Кровь на железном троне

Утро началось для Уилла рано. Он вышел из дома, когда солнце ещё только золотило крыши, и сказал матери, что идёт договариваться о новой работе — конюх обещал дать ему пару монет за помощь. Она поверила. Или сделала вид, что поверила. Элинор умела не задавать лишних вопросов, когда видела, что сын и сам не знает, как объяснить. По дороге Уилл несколько раз порывался повернуть назад. Что он там забыл? Король, может, пошутил. Или проверяет его. Или это была ловушка — заманить во дворец, а там... Но тут же вспоминал взгляд Майкла. Спокойный, почти усталый, но без той холодной насмешливости, которой Уилл привык бояться от сильных мира сего. Стражники у ворот действительно пропустили его. Криво усмехнулись, переглянулись, но пропустили. Библиотека оказалась не просто большой. Она оказалась необъятной. Уилл замер на пороге, задрав голову, и почувствовал себя песчинкой, которую случайно занесло в собор. Книги стояли на стеллажах, уходящих вверх до самого потолка, и пахло от них древностью, пылью и чем-то сладковатым, как от старой мебели. В огромные окна лился утренний свет, высвечивая танцующие пылинки. Майкла не было. Уилл постоял, подождал. Прошёл между рядами, оглядываясь. Постоял ещё. Тишина стояла такая, что слышно было собственное дыхание. «Придёт, — подумал он. — Или нет. Может, я неправильно понял». Он подошёл к стеллажу, нашёл полку с книгами, на корешках которых были нарисованы лошади. Вытащил одну тяжёлую, в кожаном переплёте, сел на скамью у окна и раскрыл. Там были рисунки — породистые жеребцы, выгнутые шеи, плавные линии. Уилл водил пальцем по страницам, забыв о времени. Он читал про породы, про седловку, про то, как правильно подходить к лошади, чтобы она не испугалась. В детстве он мечтал об этом. Стоя у конюшен, он смотрел, как сын кузнеца — тот, что постарше, — гарцевал на чьей-то старой лошади, и представлял, что это он сам едет верхом, как принц. Как Майкл, наверное, ездил. Когда хотел. Он углубился в чтение и не слышал шагов. Запах пришёл первым. Корица. И кофе. Тёплый, горьковатый, нездешний. В их доме пахло хлебом и щами, а здесь, в этой тишине, вдруг пахло кофе, и Уилл замер, не успев испугаться. Пальцы легли на плечо. Легко, почти невесомо, но Уилл почувствовал их вес. Он не обернулся. Не смог. А потом губы коснулись почти самого уха — и он услышал голос. Тихий, вкрадчивый, совсем близко. — Нравится? Уилл сглотнул. Кивнул, чувствуя, как напряглась шея. — Тебе идёт это место, — прошептал Майкл. Голос у него был низкий и спокойный, но от этого шёпота по спине побежали мурашки. — Здесь никто не трогает. Здесь можно остаться надолго. Уилл сидел не дыша. Рука на плече не давила, но и не убиралась, и от этого прикосновения всё внутри сжалось в тугой комок. Он чувствовал тепло — и не понимал, что с ним происходит. — Книга хорошая? — спросил Майкл у самого уха, и дыхание его коснулось виска. — Да, — выдавил Уилл. Голос сел, получилось хрипло. — Ты хотел бы прокатиться? Уилл медленно, очень медленно повернул голову. Лицо Майкла было совсем рядом — спокойное, чуть склонённое набок, с лёгкой тенью улыбки, которая не касалась глаз. Но глаза... В них было что-то другое. Что-то, чего Уилл не умел назвать. — Настоящая, — добавил Майкл. — Не на картинке. Ты бы хотел? Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашёл. Только кивнул, чувствуя, как горит щека, которую почти касались его губы, когда он говорил. Майкл выпрямился. Убрал руку с плеча. — Дочитай, — сказал он уже обычным голосом, спокойным и ровным. — Я распоряжусь насчёт лошади. И ушёл. Уилл остался сидеть с раскрытой книгой на коленях, чувствуя на плече след от пальцев и в ушах — этот шёпот. Он смотрел на страницу, но не видел ни букв, ни рисунков. Он пытался понять, что это было. Почему король говорит с ним так — вполголоса, наедине, касаясь. Почему не кричит, не приказывает, не смотрит сверху вниз. Почему от этого теплеет в груди и хочется одновременно бежать и остаться. Он не знал, что с этим делать. Совсем. Но книга лежала на коленях, запах корицы ещё не выветрился, и завтра в полдень... Завтра в полдень он придёт снова.