𝙑𝙄𝙄𝙄: Дух
23 мая 2026 г., 18:40
Актеиф вернулся к Гелиору через три дня.
Он ехал один — без охраны, без свиты. Только верхом, с сумкой чертежей за спиной и мыслями, которые не давали покоя. Сны Космоса повторялись каждую ночь: колёса, ремни, шестерни. Вода, падающая на лопасти. Меха, качающие воздух в раскалённый горн.
Царь понимал, что старик нужен ему. Но не ждал ничего необычного.
Ошибся.
Гелиор встретил его у порога — но не в своей избушке, а у реки. Стоял на помосте рядом с колесом и что-то колдовал над деревянной конструкцией. Актеиф пригляделся и замер.
Шестерни.
Не те, что были в прошлый раз — грубые, топорные, едва державшиеся на валы. Новые. Ровные, с аккуратно вырезанными зубьями, подогнанные друг к другу так, что вращались без скрипа. Вода била в лопасти, колесо крутилось, и вместе с ним двигались шестерни — передавая усилие дальше, к чему-то, чего Актеиф пока не видел.
— Ты... — начал он и осекся.
Гелиор обернулся. Улыбнулся — не хитро, как в прошлый раз, а открыто, почти по-детски.
— А, государь! А я вас ждал.
— Ждал? — Актеиф слез с коня, подошёл ближе. Глаза не отрывались от шестерней. — Откуда ты знал, что я приду?
— Знал. — старик пожал плечами. — А теперь глядите, что я сделал.
Он провёл Актеифа к другой стороне мельницы. Там, за деревянной перегородкой, стоял небольшой молот — тяжёлый, на шарнире. Ремень от вала тянулся к его рукояти, и с каждым оборотом колеса молот поднимался... и падал. Размеренно, тяжело, словно кузнец, которому не нужен отдых.
— Это... — Актеиф провёл рукой по деревянной станине. — Ты сделал это за три дня?
— За две ночи. — поправил Гелиор. — Днём я сплю. Работаю, когда звёзды на небе.
Царь медленно повернулся к нему.
— Откуда ты знаешь, как делать шестерни? Как соединять их, чтобы передавать усилие? Откуда ты знаешь про молот, который поднимается сам?
Гелиор помолчал. Потом ответил — просто, буднично, словно говорил о погоде:
— Ко мне приходил дух. Во сне. Сказал, что я нужен царству. И показал, как развить моё устройство.
У Актеифа перехватило дыхание.
— Дух? — переспросил он. — Как он выглядел?
— По-разному. — старик пожал плечами. — То звёздной пылью, то человеком без лица. Но голос... голос я запомнил. Сказал, что его зовут Космос.
Тишина.
Вода шумела в реке. Колесо скрипело. Молот падал и поднимался, падал и поднимался.
— Космос. — повторил Актеиф. — Ко мне он тоже приходит.
Гелиор кивнул, словно ничего другого не ожидал.
— Знаю, государь. Он сказал, что вы — его первый последователь. Но не последний.
Актеиф открыл рот, чтобы спросить ещё — но в этот момент за спиной раздался конский топот.
Гонец.
Молодой парень, один из дозорных, которых Варн поставил на дальние дороги. Спрыгнул с лошади, едва держась на ногах — видно, гнал без остановки.
— Государь! — выдохнул он. — Послы! Послы из империи! Перешли границу сегодня утром. Едут в Наредорр. Через два дня будут.
Актеиф выругался сквозь зубы. Империя О'крам Тар, с её ангелами и паровыми двигателями, которые слухи рисовали то благословением, то проклятием. Чего им нужно здесь, на разорённых землях Гриамкеса?
— Седлай коня. — сказал он гонцу. — Возвращаемся.
Повернулся к Гелиору.
— Ты... мы ещё поговорим. Я пришлю человека с бумагой. Напишешь всё, что показал Космос. А я напишу, что знаю. Сравним. А пока — продолжай работать. Царству нужно железо. Да побольше.
— Понял, государь. — старик поклонился. — А вы... будьте осторожны с теми, кто из-за границы. Империя не просто так послов шлёт.
Актеиф вскочил в седло.
— Я знаю.
Он ускакал, даже не оглянувшись.
В Наредорр вернулись к вечеру следующего дня.
Усталый, злой, с головой, забитой чертежами, слухами и мыслями о том, как Космос умудряется одновременно являться не только ему, но и старику в лесу.
«Вы — первый, но не последний» — вспомнились слова Гелиора.
Актеиф не знал, радоваться этому или бояться.
Он прошёл в свои покои, бросил плащ на сундук, сел за стол. Развернул карту. Империя О'крам Тар лежала на западе, в самом сердце земли — далеко, причём слишком. Их послы могли быть шпионами. Или торговцами. Или вестниками войны.
В дверь постучали.
— Войдите. — устало сказал Актеиф.
Вошел Анкей.
Царевич выглядел не лучше отца — под глазами тени, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина. Он сел напротив, не спрашивая разрешения.
— Отец. — сказал он после долгого молчания. — Я должен тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Я... — Анкей запнулся, подбирая слова. — Наверное, я был неправ. Когда называл тебя безумцем. Когда думал, что ты сломался после войны.
— И что изменилось? — спросил Актеиф, не поднимая головы от карты.
— Вчера я разговаривал с людьми. С солдатами. С крестьянами. Они... они верят. Не в старых богов. Не в Тимру или Каллея. Они верят в твоего. В Космоса. — Анкей помолчал. — И я хочу понять, почему.
Актеиф поднял глаза.
— Ты хочешь увидеть его?
— Да. — твёрдо сказал Анкей. — Я ещё не видел твоего бога. Есть ли возможность его увидеть?
Актеиф смотрел на сына долго. Вглядывался в его лицо — молодое, упрямое, такое похожее на то, каким он сам был двадцать лет назад.
— Есть. — сказал он наконец. — Конечно есть. Сегодня ночью ты ляжешь спать здесь. В моей спальне. И будешь ждать.
— А он придёт?
— Обещал. — Актеиф почти улыбнулся. — Космос держит слово.
Анкей кивнул и вышел, оставив отца одного с картой, чертежами и тревогой о том, что империя уже перешла границу.
Актеиф посмотрел в окно.
Там, на западе, за горизонтом, где-то ехали послы О'крам Тар. Он не знал, чего они хотят. Но знал, что ответ будет один.
Гриамкес не станет чьей-то марионеткой. Даже если для этого придётся продать душу богу прогресса.
А он уже продал. И ещё не жалел.
