. Но она ничего не сказала. Она просто смотрела на него — долго, молча — а потом отвернулась. Прошло какое-то время, но в конце концов они оба уснули. Драко проснулся от солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. В комнате было уютно и тепло, но внутри у него было холодно. Что-то было не так. Он понял это еще до того, как открыл глаза. Кровать рядом с ним была пуста. Ванная тоже — дверь в нее была открыта, там было тихо. В комнате стояла тишина. А на подушке Гермионы лежала записка. Он быстро сел, взмахнув палочкой и произнеся тихое Люмос, хотя солнечного света и так было достаточно. Пергамент был аккуратно сложен, почерк был четким и ровным: "Мне нужно побыть одной. Мне нужно подумать. Я обещаю, что вернусь. Пожалуйста, не волнуйся. Г.Г."