Стекло И Пламя

Рон устроился в магловскую службу доставки через две недели после выписки. Работа была простая — забирать коробки, пакеты, свёртки и развозить их по адресам. Никто не задавал лишних вопросов. Никто не проверял его прошлое. Маглы не знали, кто он такой. Маглам было всё равно. Он ездил на велосипеде — стареньком, скрипучем, с большой корзиной спереди. Форма была неудобной, но Рон привык. Он привыкал ко всему. Главное — он мог ездить по городу, запоминать улицы, подъезды, коды на дверях. Он знал, что рано или поздно ему попадётся нужный адрес. И он попался. В тот день моросил дождь. Рон сидел в маленьком офисе доставки, разбирал заказы. Обычные магловские вещи: книги, посуда, одежда. Он перебирал накладные, сканировал адреса, и вдруг пальцы замерли. Грейнджер, Гермиона. 5 кг земли. Для комнатных растений. Адрес был тот самый. Квартира, где она жила с этой… с ней. Рон смотрел на накладную несколько секунд. В голове заиграл саксофон. Громко, навязчиво. — Твой час, — прошептал голос. — Она одна. Гермиона на работе. Ты знаешь. Рон улыбнулся. Спокойно. Так, как учили. — Я возьму этот заказ, — сказал он диспетчеру. — Твоя зона не там, — ответил тот. — По пути. Мне не сложно. Диспетчер пожал плечами. Рон схватил большой пакет с землёй, вышел на улицу, сел на велосипед. Дождь моросил по лицу. Рон ехал и улыбался. Он знал каждый поворот — выучил за месяцы ожидания. Вот светофор, вот поворот налево, вот улица, где она оставляет машину. Он остановился у подъезда, припарковал велосипед, взял пакет. В голове играл джаз. Трубы, саксофон, тарелки. Сердце билось ровно. Он поднялся на лифте. Прошёл по коридору. Остановился у двери. Нажал кнопку звонка. — Доставка, — сказал он спокойно. За дверью послышались шаги. Лёгкие, быстрые. Он представил, как она идёт — босая, в своей шёлковой рубашке, с распущенными волосами. Дверь открылась. Нарцисса успела только выдохнуть «Что?». Кулак Рона вошёл ей в скулу с хрустом. Она отлетела назад, ударилась спиной о стену, сползла на пол. Пакет с землёй упал у порога, рассыпался по коврику. — Ну теперь я с тобой разберусь, старая шлюха, — прошипел Рон, закрывая дверь. Он повернул ключ, задвинул щеколду. Потом достал из кармана моток верёвки — приготовил заранее, на всякий случай. Нарцисса лежала на полу, прижимая руку к лицу. Из разбитой губы текла кровь. Она смотрела на него, и в её глазах действительно появился страх. — Ты… — начала она. — Молчи, — он пнул её в плечо. — Молчи, я сказал. Он наклонился, схватил её за волосы, поднял. Провёл к стулу у стены, усадил, начал привязывать. Нарцисса не сопротивлялась — не было сил. Первый удар отбил всё дыхание. Она чувствовала, как распухает скула, как кровь заливает глаз. — Зачем ты пришёл? — спросила она тихо. — Зачем? — Рон затянул узел, проверил. — Ты спрашиваешь? Ты украла её. Ты украла мою жизнь. Мою Гермиону. — Она сама выбрала. — Заткнись! Он ударил её по лицу — наотмашь, со всей силы. Голова Нарциссы мотнулась в сторону, из носа брызнула кровь. Она не закричала. Только выдохнула — длинно, сквозь сжатые зубы. — Кричи, — сказал Рон. — Я хочу слышать, как ты кричишь. Он встал напротив, посмотрел на неё. Светлые волосы в крови. Разбитые губы. Синяк, который уже наливался под глазом. Она смотрела на него — спокойно, бешено спокойно. — Ты думаешь, я боюсь тебя? — спросила она. — А должна. Он шагнул к ней, схватил за горло. Пальцы сжались — не до удушья, но так, что воздух перекрылся. Нарцисса захрипела, вцепилась в верёвки. — Вот так, — прошептал Рон. — Вот так ты должна была смотреть тогда, в кабинете. Со страхом. С болью. Он сжал сильнее. Лицо Нарциссы начало багроветь. Она дёргалась, пыталась вырваться, но верёвки держали крепко. — Пожалуйста, — прохрипела она. — Пожалуйста? — Рон ослабил хватку, давая ей глотнуть воздуха. — Ты просишь? У меня? Он ударил её по рёбрам — раз, другой. Нарцисса согнулась, закашлялась. Кровь капала на колени. — Она убьёт тебя, — прошептала Нарцисса. — Гермиона убьёт тебя, если ты… — Гермиона не узнает, — перебил Рон. — Я сделаю так, что никто не узнает. Он отошёл к окну, задвинул шторы. В комнате стало темно. Включил настольную лампу — тусклый свет упал на лицо Нарциссы, разбитое, залитое кровью. — Я репетировал это, — сказал Рон. — Каждую ночь. В больнице. С подушкой. Представлял твоё лицо. Твою шею. Как ты дёргаешься. Он подошёл к ней, провёл пальцем по её щеке, стирая кровь. — А теперь я здесь. С тобой. По-настоящему. Нарцисса смотрела на него. Внутри всё дрожало, но она не показывала. Если она сейчас сломается — он победит. А она не хотела давать ему этой победы. — Ты болен, — сказала она. — Я здоров, — ответил Рон. — Я никогда не был здоровее. Он расстегнул ремень. Сложил вдвое, ударил по бедру — для пробы. Кожаный щелчок разорвал тишину. Нарцисса вздрогнула, но не закричала. — Будешь молчать? — усмехнулся Рон. — Ничего. Я сделаю так, что заорёшь. Он замахнулся. Ремень свистнул в воздухе. *** Гермиона поднималась на лифте и улыбалась. У неё был хороший день — закрыла отчёт, Гарри похвалил, Джинни пригласила на ужин. Она купила на рынке свежую клубнику — Нарцисса любила клубнику со сливками. В кармане лежала маленькая коробочка. Не обручальное кольцо, нет — просто подарок. Серёжки с ландышами. Она увидела их в витрине и не смогла пройти мимо. Лифт остановился. Гермиона вышла в коридор, прошла к двери. Достала ключи. Услышала странный звук — глухие удары, хриплое дыхание. Замерла. Прижалась ухом к двери. — Да, — донёсся голос. Мужской. Хриплый. — Да, сука, терпи. Кровь ударила в голову. Гермиона вставила ключ в замок, повернула. Дверь не поддавалась — заперто изнутри. Она нашарила палочку, прошептала: — Алохомора. Замок щёлкнул. Она толкнула дверь. Запах ударил первым. Железо, пот, секс, кровь. Много крови. Гермиона не сразу поняла, что видит. Комната была залита жёлтым светом настольной лампы. На полу — рассыпанная земля из пакета. На стене — тёмные брызги. На стуле посреди кухни — Нарцисса. Она была обнажена. Вся в крови. Лицо разбито — заплывший глаз, разорванная губа, сломанный нос. Грудь в синяках — старых и свежих. Руки привязаны верёвками к подлокотникам. Ноги разведены и примотаны к ножкам стула. Голова безвольно свешена набок. Она была без сознания — или почти без сознания. Рон стоял за спиной Нарциссы. Его штаны спущены до колен. Он держал её за бёдра и входил в неё сзади — в анал. Его движения были резкими, механическими. Лицо — красное, мокрое от пота, с блаженной улыбкой. Он не сразу заметил Гермиону. — Ты ебаный мудак, — заорала Гермиона. Голос сорвался, превратился в визг. Она выхватила палочку, направила на Рона. Тот замер. Повернул голову. Улыбка сползла, сменилась удивлением. — Гермиона? — сказал он. — Ты рано… — Ступефай! Красная вспышка ударила ему в грудь. Рона отбросило назад. Он врезался в холодильник, рухнул на пол, но не потерял сознание — закашлялся, зашевелился. Гермиона подбежала к Нарциссе. — Цисси! — она тронула её за плечо. — Цисси, слышишь меня? Нарцисса не отвечала. Глаза закрыты, дыхание слабое, поверхностное. Гермиона провела рукой по её лицу — кровь, синяки, сломанный нос. Спустилась ниже — грудь в багровых пятнах, рёбра — Гермиона нащупала неестественный изгиб. Перелом. Сзади заскрипел пол. — Не подходи, — сказала Гермиона, не оборачиваясь. Рон уже стоял. Потирал грудь, улыбался. — Ты выстрелила в меня, — сказал он. — В меня, Гермиона. Из-за неё. — Я сказала — не подходи. Он шагнул. Гермиона вскинула палочку, но он был быстрее. Схватил её за запястье, выкрутил. Палочка упала на пол, откатилась под стол. Гермиона закричала от боли, но не отступила — ударила свободной рукой в лицо, попала в скулу. Рон охнул, отпустил, отшатнулся. — Ты ударила меня, — сказал он удивлённо. — Я убью тебя, — прошипела Гермиона. — Клянусь, я убью тебя. Она рванула к палочке. Рон схватил её за волосы, дёрнул назад. Она упала на колени, вскрикнула. — Не надо, — сказал он. — Не надо, Гермиона. Я не хочу делать больно тебе. Я хочу сделать больно ей. Он кивнул на Нарциссу, которая висела на стуле, не двигаясь. — Ты видишь? — сказал он. — Она даже не чувствует. Я трахал её, а она спала. Как кукла. Ты этого хотела? Трахаться с куклой? Гермиона вывернулась, отползла к стене. Схватила со стола нож — обычный, кухонный. Рон рассмеялся. — Ножом? Ты собралась зарезать меня ножом? — Если придётся. Она сжала рукоятку. Рон шагнул к ней, и в этот момент Нарцисса застонала. Тихо, едва слышно. — Гермиона… — прошептала она. — Гермиона, беги… Рон обернулся. Гермиона вскочила, бросилась к Нарциссе, заслонила её собой. Нож держала перед собой. — Тронешь её — я вскрою тебе горло, — сказала она. — Я не шучу, Рон. Я не шучу. Он смотрел на неё. В его глазах пустота сменялась чем-то другим — растерянностью, может быть. Болью. Он опустил руки. — Ты правда готова убить меня? — спросил он тихо. — Да. — Из-за неё? — Из-за себя, — сказала Гермиона. — Потому что я больше не хочу тебя бояться. Они стояли друг напротив друга. Рон — с красным лицом, со спущенными штанами. Гермиона — с ножом, в крови Нарциссы, которая заливала ей руки. За спиной — стон, хрип, тихий всхлип. Рон опустил глаза. Посмотрел на свои руки, на Нарциссу, на Гермиону. Потом повернулся, поднял палочку с пола, сунул в карман. Штаны натянул. — Ты всё равно будешь моей, — сказал он. — Рано или поздно. Он вышел в коридор, хлопнул дверью. Гермиона бросила нож, упала на колени перед Нарциссой. Руки дрожали. Она разрывала верёвки, царапала пальцы, плакала. — Цисси, — шептала она. — Цисси, я здесь. Я с тобой. Нарцисса открыла глаза. Один заплыл, второй смотрел мутно, но узнавал. — Ты пришла, — прошептала она. — Всегда, — ответила Гермиона. — Всегда. Она отвязала её, прижала к себе. Кровь, слёзы, земля с пола — всё смешалось. Рядом на столе стоял пакет с клубникой. Красной, как всё вокруг. Рона уволили на следующий день после звонка Гермионы. Диспетчер сказал: «Ты уволен, Уизли. Не приходи больше». Рон не спорил. Он сидел в своей комнате в Норе, смотрел в стену и слушал музыку. Джаз сменился тяжёлым роком — гитары, барабаны, крики. Гермиона плакала, рассказывая всё Джинни и Гарри. Сидела на кухне у Гарри, сжимала кружку с остывшим чаем, и слова вылетали из неё рваными клочьями: — Он трахал её. Она была без сознания. Вся кухня в крови. Я ударила его ножом. Нет, не ударила — просто держала. Он ушёл. Я не знаю, вернётся ли. Джинни обняла её, Гарри сжал кулаки. — Мы что-нибудь сделаем, — сказал он. — Я поговорю с Артуром. Но что можно было сделать? Рон был их сыном. Артур и Молли любили его. Они не могли запереть его в подвале. Они только слушали по ночам, как он кричит в своей комнате. — Нарцисса! — кричал Рон. — Цисса! Малфой! Я убью тебя! Я убью тебя, сука! Молли плакала в коридоре. Артур стоял под дверью, сжимая палочку, но не решался войти. — Он болен, — шептала Молли. — Наш мальчик болен. — Я знаю, — отвечал Артур. — Но мы ничего не можем. Больница не взяла его обратно — он признан здоровым. Они не знали, что Рон перестал принимать таблетки. Они не знали, что каждую ночь он рисовал Нарциссу. Они не знали, что в его кармане лежал рисунок — она на полу, он над ней с кулаком. Засада: Нарцисса выходила из дома одна. Гермиона поцеловала её в щёку, сказала: «Я быстро, хлеб кончился». И ушла. Нарцисса осталась у подъезда, достала телефон, набирала сообщение. Она не заметила, как из-за угла вынырнула тень. Не успела обернуться. — Империо, — прошептал голос. Мир поплыл. Нарцисса почувствовала, как тело перестаёт слушаться. Руки опустились, голова наклонилась. Она хотела крикнуть, но рот не открылся. — Иди за мной, — сказал Рон. — Тихо. Не шуми. Она пошла. Как кукла. Как тогда, на стуле, но теперь — сама. Ноги несли её к гаражам, к темноте, к запаху бензина и мочи. Рон шёл впереди, улыбался. За гаражами была глухая стена. Никто не увидит. Никто не услышит. — Стой, — сказал он. Нарцисса остановилась. Он подошёл к ней, схватил за волосы, рванул к стене. Она ударилась головой о кирпичи, но не вскрикнула — Империо держало её в тишине. Он заглянул ей в глаза — пустые, невидящие. — Смотри на меня, — сказал он. — Смотри, когда я буду тебя убивать. Он отпустил заклинание. Нарцисса моргнула, очнулась, попыталась вырваться. Поздно. Его кулак уже летел в её лицо. Первый удар сломал нос. Кровь брызнула на стену, на его руку, на её белую рубашку. Нарцисса закричала — коротко, отчаянно. — Кричи, — сказал Рон. — Кричи громче. Второй удар пришёлся в скулу. Из глаза брызнула кровь — лопнул сосуд, белок залился красным. Нарцисса упала на колени, попыталась закрыться руками. Он пнул её в живот, она согнулась, выдохнула, не вдохнула. — Вставай, — сказал он. Она не могла встать. Он схватил её за волосы, поднял, прижал к стене. Голова моталась, как у тряпичной куклы. — Ты украла её, — сказал он. — Ты украла мою жизнь. Он ударил по рёбрам — раз, другой, третий. Он почувствовал, как хрустнуло под кулаком. Нарцисса зашлась в кашле, изо рта потекла кровь. — Ты думала, что я сдамся? — он ударил по лицу. — Думала, что я испугаюсь? Он бил и бил. Лицо превратилось в кровавое месиво — разбитые губы, сломанный нос, заплывшие глаза. Он бил по голове, по шее, по груди. Он бил туда, где бьют только когда хотят убить. Нарцисса перестала кричать. Перестала дышать. Её тело обмякло, повисло на его руке. Он отпустил. Она упала на землю, как мешок. Не шевелилась. Не дышала. Рон стоял над ней, тяжело дыша. Смотрел на неё — на лицо, которого больше не узнать. На кровь, которая растекалась по асфальту. На руки, которые сжимали пустоту. — Готово, — сказал он. Он почувствовал облегчение. Такое, какого не было никогда. Голоса замолчали. Музыка стихла. Впервые за год в голове была тишина. Он расстегнул ширинку. Посмотрел на её лицо — залитое кровью, неподвижное. И помочился. На её щёки, на её волосы, на её закрытые глаза. Струя била по разбитому лицу, смешивалась с кровью, стекала в грязь. — Получай, — сказал он. — Получай, сука. Закончив, он застегнул штаны. Повернулся, пошёл прочь. Не оглядываясь. Он был уверен — она мертва. Он не знал, что её грудь поднялась ещё раз. Один раз. Едва заметно. Она дышала. Через боль, через кровь, через тьму — дышала. Гермиона вернулась с хлебом. Нарциссы у подъезда не было. Она позвонила — телефон не отвечал. Пошла искать. За гаражами она увидела её. Она лежала лицом вниз. Рубашка превратилась в кровавое месиво. Волосы слиплись от крови и ещё чего-то. Гермиона упала на колени, перевернула её. Увидела лицо — то, чем оно стало. И закричала. Крик был таким, что его услышали в соседних домах. Крик был таким, что прибежали люди. Крик был таким, что кто-то вызвал скорую. Гермиона сидела на земле, держала Нарциссу за руку и молилась. Всем богам, которых не знала. Только бы дышала. Только бы жила.