Кровь на железном троне

Утром их разбудил стук в дверь — громкий, требовательный, не терпящий возражений. Уилл открыл глаза и мгновенно проснулся, как от толчка. Рядом заворочалась Элионор, непонимающе моргая спросонья. — Открывайте! — раздался голос за дверью. — Приказ короля! Уилл подошел к двери, стараясь, чтобы сердце не выпрыгивало из груди. На пороге стояли двое стражников в королевских цветах — высокие, непроницаемые, с лицами, не выражающими ровно ничего. — Элионор и Уилл из Торнбери? — спросил тот, что был выше. — Да, — ответил Уилл. — Собирайтесь. Вас ждут в королевском крыле. Элионор, уже стоявшая позади сына, тихо ахнула. Уилл обернулся к ней, стараясь улыбнуться как можно спокойнее. — Видишь, мам? Я же говорил. Сборы заняли не больше четверти часа. У них было совсем немного вещей — несколько смен одежды, швейные принадлежности Элионор, старые книги Уилла. Стражники ждали молчаливо, не помогая, но и не торопя. Когда все было готово, один из них взял их узел, и они двинулись по коридорам замка. Уилл шел рядом с матерью, чувствуя, как она дрожит. Ее пальцы вцепились в его руку, и каждый раз, когда они проходили мимо очередной стражи или слуг, она прижималась к нему чуть плотнее. Он сжимал ее ладонь в ответ, стараясь передать спокойствие, которого сам не до конца чувствовал. Королевское крыло встречало их тишиной. Здесь было иначе — ковры глушили шаги, воздух пах воском и чем-то неуловимо дорогим, стены украшали гобелены, изображавшие сцены охоты и битв. Элионор смотрела по сторонам с таким выражением, будто попала в другой мир — и, в общем-то, так оно и было. Стражник остановился перед тяжелой дубовой дверью, достал ключ и отпер замок. — Ваши покои, — сказал он, отступая в сторону. Уилл толкнул дверь и замер. Комната была огромной. Гораздо больше, чем он себе представлял. Высокие потолки, широкие окна, выходящие в королевский сад, — за стеклами виднелись аккуратные аллеи, фонтаны и кусты роз, даже в это серое утро казавшиеся роскошными. Стены были обиты тканью глубокого красного цвета — такого же, какой он видел в покоях Майка. Тяжелые портьеры, массивная деревянная мебель, два камина — один большой, у стены, и второй поменьше, в углу. Две широкие кровати с балдахинами, застеленные тем же алым шелком, стояли по разные стороны комнаты. Элионор медленно вошла внутрь, и ее пальцы разжались — она отпустила руку Уилла, чтобы прикоснуться к спинке кресла, к краю стола, к тяжелой шторе. Она двигалась как во сне, и Уилл видел, как ее глаза расширяются, когда она замечала все новые детали. — Тут есть… — она заглянула в боковую дверь и осеклась. Уилл подошел и заглянул через ее плечо. Душевая. Настоящая душевая, с медными трубами и большим деревянным чаном, в который, судя по всему, подавалась вода. Рядом стоял шкаф с полотенцами, на полках лежали мыло и масла в красивых флаконах. — Это… это все нам? — голос Элионор сорвался на шепот. — Нам, — Уилл обнял ее за плечи, чувствуя, как она все еще дрожит. Она обернулась и посмотрела на него — с таким выражением, будто видела впервые. — Уилл, здесь живет король, — сказала она. — Мы живем там же, где король. В одном крыле. Это… такого не бывает. — Бывает, — он улыбнулся ей. — Теперь бывает. Она покачала головой, все еще не веря, и медленно пошла дальше. В глубине комнаты обнаружилась еще одна дверь, и когда они открыли ее, Элионор прижала ладони к губам. Мастерская. Небольшая, но светлая, с огромным окном, выходящим на юг. Длинный стол, на котором могло уместиться несколько отрезов ткани, стоял у стены. Рядом — манекен, деревянный, хорошей работы, с подвижными частями. Шкафы, сундуки, даже специальная вешалка для готовых вещей. На столе уже лежали свертки — Уилл заглянул в один из них и увидел отрезы дорогого сукна, шелка, бархата. Ножницы, иглы, наперстки, нитки всех мыслимых цветов — все было здесь, словно кто-то заранее знал, что именно нужно портному. — Это… — Элионор прошла к столу, провела пальцами по ткани, по деревянной поверхности. — Уилл, здесь даже нитки есть. Иглы. Все. Кто-то подготовил это. — Король, — сказал Уилл, и в голосе его прозвучало больше тепла, чем он намеревался показать. Элионор посмотрела на него долгим взглядом. Она ничего не сказала, но Уилл почувствовал — она снова что-то поняла. Или начала понимать. — Он, наверное, ждет, что я начну сегодня же, — сказала она наконец, и в голосе ее появилась деловая нотка. — Нужно осмотреться, понять, что к чему. Разобрать материалы. — Я помогу, — предложил Уилл. — Нет, — она покачала головой, и на лице ее впервые за день мелькнуло подобие улыбки. — Иди. Ты и так со мной возишься. У тебя наверняка дела в конюшне, в мастерской. Уилл кивнул, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности и вины одновременно. Она была права — у него были дела. Только не те, о которых она думала. — Я ненадолго, — сказал он. — К вечеру вернусь. — Не спеши, — Элионор уже разворачивала свертки, и в ее движениях появилась та плавность, которую Уилл так хорошо знал — когда она погружалась в работу, мир вокруг переставал для нее существовать. — Я здесь справлюсь. Уилл задержался в дверях, глядя, как мать перебирает ткани, прикладывает их к свету, что-то бормочет себе под нос. Она выглядела счастливой. По-настоящему. Впервые за много лет. Он оставил ее там, в этой светлой комнате, и вышел в коридор. На самом деле в конюшню он не пошел. Уилл двинулся в противоположную сторону, туда, где, как он знал, находились личные покои короля. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, и каждый шаг давался с усилием — не потому, что он боялся, а потому, что каждый шаг приближал его к тому, что одновременно пугало и манило. Он миновал два поста стражи. Первый — у входа в крыло — пропустил его без слов, только кивнул, словно ждал. Второй, у самой двери в королевские покои, поднял бровь, но Уилл посмотрел на него так, будто имел полное право здесь находиться, и стражник, поколебавшись, отступил. Уилл постучал. Тихо. Один раз. Дверь открылась почти сразу. Майк стоял на пороге в простой рубахе, непривычно домашний, без всяких королевских регалий. Волосы были взлохмачены, на лице — тень улыбки, которая стала шире, когда он увидел, кто перед ним. — Уилл, — сказал он, и в этом одном слове было столько, что у Уилла перехватило дыхание. — Я уже думал, ты не придешь. — Я сказал, что приду, — ответил Уилл, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я всегда прихожу, когда обещаю. Майк усмехнулся, отступая в сторону, пропуская его внутрь. — И как ты прошел мимо стражи? — спросил он, когда дверь закрылась. — Они должны были остановить тебя. — Остановили, — Уилл прошел в комнату, оглядываясь. Здесь было так же, как в прошлый раз, и все же по-другому — может быть, потому что сейчас он видел все это в дневном свете. — Я посмотрел на них, и они пропустили. Майк тихо рассмеялся — этот смех, низкий и теплый, прокатился по спине Уилла мурашками. — Ты опасный человек, Уилл из Торнбери, — сказал король, приближаясь. — Никакой страх перед властью. — Есть страх, — ответил Уилл, чувствуя, как Майк оказывается совсем близко. — Просто я умею его скрывать. — А сейчас ты боишься? — Майк навис над ним, и в его глазах плясали искры. — Сейчас — нет. Майк усмехнулся — коротко, почти беззвучно — и притянул его к себе. Поцелуй был быстрым, жадным, словно Майк ждал этого весь день. Уилл ответил, прижимаясь к нему, чувствуя, как сильные руки обхватывают его за талию, притягивая ближе. — Я скучал, — прошептал Майк ему в губы. — Не могло пройти и дня, — выдохнул Уилл в ответ. — Могло. И я скучал. Они отстранились, и Майк провел ладонью по его щеке, заглядывая в глаза. — Как мама? — спросил он. — Как устроилась? — Она в шоке, — признался Уилл, и улыбка сама собой появилась на его лице. — Она до сих пор не верит, что все это по-настоящему. Комнаты, мастерская, ткани… она думает, что проснется. — Не проснется, — Майк покачал головой. — Это все теперь ее. И твое тоже. Как она отнеслась к… переселению? — Сначала испугалась, — Уилл отвел взгляд. — Думала, я что-то сделал. Или… что-то случилось. — А потом? — Потом я сказал ей, что это за работу. Что ты хочешь, чтобы она шила для тебя. Что ты видел ее вышивку. Майк кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Ты не сказал ей… — начал он осторожно. — Нет, — Уилл посмотрел на него прямо. — Сказал только то, что нужно. Что ты хочешь, чтобы я приходил разговаривать. Что тебе нужен честный человек рядом. — И она поверила? — Она верит мне, — Уилл помолчал. — Пока. Майк сжал его плечо, и в этом жесте было что-то ободряющее. — А что насчет бала? — спросил король, отпуская его и отходя к камину. — Ты говорил с той девушкой? С Мэгги? — Говорил, — Уилл подошел к нему, останавливаясь рядом. — Она согласилась. — Согласилась? — Майк поднял бровь, и в его голосе послышалось удивление. — И как она отреагировала? — Сначала подумала, что я шучу, — Уилл усмехнулся, вспоминая. — Потом сказала, что я спятил. Потом согласилась. — И что она сказала про короля? — Майк присел в кресло у камина, жестом приглашая Уилла занять второе. — Сказала, что я спятил, — повторил Уилл, опускаясь напротив. — Это, кажется, было про все. Майк рассмеялся — громко, искренне, откидываясь на спинку кресла. — Мне нравится эта девушка, — сказал он. — У нее есть здравый смысл. — Она моя подруга, — сказал Уилл серьезно. — Я ей доверяю. — Я знаю, — Майк кивнул, и смех угас, уступая место спокойной, теплой серьезности. — Поэтому я и спросил, пойдет ли она. Тебе нужен кто-то, на кого можно опереться. На балу будет много людей, много глаз. Ты не должен быть там один. — Я не буду один, — Уилл встретил его взгляд. — Ты же будешь там. — Я буду там как король, — Майк покачал головой, и в его голосе прозвучала нотка горечи. — Я не смогу просто подойти к тебе, просто заговорить. Все будут смотреть. Каждое мое слово будет разобрано, каждый взгляд — истолкован. Понимаешь? Уилл кивнул, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. — Поэтому тебе нужна Мэгги, — продолжил Майк. — Чтобы ты не был один в этой толпе. Чтобы у тебя был человек, которому ты доверяешь. Кто прикроет твою спину. — Она не знает, — тихо сказал Уилл. — О нас. Я не сказал ей. — И не надо, — Майк наклонился вперед, и в его глазах вспыхнуло что-то — напряжение, предостережение. — Чем меньше людей знают, тем безопаснее. Для всех. — Я понимаю, — Уилл выдержал его взгляд. Майк несколько мгновений смотрел на него, потом кивнул, и напряжение в его плечах спало. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Значит, на балу ты будешь с Мэгги. А после бала? — После бала? — переспросил Уилл. — После бала будет еще много дней, — Майк усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья. — Ты будешь жить в моем крыле. Твоя мать будет работать на меня. Мы будем видеться… часто. — Это плохо? — спросил Уилл. — Это хорошо, — Майк ответил быстро, слишком быстро. — Это… лучше, чем я мог надеяться. Но это и опасно. Мы должны быть осторожны. Всегда. — Я знаю, — Уилл смотрел на него, на этого человека, который был королем и который сейчас сидел перед ним в простой рубахе, с взлохмаченными волосами, и говорил о том, что боится. — Я буду осторожен. Майк посмотрел на него долгим взглядом, и что-то в его глазах изменилось — стало мягче, теплее. Он потянулся через разделявшее их пространство, взял Уилла за руку, переплел пальцы. — Иди сюда, — сказал он тихо. Уилл поднялся, пересек разделявшее их расстояние, и Майк потянул его вниз, усаживая рядом, в то же кресло. Уилл оказался прижатым к его боку, и он чувствовал тепло, исходившее от Майка, его дыхание, его руки, обхватившие его за плечи. — Так лучше, — прошептал Майк, и Уилл почувствовал его губы у своего виска. Они сидели у камина, глядя на огонь, и Уилл не знал, сколько времени прошло — минуты или часы. Майк рассказывал о том, что будет на балу — кто приедет, кто будет выступать, какие интриги плетутся за кулисами. Его голос был низким, спокойным, и Уилл слушал, прислонившись к его плечу, чувствуя, как пальцы Майка перебирают пряди его волос. — Там будет много народу, — говорил Майк. — Вся знать королевства. Герцоги, графы, их жены и дочери. Многие привезут своих детей — надеются, что кто-то приглянется королю. — Приглянется? — Уилл поднял голову. — Мне, — Майк усмехнулся, и в усмешке этой была горечь. — Многие мечтают породниться с короной. Король должен жениться, завести наследника. Это… ожидаемо. Уилл почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он знал это, конечно. Знал с самого начала. Но слышать это сейчас, вот так, сидя в объятиях Майка, было иначе. — И что ты будешь делать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — То, что должен, — Майк пожал плечами, но Уилл почувствовал, как его пальцы на мгновение сжались сильнее. — Улыбаться, танцевать, быть любезным. А потом, когда бал закончится, я вернусь сюда. И ты будешь ждать меня. — Если стража пропустит, — попытался улыбнуться Уилл. — Пропустит, — Майк наклонился, заглядывая ему в глаза. — Я прикажу. С этого дня ты можешь приходить, когда захочешь. Мои люди знают. Уилл кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди. — А что будет после? — спросил он. — После бала, после всего? — После? — Майк задумался, и его пальцы снова начали перебирать волосы Уилла. — После будет жизнь. Обычная. Ты будешь работать в мастерской, твоя мать будет шить. Я буду править. А по ночам… по ночам ты будешь приходить сюда. Если захочешь. — Захочу, — сказал Уилл, не раздумывая. Майк посмотрел на него — долго, серьезно, и в его глазах было что-то, отчего у Уилла перехватило дыхание. — Ты уверен? — спросил король тихо. — Ты понимаешь, на что соглашаешься? Это не будет легко. Это будет… сложно. Опасно. Я не смогу быть с тобой открыто. Никогда. Ты должен будешь лгать матери, друзьям. Всем. Сможешь? — Я уже лгу, — ответил Уилл. — И буду лгать дальше. Потому что… потому что это стоит того. Майк притянул его ближе, уткнулся лицом в его шею, и Уилл почувствовал его дыхание — теплое, прерывистое, губы, скользящие по коже. — Ты даже не знаешь, на что соглашаешься, — прошептал Майк, и в голосе его слышалась усмешка, но какая-то странная, надломленная. — Знаю, — Уилл провел ладонью по его волосам, чувствуя, как Майк выдыхает в ответ. — Я соглашаюсь на тебя. Майк поднял голову, и в его глазах Уилл увидел что-то, чего раньше не замечал — нежность, да, и желание, но еще и страх. Настоящий, глубокий страх. — Не уходи сегодня, — сказал Майк, и это был не приказ — просьба. — Останься. Уилл посмотрел на него, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Мама будет ждать, — сказал он, но даже сам почувствовал, как неубедительно это звучит. — Я прикажу передать, — Майк сжал его плечо. — Стража скажет, что король задержал тебя для разговора. Что ты остаешься по моему приказу. Раз уж она знает, что я зову тебя говорить правду… это будет звучать правдоподобно. Уилл колебался. В голове крутились мысли — о матери, о Мэгги, о том, как это все выглядит со стороны. Но потом он посмотрел на Майка — на его лицо, на котором за маской спокойствия угадывалась такая тоска, такое одиночество, что у него сжалось сердце — и понял, что ответ уже знает. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я останусь. Майк выдохнул — шумно, облегченно, и прижался губами к его шее, к тому месту, где бился пульс. Поцелуй был медленным, тягучим, и Уилл почувствовал, как по телу разливается тепло, как пальцы сами собой сжимают рубашку Майка. — Спасибо, — прошептал король, и в этом шепоте было столько всего, что Уилл не нашел слов для ответа. Он просто прижался к нему крепче, чувствуя, как огонь в камине отбрасывает тени на стены, как мир за окнами темнеет, погружаясь в вечер, и как Майк держит его так, будто боится отпустить. Где-то далеко, в коридоре, прозвучали шаги стражи — ровные, размеренные. А здесь, в этой комнате, было только тепло, только шепот, только губы, которые находили его губы снова и снова, и тишина, полная обещаний.