Across the Spectrum • Море волнуется РАС

Шейн, неделю спустя Следующую неделю Шейн провёл не поднимая головы: всецело сфокусировался на Илье и командных тренировках, готовясь к первой игре после рождественских каникул. Изучение листка, полученного от Хейдена, он отложил до лучших времён. Ещё успеется. Когда-нибудь. Наверное. Тот факт, что Илья не стал выяснять, что именно так смутило Шейна на вечеринке у Пайков, несколько удивлял, но отказываться от столь щедрого подарка судьбы было бы глупо. Шейн не хотел снова поднимать ту тему. Нет, не так — не было никаких причин поднимать её. Потому что она никоим образом к нему не относилась. Верно же? Тем не менее в ночь перед игрой Шейн никак не мог заснуть. В итоге он обнаружил себя сидящим на диване в гостиной в два часа ночи, уставившимся в планшет, пока Аня сладко похрапывала (так вот кто храпел всё это время!), устроившись у него на коленях. Рядом с ним на диване в молчаливом осуждении лежала распечатка. Шейн не был уверен, зачем вообще достал её из кармана пальто, но по какой-то причине теперь не мог перестать гипнотизировать напечатанный на бумажке интернет-адрес и задаваться вопросом. Да блин! Он решительным образом попытался снова сосредоточиться на записи игры, которую смотрел на айпаде, но не смог высидеть и пяти минут, вновь уставившись на адрес. Ладно. Ладно! Пройдёт он этот дурацкий тест! Может быть, это всё вообще какой-то никудышный розыгрыш? И сейчас окажется, что это вовсе не тест на аутизм, а какая-нибудь глупость из разряда «Кто ты из персонажей “Улицы Сезам”?». Шейн неохотно перепечатал адрес в строку браузера. Высветилась страница со списком из утверждений, которые следовало оценить по пятиуровневой шкале: от «не согласен» до «согласен». Что ж, проще простого. Уж с этим он мог справиться. Шейн проскроллил до первого вопроса. «Я часто замечаю закономерности, которые упускают из виду другие люди». В принципе да. Вот почему из него получился такой хороший капитан и плеймейкер на льду — он многое подмечал. «Согласен». «Я люблю придерживаться одной и той же схемы действий каждый раз». Ну, раз на раз не приходится. Если речь про повседневную жизнь, то да, однозначно. Смузи каждое утро, пробежка. Но на льду? Долго там с одинаковыми стратегиями не продержишься. Добрых пять минут он спорил сам с собой и в итоге в качестве компромисса нажал на «скорее согласен». Процесс потихоньку пошёл. «Я часто не знаю, как себя вести в ситуациях, связанных с общением». «Согласен». «Обычно я настолько поглощён одним или двумя специальными интересами, что забываю или игнорирую всё остальное». Ну, вообще-то он так не считал, пока Хейден не указал, что хоккей и был его специальным интересом. Вздохнув, Шейн выбрал «скорее согласен». «Я хорошо умею поддерживать беседы ни о чём». Ха-ха, да ни в жизни. Он в таком был абсолютно ужасен, поэтому на «не согласен» он кликнул с особым упоением. Получай, гадкий тест! Однако по мере того, как вопросы продолжались, Шейн заметил, что за редким исключением отвечает либо «согласен», либо «скорее согласен». Осознание этой закономерности заставило занервничать — пальцы сами потянулись к Аниным ушам и начали теребить их. Те были приятно бархатистыми на ощупь, да и Аня вроде как была не против, продолжая безмятежно похрапывать у него на коленях. Осилив ещё с десяток вопросов, Шейн устроил перерыв — размял мышцы и заварил чай. Похоже, заснуть в ближайшее время ему не светило. Аня с недовольным видом последовала за ним на кухню и крутилась под ногами, явно надеясь, что и ей сейчас что-нибудь перепадёт. — Для завтрака ещё рановато, — прошептал он ей. Довод оказался совсем неубедительным, да и Шейн был той ещё тряпкой, так что следом он полез в самый верхний шкафчик и достал пакет с сушёной печенью и подкинул собаке одну вкусняшку. Аня ловко поймала лакомство на лету и уставилась на Шейна в ожидании добавки. Он тихо рассмеялся. — Прости, зайчик, больше нельзя. Правила есть правила. И правила действительно были. Была б собачья воля, Аня ела бы круглые сутки напролёт, так что давным-давно они с Ильёй условились, что будут кормить её ровно два раза в день и давать не более четырёх вкусняшек. Если пойти на поводу и дать ей второй ломтик сушёной печени сейчас, в конце концов Аня расстроится, когда следующим вечером ей не достанется никаких лакомств. Вздохнув и взяв кружку с чаем, он вернулся на диван. Снова взял в руки планшет и попытался вспомнить, на чём остановился. Ага, точно. «Люди считают, что я слишком буквально выражаю собственные мысли». Илья неоднократно подшучивал над склонностью Шейна давать буквальные ответы на любые его намёки и попытки пофлиртовать. Не без содрогания в памяти всплыло, как однажды на заре их отношений Илья спросил, сколько раз он может кончить за час, и в ответ получил точное число — Шейн исходил из своего реального опыта. Потом оказалось, что Илья вообще-то ожидал что-то вроде: «Столько, сколько скажешь». Шейну и в мыслях такого не приходило. Неловко до сих пор. Далее по ходу теста внутреннее напряжение только возрастало. «Я часами могу говорить об интересующих меня вещах». «Я копирую мимику других людей, чтобы казаться “нормальным”». «Я стрессую, когда что-то нарушает мою рутину». Клик, клик, клик. Чёрт бы их побрал. Шейн допил чай одновременно с тем, как ответил на последний вопрос, и, нахмурившись, нажал на «Отправить». Вот и настал момент истины, подумал он. Загрузка. Загрузка. Крохотный радужный кружок крутился на экране, заставляя нервничать ещё больше, и наконец… Восемьдесят пять баллов из возможных ста — «выявлено множество признаков РАС». На шкале его значение располагалось совсем близко к правому краю. Блядь. Должно быть, в обработку результатов закралась ошибка. Он вовсе не был… неполноценным. Совсем наоборот — он жил полноценной и очень качественной жизнью. Ну да, может, временами, когда необходимо было общаться с другими представителями человечества, он чувствовал себя, словно пришелец, прячущийся под человеческим обличием. Но это ведь нормально? Всегда тяжело выныривать на поверхность после глубокого погружения в мир хоккея — логично, что Шейну требовалось время, чтобы вспомнить, как вообще следовало взаимодействовать с кем-то вне льда. Он вдруг заметил, что слишком крепко сжимает в ладони кружку, да и дыхание отчего-то заметно участилось. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы успокоиться. Это ещё ничего не значит. Просто вшивый онлайн-опросник. Сейчас каких только тестов не найдёшь в интернете — вплоть до «Каким хлебом ты бы был?» Бредово думать, что результаты могут претендовать на официальный статус. Аня настороженно приподняла голову с его колен за несколько секунд до того, как со стороны лестницы послышалось тихое: — Шейн? — а затем последовал звук шлёпающих по ступеням босых ног. Илья появился в гостиной; кудри после сна были растрёпаны и пружинками торчали во все стороны. Штаны были явно натянуты наспех — перекошенные и в заломах. — Три часа ночи. Ты почему не спишь? У нас завтра матч. Шейн вздохнул и убрал руку, чтобы Аня могла подбежать к своему второму папе. — Не могу заснуть. — М-м-м, — Илья обошёл диван и запустил пальцы в волосы Шейна, поглаживая, пока Аня вертелась у его ног. — В последнее время ты как-то зачастил. Чистейшая правда — и всё потому, что никак не получалось расслабиться и выкинуть уже из головы дурацкий разговор с Хейденом. — Много разных мыслей, — пробубнил он, подстраиваясь под прикосновения рук Ильи, как нуждающийся в ласке кот. Илья заботливо забрал у него кружку: — Сделать тебе ещё чая? Шейн пожал плечами: — Спасибо, давай. Кивнув, Илья пошёл на кухню и начал копошиться там, залив воды в электрический чайник и закинув в кружку чайный пакетик и две порции заменителя сахара, как нравилось Шейну. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Илья, щёлкнув чайником. — Не особо, — выдохнул Шейн. Возможно, стоило, но как-то это было всё… слишком. Тема не из лёгких, и он не был уверен, что готов обсуждать такое посреди ночи. Илья хранил молчание в течение нескольких минут, пока чайник нагревался, а после вернулся в гостиную и протянул Шейну кружку. — По ночам надо спать, любимый. Иначе недосып влияет на твою игру. Я ведь наблюдаю за тобой годами, — он склонил голову на бок и так выразительно посмотрел на Шейна, что противостоять его взгляду было решительно невозможно. — Может, пора поделиться тем, что тебя беспокоит, м? Шейн прикусил губу и сделал глоток чая, пытаясь подобрать верные выражения. Но прежде чем он успел осадить себя, слова просто полились из него сплошным потоком: — На рождественской вечеринке Хейден увёл меня, сказав, что хочет со мной кое-что обсудить. Он сказал, что Артур — аутичен, и они только-только про это узнали, и я такой: «Ого, вы с Джеки в порядке?» А он ответил, что да, с ними всё ок, но диагноз сына заставил задуматься кое о чём. И потом Хейден заявил, что считает, что я тоже в спектре и что мне стоит пройти онлайн-тест, чтобы проверить. Я прошёл его сегодня ночью, и… в результатах сказано, что я… очень аутичный? Я совершенно не понимаю, что мне теперь с этим делать, потому что… что за херня? У меня… у меня нет никаких патологий. В смысле… Я знаю, ты порой называешь меня скучным, странноватым и тэдэ и тэпэ, но ты же просто шутишь, да? Он обратил полный мольбы взгляд на своего мужа — пусть скажет, что тест полная брехня и что Шейн совершенно нормальный. Но вместо этого Илья сначала молчал какое-то время, а потом забрал кружку из ослабевших пальцев и сжал его ладонь в своей. Он с самым серьёзным видом смотрел на него ещё несколько секунд, прежде чем наконец нарушить молчание: — Я уже… думал об этом. Шейн в недоумении распахнул глаза. Какого хрена? — Чего? — только и вымолвил он. — В России о таком особо не принято говорить, — задумчиво продолжил Илья, — потому что это может восприниматься как слабость, а русские люди не любят слабость. Но в Бостоне у меня был товарищ по команде, и его сын был в… — он сделал паузу, явно подбирая правильные слова, — аутистическом спектре? — попробовал он, и Шейн кивнул. — Ну и вот. Генри было десять лет. Он вёл себя… очень скованно. Корбин не мог привести сына на лёд, потому что яркий свет и громкие звуки пугали его и он впадал в истерику. В те редкие разы, когда я встречал их вне арены, Генри вёл себя очень тихо и постоянно смотрел на отца, чтобы тот подсказал ему, как следует вести себя в разговоре с другими людьми. Илья вздохнул и скосил взгляд на Шейна. — Он немного напоминал мне тебя — когда тебе приходится с кем-то общаться. Однажды я спросил Генри, хочет ли он играть в хоккей, когда вырастет, и он ответил: «Неважно, чего я хочу. Важно, обладаю ли я исключительными для этого способностями». Я тогда подумал, что услышать такое от десятилетки… странно, мягко говоря. Очень зрелый и логичный ответ. Уже потом Корбин объяснил мне, что Генри всегда звучит «странно», потому что он мыслит иначе. — Но я же так не разговариваю, — воспротивился Шейн, вырывая руки из ладоней Ильи и впиваясь пальцами в колени. Илья покачал головой: — Нет, не совсем. Но порой ты мыслишь… похожим образом. И иногда, когда ты с кем-то говоришь, ты ненадолго зависаешь, словно отчаянно пытаешься сообразить, чтó должен сказать дальше. Генри тоже так делал. Поэтому… — он пожал плечами, — порой я в самом деле задавался этим вопросом. Но если это не напрягало тебя, почему это должно как-то напрягать меня? Или для тебя это всё же… проблема? — Илья обеспокоенно посмотрел на Шейна. — Я что-то упустил? — Я и сам не знаю, — честно признался Шейн. — Мне даже в голову ничего такого не приходило, пока Хейден не сказал. И теперь я просто не могу перестать думать об этом. — Может, нам стоит подробнее изучить вопрос? — предложил Илья. — В интернете найдётся всё. Шейн с трудом выдавил из себя: — Возможно… стоит. Наверное. Просто… Я просто не понимаю, почему Хейдену это так важно? Я же как-то дожил до своего возраста и достиг кое-чего в жизни, даже не подозревая, что могу чем-то отличаться от других. Почему сейчас я вдруг должен запариваться на эту тему? Очевидно, у Ильи тоже не было ответа на прозвучавший вопрос. — Может быть, и не надо запариваться. И всё это вообще не так уж и важно. А может, важно. Иногда бывает полезно узнать себя получше. Например, я осознаю, что я довольно тщеславный и порой не умею вовремя заткнуться. И тогда, временами, когда я собираюсь что-то ляпнуть, я сначала спрашиваю себя: «А не убьёт ли меня Фара, когда узнает, чтó я сказанул?» — он усмехнулся: — Правда, потом я всё равно говорю, что хочу, потому что, как я уже сказал, просто не умею вовремя захлопнуться. Но зато мне хотя бы удаётся выстроить некий внутренний монолог. Может, изучив информацию, ты тоже сможешь лучше понимать, почему время от времени испытываешь дискомфорт? — Может быть, — Шейн не особо верил, что сможет разобраться в себе настолько, что перестанет ощущать себя пришельцем, но если Илья считал, что полезно изучить вопрос, значит, так он и сделает. Он взял айпад и вбил «симптомы аутизма» в поисковик. Шейн уже собирался перейти по первой высветившейся ссылке, но Илья мягко отвёл его руку в сторону от планшета. — Давай-ка оставим это на следующий раз? — тихо предложил он, отпуская Шейна. — Время позднее, а нам завтра вообще-то выходить на лёд. Надо постараться хоть чуток поспать. — Не уверен, что смогу сейчас заснуть, — со вздохом признался Шейн. — Мысли так и крутятся в голове. Туда-сюда. Илья одарил его нежной улыбкой: — Значит, будем обниматься. Сделаю тебе массаж головы, тебя это всегда успокаивает, — улыбка стала озорной: — А может, разрешим Ане поспать сегодня с нами? Она такая мягонькая. — Боже, Илья, — Шейн не смог удержаться и рассмеялся, — ты же знаешь правила: никаких собак в нашей постели. К тому же она линяет! Причём бешено! — Ну, может быть, один разочек можно в порядке небольшого исключения? Шейн Холландер в стрессе — ему срочно нужна эмоциональная поддержка в виде мужа-подушки и собаки. — Эмоциональная поддержка в виде мужа-подушки? — Шейн закатил глаза. — Это ты, что ли? Илья активно закивал: — Конечно. Я всегда готов оказать тебе нужную эмоциональную поддержку. Всегда, — он забрал айпад, отложил в сторону и обнял Шейна одной рукой. — Пойдём, солнышко. Хотя бы полежим вместе. Шейн горестно вздохнул, но всё же позволил поднять себя с дивана и отвести на второй этаж. Когда они улеглись, Илья прижался грудью к его спине, и, несмотря на все его мольбы, Шейн так и не разрешил Ане забраться к ним на кровать. — Отдыхай, любимый, — Илья поцеловал его в висок. — Сначала выиграем матч, а потом сразу же начнём шерстить информацию, — он взял Шейна за руку и переплёл их пальцы. — Мы со всем справимся, и всё будет хорошо. Пока мы вместе, всё всегда будет хорошо. Только в этот момент заметив, что почти не дышал, Шейн с облегчением выдохнул, приткнулся поплотнее к мужу и закрыл глаза.