Изумрудный секрет: Десять лет до «Навсегда»

Намджун сидел, опустив голову, и в тишине студии было слышно только гудение системного блока. Тэхён не отпускал руку Ханны, его пальцы побелели от напряжения, готовые в любой момент возобновить оборону. Наконец, Лидер тяжело вздохнул и поднял взгляд — в нем уже не было той ледяной ярости, только глубокая, почти братская обида. — Ты думаешь, я злюсь из-за правил компании? — тихо спросил Намджун, глядя прямо на Тэхёна. — Или из-за того, что ты «непрофессиональна», Ханна? Он встал и подошел к ним вплотную, сокращая дистанцию до минимума. — Я злюсь, потому что мы десять лет называем друг друга семьей. Мы прошли через такое дерьмо, которое другим и не снилось. И всё это время я верил, что между нами нет секретов, которые могут нас разрушить. А вы... — он горько усмехнулся, — вы двое заставили половину группы врать мне в лицо. Вы не доверяли мне. Вот что по-настоящему хреново. Тэхён медленно опустил плечи, его защитный барьер начал рушиться под тяжестью этих слов. Он отвел взгляд, чувствуя, как узел в груди затягивается. — Хён... — прошептал Тэ. — Я боялся. Не за себя. За неё. Я знал, что если это вскроется официально, её просто уволят в тот же день. Я не хотел ставить тебя перед выбором: твой друг или твоя работа как лидера. Намджун посмотрел на Ханну, которая стояла, не поднимая глаз, и крепко сжимала кольцо на цепочке. — Послушайте меня оба, — голос Намджуна стал предельно серьезным. — Я не собираюсь идти к Бан Шихёку. Пока что. Но теперь правила меняются. Раз уж пять человек из группы в курсе, мы сделаем это по-умному. Он подошел к своему столу и быстро набросал что-то в блокноте. — Никаких взглядов в коридорах HYBE. Никаких «случайных» встреч в гримерках, когда там нет лишних людей. Мы разработаем график «тихого» существования. Если вам нужно время вдвоем — вы говорите мне или Юнги, и мы обеспечим вам прикрытие. Но если я замечу хоть одну искру на публике, которая может поджечь этот пороховой склад — я сам вас разведу по разным углам. Понятно? Ханна шмыгнула носом и быстро кивнула, чувствуя невероятный прилив благодарности. — Спасибо, Намджун-оппа. Мы будем... мы будем самыми осторожными людьми в мире. Намджун внезапно улыбнулся — той самой мягкой улыбкой с ямочками, которая всегда означала прощение. Он притянул Тэхёна к себе и крепко обнял его, похлопав по спине. — Поздравляю, придурок. Ты всё-таки добился своего. Но учти: теперь на моих плечах еще больше седых волос из-за вас. Тэхён рассмеялся, обнимая лидера в ответ. — Я куплю тебе самую лучшую краску для волос, хён. Обещаю. Когда они вышли из студии, в коридоре их уже «случайно» поджидали Чонгук и Чимин, делая вид, что очень увлечены автоматом с кофе. Завидев спокойные лица Тэ и Ханны, они облегченно выдохнули. Секрет перестал быть бременем двоих — теперь это была общая тайна всей группы. Отпуск после изнурительного тура на вилле у Намджуна был похож на глоток чистой воды. Свежий воздух, отсутствие камер и шумная компания «своих» — идеальные условия, чтобы расслабиться. Но именно эта расслабленность сыграла с Тэхёном злую шутку. Вечер был в самом разгаре: в гостиной Хосок и Чимин спорили из-за правил настольной игры, Юнги лениво потягивал виски, а Чонгук пытался поджарить идеальный стейк на террасе. Ханна зашла на кухню, чтобы наполнить вазу льдом, и Тэхён, шедший следом, не выдержал. Атмосфера Парижа, кольцо на её шее и общее чувство свободы вскружили ему голову. Он прижал её к кухонному островку и, убедившись, что в дверях никого нет, быстро и сладко чмокнул в губы. — Попались! — раздался за спиной резкий, звонкий голос. Джин стоял в дверях с пустой тарелкой в руках, и его лицо выражало крайнюю степень возмущения. Его плечи, казалось, стали еще шире от негодования. — Вы двое... Вы что тут творите?! Это что за семейные подряды на моей кухне?! Тэхён застыл, медленно отстраняясь от Ханны, и с силой хлопнул себя ладонью по лбу. — Да бля... — прошипел он. — Мы же ему так и не рассказали! — «Ему»?! — Джин перешел на свой фирменный ультразвук, начиная бурчать в своей неподражаемой дедовской манере. — То есть, я правильно расслышал? «Ему» не рассказали? Значит, все остальные в курсе?! Я тут, понимаете, варю им супы, забочусь о них, а они за моей спиной устраивают дорамы без главной звезды?! На крики Джина из гостиной и с террасы сбежались все. Чонгук прибежал с щипцами для мяса, Намджун — с карточкой от игры, а Юнги просто тяжело вздохнул, понимая, что тихий вечер закончился. — Так, все в гостиную! Живо! — скомандовал Джин, указывая лопаткой (которую он невесть где подхватил) на диван. — Усаживайтесь. Тэ и Ханну вытащили на «лобное место». Остальные пятеро мемберов расселись вокруг: кто-то с виноватым видом (Чимин и Гук), кто-то с невозмутимым (Юнги), а кто-то с выражением «я пытался их предупредить» (Намджун). Джин начал допрос с пристрастием, расхаживая перед ними взад-вперед: — Итак. Первый вопрос к подсудимым: как долго? И второй вопрос к остальным предателям: почему я узнаю об этом последним, когда у них уже искры из глаз летят прямо над моей тарелкой с закусками? — Хён, ну мы просто... — начал было Чимин. — Молчать, Пак Чимин! — Джин картинно вскинул руку. — Я требую полной хронологии. Ханна, как ты могла? Ты же мой самый надежный менеджер! Я думал, мы вместе будем ворчать на этих оболтусов до самой пенсии, а ты решила за одного из них замуж выйти?! Джин стоял посреди гостиной, сжимая в руках кухонную лопатку как скипетр правосудия. Его широкие плечи буквально излучали возмущение, а взгляд метался от невозмутимого Тэхёна к пунцовой Ханне. — Итак, — начал Джин, чеканя каждое слово, — я жду чистосердечного признания. Кто, когда и почему решил, что делать из меня дурака — это весело? Тэхён, начинай, пока я не вспомнил все твои проступки с 2013 года! Тэхён тяжело вздохнул, удобнее устраивая Ханну на своих коленях и крепко переплетая свои пальцы с её. Он обвел взглядом притихших братьев и начал рассказ, который хранил в себе целую вечность. — На самом деле, Хён... всё началось ещё во время дебюта, — тихо произнес Тэ, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. — В тот самый первый день, когда Ханна пришла в нашу команду. Джин поперхнулся воздухом: — С дебюта?! Ты хочешь сказать, что это тянется больше десяти лет? — Именно, — кивнул Тэхён, горько усмехнувшись. — Я тогда был мелким, глупым пацаном. Ну, вы же понимаете, что может изобразить 17-летний девственник, который девушку за руку ни разу в жизни не держал? Я пытался флиртовать, строил глазки, выделывался перед ней как мог. Но она... она тогда встречалась с тем придурком. Помните его? Парни синхронно нахмурились. Того бывшего парня Ханны, который тянул из неё силы и нервы, в группе недолюбливали все. — В итоге, — продолжал Тэхён, поглаживая большим пальцем ладонь Ханны, — я просто стал для неё «младшим братишкой». Попал в глубочайшую френдзону на целых десять лет. Я был рядом, когда она плакала из-за него, когда она уставала, когда она была готова сдаться. Я любил её всё это время, но молчал, потому что боялся потерять даже ту крошечную связь, что у нас была. Ханна подняла на него глаза, полные слез, и Тэ нежно поцеловал её в висок. — А потом был тот вечер в Пусане, — его голос стал более глубоким. — Мы были на террасе, и я увидел её состояние. Казалось, она вот-вот рассыплется прямо у меня на глазах. В душе она просто тихо умирала от того, как с ней поступали. И я не выдержал. Мне было физически больно на это смотреть. Я понял: либо сейчас, либо я потеряю её навсегда. Тэхён обвел взглядом мемберов: — Помните, я сказал, что уеду на выходные в свой домик у моря? Так вот, я увез её с собой. Там всё и началось. Тот первый поцелуй... я вложил в него всё, что копил десять лет. — Подожди-ка, — прищурился Чимин, — но после Пусана вы вели себя как обычно. — Ха! — Тэ иронично вскинул бровь. — Это потому, что эта женщина месяц меня динамила! Она решила, что тот поцелуй у моря ей просто приснился на фоне стресса. Представляете? Я открыл ей душу, а она утром принесла мне кофе и спросила, хорошо ли я выспался, как ни в чем не бывало! Я ходил за ней по пятам, злился, не понимал, что происходит, пока в туре мы наконец не объяснились. Тэхён подробно рассказал, как они прятались в Токио и Париже, как их по очереди застукивали Гуки, Юнги, Хоби и Чимин. Он описывал их нелепые оправдания и то, как каждый из парней, узнав правду, молча становился на их сторону. В конце рассказа Тэхён поднял голову и посмотрел на притихшего Джина, а затем на всех остальных. — Я знаю, что это риск. Знаю, что это против правил. Но посмотрите на неё, — он кивнул на Ханну, которая теперь улыбалась, прижимаясь к его плечу. — Она наконец-то улыбается по-настоящему. И я благодарен каждому из вас. Чонгук, Чимин, Хоби, Юнги, Намджун... спасибо, что прикрывали нас. Спасибо, что стали нашей крепостью. Джин долго молчал, переводя взгляд с Тэхёна на сияющую Ханну. Его напускная строгость окончательно рухнула. — Десять лет... — пробормотал Джин, вытирая несуществующую слезу. — Ну ты и упрямый, Ким Тэхён. Настоящий Ким. Ладно, живите. Но учти: если ты её обидишь, я лично заставлю тебя перемыть всю посуду на этой вилле до блеска! Вся гостиная взорвалась радостными криками и смехом. Напряжение, копившееся неделями, окончательно исчезло. Вечер пятницы окутал Сеул мягкими сумерками. Ханна, уставшая после долгой рабочей недели, зашла в небольшое кафе у дома, чтобы просто выпить кофе и переключиться на режим выходных. Но стоило ей переступить порог, как мир перед глазами на мгновение пошатнулся. За дальним столиком, самодовольно улыбаясь, сидел Кан Мин Хо. Тот самый человек, с которым она делила жизнь целых десять лет и который всего несколько недель назад трусливо закончил всё одним коротким СМС. Рядом с ним сидела молоденькая девушка, чьи глаза светились влюбленным восторгом. Ханна почувствовала, как внутри всё закипает. Она медленно подошла к их столику, сжимая в руках стакан с ледяным американо. — Эй, Кан Мин Хо, чертов сукин сын, — её голос прозвучал на удивление твердо, хотя сердце колотилось в горле. Мин Хо вздрогнул, его лицо мгновенно побледнело. — Ханна? Что ты здесь... — Как ты посмел всё так закончить по переписке? — перебила она, не давая ему вставить ни слова. — Десять лет жизни улетели в трубу из-за одного сообщения? Сука ты, Мин Хо. Ты её и в мой дом водил? Я нашла стринги за стиральной машинкой в нашей ванной. Ты хоть понимаешь, насколько ты жалок? Девушка рядом с ним испуганно округлила глаза и резко отодвинулась. — А? Что? Ты ей изменял? — она перевела взгляд на Мин Хо, который судорожно пытался подобрать слова. — Подожди... я никогда не была у тебя дома! Эй, придурок, с кем ты встречался еще?! Ты оставил стринги какой-то девицы в доме женщины, с которой жил десять лет?! Да ты скотина! Девушка вскочила, её лицо исказилось от ярости. Она посмотрела на Ханну с искренним ужасом и сочувствием. — Слушай, я честно не знала, что он такой урод... Прости! Прежде чем Мин Хо успел вскочить, девушка выхватила из рук Ханны стакан с ледяным кофе и со всего размаха вылила его прямо на голову бывшему. Коричневая жидкость залила его выглаженную рубашку, стекая по лицу и за шиворот. Пока он хватал ртом воздух от холода и шока, девушка схватила Ханну за руку. — Пойдем отсюда. Я куплю тебе новый кофе, — бросила она, увлекая онемевшую Ханну к выходу. В парке неподалеку они присели на скамейку. Девушка протянула Ханне свежий напиток. — Онни, прости. Я правда не знала, что у него кто-то есть. Получается, он и мне изменял... Вот же придурок! Ханна, которая всё это время была в ступоре, вдруг нервно рассмеялась. Напряжение последних лет начало выходить через этот горький смех. — Ну... значит, у нас обеих просто отвратительный вкус на парней, — сквозь слезы выдавила она. — Ладно, не расстраивайся. В будущем ты обязательно найдешь того самого человека. Когда Ханна вернулась домой, тишина квартиры навалилась на неё бетонной плитой. Она переступила порог, и воспоминания начали бить наотмашь. Каждый угол напоминал о «красных флагах», которые она старательно игнорировала все эти годы. Она сползла по стенке в прихожей, обхватив плечи руками. Её начало трясти мелкой дрожью. Пароли на его телефоне, которых раньше никогда не было... задержки по ночам «с друзьями»... то, как он судорожно прятал экран, когда она входила в комнату... Вся эта ложь длиной в десятилетие пронеслась перед глазами. — Ханна? Что случилось? Из ванной вышел Тэхён, вытирая мокрые волосы полотенцем. Увидев её на полу в таком состоянии, он в два шага преодолел расстояние между ними. Его лицо мгновенно стало пепельным от беспокойства. Он подхватил её на руки, как ребенка, и бережно усадил на диван в гостиной. — Эй, посмотри на меня. Дыши, — он сжал её ледяные ладони в своих, пытаясь согреть. — Кто тебя обидел? Что произошло? Ханна, заикаясь, рассказала всё: встречу в кафе, девушку с кофе, и главное — те самые «флаги», которые теперь жгли её изнутри осознанием собственной слепоты. Тэхён слушал молча, и с каждой секундой его челюсть сжималась всё сильнее. В глазах всегда мягкого Тэ зажегся холодный, пугающий блеск. — Ханна-я, послушай меня, — он мягко перебирал её волосы, вдыхая их запах. — То, что она вылила ему на голову кофе — это лишь малая часть того, что этот подонок заслужил. Но то, что вы поговорили... Это правильно. Теперь ты знаешь, что дело было не в тебе. Не в том, что ты чего-то не додала или чего-то не заметила. Дело в том, что он — пустое место. Человек без чести и совести. Тэхён отстранился на расстояние вытянутой руки и заглянул ей прямо в глаза. В его взгляде уже не было привычного озорства — там была холодная решимость защитника. — Представляешь, сколько сил ты тратила на то, чтобы поддерживать этот карточный домик? Все эти годы ты была одна в этих отношениях, Ханна. Но теперь всё. Слышишь? Этот этап закончен. И то, что ты встретила его именно сейчас, когда у тебя есть я — это знак. Знак того, что прошлое больше не имеет над тобой власти. Он осторожно стер большим пальцем дорожку от слезы на её щеке. — Значит, вы с ней поговорили в парке... — он грустно улыбнулся. — Две обманутые женщины против одного ничтожества. Это начало твоего исцеления. Но обещай мне одну вещь: ты больше не будешь винить себя за то, что верила ему. Верить — это нормально. Лгать — вот что уродливо. Тэ подхватил её на руки и перенес на кровать, обкладывая подушками, словно создавая крепость. — Сегодня ты просто будешь отдыхать. Я закажу самую вкусную еду, мы включим какой-нибудь глупый фильм, и я не отпущу твою руку ни на секунду. Суббота пролетела как в тумане — теплом, уютном и исцеляющем. Они не вылезали из пижам, заказывали еду, смотрели старые фильмы и говорили обо всем на свете, заново узнавая друг друга вне рабочих графиков. Но воскресенье должно было стать особенным. Когда вечером Тэхён повернул ключ в замке, он замер на пороге. В воздухе плыл густой аромат свежих роз и дорогого воска. Приглушенный свет свечей дрожал на стенах, создавая интимный, почти сакральный полумрак. Дорожка из лепестков вела прямиком на кухню, где его ждал настоящий пир. Тэхён медленно прошел внутрь, и его дыхание сбилось. Ханна, облаченная в изумрудное платье на запах, которое подчеркивало каждый изгиб её фигуры, хлопотала у плиты. Её уложенные локоны мягко рассыпались по плечам, а атласная ткань платья соблазнительно переливалась при каждом движении. — Ох, Ханни... — выдохнул он с благоговением, подходя сзади и заключая её в объятия. Его губы коснулись её шеи, вдыхая аромат парфюма и домашнего уюта. — Это всё для меня? — Ты вернулся, — она обернулась и нежно чмокнула его в щеку. — Садись, ужин готов. Сегодня всё твое любимое: паста с морепродуктами, салат с моцареллой и то самое вино. — По какому поводу такая красота? — спросил Тэ, не сводя с неё восхищенного взгляда, пока они ели. — Просто захотела тебя порадовать, — загадочно улыбнулась она. Но настоящий сюрприз ждал его после ужина. Ханна мягко усадила Тэхёна на диван в гостиной и включила музыку. Первые же такты низкого, тягучего бита заставили Тэхёна выпрямиться. Годы работы с лучшими хореографами и наблюдения за выступлениями парней не прошли даром — Ханна двигалась так, что у него перехватило дыхание. Это был не просто танец. High heels в её исполнении был дерзким, властным и невероятно эстетичным. Плавные изгибы, уверенные шаги на каблуках и манящий взгляд — Тэхён чувствовал, как земля уходит из-под ног. Когда она одним движением развязала пояс платья и оно полетело прямо в него, он в изумлении приоткрыл рот. Следом отправился бюстгальтер, и вот она уже стояла перед ним в одних кружевных трусиках, чулках и на шпильках — воплощение его самых смелых фантазий. Она взяла его за руку и, словно под гипнозом, повела в спальню. Там, на широкой кровати, инициатива полностью перешла к ней. Ханна медленно раздела его, наслаждаясь видом его рельефного тела, и толкнула на подушки. Сев на колени перед ним, она мягко обхватила его ладонью, чувствуя, как он пульсирует от желания. — Ах... — судорожно выдохнул Тэ, закидывая голову назад, когда её язык медленно прошелся по головке. Когда она взяла его в рот, почти полностью поглощая, Тэхён только тяжело хрипел, впиваясь пальцами в простыни. Каждый её вдох, каждое движение заставляло его рычать от удовольствия. Он был готов взорваться здесь и сейчас, но Ханна не дала ему этого сделать. Она поднялась и полностью повалила его на кровать, по-хозяйски оседлав сверху. Она доминировала, и Тэхёну чертовски нравилось это подчинение. Ханна двигалась плавно, нежно, но с такой внутренней силой, что он буквально сгорал под ней. В этом акте не было тени прошлого — только их общее настоящее, где она была королевой, а он — её верным и безумно влюбленным рыцарем. Тэхён лежал, раскинув руки, его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра. Ханна упала рядом, обессиленная, уткнувшись лицом в его плечо. В комнате пахло страстью, духами и тем самым моментом абсолютного единения, когда слова уже не нужны, но чувства переполняют через край. Тэ приподнялся на локтях, его взгляд был затуманенным, губы припухли, а в голове царил полнейший хаос из образов её танца и того, как она властвовала над ним мгновение назад. — О-о-о-ох... — выдохнул он, всё ещё не в силах выровнять дыхание. — Что это сейчас было? Ты... ты была такой... боже, Ханна, ты просто невероятная. Он смотрел на неё с истинным благоговением, словно видел впервые. Его рука потянулась к её лицу, осторожно убирая влажную прядь волос с раскрасневшейся щеки. — Где ты такому научилась? — прошептал он с придыханием. — Так двигаться на этих каблуках... у меня чуть крышу не снесло, детка. Я за все десять лет, что видел тебя каждый день, даже представить не мог, какая тигрица в тебе прячется. Это был... это был самый лучший день в моей жизни. Нет, лучшая ночь. Ханна только слабо улыбнулась, прикрывая глаза от удовольствия. Тэхён наклонился и накрыл её губы долгим, тягучим и бесконечно нежным поцелуем, в который вложил всю свою благодарность. — Знаешь, — пробормотал он ей прямо в губы, — я теперь официально боюсь отпускать тебя на работу. Если ты так танцуешь перед зеркалом, я должен стоять у двери с охраной. Он снова повалился на подушки, притягивая её к себе и укрывая их общим одеялом. В эту минуту наступила та самая звенящая, счастливая тишина, в которой окончательно сгорали все призраки прошлого. Больше не было «френзоны», не было измен Мин Хо, не было страха. Был только Тэхён и его Ханна, которая сегодня доказала самой себе, что она — желанная, сильная и свободная.