Кровь на железном троне

В полдень Уилл пошел к Майку. Как тот и просил. Странно, теперь Уилл даже сам для себя назвал его Майком. Он всю ночь думал о его детстве, о том, что они и правда похожи, если не считать их статус. О том, что он старше Уилла всего на год. Ему восемнадцать лет, а он уже правит миром. Уиллу стучать не пришлось, комната Майка была уже приоткрыта, словно тот сидел и ждал. Впрочем, так оно и оказалось. Майк сидел в своем огромном кресле, в обычной одежде. Без короны, без королевских накидок. Просто… в брюках. Черт, на нем не было верха. Похоже, он только что вышел из душа. Мокрые черные волосы, голый торс. Уилл пялился. Майк это заметил. — Заходи, — сказал Майк, и голос его звучал ровно, спокойно, словно ничего необычного не происходило. Словно он каждый день встречал гостей в таком виде. Уилл переступил порог. Ноги слушались плохо, словно он шел по воде. Дверь за ним закрылась — он даже не услышал, кто это сделал, то ли Майк каким-то движением, то ли кто-то снаружи, то ли сама дверь знала, что обратной дороги нет. — Ты… — начал Уилл и замолчал. Горло пересохло. Он назвал короля на ты. Первый раз. Не ваше высочество, не Майкл, а ты Майк не двигался. Сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Уилла из-под полуопущенных век. Капли воды все еще блестели на его плечах, стекали по груди, терялись в темных волосках ниже ключиц. Уилл ловил себя на том, что не может отвести взгляд, и ненавидел себя за это. — Ты не одет, — выдавил он наконец. — А ты заметил, — в голосе Майка прозвучала усмешка. Не злая. Скорее… довольная. Уилл почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Я не за этим пришел. — А зачем? — Майк склонил голову набок, и мокрая прядь упала на лоб. — Зачем ты пришел, Уилл? Он знал ответ. И Уилл знал, что он знает. Но почему-то слова застревали в горле, потому что сказать их вслух означало признать то, чему он не мог найти названия. — Ты сказал прийти, — ответил он, отводя взгляд в сторону. К окну. К полке с книгами. Куда угодно, только не на голую кожу, только не на эти руки, которые вчера так бережно держали его за плечи. — Сказал. — Майк поднялся. Уилл услышал шорох ткани, шаги, и снова не удержался — посмотрел. Король шел к нему медленно, босиком по ковру. Уилл сделал шаг назад. Упрясь спиной в дверь, понял, что отступать некуда. — Чего ты боишься? — спросил Майк, остановившись в шаге от него. — Я не боюсь. — Врешь. — Я не… — Уилл запнулся, потому что Майк поднял руку и коснулся его щеки. Пальцы были прохладными, пахли мятой и еще чем-то горьковатым, и Уилл закрыл глаза, потому что иначе не мог. — Боишься, — повторил Майк тихо. — И правильно. Я тоже боюсь. Уилл открыл глаза. Майк стоял так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждую морщинку у губ, которые в восемнадцать лет не должны были появиться, но появились — от долга, от одиночества, от всего, что этот парень нес на своих плечах. — Чего ты боишься? — спросил Уилл, и голос его прозвучал хрипло. — Тебя, — ответил Майк просто. — Этого. Я не знаю, что делаю, Уилл. Я умею править страной, подписывать указы, вершить суд. А это… это не описано ни в одном своде законов. Его пальцы скользнули с щеки на шею, легко, почти невесомо, и Уилл вздрогнул, но не отстранился. — Мне восемнадцать, — продолжил Майк. — Я король уже три месяца. А принц, все свои года. И за эти года, никто не смотрел на меня так, как ты смотришь сейчас. Никто не называл меня просто по имени. Никто не заставлял сердце биться быстрее от одного взгляда. — Я не… — начал Уилл, но Майк прижал палец к его губам. — Не ври. Пожалуйста. Только не ты. Уилл замолчал. Он смотрел в эти глаза — темные, глубокие, с золотыми искрами, которые плясали в них, когда Майк улыбался, а сейчас не плясали, а горели ровно, как угли в камине. — Я не знаю, как это называется, — сказал Уилл тихо. — Но я не спал всю ночь. Думал о тебе. О том, что ты сказал. О том, что ты… поцеловал меня. И я хотел вернуться. Я боялся, что ты передумаешь. Что это была ошибка. Что… — Не передумал, — перебил Майк. — Не ошибка. Он убрал палец от губ Уилла, но не отошел. Стоял так же близко, и Уилл чувствовал тепло его тела, запах корицы и влажных волос, и голову кружило от этого, от близости, от того, что король смотрит на него так, словно он — самое важное, что случилось в его жизни. — Можно? — спросил Майк, и голос его сел, стал низким, почти неслышным. Уилл не понял, о чем он, но кивнул. Потому что отказать сейчас было так же невозможно, как перестать дышать. Майк наклонился. Медленно. Так медленно, что Уилл успел увидеть, как дрожат его ресницы, как напряжены скулы, как он сам боится сделать что-то не так. Губы коснулись губ. Сначала — просто. Пробный мазок, вопрос, на который можно ответить. Уилл замер. Внутри всё оборвалось, а потом рвануло куда-то вверх, к горлу, к глазам, к кончикам пальцев, которые сами собой вцепились в край рубашки на плече Майка. Майк выдохнул ему в губы — тепло, прерывисто — и надавил сильнее. Его рука скользнула на затылок Уилла, пальцы запутались в волосах, и поцелуй стал глубже, настойчивее, и Уилл почувствовал вкус — кофе, горечи, чего-то сладкого, чего он никогда раньше не пробовал. Когда они оторвались друг от друга, у обоих дыхание сбилось. Майк уперся лбом в лоб Уилла, и они стояли так, ловя воздух, и Уилл чувствовал, как дрожат его колени, и надеялся, что Майк не заметит. — Не уходи сегодня, — сказал Майк, и это прозвучало не как приказ. Как просьба. Уилл открыл глаза. Их лица были так близко, что он видел себя в зрачках Майка — растерянного, красного, с припухшими губами. — Меня будут искать, — выдохнул он. — Мать… — Я пошлю вестника. Скажу, что ты остался при дворе. Для работы. — Для какой работы? Майк усмехнулся. В этот раз усмешка была другой — мягкой, почти стеснительной. — Придумаем. Я король, в конце концов. Уилл не удержался — улыбнулся. И почувствовал, как пальцы Майка на его затылке сжались чуть сильнее. — Ты улыбаешься, — сказал Майк. — Ты тоже. Майк действительно улыбался. По-настоящему. Без тени надменности, без королевской маски. Просто улыбался, глядя на Уилла, и от этой улыбки у Уилла в груди разливалось тепло, такое сильное, что хотелось смеяться или плакать, или и то и другое вместе. — Пойдем, — сказал Майк, беря его за руку. — Ты голоден? — Я… да. Наверное. — Я велю принести еду сюда. И мы поговорим. По-настоящему. Не как король с подданным. Как… Он замолчал, подбирая слово. — Как…? — переспросил Уилл. Майк посмотрел на него. Серьезно. И так тепло, что у Уилла перехватило дыхание. — Как двое, — сказал он наконец. — Которым повезло найти друг друга. Уилл сжал его руку в ответ. И понял, что бояться больше нечего.