Кровь на железном троне

Прошла неделя. Бал должен был состояться завтра. Замок гудел, как потревоженный улей. Слуги сновали по коридорам с охапками свежего белья, цветов, посуды. Повара, казалось, не покидали кухонь вообще, и по всему королевскому крылу разносились запахи — пряные, сладкие, мясные, от которых кружилась голова. Гости начали съезжаться еще вчера, и теперь каждый уголок замка наполнялся чужими голосами, чужими лицами, чужими взглядами. Уилл, на удивление, был спокоен. Он стоял у окна в своих комнатах — их комнатах с матерью, хотя последние дни он проводил там все меньше времени, — и смотрел, как внизу, в королевском саду, садовники в последний раз подстригают кусты и расставляют фонари. Элионор хлопотала за его спиной, разглаживая камзол, который она шила для него все эти дни — темно-синий, почти черный, с серебряной вышивкой по вороту и манжетам. — Ты хоть раз примерял его? — спросила она, не оборачиваясь. — Ты же сама снимала мерки, мам, — ответил Уилл, отворачиваясь от окна. — Ты лучше меня знаешь, сядет или нет. — Сядет, — она провела ладонью по ткани, и в этом жесте была гордость мастера. — Я тебя за десять лет не подвела. Она выглядела иначе, чем неделю назад. Лучше. Свежее. В новой одежде — простом, но добротном платье из темно-зеленой шерсти, которое она сшила себе сама, — она казалась моложе, и в глазах ее больше не было той постоянной тревоги, что годами жила в их доме. Она работала. С утра до вечера она проводила в своей мастерской, шила для короля — и для себя, для них, и в этой работе обретала то, чего была лишена все последние годы. Уилл подошел к ней, обнял за плечи. — Ты молодец, — сказал он тихо. — Ты справляешься. Она прижалась к нему на мгновение, потом отстранилась, деловито поправляя рукава. — Иди уже, — сказала она, и в голосе ее послышалась мягкая насмешка. — У тебя наверняка дела. У короля, поди, забот полон рот перед балом. А ты ему нужен. Уилл замер. Она сказала это так обыденно, так просто, будто ничего необычного не было в том, что король каждый день зовет к себе простого мальчишку для "разговоров". Но в ее глазах мелькнуло что-то — не вопрос, скорее понимание, которое она не спешила озвучивать. — Я ненадолго, — сказал он, целуя ее в щеку. — Не спеши, — ответила она привычно, уже отворачиваясь к столу с тканями. Мэгги ждала его у входа в королевское крыло. Она была в новом платье — светло-сером, с отделкой из голубой ленты, которое Уилл не видел раньше. Волосы убраны, на лице — выражение человека, который до сих пор не до конца верит, что все это происходит на самом деле. — Ты выглядишь, — сказал Уилл, останавливаясь напротив нее, — как человек, который собрался на казнь. — Спасибо, — ответила Мэгги. — Ты всегда умел сказать нужные слова. Он усмехнулся, и она шагнула к нему, понижая голос: — Уилл, я до сих пор не понимаю, что мы там делаем. Там будут герцоги, графы, послы... А мы — кто? Я — дочь кузнеца, ты — швеи. Даже если ты теперь "личный советник" или кто ты там, это... — Это то, что нужно королю, — сказал Уилл спокойно. — Ему нужны свои люди. Которые не будут смотреть ему в рот и говорить то, что он хочет слышать. Которые скажут правду. — И ты будешь говорить ему правду на балу? — Мэгги прищурилась. — Прямо в бальном зале, под звуки музыки? — Нет, на балу я буду просто гостем, — Уилл взял ее под руку, увлекая за собой по коридору. — Буду танцевать, есть, пить. Как все. — Ты не умеешь танцевать, — напомнила Мэгги. — Научусь, — он пожал плечами. — За неделю можно многому научиться. Она бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Они прошли через весь коридор, миновали два поста стражи, и Уилл уже собирался повернуть к комнатам Майка, когда Мэгги остановилась. — Мне дальше нельзя, — сказала она. — Там королевские покои. — Знаю, — Уилл кивнул. — Я ненадолго. Жди здесь? — А куда я денусь? — она скрестила руки на груди, но в глазах ее мелькнуло что-то понимающее. — Иди. Только не слишком долго. У нас еще планы на сегодня. — Какие планы? — Танцевать тебя учить, — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько знакомого, привычного, что Уилл невольно улыбнулся в ответ. — Не хватало, чтобы ты на балу наступал на ноги какой-нибудь герцогине. Это будет плохое начало твоей карьеры придворного. — Я не придворный, — возразил Уилл. — Скажешь это завтра, когда будешь стоять в одной комнате с королем и всей знатью королевства, — Мэгги махнула рукой. — Иди уже. Стражник у двери в королевские покои пропустил его без единого слова. Кивнул — коротко, почти незаметно, — и Уилл прошел внутрь. Майк стоял у окна, спиной к двери. Он был в той же простой рубахе, что и в прошлый раз — или в другой, такой же, — и его плечи казались широкими и напряженными в лучах закатного солнца. Он обернулся, когда дверь закрылась, и на лице его появилось то выражение, которое Уилл уже научился узнавать — облегчение, смешанное с чем-то более глубоким, более личным. — Ты пришел, — сказал Майк, и в голосе его не было вопроса. — Я всегда прихожу, — ответил Уилл, делая шаг вперед. Они не виделись всего день — вчера Майк был занят с утра до ночи, встречая гостей, решая какие-то неотложные дела, и Уилл не стал его беспокоить. Но этот день показался длиннее, чем вся прошедшая неделя. — Иди сюда, — сказал Майк, открывая руки. Уилл подошел, и Майк обхватил его за плечи, прижимая к себе. Так они стояли несколько мгновений — просто чувствуя тепло друг друга, слыша дыхание, биение сердца. Уилл уткнулся лицом в изгиб шеи Майка, вдыхая знакомый запах — корица, кофе, что-то еще, неуловимое, что было только его. — Я скучал, — прошептал Майк в его волосы. — Ты говоришь это каждый день, — отозвался Уилл, и в голосе его прозвучала улыбка. — И каждый день это правда. Они отстранились, и Майк взял его лицо в ладони, вглядываясь с той серьезностью, которая всегда заставляла сердце Уилла биться чаще. — Как ты? — спросил король. — Как мама? Как Мэгги? — Все готовятся, — Уилл накрыл его ладонь своей. — Мама закончила мой камзол. Мэгги учит меня танцевать. — Учит? — Майк усмехнулся, и морщинки у глаз стали глубже. — И как успехи? — Она говорит, что я топчусь как медведь. Но надежды не теряет. Майк рассмеялся — тихо, тепло, и этот смех разлился по груди Уилла чем-то тягучим и сладким. — Я тоже не умел танцевать, — сказал король. — Меня учили три года. К двенадцати годам я мог пройти любой танец с закрытыми глазами. Не потому что был талантлив, а потому что меня заставляли повторять до тех пор, пока ноги не запоминали сами. — Меня никто не заставлял, — заметил Уилл. — Значит, ты в лучшем положении, — Майк провел большим пальцем по его скуле. — Будешь танцевать для удовольствия. А не для того, чтобы угодить учителю танцев, который считает тебя безнадежным. — Мэгги тоже считает меня безнадежным, — сказал Уилл, и они оба рассмеялись. Майк потянул его к камину, к дивану, на котором они уже столько раз сидели вместе, переплетя пальцы, слушая треск огня. Уилл опустился рядом, и Майк обнял его за плечи, притягивая к себе. — Завтра будет долгий день, — сказал король, и в голосе его послышалась усталость. — Очень долгий. Я должен буду улыбаться, разговаривать, танцевать. Делать вид, что меня это все интересует. — А тебя не интересует? — спросил Уилл. — Интересует, — Майк помолчал. — Но не так, как должно. Я должен смотреть на дочерей герцогов и думать, какая из них станет хорошей королевой. А я буду думать о том, что ты стоишь где-то в зале. И что я не могу просто подойти к тебе. — Ты сможешь, — сказал Уилл тихо. — Просто подойти. Как к любому другому. — Это не будет просто, — Майк покачал головой. — И не будет как к любому другому. Ты это знаешь. — Знаю, — Уилл повернулся к нему, заглядывая в глаза. — Но ты же король. Ты можешь подойти к кому захочешь. И никто не спросит, почему. Майк посмотрел на него долгим взглядом, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ты опасный человек, Уилл из Торнбери, — сказал он, повторяя свои же слова. — Ты заставляешь меня забывать о том, что правильно. — Может быть, правильно — это не всегда то, что нужно, — ответил Уилл. Майк наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, так, что у Уилла закружилась голова. Губы Майка были теплыми, мягкими, и Уилл прижался к нему, отвечая, чувствуя, как руки Майка скользят по спине, притягивая ближе, ближе, так, что между ними не остается воздуха. — Я хочу, чтобы завтра все уже закончилось, — прошептал Майк, отрываясь от его губ, и его дыхание было прерывистым. — Чтобы все эти люди уехали. Чтобы я мог просто быть с тобой. — Завтра будет бал, — Уилл провел пальцами по его щеке, по жесткой щетине, которая уже начала пробиваться. — А послезавтра они уедут. И мы останемся. — Ты останешься, — Майк поймал его руку, прижался губами к ладони, и Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ты обещал. — Я обещал. Они сидели, прижавшись друг к другу, и Майк говорил о том, что будет завтра — кто приедет, кто с кем враждует, кто на кого надеется. Его голос был низким, спокойным, и Уилл слушал, чувствуя, как напряжение уходит из плеч Майка, как он расслабляется, прижимаясь к нему все сильнее. — Ты должен быть осторожен, — сказал Майк под конец. — На балу будут не только друзья. Будут те, кто смотрит. Кто ищет слабости. Я не хочу, чтобы они нашли ее в тебе. — Я буду осторожен, — пообещал Уилл. — И держись рядом с Мэгги, — Майк сжал его руку. — Она твоя защита. С ней ты выглядишь как обычный гость. Как человек, который пришел повеселиться. — А я и пришел повеселиться, — усмехнулся Уилл. Майк посмотрел на него, и в глазах его мелькнуло что-то — тоска, смешанная с нежностью. — Иди, — сказал он наконец. — Мэгги ждет. Учись танцевать. А завтра... завтра мы увидимся. — Ты придешь? — спросил Уилл, поднимаясь. — Я король, — Майк поднялся следом. — Я буду там. И я буду искать тебя в толпе. Уилл шагнул к нему, притянул за ворот рубахи, и поцелуй был коротким, но таким, что у обоих перехватило дыхание. — До завтра, — сказал Уилл, отступая. — До завтра, — ответил Майк, и в голосе его прозвучало обещание. Уилл вышел в коридор, чувствуя, как губы горят, как сердце колотится где-то в горле. Мэгги ждала на том же месте, прислонившись к стене, и взглянула на него с выражением, которое он не смог прочитать. — Долго, — сказала она. — Дела, — ответил Уилл, проходя мимо. — Дела, — повторила она, и в голосе ее прозвучала усмешка. — Ну-ну. Они пошли по коридору, и Уилл чувствовал на себе ее взгляд — внимательный, все понимающий. Но она ничего не спросила. Только когда они вышли во внутренний двор, где уже собирались сумерки, она взяла его под руку. — Ну что, медведь, — сказала она бодро. — Пойдем учиться танцевать. Не хватало, чтобы ты завтра опозорил меня перед всей знатью. — Я думал, я опозорю себя, — усмехнулся Уилл. — Это одно и то же, — ответила Мэгги. — Я твоя спутница. Значит, моя репутация в твоих руках. Так что постарайся. Они вышли в сад, где уже зажигались фонари, и Мэгги, оглядевшись, нашла укромную площадку за кустами роз. — Встань напротив, — скомандовала она, становясь в позицию. — Руку мне на талию. Другую — в мою руку. Да не как дрова таскаешь, нежно! — Я слуга, — напомнил Уилл, пытаясь расположить руки так, как она говорила. — Завтра ты не слуга, — отрезала Мэгги. — Завтра ты гость королевского бала. Так что веди себя соответственно. Она начала считать, и Уилл двинулся, стараясь попасть в такт, чувствуя, как ноги путаются, как он то наступает ей на ногу, то слишком резко разворачивается. — Ты безнадежен, — выдохнула Мэгги, но в голосе ее смешались смех и раздражение. — Совсем безнадежен. — Я предупреждал, — сказал Уилл, и они оба рассмеялись. Они танцевали в сумерках, под шепот листвы и далекие звуки замка, и Уилл, наступая на ноги Мэгги в десятый раз, думал о том, что завтра он будет стоять в одном зале с Майком. Что они будут смотреть друг на друга через толпу. Что это будет сложно и страшно. Но сегодня, сейчас, он учился танцевать с подругой в саду, и в этом было что-то правильное. Что-то, что держало его на земле, не давая улететь в те выси, куда его затягивало присутствие короля. — Ладно, — сказала Мэгги, когда они закончили третий круг, и звезды уже начали зажигаться над головой. — На сегодня хватит. Ты все равно не выучишь все за один вечер. — Я запомню, — пообещал Уилл. — Запомни, — она посмотрела на него долгим взглядом, и в сумерках ее лицо казалось серьезным, почти взрослым. — Ты... ты знаешь, что делаешь? Вопрос повис в воздухе. Уилл понял, что она спрашивает не о танцах. — Знаю, — ответил он после паузы. — Хорошо, — она кивнула, и напряжение в ее плечах спало. — Тогда ладно. Она взяла его под руку, и они пошли обратно к замку, где в окнах уже зажигались огни, и где завтра должно было случиться то, что изменит все. А пока — пока был только этот вечер, сумерки, шепот роз в саду и понимание, что завтра наступит, и нужно быть готовым.