Кровь на железном троне

Уилл сидел на диванчике с Мэгги и искал глазами Майка. Того все не было и не было. Бал начался уже 30 минут назад. Музыка гремела, гости кружились в первых танцах, воздух был тяжелым от духов и воска, но Уилл не видел ничего — только входную дверь, только пустующее место во главе зала, где должна была стоять корона. — Перестань вертеть головой, — шепнула Мэгги, не переставая улыбаться в сторону проходящих мимо гостей. — Тебя заметят. — Он не пришел, — так же тихо ответил Уилл. — Придет. Куда он денется. Но в ее голосе не было уверенности. Уилл сжал край диванчика. Мысль билась в висках, не давая сосредоточиться: почему его нет? Что-то случилось? Передумал? Или хуже — заставили? Он представил, как Майк стоит в своих покоях, окруженный советниками, и его лицо — то самое, каменное, королевское — ничего не выражает. А внутри, может быть, он тоже ищет взглядом кого-то в толпе. — Я сейчас, — сказал Уилл, поднимаясь. — Куда ты?! — Мэгги схватила его за рукав, но он мягко, но твердо освободился. — Скоро вернусь. Он пошел не к выходу из зала, а в сторону, где за тяжелыми портьерами начинался коридор, ведущий к уборным и малым гостевым комнатам. Он шел быстро, почти бегом, когда никто не видел, и сердце колотилось где-то в горле. Глупость. Нас не должны видеть вместе. Если кто-то заметит… Он знал, что это глупость. Знал, что рискованно. Но ноги несли его сами. Коридоры были почти пусты — только слуги сновали туда-сюда с подносами, но они смотрели под ноги, им было не до гостей. Уилл свернул в ту часть замка, где обычно никто из приглашенных не бывал во время балов, и вдруг услышал шаги. Точнее — тишину. Слишком глубокую, слишком плотную. Как будто кто-то замер, услышав его приближение. Уилл замер сам, прислушиваясь. Дверь в мужскую уборную была приоткрыта — щель в палец шириной, из которой не пробивалось ни звука. Но он знал. Он толкнул дверь и вошел. Майк стоял перед зеркалом, уперевшись руками в раковину. Его плечи были напряжены, голова опущена, и в тусклом свете свечей Уилл увидел, как вздрагивает его спина — ровно, тяжело, как у человека, который пытается, но не может справиться с дыханием. Уилл сделал шаг. Половинка под ногой чуть скрипнула, и Майк дернулся, как от удара. Он резко выпрямился, и в зеркале Уилл увидел его лицо — красные глаза, влажные дорожки на щеках, губы сжаты так, что побелели. — Майк… — прошептал Уилл. Тот не обернулся. Только сжал край раковины так, что побелели костяшки. — Уходи, — голос был хриплым, чужим. — Тебе здесь не нужно быть. — Я не уйду. Майк медленно повернулся. И Уилл увидел в его глазах такое, от чего у него самого перехватило дыхание — там было отчаяние, боль и что-то еще, чему он не мог найти названия. Слишком большое. Слишком тяжелое. — Ты не понимаешь, — сказал Майк, и голос его дрогнул. — Ты не должен здесь быть. Я не могу… я не могу так с тобой. — Что значит «так»? — Уилл шагнул ближе. — Что случилось? Майк смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то отчаянное — как у человека, который стоит на краю и не знает, шагнуть вперед или назад. — Ты не заслуживаешь этого, — выдохнул он. — Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так поступали. Ни ты. Никто. Но особенно ты. Уилл замер. Сердце колотилось где-то в горле. — Я не понимаю, о чем ты. Майк открыл рот, и Уилл увидел, как он делает вдох — глубокий, судорожный, как перед прыжком. Губы его шевельнулись, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он не сказал ничего. Он просто смотрел на Уилла — так, будто хотел запомнить каждую черту, каждую тень на его лице. А потом покачал головой, медленно, тяжело, и шагнул к выходу. Проходя мимо, он задел плечом Уилла — случайно или нет, было не понять — и вышел в коридор. Бесшумно. Как тень. Уилл остался стоять посреди комнаты. В зеркале отражался только он — растерянный, бледный, с темно-синим камзолом и серебряной вышивкой, которая теперь казалась тусклой. Он слышал, как затихают шаги Майка, и чувствовал, как внутри разрастается пустота, тяжелая и холодная. Что это было? Он простоял так, не двигаясь, целую минуту. А потом заставил себя выйти. Когда Уилл вернулся в бальный зал, воздух показался ему еще более душным. Огни слепили, музыка била по ушам, и все эти люди, кружащиеся в танце, казались ему чужими, ненастоящими — масками, за которыми ничего нет. Мэгги увидела его первой. Она сидела на том же месте, но лицо ее было напряжено, и когда Уилл опустился рядом, она схватила его за руку. — Где ты был? — прошипела она. — Нигде, — ответил он, не сводя глаз с зала. А потом он увидел Майка. Король стоял в центре, у трона, и рядом с ним была девушка. Уилл моргнул, словно надеясь, что видение исчезнет. Но нет — она стояла, высокая, темноволосая, в платье цвета слоновой кости, которое струилось до самого пола. Ее рука лежала на рукаве Майка, и он не отстранялся. Он стоял ровно, с каменным лицом, и смотрел куда-то поверх голов гостей — туда, где за высокими окнами уже сгущалась ночь. — Кто это? — спросил Уилл, и голос его прозвучал чужим. Мэгги проследила за его взглядом и нахмурилась. — Не знаю. Должно быть, из королевской семьи. Или… — она замолчала, что-то вспоминая. — Погоди. Я слышала, как леди Эдвина говорила… Дочь герцога Нортемберлендского. Кажется, ее зовут… — Не важно, — перебил Уилл. Он не мог оторвать взгляда от их рук. Ее пальцы — белые, длинные, с кольцом на среднем — лежали на темно-синем бархате рукава Майка. И Майк не убирал их. Не двигался. Стоял, как статуя, и только скулы его были напряжены, выдавая единственную живую черту в этом каменном изваянии. Музыка стихла. Распорядитель бала объявил следующий танец — медленный, торжественный, тот, которым обычно открывался второй час празднества. И Уилл увидел, как Майк поворачивается к девушке, протягивает руку. Как она принимает ее с легкой, почти надменной улыбкой. Как они выходят в центр зала, и все расступаются перед ними. — Уилл, — тихо сказала Мэгги. — Ты побледнел. Тебе плохо? — Все в порядке, — ответил он, но сам не услышал своего голоса. Начался танец. Майк двигался точно, безупречно, как и всегда, когда дело касалось церемоний. Он вел девушку по залу, и их фигуры казались выточенными из одного куска — темный бархат и белое платье, золото короны и серебро ее украшений. Она смотрела на него снизу вверх с выражением, которое Уилл не мог разобрать — торжеством? Ожиданием? Чем-то еще, что делало его внутренности узлом. А Майк не смотрел на нее. Он смотрел поверх ее головы, туда, где у дальней стены, на диванчике, сидел Уилл. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Уилл перестал дышать. Это длилось одно мгновение. А потом Майк отвернулся, повел девушку в повороте, и их лица скрылись в кружении танцующих пар. Уилл сидел, не двигаясь. В ушах шумело, перед глазами все плыло, и единственное, что он чувствовал — это как Мэгги сжимает его руку, крепко, почти до боли. — Он обещал, — прошептал Уилл. — Он сказал, что будет танцевать с леди.. Я не помню как её зовут Мэгги ничего не ответила. Она только посмотрела на него — долгим, понимающим взглядом, от которого Уиллу стало еще тяжелее. Потому что он понял. Майк обещал танцевать со старой леди, с которой они договорились, чтобы никто не заподозрил ничего странного. Он обещал, что будет искать Уилла в толпе. Он обещал… Но вместо этого он танцевал с той, кого выбрал не он. И Уилл смотрел на них — на короля и девушку в платье цвета слоновой кости, которые кружились в медленном танце под сотнями свечей, — и чувствовал, как что-то в нем обрывается. Не громко. Не больно. Тихо. Как нить, которую перерезали ножом.