Вечность куëтся в прогрессе, что приходит во снах

Слухи о старике дошли до Актеифа случайно. Причём ходили они странные. ‎ Одни говорили, что он умер ещё десять лет назад. Другие — что живёт отшельником в лесу, питается кореньями и разговаривает с духами рек. Третьи клялись, что видели у его мельницы колёса, которые вращаются сами по себе, без ветра, без лошадей — просто в реке стояло. Царь тогда не придал значения. В Гриамкесе хватало чудаков — алхимиков, которые гонялись за философским камнем, кузнецов, клявшихся, что могут превратить медь в золото. Ещё один умелец ничего не менял. Но потом он вспомнил. В одном из снов во время создания бронзы Космос обронил фразу: «Вода — это сила. Ты просто не умеешь её использовать». Актеиф не понял тогда. Теперь подумал: а что, если тот старик — именно то, что нужно? Дорога к реке заняла два дня. Гелиор жил на отшибе, в избушке, срубленной из тёмного, почти чёрного дерева. Вокруг — ни души. Только вода шумит где-то за поворотом и ветер гудит в кронах старых сосен. Старик встретил царя без страха. Вышел на крыльцо, опираясь на корявую клюку, прищурился подслеповатыми глазами. — А я думал, ты не придёшь. — сказал он вместо приветствия. — Ты знаешь, кто я? — удивился Актеиф. — Ты царь. Актеиф из рода Валесов. — Гелиор усмехнулся в бороду. — А я старик, который помнит твоего отца. И деда. Идём, государь, раз пришёл. Покажу тебе мою игрушку. Он повёл Актеифа к реке. Там, на деревянном помосте, укреплённом на сваях, стояло нечто. Колесо. Огромное, выше человеческого роста, с лопастями, выдолбленными из цельных стволов. Вода била в лопасти, и колесо медленно, тяжело поворачивалось. С каждым движением вал, насаженный на ось, скрипел и тянул за собой жёрнов. — Мельница. — сказал Актеиф. Он видел такие раньше — на западе, у богатых землевладельцев. — Не простая-то мельница. — Гелиор похлопал по деревянной раме. — Моя. Сам построил. Сам придумал. Не умея читать, не имея чертежей. — Зачем? — Затем, что лень, государь. — старик хитро блеснул глазом. — Мне надоело толочь зерно руками. Я нашёл способ заставить реку работать на меня. А потом подумал: если вода крутит ветки, плывущие в ней, почему бы ей не крутить что-то ещё? Актеиф смотрел на колесо, и в голове щёлкала шестерёнка, приведённая в движение этим простым, гениальным устройством. ‎«Вода — это сила.» — Что ещё? — спросил он. — Что ещё можно заставить её крутить? — Всё, что угодно, государь. — Гелиор пожал плечами. — Были бы руки да голова. Царь задержался у старика до вечера. Смотрел, как движутся шестерни, как вращается вал, как вода, падая, отдаёт свою силу дереву и камню. Задавал вопросы. Гелиор отвечал охотно — видно было, что он редко встречает человека, способного понять. — Мне нужно подумать. — сказал Актеиф на прощание. — Я вернусь. — Возвращайся, государь. — кивнул старик. — А я пока подумаю, как ещё обмануть речушку. Ночью, едва закрыв глаза, Актеиф оказался на поляне. Космос ждал. — Ты был у мельника. — сказал бог. Не вопрос. Утверждение. — Ты знал о нём? — Актеиф прищурился. — Я много чего знаю. Но показываю только тем, кто готов увидеть. — В голосе послышалась усмешка. — Ты готов, Актеиф. Я видел твои глаза у реки. — Он заставил воду работать на себя. — сказал царь. — Колесо. Вал. Жёрнов. Ты говорил, вода — сила. Я хочу научиться её использовать. — Тогда приступим. — сказал Космос. Воздух перед Актеифом задрожал, и он увидел. Колесо. Такое же, как у Гелиора, но не деревянное, а нарисованное светом. Оно вращалось, и вместе с ним двигались ремни — толстые, кожаные, переброшенные с одного вала на другой. Шестерни — сцепляясь, передавая усилие дальше, и дальше, и дальше. Космос не говорил ни слова. Только показывал. Актеиф смотрел, как вода спускается по наклонной плоскости, как толкает лопасть, как вращает мельничное колесо быстрее, чем ветер. Запоминал каждую деталь: форму зубьев, угол наклона лопастей, толщину ремней. — Шестерни. — прошептал он. — Их нам не хватает. Ты хочешь, чтобы я строил шестерни. Космос не ответил. Только показал ещё один образ — водяное колесо, соединённое не с жёрновом, а с кузнечными мехами. Воздух давил в горн. Огонь становился жарче. Металл плавился быстрее. Актеиф понял. — Мы сможем делать больше оружия. — сказал он. — Быстрее. Без людей. — Умный вывод. — наконец подал голос Космос. — Но не полный. Вода может не только ковать. Она может пилить, поднимать, молотить. Всё, что требует силы, она может дать. Бесплатно. Всегда. — А что такое «селитра»? — вдруг спросил Актеиф. — Ты обронил это слово в прошлый раз. — Это сейчас не нужно. — ответил бог. — Сначала вода. Сначала шестерни. Сначала ты должен понять, как заставить реку работать на тебя. Селитра придёт позже. Поляна начала таять. — Когда вернёшься к мельнику, — сказал Космос напоследок. — посмотри на его колесо по-новому. И подумай, как сделать его лучше. Актеиф проснулся с головой, полной чертежей. Утром он послал гонца к Гелиору с одним предложением: «Царь спрашивает, не хотите ли вы построить вторую мельницу. Не для зерна. Для железа.» Ответ пришёл через день: «Приезжайте, государь. Я готов. Но мне понадобятся ваши чертежи.» Актеиф усмехнулся. Чертежи были у него в голове. Оставалось только перенести их на пергамент. Следующим утром он вызвал алхимиков. Четверо чумазых мужиков явились в тронный зал, явно не понимая, зачем их позвали. Последнее время они почти не нужны были царю — вся надежда была на кузнецов и плотников. — У меня для вас задание. — сказал Актеиф. — Вы знаете, что такое селитра? Алхимики переглянулись. — Знаем, государь. — ответил старший, лысый и кривобокий. — Белый порошок. Используется для... ну... для разных целей. — Каких? — В лекарствах иногда. — неуверенно сказал второй. — Алкоголь охлаждает. И ещё... вроде бы он может тлеть без воздуха. Мы читали в старых свитках. — Тлеть без воздуха? — Актеиф прищурился. — Интересно. А что ещё? — Говорят, если смешать селитру с древесным углём и чем-то ещё, получится что-то горючее. — добавил третий. — Но это легенды, государь. Никто в наших краях не пробовал. — Попробуете вы. — сказал Актеиф. — Найдите способ производить селитру. В больших количествах. Очищать её. Хранить. У вас есть... — он задумался, вспоминая уроки Космоса. — ...полгода. Может, год. — А зачем нам селитра, государь? — спросил лысый. Актеиф посмотрел на него долгим взглядом. Потом ответил: — Чтобы сделать огонь сильнее. А когда огонь станет сильнее — станем сильнее мы. Алхимики не поняли, но спорить не стали. Вышли, шушукаясь и разводя руками. А Актеиф снова ушёл в свои чертежи.