Под рыжим небом

— И-и-и, что? — заинтересованно сказал парень, все ещё глядя на идол. Да, Аркадий все-таки коснулся его и тот, на удивление, даже не развалился от времени. Материал из которого была сделана побрякушка, или это все же дерево, на удивление, был будто слегка теплым. Просто старая поделка, сделанная каким-нибудь человеком, не кракозяброй же. Или таковым, кто и в правду знает? Хах, и этого он боялся? Напугался какого-то «зова», так называемого? Хотя, согласиться можно, странная хрень, культурный человеком был, а тут решил резко поменять сторону. Хулиган, который чуть не испортил какую-то важную вещь. Старую, покрытую многовековыми трещинами, но от этого не терялась её ценность в чьей-то душе. Просто так люди не прячут штуки под стеклянные купола, так и по виду серой пыли видно было, что лишний раз даже не касались поверхности закрывающей от чужого воздействия. Пытаясь этим, с большей вероятностью, законсервировать, как в музеях делают, чтобы лишний раз не касаться экспонатов. Ну-с, что свершилось, то свершилось. Время вспять не повернуть, да и какого-то ужасного события не произошло. Только может, пальцы теперь грязны от не просто серой, а уже практически черной пыли! Мда, и такое бывает. Ладно, надо теперь тупо уходить, уже делов наделал, что просто деньгами не откупишься. Хотя… Аргх, плохая идея. Дождаться хозяина дома, чтобы рассказать глупейшую историю, которую он только мог бы услышать от очередного надоедливого гостя? Так сам же потом с легкостью сможет написать в полицию, и будет прав, полностью притом! А если сейчас уйти, оставить и в правду свои сбережения на поездку? Вздохнув и подняв наконец глаза с темной поверхности стола наверх, даже уже собираясь взять в руки камеру, Аркадий на миг застыл. В глазах будто зарябило от яркого света, что доносился с улицы. И спустя пару секунд, тот стоял не просто в удивлении, а в настоящем замешательстве. — Я так долго стоял в своих раздумьях по поводу этого идола, что аж не заметил, как спустились сумерки?! — в ужасе сказал парень, вглядываясь в уличный пейзаж. За горами, прям на некогда чистом небе, разлились, подобно кляксе, оранжевые краски. Где-то проплывали желтоватые облака, а где чуть красные с переливом в голубой. А вся трава, листва, хвойные лапы да даже стволы деревьев приняли на себя рыжий окрас. Это было не просто удивительно — это было даже красиво. Такие закаты бывают редко, подобно розовым или персиковым. А в городе их так вообще не видно, только в отдаленных деревнях и поселках могут по-настоящему насладиться таким чудом. Если повезет, то можно увидеть и заходы солнца с необычными облаками, но многие такое даже не замечают. И, это в большей степени не вина их, людей, а работы, загруженности и усталости, что многие просто смотрят на такие пейзажи сквозь пальцы. Как будто нет в этом ничего нового, просто очередной закат с разливающим свои лучи солнцем, который дает путь темной ночи. Аркадий ещё некоторое мгновение стоял возле окна, как резко схватив свою камеру, выскочил на улицу, позабыв о том, что хотел сделать несколько минут назад. Его так вдохновил этот закат, отчего не хотелось потерять столь красивые кадры, так ещё и в такой специфичной локации. Все же, она «Аномальна» в своей красоте, в своей живости, что так и хлещет в лицо, показывая все свое великолепие. И это пугает людей? Этим собирались шугать интернетовскую публику? Чушь какая, глупейшая! За спиной хлопнула дверь, пока ноги тянули на середину чистой, усеянной травами, поляны на возвышенности. Снизу не такой красивый ракурс как сверху, да и бибика будет чуть мешаться, если пейзаж решит поплыть в сторону. Снимок, ещё и ещё, а небо будто смеялось, продолжая завлекать глаза новыми облаками, что будто разливались, как кисель, то становясь пушистыми барашками, образующие собой разные фигуры. Вон, птичка проплывала, а сбоку от неё летела рыбеха какая-то с очень уж большущим хвостом, смахивая своим телом на золотую рыбку. Собаки, люди с крылышками, крокодилы, ящерки, деревья и много, очень много какие ещё силуэты отрывались от тучек, расправляя крылья, лапы, образуя из себя ещё десятки разных животных и растений. Это было так завораживающе, так красиво, и так мимолетно, что аж печаль захватывала нутро, когда показ прекратился, оставив после себя кучерявые пятнышки. Но что любопытно, небо будто стало ещё желтее, даже образуя тона из персикового. Облаков не наблюдалось, но солнце не уплывало за горизонт, хотя давно уже должно было. Странно. Слишком, загадочно что ли? Может, где испарения идут, что небо не видоизменяется и так останется до глубокой ночи? Хоть такого явления, Аркадий, ни разу не видел, но одной ночью наблюдал странное свечение. В том регионе, где раньше жил парень, никогда не встречались полярные сияния, но от этого оно не становилось пугающим. Светло-темно-зеленое, что, рассеиваясь по контуру становясь коричневым. И звезды. Зима ведь была, небо часто в это время становится покрытым светлыми точками далеких солнц, многие из которых так же отогревают свои системы. Ну… В пришельцев быстрее поверишь, чем в сплетни про вампиров и оборотней. Хотя, то же глупо, кто полезет к непонятным, диковинным существам, которые то дерутся из-за игрушек, то копаются в шахтах, как в песочницах? Опустив наконец бедную камеру, парень оторвал свой взгляд от небосвода, рассматривая окружение. Ещё страннее, можно сказать, даже слишком. Небо отдает нежностью и мягкостью, а все вокруг покрыто ярким оранжевым оттенком. Каждая травинка, иголка еловой лапы, да даже клеточка листа — все, все забрало в себя цвет рыжины, которой и в помине нет. Зеленый, белый, черный, серый, коричневый — в каждом был пигмент оранжевого, и что удивительно, даже красно-желтые цветы взяли в себя такой оттенок. Это было красиво? Как-то уже глаза режет такое излишество цвета, да и почему его, и в правду, так много? Должен же был он давно уйти вместе с облаками и закатом, но он так и оставался, будто от чего-то преломлялся… А солнце. Солнце и в правду застыло на месте, не сдвигаясь ни в одну из сторон. Ни в право, ни в лево, ни к зениту, ни к горизонту. Как-то ненормально все выглядит. Хотя, что дурака валять? Просто интересное явление, а он тут ищет паранормальщину! Надо такому радоваться, а не пугаться, как средневековые изверги, что во всем винили каких-то демонов и восхваляли странного мужчину. А потом удивляемся: «как это так мы боимся темноты, хотя находимся в закрытом помещении, где ни окон, ни дырок, ничего, через что кто-то да наблюдал»! Напридумываешь врагов, а потом расхлебываешь с полна похлебку из страхов и суеверий! Видать, пора уже идти отсюда, раз природа начала выдавать такие причуды. Да и отоспаться надобно будет, а то потом как на работу выходить, раз такие галюны появляются? А вот никак! Да и вредить другим сотрудникам по несчастью нет желания, а то, покажется чего, и все, трагедия, и благо если ограничится все синяком или садинкой. Ещё раз пробежавшись глазами по окружению, и решив заснять последнюю фотографию на память — все равно на обзор людям не даст, ещё больше сплетней полезет, — Аркадий двинулся к машине. Та все продолжала молчаливо стоять, ожидая, когда придет с прогулки водитель да рванет домой. Закинув на заднее пассажирское камеру да перепроверив свои вещи, Аркадий завел двигатель и выехав с временной стоянки, двинулся на волю. Деревья, деревья, ещё раз деревья. Елки усыпанные оранжеватыми иголками; сосны, что опустили лапы с рыжими шишками. Трава, цветы, борщевик, кусты какие-то, боярышник с какого-то фига, они же светолюбивые, а тут вон какие гиганты вокруг, опускающие не менее большие тени на маленькие растения. Ранетки, березки… Стоп, а что это за солянка тут из деревьев? Да ну и ладно, значит плохо смотрел, когда в первый раз проезжал тут. Хорошая почва видать, если тут такая куча из деревьев на одном месте. А вон ещё какое-то дерево — клен американский что ли? Не, тут реально так много разных растений, что даже обидно ехать отсюдова: можно же было бы ягод набрать там, или поснимать прекрасных кадров. Красиво, аж перехватывает дух. Дальше последовала полянка, окружаемая соснами, где расположились короткие травы-муравы. Цветочки видны, земляника, ландыши, марьянник, да и какие-то другие лесные растения. Даже толокнянка видна, если судить по бледно-розовым кувшинкам-цветкам. А рядом ещё и можжевельник. Ой радость то какая для хозяина дома: в конце осени не ползти далеко в город или деревню, а сразу набрать разных ягод да трав, для чаев и прочих сборов. Было бы вообще прекрасно, если бы тут ещё и иван-чай рос — тогда самый счастливый человек на свете получится в итоге! Проехав и этот закоулок леса, Аркадий вновь глянул в сторону. Опять вырастают перед глазами очередные боярышники, борщевики, чем-то похожие на прошлые, да и березка подозрительно схожа на ту, из начала поездки. Может, условия какие, раз деревья и кусты уже напоминают друг друга? Да-да, вон та сосна слишком, слишком похожа на прошлую: так же расходились ветви, образуя сверху сразу три ствола с разными лапами, но при этом все тесно с друг с другом прижимаются. Интересный лес, прям вызывай ботаников: дать им и работу да радость. Такое чудо редко встретишь. Вернув взгляд обратно на дорогу, парень в удивлении наблюдал, как плывет похожая, прям очень-очень сильно поляна, усеянную теми же ягодными кустиками, травами и цветами. Ничего нового, другого, даже отличимого. Вон цветок иван-да-марья, что рос прям рядом с тропой, а рядом ещё желтый, или правильнее оранжевый, одуванчик. Странно это, видать минералы одни и те же на разных участках. Ну ладно, значит так и должно быть. Опять тот же закоулок леса, опять та же поляна, опять, опять и ещё раз опять. Что это за цикличность? Он давно ведь должен был уже выехать, но с какого крутится на одном месте. Вдалеке даже не видно арки своеобразной, а только темень от величественных сосн и елей. Это шутка чья-то? Значит она слишком плохая, раз никто не смеется или не выходит, говоря в лицо, что это: «Пранк на выявление мамонта»! — Так, мне это надоело, либо я все же выезжу отсюда, либо своими двоими пойду! — произнес вслух Аркадий, наблюдая, как проезжает в очередной раз однотипные деревья. Они будто уже не скрывали тот факт, что парень залез в какую-то петлю. — Врах, глупость, глупость! Я что до такой степени одурел, что уже верю в хренову мистику?! — со злобой сказал Тихонов, вглядываясь в снова выплывший повторный угол. — Все, с меня хватит, я чего-то нанюхался, что не могу тупо выехать уже! Кручусь, как последний алкаш на дороге, не видя и края своего носа! Собираясь уже вдохнуть «свежего» лесного воздуха, Аркадий дернул ручку, но она не поддалась. Потянул ещё раз, а та как влитая: дверь тупо не открывалась, хоть сколько приложи силу. Решив, что так парень только сломает чужую машину, Тихонов переполз на другое сидение — пассажирское, — где так же не открывался выход. Теперь уже в замешательстве, разглядывая застывший пейзаж за окном, Аркадий вернул свой взгляд, остановив его на приборной панели, рассматривая дрожащую стрелку тахометра. Несколько мыслей копошилось в голове: вырубить машину, и тогда, возможно, отворится шанс на побег, или тупо выломать окно, хотя потом придется платить за ремонт. «Или вообще не трогать ничего и вернуться обратно», — выскочила в голове мысль, разжигая уже другой огонек выбора, что был и ярче, и привлекательнее, чем остальные. Это ли не странно? Где вся рациональность? Где вся… подождите, что-то вообще мыслей нет. И куда они делись, такой вопрос? Какого фига вообще. Поч… Почему? Взгляд, что так и застыл на ключе, что висел в замке зажигания, медленно переполз на рулевую колонку, откуда попал на руль. Уже думая вернутся на водительское да вырулить обратно, Аркадий отпрянул к окну. — Нет, нет и ещё раз нет! — чувствуя, как медленно нагоняет злость и обида на себя, Аркадий потряс головой. — Не время отчаиваться, есть ещё много вариантов как уйти из этой ситуации. Может, я и в правду нанюхался какой дряни, что в скором времени очухаюсь в больничке или где? Хотя… Нет, этот лес тогда привиделся, как мираж, галлюцинация, не более! — протараторил парень, под конец уже говоря шепотом, будто опасаясь, что его кто услышит. Но вот кто? Кто и в правду должен был бы услышать этот лепет? Пока-что никто, или кто-то уже, но даже не понятно и кто должен. Ни птиц, ни белок, да даже солнце — ничего. Только тишина, нарушаемая прерывистым дыханием. — Так глупо впадать в панику, я как ума лишенный сейчас сижу. Раз меня не выпускает, значит придется искать другой путь. Вперед нельзя, выйти тоже, а может… хотя нет, убиться я собрался? Врезаться в сосну, получить синяки и вероятность откинуться — вообще круть! А что родственники скажут на такое появление ещё молодого внука? Ничего хорошего! Проторчав ещё несколько минут на месте, машина наконец тронулась, отъехав назад и развернулась, уезжая обратно на точку, откуда столько времени ехала. Как-то бессмысленно было тогда тратить столько топлива, раз показания перемещение так и останется на нуле. И вот опять тот же закоулок злосчастный, опять должна пойти та поляна, но резко, через стекло видно совсем другой пейзаж. Деревья! Деревья другие! Наконец! Хотя, подождите, они же находились перед въездом на территорию «Аномального» домика. Как же глупо было поверить, что, попытавшись пойти по другую сторону ленты Мёбиуса, не вернешься на ту же точку. Как же это тупо. Как бессмысленно. Даже жалко, низко. Опять та же поляна, тот же дом, и то же окружение. Ничего не поменялось, кроме дергающегося левого глаза у Аркадия. В его взгляде можно было прочитать все: оскорбления, недоумение, разочарование, страх, ненависть и ещё куча, куча всего. Ещё не хватает клацанья зубами и настоящий псих будет! Хотя, нет, он уже похож на него, раз подчиняясь мыслям, издавает противный звук, бьющий по думам и ушам. Вызовите кто-нибудь уже спецслужбу, у них тут работа есть — целый новый пациент, которого надо забрать из леса! Не ожидая, что хоть что-то изменится, парень дернул за ручку, но дверь, к удивлению, открылась, выпуская на волю. Пока есть возможность, Аркадий заглушил мотор, вынув ключи из зажигания и выскочил на улицу, как ужаленный. Вах, свежий воздух, пустое оранжевое небо и застывшее на месте солнце. Какая красота. Он крутился там часов два или три, но нет же, сейчас не ночь глубокая — так, закат, ничего примечательного. Злость хлынула вновь к вискам, ударяя по мыслям, заглушая каждую из них. Над ним смеются, снимают где-нибудь сейчас, а потом он станет звездой интернета, что не понял подставы. Как же это было противно, как же было до ужаса обидно, что глаза никак не могут найти зачинщиков ужасной шутки. Ни на дереве, ни в кустах, да даже на видном месте: нигде не было даже намека на видеокамеры. Или, он уже сходит с ума? Давно, получается, давно. — Кто, кто решил посмеяться надо мной? Ради чего, а? Ещё долго будете сидеть и заглушать свой смех или все же покажетесь? Вы меня обыграли, очень, очень забавно! Или, ради чего загнали в ловушку? А я-то тупой, думал, что тут и в правду есть что-то интересное, но нет, нет! Только люди, которым нечем заняться! — крикнув на лес свои возгласы и упреки, Аркадий наконец, перевел дух. Всю злость и обиду как рукой сняло. Осталось только горечь апатии с легким душком скуки. Они его ещё долго не отпустят, такой экземпляр, над которым будут потешаться, как было с Томоаки Хамацу. Так обидно. А лес, каждое дерево будто впитало в себя злосчастные слова, оставляя только пустоту. Ни эха, ни стрекот, ничего. Тишина, которая появилась и в мыслях, заглушая собой все. Мысли рассеялись в этом густом тумане, что затаскивал в себя подобно киселю или густой сметане. Взгляд устремился на солнце, яркое, но при этом не обжигающее глаза. Так странно это все. Небо, персикового оттенка, рыжее окружение и чуть красные горы. Шуршание далекого ручья, листьев на деревьях и взмахов крыльев. Подождите… какой-то другой звук? В небе, разрезая пустоту, пролетело несколько сорок, что стрекотали на своем языке. Каждая из них была разного размера, подобно семье, где было несколько взрослых и подростков. Глупо, но так мило от такой мысли. Черные тела с пятнами белого цвета, но также с пигментом оранжевого тона. Так забавно! Даже они в этом оттенке. В этом противном закатном окрасе. Нет, он не ужасен, просто глазам уже надоело видеть его в каждом объекте, надоело слышать стрекот его. Кузнечики, видать, пришли петь свои песни, или это сверчки? Может, и в правду скоро наступит ночь? Но в реальность вернула не смена погоды там или времени суток, а странное чувство. Дежавю? Нет, другое, как будто из закоулков пустынных коридоров мыслей выскочила идея, стараясь донести всем свои слова. Раз нельзя выйти через тропу, можно попробовать сбежать через лес. Может, аномалия не распространяется на него? Хоть как пойди, выход в конце концов настигнет же! Повернув голову в сторону близ находящегося леса, парень выдохнул. Была не была, если заплутает, то просто пойдет обратно, все равно свой курс движения никак не поменяет. Двинувшись в глубь чащи, где росли высокие ели и ещё маленькие елочки, Аркадий разглядывал окружение. Это было важно, ведь так быстрее выяснится правда: зациклено или нет? Вон куст каких-то синих ягод, рядом в траве густой папоротник, а за ними белые опущенные цветы. Сосны величаво возглавляли каждый уголок, а все остальные деревья будто мнимо принимали такое положение. Из земли торчали длинные корни, где-то среди них сидели крупные муравейники с лесными, кусачими муравьями. Проверять во сне ли он нет желания: они очень больно цапаются, зато муравьиная кислота вкусненькая. Ещё с детства узнал об этом, когда тупо с родителями нашел большущий, высотой в метр, сооружение лесных насекомых. Они все ещё и так забавно мельтешили, когда сверху на них падали травинки. Сразу разбирали и уносили внутрь ходов, а иной раз вытаскивали оттуда толи тлю, толи что. Забавно, где все эти трудоголики откапывают коровок своих? А вон на очередном дереве мох рос, куда он — там и север, кажется. Может и в правду, есть вероятность спасения от сюда? Рванув в ту сторону, больше не осматривая окружающую природу, Аркадий надеялся вырваться из заточения, из глупого сна. Сейчас очухается, а окажется в больнице и ему скажут, что нашли его на дороге пьяным и невменяемым. Окажется, что все это он надумал себе, надумал весь этот сюр, просто застряв в зацикленных мыслях, как в крутящейся пластинке. Музыка ведь заканчивается, граммофон замолкает, так и он тупо выскочит из тупого и непонятного сна, в котором как-то застрял. В слишком реалистичном, но одновременно и слишком смахивающим на трип под большую температуру. Ветка, куст, оранжево-коричневая земля, дятел, что скакал по коре сосны. Где-то среди ветвей и лап деревьев проскакала рыжая белка, что теперь была практически с янтарной шкуркой. Шишки, красноватые ягоды, поганки, рыжики, мухомор. На очередной елке расположился древесный гриб, крупный такой, в двадцать сантиметров, примерно. Шершавая кора, какие-то засечки размером в тоненькую полоску, как от крохотных коготков — зверьки лесные потрудились. Подорожник, лопухи, репейник, крапива, чертополох, череп. Подождите что? А нет, все нормально, всего лишь заячий с вытянутой мордой с заостренными зубами, а также виднелись темные провалы, где раньше были глаза и нос. Волки, видать, тут есть, раз всего остального не наблюдалось поблизости. Даже крохотной косточки или сломанного ребра. Давно, значит, был убит или погиб от чего-то. Ну, неудивительно, хотя такие экспонаты часто под землей находятся, а не под гигантскими листами папоротника. Ладно, это уже не важно. Я тупо должен идти вперед, и только вперед. Я найду выход, найду обязательно! Вот с таким уже нельзя ничего провернуть, и там дальше должны быть просто лесные пейзажи. Может, я и найду что интересного, просто потом, главное, вернуться за машиной или позвать кого, чтобы вытравить отсюда недошутников! В очередной раз мигнув глазами, Аркадий заметил вдалеке свет. Возможно, там обрыв или поляна — на шоссе парень даже не надеялся, тут его физически не может быть. Рванув на спасительный огонек, подобно мотыльку, заметившему в темноте лампу накаливания, Тихонов огибал кусты, торчащие корни и цветы, рассеянные по земле. Выскочив из-за дерева, на котором рос мох и жмуря очи от появившегося солнечного света, Аркадий обомлел. Нет, нет, нет! Как… Как так? Как я проворонил момент, что сделал круг? Как, как, как, как? Я правда свихнулся, свихнулся просто из-за этой тупой мистической ерунды! Нет тут ничего из этого и никогда не было! Я просто тупо полный мудак! Перед парнем растелилась как на ладони поляна. Вон на том крае стоит машина, рядом, прям близко, находится дом. То окно, черепичная крыша, старые от времени бревна или брусья… Какая уже разница? Вокруг все так же: даже солнце не сдвинулось ни на дюйм. Облаков не наблюдалось, даже птички не летали по небу. Только чиринькали за спиной, на соснах, на кустах… Везде! На каждом из деревьев окружающих этот лес! Он просто обошел лес на 180 градусов, выйдя с другой стороны! Хотя, стоп… Тогда же он должен был найти тропу, найти хотя бы деревья с того зацикленного нечто, даже склон, что уходил ввысь от этого места, но никак не… ничего?