Кровь на железном троне

Оба проснулись почти одновременно. Уилл немного полежал, чувствуя тепло чужого тела, прижавшегося к его боку, и тяжесть руки, лежащей на его груди. Потом осознание ударило под дых, как холодная вода. Он вспомнил вчерашний вечер. Вспомнил всё. Как ел с королевского стола. Как смотрел на Майка в темноте. Как целовал. Как… Он. Король. Черт. Король. Уилл открыл глаза и уставился в балдахин, пытаясь привести дыхание в норму. Сердце колотилось где-то в горле. Рядом с ним на подушке спал правитель этой страны, человек, от которого зависели тысячи жизней, — и его рука лежала в волосах Уилла, пальцы расслабленно перебирали пряди даже во сне. Майк пошевелился, чувствуя, как изменилось дыхание Уилла, и открыл глаза. Сонные, теплые, без той власти, что была в них днем. Он посмотрел на Уилла, и на его губах медленно расцвела улыбка — не королевская, не снисходительная, а своя, личная, от которой у Уилла снова перехватило дыхание. — Доброе утро, — прошептал Майк хриплым со сна голосом. — Доброе, — ответил Уилл, и голос его сел. Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом выпалил: — Я переспал с королем. Майк моргнул. А потом рассмеялся — тихо, уткнувшись лицом в плечо Уилла, и смех этот был таким живым, таким настоящим, что Уилл невольно улыбнулся в ответ. — Переспал, — подтвердил Майк, поднимая голову. В его глазах плясали веселые искры. — И, надо сказать, весьма успешно. — Майк, я серьезно, — Уилл приподнялся на локте, и одеяло сползло, открывая плечи, покрытые следами от вчерашних поцелуев. Он проследил за взглядом Майка и смущенно натянул ткань обратно. — Что теперь будет? Люди… они же увидят, что нас переселяют. Они начнут говорить. Майк вздохнул, откидываясь на подушку и притягивая Уилла обратно к себе. Его пальцы снова зарылись в волосы — машинально, успокаивающе. — Будут, — согласился он спокойно. — Но мы можем сделать так, чтобы разговоров было меньше. И чтобы они были… удобными. Уилл вопросительно посмотрел на него. — Твоя мать — талантливая швея, — начал Майк, и в его голосе проступили деловые нотки. — Я видел ее работы. Она действительно хороша. Я скажу ей, что мне нужен личный портной. Что те вещи, которые шьют придворные мастера, меня не устраивают, а ее работы я случайно увидел и захотел, чтобы она шила для меня. Постоянно. Только для меня. — Только для тебя? — переспросил Уилл. — Это значит, что у нее будет жалованье, хорошие комнаты в королевском крыле, еда с королевской кухни и статус, который защитит ее от любых сплетен, — пояснил Майк. — А вместе с ней — ты. Потому что ты помогаешь матери, потому что ты нужен ей, потому что… потому что я так хочу. — Она не поверит, что это просто из-за ее таланта, — покачал головой Уилл. — Ей и не обязательно верить, — мягко сказал Майк. — Ей достаточно принять это. А там… когда ты будешь готов, мы сможем сказать ей правду. Если захочешь. Уилл замолчал, обдумывая. Майк ждал, не торопил, продолжая перебирать его волосы. — А про… нас? — спросил Уилл наконец. — Про то, что между нами. Мы никому не скажем? Майк замер на мгновение, а потом медленно выдохнул. — Не сейчас, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Двор — это змеиное гнездо, Уилл. Если они узнают, что у короля появился… — он запнулся, подбирая слово, — любимый человек, они начнут плести интриги. Кто-то захочет использовать тебя против меня. Кто-то захочет тебя уничтожить, просто чтобы сделать мне больно. Я не допущу этого. — А слухи? — Уилл приподнял бровь. — Слухи все равно будут. Меня переселяют в королевское крыло. Это не останется незамеченным. — Слухи будут, — согласился Майк, и его губы тронула кривоватая усмешка. — При дворе всегда есть слухи. Но правду будут знать только двое. Мы. Уилл кивнул, принимая. В словах Майка был смысл. И еще была в них забота — такая, от которой становилось тепло где-то в груди. — У короля никогда никого не было, — тихо сказал Уилл, вспоминая вчерашние разговоры, обрывки слухов, которые доносились даже до его мастерской. — Если не считать… — Девушек, которых приводил отец на балы, — закончил Майк, и в его голосе мелькнула горечь. — Да. Он считал, что так я научусь… ну, ты понимаешь. Что это сделает из меня мужчину. Я ненавидел каждый такой вечер. — Прости, — сказал Уилл, хотя не знал, за что извиняется. — Не за что извиняться, — Майк повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Теперь я понимаю, почему тогда было так… пусто. Потому что я ждал не их. Я просто не знал, что можно ждать тебя. Уилл почувствовал, как к лицу приливает жар, и отвел глаза. Майк усмехнулся, но ничего не сказал, только поцеловал его в висок. Они лежали еще немного, наслаждаясь тишиной и тем, что можно просто быть рядом, не думая о том, что ждет за дверью. Потом Майк вздохнул и сел на кровати, накидывая рубаху. — Через неделю королевский бал, — сказал он, не глядя на Уилла. — Весенний прием. Все придворные будут. Я… хочу, чтобы ты пришел. Уилл моргнул. — Что? Нет. Майк, я не могу. — Почему? — Потому что я слуга, — сказал Уилл, и в голосе его прозвучала та самая гордость, которая всегда помогала ему держать спину ровно. — Потому что у меня нет ни титула, ни богатства, ни даже приличного костюма. Потому что если я приду на бал к королю, слухи будут не просто слухами. Это будет открытое заявление. — И что в этом плохого? — Майк повернулся к нему, и в его глазах горел упрямый огонь. — Майк, — Уилл сел рядом, стараясь говорить спокойно и рассудительно, хотя внутри всё кипело. — Ты же сам сказал: двор — змеиное гнездо. Если я приду на бал, все увидят, что король привел с собой какого-то парня из мастерской. Они начнут копать. Узнают про переселение. И тогда твоя версия с личным портным рухнет, потому что никто не поверит, что я на балу из-за маминых талантов. Майк сжал челюсти, но не перебивал. — Я такой же слуга, как и другие, — продолжил Уилл тише. — И если я приду туда, это будет… неправильно. Перед ними. Перед тобой. Перед всеми, кто работает во дворце и никогда не увидит этого бала изнутри. Повисла тишина. Майк смотрел на него долгим, тяжелым взглядом, и Уилл почти физически чувствовал, как в нем борются желание настоять на своем и понимание правоты этих слов. — Ты не прав только в одном, — сказал наконец Майк. — В чем? — Ты не такой, как другие, — Майк подался вперед, и его голос стал тихим, но твердым. — Не потому, что ты мой… — он запнулся, — любимый человек. А потому, что ты единственный, кто говорит мне правду. Кто не боится сказать «нет» королю. Ты думаешь о других, даже когда тебе самому это невыгодно. Ты просил еду для матери, когда сам только что попробовал нормальную еду впервые в жизни. Это… — он покачал головой, подбирая слова. — Этому не учат при дворе. Это либо есть в человеке, либо нет. И в тебе есть. Уилл молчал, не зная, что ответить. — Ты прав насчет бала, — признал Майк после паузы. — Если ты придешь один, со мной, это вызовет слишком много вопросов. Но я хочу, чтобы ты был там. Я хочу видеть тебя. Не в толпе слуг, а там, где ты сможешь… просто быть. — Тогда пойдем с девушками, — сказал Уилл, и идея пришла ему в голову внезапно, но сразу показалась правильной. Майк удивленно поднял бровь. — С девушками? — У каждого из нас будет спутница, — пояснил Уилл, оживляясь. — Это скроет… нас. Ты придешь с какой-нибудь придворной дамой, которая никому не будет рассказывать лишнего. А я — с кем-нибудь из слуг. Кому я доверяю. Тогда мое присутствие на балу объяснится тем, что меня пригласила она. А не ты. Майк смотрел на него с выражением, в котором смешались удивление, восхищение и легкая ревность, от которой уголок его губ дернулся. — И с кем же? — спросил он, и в голосе проскользнула нотка собственничества, которую он не смог скрыть. — Мэгги, — ответил Уилл без колебаний. — Она работает на кухне. Мы с ней… — он запнулся, подбирая слово, — друзья. Лучшие друзья. Она ничего не знает о нас. О тебе. Она просто моя подруга, которая всегда была рядом. — Она красивая? — спросил Майк, и вопрос прозвучал слишком быстро, чтобы быть просто любопытством. Уилл посмотрел на него и вдруг улыбнулся — открыто, тепло, понимая, что скрывается за этим вопросом. — Она хорошая, — ответил он. — Добрая. И у нее есть парень — конюх Том, которого она обожает. Так что тебе не о чем волноваться. Майк фыркнул, но улыбнулся в ответ — чуть смущенно, чуть облегченно. — Ты уверен, что ей можно доверять? — Абсолютно, — сказал Уилл. — Но я хочу рассказать ей правду. Не всю, но… достаточно, чтобы она понимала, почему меня переселяют. Почему я буду появляться в королевском крыле. Я ей доверяю, Майк. Как никому. Майк задумался. Его лицо стало серьезным, он смотрел куда-то в сторону, взвешивая риски. — Если ты ей доверяешь, — сказал он наконец, — значит, доверяю и я. Но, Уилл… — он повернулся к нему, и в его взгляде была просьба, — пусть это останется между нами. Только между нами и ей. Никто больше не должен знать. Хотя бы первое время. — Я понимаю, — кивнул Уилл. — Я скажу ей, что между нами ничего нет. Пока нет. Что ты просто проявил ко мне интерес, что мы подружились. А остальное… потом. Когда будет безопасно. Майк кивнул, и напряжение в его плечах чуть спало. — Когда будешь готов, — повторил он слова, которые говорил уже не раз. — И когда я буду уверен, что смогу тебя защитить. Он потянулся к Уиллу, притягивая его ближе, и поцеловал — медленно, обещая, что этот разговор — только первый из многих, что они будут возвращаться к нему снова и снова, пока не найдут правильные слова и правильное время. — Мэгги, значит, — прошептал Майк ему в губы, и в голосе снова мелькнула та легкая ревность, от которой Уиллу стало тепло и немного смешно. — Мэгги, — подтвердил он. — И ты будешь с ней вежлив. — Я всегда вежлив, — возмутился Майк. — Ты — король, — поправил Уилл. — Это не одно и то же. Майк рассмеялся — громко, откидывая голову назад, и Уилл смотрел на него и думал, что готов слушать этот смех каждый день. Что ради этого смеха он готов ждать. И говорить с матерью. И идти на бал, которого боится. И терпеть шепот за спиной. Потому что то, что было между ними — в этой комнате, на этой постели, в этих словах — стоило всего. — Договорились, — сказал Майк, вытирая выступившие от смеха слезы. — Ты рассказываешь Мэгги. Я говорю с твоей матерью. А через неделю мы идем на бал. Ты — с Мэгги. Я — с леди Эштон, она стара и глуховата, сплетничать не будет. — Идеально, — усмехнулся Уилл. — Идеально, — повторил Майк, и в этом слове прозвучало что-то большее, чем просто согласие. Оно прозвучало как обещание. Они лежали еще немного, не желая отпускать эти минуты, когда можно было просто быть — без корон, без титулов, без страха. Но солнце уже поднималось выше, и за дверью слышались первые шаги прислуги. — Мне пора, — сказал Уилл, и в голосе его прозвучала нерешительность. — Знаю, — ответил Майк. — Но сегодня вечером ты вернешься? Уилл посмотрел на него. На этого человека — короля, который просил его вернуться так, словно от этого зависела его жизнь. — Вернусь, — сказал Уилл. И поцеловал его напоследок — быстро, украдкой, но так, чтобы Майк запомнил это на весь день. А потом встал, оделся и вышел в коридор, где его уже ждал новый день — с матерью, с Мэгги, с правдой, которую предстояло рассказать, и с тайной, которую предстояло хранить.