Вечность куëтся в прогрессе, что приходит во снах

Собрать совет в такое время — риск. Актеиф знал это, но выбора не оставался. Укрепления Гриамкеса напоминали дырявый щит — вроде бы прикрываешься, а любая стрела найдёт брешь. Из шести деревень, что ещё держались, ни одна не имела нормальной стены. Частоколы, где они были, гнили и рушились. Рвы, где их выкопали, занесло землёй. Варн привёл пятерых солдат — тех, кому доверял больше всего. Элтий явился с единственным оставшимся учеником, второй так и не нашёлся после вчерашнего. Алхимики пришли все четверо — чумазые, усталые, с красными глазами. Актеиф разложил на столе карту. — Вот наши земли. — он обвёл пальцем семь точек. — Наредорр, шесть деревень. Вокруг — поля, леса, болота. Противник может прийти с трёх сторон: запад, юго-запад, северо-запад. — С запада — разбойники. — сказал Варн. — Или то, что от них осталось после прошлого раза. — С юго-запада — храмовники Тимры. — Актеиф поднял глаза. — И они опаснее любых бандитов. У них есть дисциплина. И вера. — А с северо-запада? — спросил один из солдат. — Пока ничего. — Актеиф выпрямился. — Но через месяц-другой может появиться активность в Д'Кане. Он замолчал, давая словам осесть. — Мы будем строить частоколы. Вокруг Наредорра — капитально. Вокруг каждой деревни — хотя бы простой забор, ров и колья. Я выделяю людей и инструменты. — А оружие? — спросил Варн. — У нас едва хватает на сотню. — Оружие будет. — твёрдо сказал Актеиф. — Новая бронза себя оправдала. Кузнецы работают круглые сутки. Совет длился ещё час. Распределяли ресурсы, считали лес, спорили о том, где ставить сторожевые вышки. К концу у Актеифа гудела голова, но план был готов. Он уже хотел распустить всех, когда в дверь постучали. Не гонец — один из дозорных. Бледный, с перекошенным лицом. — Государь... там... — он запнулся. — Вторая деревня. Атакована. Актеиф встал. — Кто? ‎— Знамёна... — дозорный сглотнул. — Знамёна Тимры. ‎ ‎*** Он скакал всю ночь. Двадцать солдат, включая Варна и самого царя. Остальные остались охранять Наредорр — на случай, если это отвлекающий манёвр. Дорога тянулась бесконечно. Луна пряталась за тучами, и лишь пара факелов освещали путь. Актеиф сжимал поводья так, что костяшки побелели. ‎— Они пришли за мной. — думал он. — Или за моими людьми. Какая разница. Деревня горела. Когда отряд выехал на холм, откуда открывался вид, Актеиф увидел это — оранжевое зарево, ползущее по небу, чёрные клубы дыма, крыши, которые ещё час назад были целыми, а теперь рушились внутрь пылающих домов. — Вперёд! — закричал он, выхватывая меч. Солдаты ринулись следом. Храмовников было немного — около трёх десятков. В зелёных плащах поверх кожаных доспехов, с выжженными на груди символами Тимры. Они не ждали сопротивления. Крестьяне разбежались, старейшину убили, запасы зерна подожгли — работа казалась законченной. Они не ждали царского меча. Актеиф врезался в первую шеренгу, как копьё. Бронзовый клинок разрубил первый щит, за ним — плоть. Кровь брызнула на лицо, но он не остановился. Варн и солдаты — следом. Бой был коротким и жестоким. Храмовники дрались отчаянно — не за жизнь, а за веру. Но против закалённых войной солдат, против самого царя, который уже не раз смотрел смерти в глаза, они не устояли. Четверо из отряда Актеифа погибли. Ещё трое были ранены. Когда последний храмовник упал с прорезанным горлом, Актеиф остановился посреди пепелища. Меч дрожал в руке. Грудь ходила ходуном. — Варн! — крикнул он. — Проверить каждого! Добить раненых! Живых не брать! Капитан кивнул и отдал приказы. Актеиф смотрел на дымящиеся головёшки, на тела крестьян, которых храмовники убили просто так — за то, что те приняли урожай от нового бога. ‎— Тимра. Или его главный жрец— мысленно произнёс он. — Но ты выбрал войну. Он не услышал ответа. И не ждал. ‎ ‎*** В Наредорр вернулись к вечеру следующего дня. Актеиф ехал впереди, молчаливый и хмурый. За ним везли тела погибших солдат — завернули в холстину, чтобы не пугать жителей. Раненых разместили в телегах, перевязали как могли. У ворот их встретил Анкей. — Отец. — сказал он, и в голосе не было вопроса. — Тимра. Его погани дело. — ответил Актеиф, спрыгивая с коня. — Они сожгли одну из деревень. Убили пятнадцать человек. — Мы ответим? — Обязательно. — Актеиф пошёл к замку, не оглядываясь. — Но не сейчас. Сначала стены. Анкей догнал его, поравнялся. — Вчера ты сказал «не сейчас» про встречу с твоим богом. Сегодня — про войну с Тимрой. А что такое «сейчас»? Актеиф остановился. Повернулся к сыну. В глазах — усталость, злость и что-то ещё. Твёрдое, как сталь, которой пока нет, но которая обязательно будет. — Сейчас мы выживаем. — сказал он. — А когда закончим — начнём жить. Он вошёл в замок. Анкей остался стоять на крыльце, глядя на чёрный дым, который всё ещё вился над горизонтом.