Глава 3 — «18:18»
2 апреля 2026 г., 13:43
Комната была обставлена более чем аскетично. Слева от двери высокий (почти до потолка), из светлого дерева шкаф с книгами. Там и учебники — не университетские, а просто для саморазвития, и художественная литература — свободного места остаётся минимальное количество. Сразу следом за шкафом располагается кровать. Совершенно обычная, ничем не примечательная, накрытая однотонным бежевым покрывалом. Прямо на ней, соприкасаясь стенкой — тумбочка, примыкающая к столу, над ней — полка с учебными тетрадями. Обычный прямоугольный стол, на котором было всё самое необходимое. Компьютер, сканер, принтер, ближе к окну — блокнотик с ручкой, позволяющий не тратить дополнительное время на поиски при желании что-то записать. Правая стена была совершенно пустая. Почему? Потому что иногда, при редких внезапных и внештатных ситуациях, когда кто-то оставался на ночь (в то же общежитие, к примеру, не пускали бедных опоздавших студентов после девяти вечера), эта половина начинала принадлежать Райнеру вместе с раскладушкой, которую он притаскивал с собой. Бертольд, конечно, очень ценил своё личное пространство, но не возражал — между «посторонним» в своей комнате и Райнером он всегда выбирал второй вариант.
На вопросе Энни про проект Бертольд на несколько секунд подзавис, мысленно пытаясь сложить слова в предложения.
— Нам нужно... Придумать организацию, то, чем она занимается, и посчитать необходимые первоначальные затраты на персонал и оборудование. — Подойдя к дальнему краю комнаты, он придвинул табуретку, всегда стоящую в правом углу — на случай появления второго человека в комнате. Энни уступил компьютерный стул, не желая заставлять её терпеть неудобства.
— Поэтому нужно будет... Найти примерные цены и зарплаты.
В ответ на слова звучит тихое «Угум», а глаза медленно гуляют по комнате. Минималистично. В принципе с предыдущего визита почти ничего не поменялось, хоть Энни и видела его комнату одним глазком. Леонхарт ставит рюкзак около рабочего стола, а после повернулась к окну. Солнце было со стороны комнаты Бертольда.
Закаты и рассветы влияли на девушку положительным образом. Казалось бы, обычное явление природы, которое случается всегда. Но в этом был один весомый критерий, который заставлял этим восхищаться - закаты и рассветы всегда не похожи друг на друга. Они индивидуальны.
Блондинка на миг отвлекается на часы. Ещё рано. Хотя небо постепенно желтеет. Берт вытащил табурет, и девушка продолжила обсуждение задания.
— Предлагаю взять что-то максимально простое. Малый бизнес подойдёт, — Энни отодвигает компьютерный стул и садится, ногу на ногу, а руки она расположила на коленке, которая оказалась сверху. Теперь немного покачиваясь на нём. — Школа иностранных языков или фитнес студия. Всё, что имеет один филиал. — взгляд прямиком устремился брюнету в глаза, ожидая подтверждения её идеи. Взгляд Бертольд заметил сходу — всё-таки в его привычках было наблюдать за окружающими — и обратил свой взор на стену, чуть вниз, заволновавшись. От Энни это было переносить ещё сложнее. В основном, потому что, да, по самой стандартной причине — это же Энни, она же смотрит. И этот взгляд одновременно обжигал и холодил душу, хоть и был, как и всегда, более чем спокойным. Хладнокровным. Невозмутимым. Выдержанным. Каким угодно, но совершенно не тем, который должен был бы заставлять испытывать подобные чувства.
Тем не менее, Бертольд совладал с желанием перевести взгляд на Энни — это та ситуация, когда не нужно задерживать взгляд на человеке дольше секунды, чтобы не смутить... себя, да. Энни обычно, насколько можно было судить, оказывалось абсолютно ровно на взгляды в её сторону от кого бы то ни было.
Один филиал. Сейчас следовало подумать именно об этом. Организации, которые имеют один филиал. Школа иностранных языков или фитнес-студия. Оба варианта были неплохи, хоть и специализировались на услугах, а не товарах. Но, с другой стороны, это сразу снимало проблему поиска цен на товары и дополнительных расчётов, если бы была выбрана организация по продаже чего-либо. Скорее всего, посчитать условное количество людей в группе будет легче именно в случае со школой, поскольку здесь предполагаемая навскидку целевая аудитория в разы меньше, чем в фитнес-студии, и выдвигать предположения по поводу цифр становится гораздо проще.
— Я думаю... — Бертольд всё же невольно бросил взгляд на Энни — стандартное желание, когда начинаешь отвечать кому-либо — и запнулся, подумав о том, насколько эстетична была её поза. — Мне кажется... Мы могли бы использовать школу иностранных языков? Тогда нам не придётся делать много расчётов.
Он ненадолго замолчал, обдумывая следующую мысль.
— Ты хотела бы искать цены или... Какой частью проекта ты хотела бы заниматься?
Девушка провернулась на стуле от Бертольда к столу, раздумывая над тем, какую часть работы она готова взять. Скорее хотелось бы ответить «Ничего», но чувство ответственности брало верх.
— Цены. Сойдёт, — локти блондинка ставит на стол, подпирая ладонями подбородок. Спина слегка выгибается, а взгляд направлен вниз на клавиатуру. — Только составлю перечень, что там вообще нужно...
Так как ценами решила заняться Энни, Бертольд взял на себя составление приблизительного списка и количества требуемых вещей и людей для предприятия. Ему было совершенно не принципиально, что искать — все пункты, которые предстояло выполнить в проекте, оказывались приблизительно одинаковыми по весу и муторности. Да и для Энни совершенно не жаль было бы отдать и более простое задание, если б оно существовало.
Чтобы не мешать девушке, Бертольд немного отодвинулся ближе к подоконнику вместе с табуретом. Всё равно за компьютером работать будет она, а ему хватит и листочка с ручкой, чтобы посчитать требуемое. То, как... свободно расположилась Энни за столом, лишний раз доказало, что всё было сделано правильно. Короткий взгляд, направленный искоса, пришлось вернуть в листок, словно ничего важнее чёртового списка в этой жизни не было.
Так они молча принялись работать. Блондинка стучала клавиатурой, щёлкала мышкой и искала нужные им позиции. В целом всё было максимально спокойно. Нужное попадалось быстро. Особенно помогли всякие сайты с франшизами и прочим.
Спустя где-то с полчаса у Леонхарт в таблице красовались пункты, штук 20, в некоторых были цены, а в каких-то нет. С этим она ещё разберётся. Бертольд расчертил таблицу для удобства. В одной колонке шли названия пунктов, количество которых только предстояло подсчитать, а в другой — то, сколько штук каждой из позиций понадобится. Нескончаемые столы, стулья, персонал — потеряться во всей этой череде названий с цифрами и не найти дороги назад вообще легко, а бесконечные подсчёты и предположения, которые постоянно приходилось проверять с помощью интернета, лишали возможности обращать внимание на что-то кроме них.
Бертольд отвлёкся от проекта и взглянул на Энни лишь тогда, когда она, видимо подустав находиться в одном положении, вновь изменила позу. Как же она была элегантна и изящна в этот момент... Это плавное поднятие рук... Сердце невольно участило свой ритм, полностью в такт отвечая разрозненным и хаотичным мыслям. Голова девушки лениво качается вправо, влево, вниз и вверх.
— Как успехи? — интересуется голубоглазая, опуская руки и смотря на брюнета за работой.
Четвёрка в графе «специалисты по клинингу» никак не хотела выводиться — Бертольд опустил взор обратно на листок, невидяще рассматривая буквы и цифры. Почему-то Энни именно в этот момент решила заговорить...
— Я... — пытаясь собрать мысли воедино и заодно засунуть поглубже чувство неловкости, Бертольд, как довольно часто бывало, чуть помедлил с ответом. — Почти закончил... У тебя... всё получается? — Совершенно рандомный вопрос. Заботливый, да, но рандомный, чтобы пауза не становилась чересчур длинной и странной.
Энни кивает в ответ на вопрос.
А что может не получаться? Взгляд девушки переходит от лица товарища в окно. Закат... Глаза заблестели, а блондинка отодвигает стул и решает подойти к окну. Колёсики стула откатываются от стола, Энни встаёт, смотря в окно. Ноги тихо шуршат по полу, руки девушка кладёт на подоконник, слегка поднимаясь на носках, будто это что-то изменит при её то росте.
Бертольд, заметив, что Энни отвлеклась, а потом и вовсе встала и отошла к окну, невольно тоже заинтересовался — что же она там увидела. При быстром взгляде, брошенном на улицу через стекло, всё стало ясно. Закат. Причём не просто какой-то обычный закат, оранжевый или жёлтый, а крайне насыщенный, контрастный, с красными оттенками. Такой случается более чем редко и то, что шанс увидеть подобное чудо выпал именно сегодня, было не иначе как чистой удачей.
Комнату озаряет оранжевый, с красным отливом, свет. На оконной раме красуется яркая полоса заката. Солнце касается горизонта, небо будет становиться краснее с каждой минутой. Прямые и не совсем пушистые облака пролетают мимо, создавая полосы, из-за которых солнце будто мигает. Странное явление природы - закат. Звезда скатывается по земному шару, делает оборот, а после возвращается, дабы даровать своим светом жизнь и хоть какую-то да теплоту. Осенью оно особо желанно, ведь так охота насладиться последними моментами с ним, перед тем, как города накроет снежным покрывалом. Где-то вдалеке сгущаются ночные тучи, чёрные и несговорчивые. Чем сильнее ветер, тем стремительнее они настигнут солнечный диск. Но пока оно продолжает будто бороться, медленно затухая, как свеча. Воск этой свечи растекся, создавая тем самым горизонт, в котором позже и растворится.
Стопы встают уже полноценно, слегка переминаясь. Голубые глаза поглощают свет заката, создавая цветные отблески. Каждый раз сердце сжимается, будто что-то может в этот момент поменяться. А если это последний закат? С трепетом ты провожаешь последний луч и ждёшь его с надеждой завтра. Студентка достаёт из кармана телефон и делает снимок. На часах 18:18... Ещё и число такое удачное. Неужели это что-то да значит?
Бертольд бесшумно взял блокнот, карандаш, стоящий тут же в канцелярской подставке, и аккуратными штрихами стал зарисовывать облака, освещаемые последними лучами солнца, которые причудливо перетекали от оранжевого к ярко-красному. Нужно было задать и лёгкие контуры домов на той стороне улицы. Деревья, из которых далеко не все ещё успели пожелтеть и стояли почти полностью зелёными. Эта осень началась более чем солнечно, ярко и красиво, а на улице всегда было, на что полюбоваться.
Вид на наброске получился ровно таким, каким его видел владелец блокнота — все облака с деревьями пересекало окно, во второй половинке которого был прорисован силуэт девушки, завороженно смотрящей на укатывающееся вниз солнце.
Всё это не заняло много времени — может минут пять. Набросок же — он совершенно не требует многочасовой или даже многоминутной работы, ведь не является полноценным произведением. И к тому моменту, как солнце почти скрылось за горизонтом, Бертольд отложил блокнот и карандаш, постаравшись напоследок запечатлеть в памяти цвета, которые позже нужно будет передать на бумаге.
Разумеется, отвлекать девушку он бы не стал и потому подождал, пока станет достаточно очевидно, что красивое зрелище за окном тихонько прекратило своё существование, оставив зрителей ждать завтрашнего дня.
Безмятежность и чистота души, вот как это ощущается. Сутки обнуляются, уходя в темноту. Вот уже и прошло минут 5, а может и больше. И солнце стремительно уходит, скрываясь за полосой, которую видно жителям города, каждому со своего ракурса, но исчезает оно так же одновременно. Как же жаль, что золотой час осенью проходит максимально быстро, подготавливая всех к однотонной зиме.
Леонхарт провожает грустным взглядом красное небо, переходящий в фиолетовый. Красиво. Умиротворённо. Девушка прижалась к боковой части окна одним плечом и выдохнула, но едва заметно, прикрывая глаза. Иногда блондинка выходит специально вечером на улицу, чтобы лицезреть закат, с комнатой в общежитии им, в плане расположения, не повезло. Там видно только рассвет. А тут, в комнате Бертольда был прекрасный вид.
Закат подействовал как гипноз.
— Энни... — тем не менее, всё ещё сомневаясь, стоит ли так бесцеремонно вмешиваться в мысли девушки, тихо и ровно обратился Бертольд к ней. — Темно? Включить свет?
Леонхарт повернула голову на Бертольда, как тот её позвал. Комната до сих пор была слегка красная, но постепенно угасала. А высокий друг в этом свечении выглядел очень даже кстати. Энни конечно не художница, но если бы умела, то возможно зарисовала бы это. Темные цвета, малиново-красные полосы, силуэт парня, который еле заметен, но так важен в задумке. После небольшой паузы девушка заговорила.
— Да, — звучало оно спокойно, не резко. Блондинка прикрыла глаза, когда Гувер включил свет, чтобы яркое освещение не доставило дискомфорта. Энни задёрнула шторы, а потом вернулась обратно за рабочий стол.
* * *
Далее пара работала где-то ещё два часа. Почти весь документ был заполнен, а то, что писал Бертольд, девушка переносила на электронный носитель, пока брюнет занимался логотипом. Логотип Бертольд рисовал сразу на чистовике — стандартном, но плотном листе бумаги книжного формата, который на защите нужно будет предъявлять всей группе. Потому это было крайне ответственным заданием — всё же очень не хотелось уступать одногруппникам в качестве. Первым появились очертания книги — обычной такой книги, немного приоткрытой и повёрнутой в сторону. На обложке сам собой изобразился «глобус». Но не географический, а представляющий собой сеть из полос, идущих через весь шар. Это была отсылка на возможность проведения занятий онлайн. Корешок был покрашен в золотой —стандартный символ знаний. «Глобус» предсказуемо стал голубым, а сама книга — также типично коричневой. Чуть позже в логотип аккуратно встроилось название школы. Короткое, ёмкое и легко передающее суть. За всё время Леонхарт практически не встала, молча что-то искала, а иногда уточняла детали у напарника. Среди них двоих не было никогда споров и выяснений, всё делалось будто по наитию. Они друг друга быстро понимали, не предавая этому большого значения. Энни видела, что Берт уже не так волнуется. И это радовало. Девушка не любила, когда из-за её присутствия кто-то меняется в лице. И не важно в хорошем смысле или плохом. Что Бертольду действительно нравилось в совместной работе с Энни (вообще-то, конечно, всё), так это то, что чаще всего была возможность не заставлять себя что-то говорить. Все возникающие вопросы и проблемы, как правило, решались одной-двумя перебросками коротких фраз — и большего для взаимопонимания не требовалось. В отличие от других, она не пыталась параллельно работе разговаривать о том, о сём, таким образом задавая рабочее настроение и позволяя не думать одновременно о проекте и обсуждаемой теме. В противном случае пострадало бы или качество выполняемого задания, или качество разговора, для поддержания которого приходилось бы отвлекаться и тратить время на то, чтобы придумать ответ, отшлифовать его и наконец адресовать собеседнику.* * *
Работа была завершена, как и текст на защиту. Девушка сохраняет документ и выдыхает. Наконец-то. Они управились быстро. А если бы болтали обо всём, то и к утру бы не закончили. — Отдаю тебе твоё законное место, — Леонхарт поднимается с компьютерного кресла, отходит и опять начинает потягиваться из стороны в сторону. Работа закончилась именно на этих словах Энни и Бертольд вначале даже не сообразил, о чём она говорит, переключая внимание на девушку и смещая фокус сосредоточенности с проекта на окружающую действительность. Наверное, сказанная фраза была не всерьёз, но тем не менее, первая мысль, пришедшая в голову после этого, буквально вопила о том, что уж «законного места» для Энни совершенно точно не жалко и что она могла бы сидеть здесь, сколько захочет. Вслух, конечно же, это озвучено не было... — Распечатаешь? — спрашивает та опуская руки. А после Энни смотрит на наручные часы. 20:40. Отлично, значит успеет ещё за продуктами зайти. — Да... Конечно... — отвечая на вопрос о распечатке и уведя взгляд к стене, Бертольд в который раз уже внутренне поразился тому, насколько свободно Энни, стоя чуть ли не посередине комнаты, может... делать то, что она делает. Но при этом он был рад, что ей достаточно комфортно — ну... человек ведь не будет принимать открытую позу в месте, где испытывает дискомфорт, верно? А Энни к тому же сама по себе была закрытой личностью, и потому вот этому «схождению льда» именно на его, Бертольда, территории можно было радоваться вдвойне. Распечатка казалась самым простым этапом из всех, что за сегодня уже были сделаны. Включить принтер, подождать, пока он, недовольный прерыванием сна, прожужжит нечто невразумительное и нехотя зажжёт зелёную лампочку, показывая, что готов оказать услугу простым смертным, столь нагло и цинично вторгнувшимся в его личное пространство. Положить в него несколько листов — для доклада в двух экземплярах и, нажав кнопку «Печать», подождать, пока они выйдут обратно, но уже с текстом. Простейший процесс, не требующий каких-то особенных усилий. Оба экземпляра Бертольд вложил в разные файлики, чтобы листки не потеряли свой вид, один из которых положил к себе на стол, а другой отдал Энни — заранее до защиты, чтобы она могла подготовиться и выучить всё, что придётся рассказывать аудитории. — Спасибо, — говорит девушка забирай файлик. Тот практически сразу отправляется в рюкзак. А позже блондинка закидывает рюкзак на плечо. Пора бы собираться домой. Энни дождалась пока Бертольд закончит с техникой и обратит на ту внимание. — Уже темно, так что я буду собираться, — в спокойном тоне говорит Энни. Сборы не заняли много времени. Девушка посетила ванную комнату, умылась, помыла руки и привела причёску в порядок. Она была немного растрепана, поэтому всё пришлось причесать и закрутить шишечку обратно. Гостинец она оставила на кухне, т.к. это угощения и странно было бы их забирать. От чая Энни тоже отказалась, ибо сейчас действительно уже поздно, да и в магазин нужно по пути. Блондинка обулась, оделась, а высокий друг открыл ей дверь. — Пришли мне позже документ по почте, — просит она его, подхватывая велосипед одной рукой, — Пока, Бертольд, — попрощалась девушка с товарищем уже выходя из квартиры. Лифт приехал быстро, голубоглазая ещё подняла свободную руку, как бы прощаясь, а потом скрылась за дверью лифта.
