Suicide Mission

— Хороший план, — кивнул Сухой Чёрт. — Нет, не хороший. Это единственный план, который у нас есть. И единственный шанс. Башня крепости Сухдола давала Жижке и Чёрту возможность поговорить наедине, а ещё позволяла с высоты птичьего полёта наблюдать за армией пражан, гордо стоявшей неподалёку. — Лучше говори убедительнее, когда будешь рассказывать свой гениальный план остальным, иначе они запрутся в подвале, и всё провалится, — ухмыльнулся Гинек. Они стояли рядом друг с другом и смотрели в маленькие окошки в деревянных стенах. Небо было ясным, а холмистая местность Богемии — зеленой и полной жизни. Легкий ветерок колыхал травку на земле, и было слышно радостное щебетание птиц. Но из тюрьмы, в которую превратилась для них крепость, они не могли выбраться. — Ты сам встал во главе этой гибельной миссии, а не они. Мне не нужно было тебя уговаривать: ты принял предложение с ходу, будто в твоей жизни уже не осталось ничего, что стоило бы беречь, — Ян горько вздохнул и покачал головой. — Тебя бесит, когда люди выполняют твои же приказы? — спросил Чёрт, и Жижка услышал в его голосе раздражение и гнев. В иной ситуации мужчина увидел бы в этом предупреждение и постарался избежать конфликта. Но сейчас всё было по-другому. Оба разбойника были вспыльчивыми, и ссоры между ними случались каждый день, а невозможность выйти за стены и всеобщая тревожность, да и вообще вся эта ситуация, в которой они оказались, только всё усугубляли. Довольно скоро они поняли: спор с тем, кого любишь, — не угроза, а дыхание жизни, когда дни и недели проводишь в стенах крепости. То голоса взлетали в крике, то падали в звонком смехе — но ни одна буря не могла сломить их связь, закалённую в пламени сражений и выстоявшую под гнётом войны. — Меня бесит, что мне приходится приказывать тебе противостоять всему, несмотря ни на что. Жижка начал расхаживать от одной стены к другой, прижимая ладонь ко лбу в тщетной попытке отогнать мысли о том, что могло бы быть «если бы». Его разум сжирал. Мужчины оба были голодны и измотаны, расстроены и подавлены, но за пределами башни это никак не проявлялось, потому что именно они давали другим надежду и стабильность, когда все вокруг шло наперекосяк. — Успокойся. Я иду туда не по твоему приказу, а потому, что сам так решил, — Гинек обернулся и посмотрел на атамана. — Это ещё хуже! — громко воскликнул Ян. Слова срывались с губ резкие и грубые, пальцы сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения. — Здесь не только ты — есть и другие. И если ты не заметил, то я забочусь о них меньше, чем о тебе, придурок. — Да ты же сам знаешь — никто из них так не умеет, как я! — закричал в этот момент Гинек, обвинительно тыча пальцем в Яна. — У тебя слюни текут от этого! — Блять, да! И знаешь, от чего ещё у меня текут слюни? От мысли, что ты жив, а не лежишь изрезанный во рву перед замком. У Жижки действительно был голос командира — громкий и звучный, отточенный так, что его люди могли слышать команды в разгар боя. Ярость наполнила всё его тело, обжигая и давя на вены на лбу. Со всей силы он ударил кулаком по столу — тот не выдержал и с оглушительным грохотом опрокинулся на брусчатый пол. — Кого ещё ты мог отослать? Индро? Птачека? Шмуэля? Пусть юнцы умирают, пока мы с тобой прячемся за этими ебаными стенами? — продолжил Гинек. Ян сделал шаг вперёд, и они оказались так близко друг к другу, что мужчина почувствовал, как поток воздуха обдувает челюсть, когда Чёрт снова накричал на него. — Но ведь должен же быть какой-то повод жить дальше? Разве я не могу стать той самой причиной, чтобы ты остался в этом мире, если больше ничего дорогого не осталось? — произнёс Жижка едва слышно. — Ради тебя я готов умереть, чёрт возьми! — заорал он, пиная перевёрнутый стол. — А за стенами я чем помогу? Что толку мне здесь оставаться? Силой мысли щиты пражан и их доспехи не прошибёшь. — А мне от твоей смерти какой толк? — закричал Ян, в отчаянии вскинув руки. Он весь напрягся, в висках бешено стучала кровь. — О, может, после моей смерти ты наконец научишься думать головой, а не сердцем? Было бы забавно посмотреть — да уж не получится. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц и дыханием двух злых мужчин. Жижка сократил расстояние между ними и схватил Гинека за шею. До самого последнего момента, когда их лица почти соприкоснулись, Ян не мог понять, хочет ли он задушить своего партнёра или поцеловать что есть мочи. — Ты меня бесить вздумал? — процедил атаман сквозь зубы. Чёрт улыбнулся — и эта улыбка почему-то ещё сильнее разозлила Яна. Их губы слились в страстном поцелуе, полном желания, языки боролись за доминирование, а зубы впивались в любую доступную плоть с такой силой, что могли прокусить. Не найдя опоры в окружении комнаты, Жижка зашагал вперёд и в конце концов прижал мужчину к стене. Гинек схватил Яна за волосы, впился ногтями в кожу головы, а потом резко оттянул их назад, обнажая шею, чтобы покрыть её поцелуями от подбородка до воротника рубашки. Атаман не смог сдержать тихий стон и ухватился за плечи Чёрта. — Перед битвой взбодриться хочешь? — прошептал Чёрт Яну на ухо, скользнув свободной рукой по спине любовника, задрал ткань камзола и жадно сжал ягодицы в ладонях. — Это будет не битва, а настоящая резня, — ответил Ян, чуть сильнее сжимая худые предплечья Гинека, чтобы тот перестал по-хозяйски его тискать, и на мгновение замер. Чёрт оторвался от шеи мужчины, покрасневшей от укусов и поцелуев, и посмотрел с ошеломляющей страстью. В глазах у него прямо огонь горел, а вожделение изменило выражение лица — того, что прежде могло нравиться лишь матери, — и превратило его в нечто прекрасное. Ян не мог насытиться этим видом. — Я сожгу их жалкий частокол дотла и вернусь раньше, чем ты моргнёшь. Будем вместе смотреть, как он рушится в пепел. Всё существо Яна тоже рассыпалось пеплом от недавней перепалки и возбуждения. Нахмурив брови и приоткрыв рот, Жижка недоверчиво покачал головой. — Как ты можешь так со мной поступать? Мужчина перед ним заулыбался. Он легко провёл пальцами по уху Жижки, обвёл скулу, заставив того вздрогнуть и затаить дыхание. — Трахая тебя время от времени, я понял, что на самом деле ты простой парень. Ян расплылся в улыбке и почувствовал, как напряжение покидает тело, уступая место спокойствию и возбуждению. Они снова прильнули к губам друг друга, нежно, медленно и с каким-то благоговением. Это был момент затишья перед бурей. Момент уединения и покоя только для них двоих. Вскоре Гинек начал возиться с пуговицами на верхней одежде Яна. — Гамбезоны остаются на месте, — твердо сказал Жижка, хотя это стоило ему немалых усилий. — На случай, если ты забыл: мы на дежурстве, Птачек и Индро отдыхают. — Готов поспорить, отдыхают они вместе, — ухмыльнулся Гинек, и у Яна тоже вырвался смешок после этих слов. Теперь, когда раздевать своего полюбовника было запрещено, Чёрт не торопился и рассматривал лицо Жижки, такое знакомое и в то же время такое необычное. Большой палец осторожно скользнул вдоль шрама, пересекавшего глаз командира. Лёгкая боль отдалась в коже, но Ян не возражал. — Когда ты им скажешь? — как ни в чём не бывало спросил Гинек, рука переместилась на щетинистую щеку. — Завтра утром. Я отправлю с тобой Индржиха, чтобы он помог допросить пленного, — Чёрт приподнял брови — и тут же опустил. Неодобрение было не настолько сильным, чтобы озвучивать его. Он промолчал. — А кто пойдет со мной к пражанам? — Устал я выбирать, пусть теперь Птачек и Индро сами решают, кого брать, с меня хватит, — Жижка убрал руку Гинека со своего лица и крепко сжал её. Они простояли в башне ещё немного, пока реальность не напомнила о неотложных делах. Затем с прямой спиной и спокойным взглядом оба отправились готовиться — так, как это делают те, кто уже не раз стоял на краю и возвращался обратно.

***

Запах пота, дерева и безысходного отчаяния заполнял спальню. Дневной свет из маленького окошка подсвечивал пыль в воздухе и ряды кроватей. А снизу, через деревянный люк, доносилось звяканье пряжек и доспехов, да какие-то приглушённые разговоры. — Да не даст Господь вам пасть в бою, — с усилием произнёс Ян. Он сглотнул, пытаясь прогнать сухость во рту и ком в горле, чтобы слова прозвучали более уверенно. — Мысли о тебе не дают мне пасть в бою. Эти тихие слова любви от человека, который так скуп на проявления чувств и эмоций, пронзили сердце Жижки, как острая стрела. Ян молча застегнул последнюю пряжку на наплечнике Гинека. В комнате без замка они не осмеливались ни обниматься, ни целоваться. Сухой Чёрт взял свой шлем и без лишних церемоний вышел, а атаман остался стоять, глядя на закрывающуюся дверь. Не дай пасть в бою и избавь нас от лукавого.

***

Пока Гинек с парнями отправлялся в путь, Жижка оставался со всадниками и ждал условного сигнала. Он должен был подтвердить: пражане попались на удочку, и остальные могут выдвигаться. Атаман не наблюдал ни отъезда своего мужчины, ни того, как поджигались траншеи, — всё это происходило где-то за полем боя. Ему оставалось полагаться лишь на собственное воображение, рисующее смутные картины этих событий. Стрела попала точно в цель... и Чёрт замертво падает на землю. Окружён врагами, помощи ждать неоткуда, меч пронзает его грудь... и Чёрт замертво падает на землю. На него напали со спины, он не успел увернуться, булава ударила по голове... и Гинек замертво падает на землю. Солдаты тронулись в путь, а он уже спешил к зубчатой стене. Там Птачек и Индро осыпали врагов градом стрел. Мужчина поднял взгляд: враги стояли так близко к своим, что различить их было почти невозможно. Тени болтов мелькали в воздухе, и Жижка, затаив дыхание, молился про себя — пусть каждая найдёт цель среди врагов, минуя тех, кто ещё оставался в живых. Гинек сражался яростно, без колебаний нанося удар за ударом. В этом была его сила — и его слабость. И однажды это станет его концом. Но не сегодня. Ян посмотрел в сторону тентов врага, где пламя пожирало тканевые крыши и деревянные повозки, распространяясь по всей округе. — Эй, возвращаемся в крепость! Вояки приближались к крепости — их люди уже мчались к воротам, а Гинек замыкал колонну, прикрывая отход. Со стороны лагеря тем временем выдвигались не меньше двух десятков пражан. Ян растерялся: в голове всё смешалось, а мысли путались. Спотыкаясь на неровностях лестницы, он выскочил во двор: — Впустите их, скорее! Ворота открылись, и Сухой Чёрт вместе со всеми остальными ввалился внутрь. Жижка слышал только бешеное биение собственного сердца и был готов поклясться, что, несмотря на расстояние, слышит и сердце Гинека. Чёрт подошёл к командиру, ухмыляясь, с каплями чужой крови на лице. — А-а, ты что, всерьёз думал, что мы не сумеем? — он наклонился к Жижке. Мужчина дышал тяжело, но нашёл в себе силы и с горящими глазами прошептал на ухо: — Я бы перебил всю армию Сигизмунда, лишь бы овладеть тобой этой ночью.