Тонкости коммуникации

Первым делом, в начале октября, она краем глаза заметила на его ноутбуке открытую вкладку магазина мужских духов. Причем вовсе не на том запахе, что мистер Холмс использовал из года в год. Вариант, что он внезапно заделался поклонником разнообразия, ей пришлось откинуть сразу. Как и то, что он начал покупать такие мелочи самостоятельно, не отдавая обеспечение комфортного быта ей на откуп. Они, конечно, пришли к этому не сразу — сначала ее обязанности ограничивались исключительно деловой сферой. Ходячая записная книжка и линия связи, когда он оказывался вне зоны доступа. Это уже потом, спустя пару проведенных бок о бок лет и одно совместное покушение — сломанные ребра у него, синяк во всю скулу и сотрясение мозга у нее — «отношения» вышли на новый уровень. И тогда, кажется, выдохнули оба: он — потому что не приходилось забивать свой мозг мелочами, она — потому что возникавшие из-за несовершенства действий множества людей накладки перестали портить его комфортное существование и настроение. И вот теперь мистер Холмс как будто бы частично хотел вернуть контроль в свои руки. Или нет? До получения прямого указания она решила заняться своим любимым делом — наблюдать за ситуацией, не вмешиваясь. Так было безопаснее. Потому что если Антея что и уяснила за время работы на него — так то, что инициатива наказуема как минимум исполнением. А последнее, что ей было нужно — это дополнительные задачи. Ведь этой осенью желание уйти в отпуск перекрывало даже основные обязанности. Следом добавились его странные взгляды из окна машины. Вообще-то обычно мистер Холмс предпочитал проводить поездку, уткнувшись в документы или в экран телефона. Сосредоточенность на печатном слове позволяла ему избежать привычной тошноты, когда органы чувств анализировали информацию слишком быстро, а вестибулярный аппарат не успевал к этому приспособиться. Но теперь он как будто концентрировался на вывесках на улицах Лондона, ища в них что-то, ведомое ему одному. Раскололся он только спустя неделю. Утром ничем не примечательного вторника Антея как обычно принесла в его кабинет кофе — молоко, никакого сахара под страхом смерти или, что еще хуже, увольнения — и поймала начальство в необычной позе: стоящим, запустившим пальцы в тщательно уложенные волосы. А это было уже не странно. А пугающе. Но третьей мировой на горизонте вроде бы не намечалось, посещения театра с родителями тоже, поэтому она рискнула спросить: — У нас что-то срочное? — Не у нас и не срочное, — ответил мистер Холмс, поспешно поправляя волосы обратно. — Просто вопрос, который меня терзает… некоторое время. Извини, моя дорогая. — Хотите поделиться? — Больше всего на свете хочу переложить его на чьи-то плечи. Но это кажется неправильным. В конце месяца у Грегори день рождения и я понятия не имею, что ему дарить. И это вдобавок к тому, что он решил не праздновать… и складывается стойкое ощущение, что из-за меня. Вау. Просто вау. С чего бы тут было начать? Наверное, с того, что поставить кофе на стол. Потому что никто из них определенно не горел желанием собирать осколки чашки с пола и договариваться о химчистке. Но… не мог выбрать подарок, серьезно? Антея едва сдерживала желание помотать головой. Когда два месяца назад приближались именины леди Смоллвуд, от которой требовалась всего-то одна несчастная подпись на не то чтобы очень важном договоре — мистер Холмс не колебался и минуты. Он перечислил список из пяти возможных подарков в соответствии с ее вкусами, каждый из которых Антея не отказалась бы получить самостоятельно. А детективу-инспектору Лестрейду мы, значит, подобрать ничего не можем, ограничиваясь какими-то совершенно стандартными вариантами? Воистину, любовь делает человека глупее. Не зря же говорят: «Amantes — amentes». Точность мертвого языка еще никогда не подводила. — Решаем проблемы по очереди? — осторожно предложила Антея, и мистер Холмс, поморщившись, кивнул. — Начнем с празднования, если вы не возражаете? Что с ним за трудность? — Я не уверен, существует ли что-то в принципе или это лишь плод моего воображения, — махнул он ей на стоящее справа от стола кресло. Не пыточное устройство, которое по недоразумению называлось стулом для посетителей, а мягкое, комфортное и с подушкой на сиденье. Самое то, что было нужно в этот момент. — Можно больше подробностей? — спросила Антея, как только устроилась поудобнее. — Это не то, чем я бы хотел делиться… — попытался уйти от ответа мистер Холмс, но под ее слегка настойчивым взглядом фыркнул. — Но эта работа слишком хорошо тебя научила, моя дорогая. Возможно, Грегори упомянул о том, что на сорокалетие хотел бы собрать друзей с работы и из академии, а также членов его семьи. Устроить что-то вроде вечеринки. Кавычки на последнем слове были физически осязаемы. — Вы остались не в восторге. — Это не мой день рождения и не мое решение, — легко отбил претензию мистер Холмс. — Он вправе веселиться так, как считает нужным. И если это понятие включает в себя толпу народа и сомнительные развлечения… пусть так. — Хорошо. Ситуацию вы приняли и наверняка поделились этим мнением с детективом-инспектором. — Согласный хмык из кресла напротив. — Тогда что не так? — По всей видимости, определенные социальные нормы требуют, чтобы партнер человека, если у него таковой имеется, присутствовал на подобных мероприятиях. А я, скажем так, позволил себе не согласиться с этим условием. О, нет. Нет-нет-нет. Пусть осторожность его ответа означала не то, о чем она успела подумать. — Вы же не отказались приходить? — безнадежно уточнила Антея. Мистеру Холмсу хотя бы хватило такта выглядеть при этом смущенным. От этого ей тут же захотелось позвонить детективу-инспектору и выразить ему ее глубочайшее сочувствие. Хотя бы за терпение. Потому что если бы такие проблемы возникли в ее отношениях — незадачливого бойфренда нашли бы в Темзе с камнем, привязанным к шее. Или не нашли вовсе. Может, ей стоит организовать клуб пострадавших от эмоциональной ограниченности Холмсов? Детектив-инспектор, Джон Ватсон и Молли Хупер наверняка стали бы его постоянными членами. — Мистер Холмс, позвольте уточнить, — сжав переносицу и отчаянно постаравшись не закричать, попросила она. — У человека, в которого вы влюблены — и только попробуйте оспорить это утверждение — юбилей. Он захотел устроить праздник и наверняка представить вас как свою пару. Да детектив-инспектор решил признаться в этом родственникам! А вы… вы просто отказались? Серьезно? Он настолько мало для вас значит, что вы не согласны были потерпеть пару часов? — Ты забываешься. — Как и вы. Только я за это могу лишиться не личной жизни, а всего лишь работы, и то — вы будете первый, кто пожалеет о принятом решении. Особенно когда вам придется взаимодействовать с помощником премьер-министра. Честное слово, бурая водоросль выглядит отзывчивее. Он в ответ наклонил голову в согласии, позволив толике сдерживаемого отвращения проявиться чуть ярче. — Ни в коем случае, моя дорогая. Джеффри слишком несносен даже в твоем пересказе. Если мне придется иметь с ним дело лично — Британии грозит переписывание уголовного кодекса. — И вы не позволите увести меня от темы разговора, сэр, — Антея наставила на него указательный палец, здорово напомнив себе этим миссис Холмс. И ее начальнику, похоже, тоже, раз он отодвинулся и показательно вздрогнул. — Вы уже поняли, что ошиблись, и сильно, не так ли? Кстати, а не из-за этого ли вы последние два дня замечены в чем угодно, но только не в переписке с детективом-инспектором? Тем взглядом, которым он ее одарил, вполне можно было бы поджечь небольшой лесок. И она бы даже испугалась, если бы это чувство не подлежало удалению в миг подписания трудового договора. — Я понял, понял, — заявил мистер Холмс после недолгого молчаливого сражения. — Завтра напишу ему и скажу, что приду. — Сегодня. Позвоните. И уточните, что сделаете это с удовольствием. — Антея, хочу тебя разочаровать: Грегори не дурак. В последнее он точно не поверит. — Зато оценит ваш жест, — отрезала она, наконец-то толкая в его сторону кофе. Эту трубку мира он принял. И в тот же момент их позы как по волшебству стали более расслабленными. Как будто необъявленная война закончилась единовременной капитуляцией обеих сторон. — Может, твой совет относительно подарка окажется столь же бесценным, моя дорогая? — спросил мистер Холмс, после глотка вернув чашку на блюдце без единого звяка. — Едва ли. — Антея не спешила признаваться в тщательном изучении личного дела Лестрейда. — Но вы можете мне рассказать об его интересах. Или о нем самом. Кому-нибудь из нас точно придет что-то полезное в голову. Поначалу мистер Холмс молчал. Наверное, собирался с мыслями. Хотя если судить по подергивавшимся то и дело губам — просто и незатейливо вспоминал — любовника? Любимого? — и получал от этого удовольствие. Хвала чертогам памяти, позволявшим сохранять все до последнего мгновения. Но она предпочла бы рассказ словами и через рот. Как жаль, что обычно ее желания, выходившие за рамки физического комфорта, были ее начальнику глубоко безразличны. — Грегори любит футбол, — сориентировался он. — «Арсенал», разумеется. С самой юности. Притом упорно не желает разговаривать о нем со мной — считает, что мне будет неинтересно. — А вам будет? — О господи, — Майкрофт провел тремя пальцами по лбу. — Какая разница, какое впечатление глупая игра подарит мне! Ему это важно, а я вполне способен поддержать на минимальном уровне и обсуждение, и само увлечение… Стоп. Ух ты, неужели до него дошло? Антея практически с восхищением смотрела, как у мистера Холмса сначала немного приоткрылся рот, а потом он расплылся в улыбке — если не широкой, то определенно довольной. — Нужно обратиться к Каборну… — начал он, перестав обращать внимание на то, что рядом с ним кто-то есть. — Футболка с автографами основного состава, определенно… совместный обед с ними? Нет, Грегори не согласится… Когда Антея закрыла за собой дверь — бормотание в офисе продолжило раздаваться по-прежнему. Мистер Холмс не был Шерлоком — череп в качестве собеседника ему никогда не был нужен.