Тонкости коммуникации

— Вам нужно отлежаться дома. — А тебе — научиться оставлять свои советы при себе. Какая жалость, что мы оба не получим желаемого, не правда ли? Последние несколько дней ее начальник выглядел плохо. Это было не то «плохо», когда он вынужден было по шестьдесят часов безвылазно проводить за рабочим столом, отлучаясь хорошо если в уборную, отчего даже его гениальный мозг начинал в конце концов производить впечатление перегревшегося механизма. Тогда-то все было как раз просто: как только он начинал путать ее имя, а глаза переставали фокусироваться на чем-то, кроме экрана монитора — все, значит, мистер Холмс дошел до предела физических возможностей и подлежал конвоированию до стоящего в углу кабинета дивана. Отключался он обычно еще по дороге, отдавая функции управления телом автопилоту. А это было другое, обычное, человеческое «плохо». Проще говоря — банальная простуда, которую он преступным игнорированием развил уже, по ощущениям, до полноценного бронхита. Как умудрился только, в такую жару-то. Под кондиционер неудачно попал, что ли? Антея никогда не думала, что увидит его таким: то и дело чихающим и извиняющимся за это вполголоса, прикладывающим белоснежный платок к покрасневшему носу. Она могла поклясться, что с утра у него даже слезились глаза! Не говоря уже о кашле, напоминающим скорее раскаты грома. И при всем этом невыносимый упрямец отказывался не то что брать полноценный выходной, а хотя бы поработать несколько дней из дома! Хотя казалось бы, вот она, идеальная возможность: Палата общин и Палата Лордов на парламентских каникулах, заседаний нет; террористы, оплавленные температурой, тоже подутихли. Даже командировок в ближайший месяц не предполагалось — оманский султан ждал британскую делегацию только в конце августа. На самом деле, она и не помнила, когда у них последний раз было такое затишье. Кажется, пора было подключать тяжелую артиллерию. В Скотланд-Ярде, по ее сведениям, всю прошлую неделю тоже царили тишь да гладь, особенно в уголовном розыске. Так что если чем детектив-инспектор Лестрейд и мог быть занят — то подготовкой к близящейся аттестации, сулившей ему повышение. Но от этого, подумала Антея, можно было ненадолго и отвлечься. Или взять работу на дом. И правда: одного сообщения и посланной к Ярду машины оказалось достаточно, чтобы спустя час дверь приемной резко распахнулась. Стоявший за ней мужчина непринужденно кивнул Антее и без лишних слов прошел в кабинет ее начальства. С глубоко спрятанным внутри удовлетворением она слушала глубокий баритон, который стал вещать на повышенных тонах: «Почему я узнаю о твоей болезни не от тебя? Притом что три дня кое-кто кормил меня сказками, что все в порядке и на работе просто очень много дел, поэтому встретиться не получится!» Ответный голос мистера Холмса был приглушен — его обычная привычка, даже при закрытой двери; а уж при приоткрытой это вообще срабатывало на уровне рефлекса. Оправдания, похоже, не помогли: через несколько минут его вывели под конвоем доблестной полиции, почти как обычного преступника. Разве что руки назад не заламывали, а позволили идти самому и с достоинством. — Предательница, — прошипел он в ее сторону уголком рта, смотря строго перед собой, и Антея искренне улыбнулась в ответ. — Выздоравливайте, сэр. Я перенесу все встречи, запланированные на эту неделю. *** Разумеется, освободить его от дел полностью у нее бы не получилось. Да и вообще это удалось бы только гробовщику, и то вряд ли: мистера Холмса подняли бы каким-нибудь утерянным за развитием науки заклинанием, чтобы заставить снова служить на благо британского народа. Поэтому на следующий день она постучала в дверь его дома, держа в руке папку с документами, требующими подписания, надеясь, что навстречу выйдет домработница. Увы: отдельные детективы-инспекторы Скотланд-Ярда не имели при себе фартука и метелки для смахивания пыли, вместо этого щеголяя возмутительно привлекательной внешностью и понимающим выражением лица. — Здравствуй, красавица, — хмыкнул он, оценив натекшую с ее зонта лужу и отойдя на шаг вглубь прихожей. — Дай угадаю: секретная служба не дремлет? Антея закусила губу, пытаясь выглядеть как можно более извиняющейся. — Красиво, — оценил он. — Я почти поверил, что тебе очень жаль. Эти бумажки терпят хотя бы пару часов? — Лучше: у мистера Холмса есть около 12 часов, чтобы без помех с ними разобраться. Лестрейд ощутимо выдохнул. — Прекрасно. Не придется его будить. Давай их сюда, я отнесу. Он протянул было руку, но Антея мягко увела папку с документами в сторону. — Извините, детектив-инспектор, но будет лучше, если это сделаю я. Вы же позволите мне подняться в кабинет мистера Холмса и положить бумаги в сейф? — Эта ваша секретность, — покачал он головой. — Конечно, проходи. Только туфельки сними, пожалуйста, Золушка. При всем уважении к умению женщин ходить на каблуках, если ты их цоканьем разбудишь Майкрофта — у нас с тобой будет долгий и вряд ли приятный разговор. Вообще-то, если Антее было нужно — ее шаги становились неслышными, как будто под ногами был не паркет, а пушистый ковер. Но в этом доме хозяйкой была не она, поэтому оставалось покорно подчиниться. Для того, чтобы документы обосновались в сейфе, а тот снова оказался запертым, ей понадобилось семь минут сорок две секунды. Не лучший результат, но и обстоятельства были соответствующими. Конечно, в кабинете она оставила все, как было — самоубийцей Антея точно не желала становиться. Даже отодвинутое от стола кресло продолжило сохранять имеющийся угол. А вот коридор встретил звуками начинающейся ссоры через дверь от нее. — Грегори, я слышал голос Антеи, мне нужно узнать..! — Если тебе что и нужно — то лечь обратно! — В голосе детектива звучала сталь. — Майкрофт, ты не выйдешь из спальни, пока градусник не покажет ниже тридцати восьми, ясно? Нет, дорогой, даже не старайся, взгляд «Я руковожу миром, пошел вон» здесь не прокатит. Сейчас решаю я. А ты будешь хорошим мальчиком и ляжешь болеть обратно. Спать, Майкрофт, спать. А когда встанешь, я сделаю тебе бульон. Эй! — Он явно подавился словами; вместо этого до нее донесся звук поцелуя, и после него тон Лестрейда стал гораздо мягче. — Знаю, что тебе все это не нравится. Но я волнуюсь о тебе и хочу, чтобы ты выздоровел, ясно? Да, теперь о тебе есть кому заботиться. Привыкай. Он показался в коридоре спиной вперед, с немного глупым выражением лица. И когда повернулся и увидел ее — замер, как олень в свете фар. Наверняка думал, что его сейчас либо застрелят, либо сфотографируют для истории. Но вместо траты энергии на слова, она подняла руки и изобразила три медленных демонстративных хлопка. Самодовольная улыбка, украсившая при этом лицо детектива, разом скинула с него минимум восемь лет. — Антея. Ты закончила, да? Вот и отлично. Да, кхм, здорово. Рад, что ты одобрила... короче, все то, что я делаю. Не хочу завтра не проснуться от какого-нибудь неизвестного науке яда. А сейчас мы идем пить чай. Цыц! — Он не дал ей и попытки отказаться. Наглец. Но обаятельный. — На улице ливень, и я тебя туда не отпущу. Так что на кухню, мадам! И пожалуйста, скажи, что ты не пьешь то же заваренное сено, что и Май. Ох, бедный мистер Холмс… она могла только предполагать, как он это выдерживает, если даже ее от нежности в этом «Май» окутало теплом и потянуло улыбаться. — На ваше счастье нет, детектив-инспектор, — справившись с первой реакцией, ответила Антея. — И это не сено, а молочный улун. Если она что и могла утверждать со стопроцентной точностью, проходя мимо гостиной — так это то, что рифма, пришедшая в этот момент ему на ум, была откровенно неприличной. И удержался инспектор от ее произнесения только из уважения к ней. — Но меня вполне устроит то же, что и вас, — закончила она, входя на кухню и принюхиваясь. Там на удивление сильно пахло выпечкой. У мистера Холмса. Выпечкой. У человека, который слово «калории» считал ругательным. Но не успела Антея толком оглядеться, чтобы понять, откуда тянет запретным плодом, как детектив открыл духовку, дополнив их милый междусобойчик ванилью и клубникой. — Как думаешь, Майкрофту понравится? — дернул он уголком рта, доставая лежащие на противне сконы. — Уверена, — кивнула Антея. Вообще-то она непроизвольно потянулась за одним, но тут же одернула себя. Хотя, видимо, не совсем вовремя — Лестрейд успел заметить ее движение и рассмеяться. — Бери, на тебя тут тоже хватит. Самое то к чаю. Она не первый раз была у мистера Холмса. Но только сейчас могла сказать, что пришла к нему домой. Чай был заварен ровно так, как ей нравится, а если крошки от сконов падали на стол — детектив успешно делал вид, что этого не происходило. — Май всегда такой упрямый, когда болеет? — спросил он, пока она обхватила руками чашку, вдыхая ароматный пар. — Нет, что вы, — ответила Антея. Но не успел он расслабиться, как она добавила: — С вами он ужасно покладистый. Обычно он просто не обращает внимание на свое состояние и работает либо до тех пор, пока его организм не справится с болезнью, либо... — Пока не уедет в больницу в состоянии, близком к коме, — мрачно закончил детектив. — Практически так, да. В защиту мистера Холмса могу сказать, что второй вариант развития ситуации случался крайне редко. У него превосходный иммунитет, детектив-инспектор. — Именно поэтому он подхватил простуду в плюс тридцать, спасибо, Антея, очень убедительно. И да, слушай… — он потер пальцами лоб, разгоняя намечавшиеся морщины. — Надеюсь, я тут надолго, и с субординацией у меня явные проблемы. Как насчет того, чтобы называть меня Грег и на «ты»? Май все равно считает тебя почти членом семьи, так что мы вроде как на равных. — Даже и близко нет… Грег. Но все равно спасибо. Я тронута.