Кровь на железном троне

Наконец настала очередь танцевать приглашенным гостям. Распорядитель объявил общий танец, и Уилл с Мэгги поднялись, двинулись к центру зала в потоке других пар. Он чувствовал, как ладони становятся влажными, но теперь причина была совсем не в танце. Музыка заиграла — быстрая, живая, задающая четкий ритм. Пары синхронно задвигались, и Уилл, стараясь не сбиться, повторял движения, которые они с Мэгги отрепетировали сотни раз. Раз-два-три, поворот, шаг назад. Все как учили. Но мысли были далеко. Он искал его в толпе. Высматривал темный силуэт, золото короны, знакомый разворот плеч. Танцующие пары мелькали перед глазами, смываясь в пеструю ленту, но Уилл не видел никого — только пустоту там, где должен был быть Майк. А потом он нашел его. Майк стоял чуть выше всех — на небольшом возвышении у трона, откуда королю было удобно наблюдать за залом. Его лицо было спокойным, руки сложены за спиной, и он смотрел прямо на танцующих. Прямо на Уилла. Их взгляды встретились. В ту же секунду нога Уилла пришлась не туда. Каблук врезался в ступню Мэгги с такой силой, что она охнула и дернулась, едва не сломав танец. — Черт возьми, Уилл! — прошипела она сквозь зубы, сохраняя на лице улыбку для посторонних глаз. — Сколько можно?! — Прости, — выдохнул он, чувствуя, как горит лицо. — Я не специально. — Не специально он! — Мэгги повела его в повороте, и Уилл едва успел подхватить ее. — Мы сто лет репетировали! Сто! Лет! — Я знаю. Прости. Пожалуйста. Мэгги что-то пробормотала себе под нос — что-то явно нелестное о его координации и его способности вообще передвигаться на двух ногах, — но танец продолжала. Уилл больше не смотрел на Майка. Он смотрел себе под ноги и считал. Раз-два-три, поворот, шаг назад. Только бы не наступить еще раз. Только бы не опозориться. Когда музыка стихла, Мэгги отпустила его руки и сделала шаг назад. Лицо ее было красным — то ли от танца, то ли от злости. — Ты… — начала она, ткнув в него пальцем. — Ты обещал. Ты сказал, что запомнил. Ты поклялся своей коллекцией карт! — Я запомнил, — виновато сказал Уилл. — Просто… — Просто он! — Мэгги махнула рукой в сторону трона, не глядя. — Я же видела, как ты уставился. Я думала, ты хотя бы на танец сможешь сосредоточиться! Уилл молчал, потому что оправданий не было. Мэгги вздохнула, провела рукой по волосам и вдруг улыбнулась — не той вежливой, показной улыбкой, а настоящей, короткой, какой она улыбалась только ему. — Ладно. Ты идиот, но ты мой идиот. Иди уже, — она махнула рукой в сторону. — Веселись. Или страдай в углу, как тебе больше нравится. — Ты не злишься? — Злюсь! — рявкнула она для порядка. — Но устала. И хочу вина. Так что проваливай. Она развернулась и ушла в толпу, где уже поднимались бокалы и начинался новый танец. Уилл смотрел ей вслед, чувствуя одновременно благодарность и вину, а потом отошел к стене, где свечи горели тусклее и можно было остаться незамеченным. Бал тянулся долго. Музыка сменялась музыкой, гости пили, смеялись, кружились в танцах, и Уилл наблюдал за всем этим как сквозь толщу воды — все звуки приглушенные, все лица расплывчатые. Он больше не искал Майка. Или делал вид, что не ищет. Когда за окнами начало светать, гости стали расходиться. Бал подошел к концу. Люди потянулись к выходу, слуги принялись тушить свечи, и зал постепенно погружался в полумрак. Уилл уже собирался уходить, когда в дальнем углу, у боковой галереи, заметил движение. Майк. Он стоял спиной к залу, и рядом с ним была та девушка — дочь герцога Нортемберлендского в платье цвета слоновой кости. Майк взял ее за руку. Нежно, осторожно — так, как берут хрупкую вещь, которую боятся уронить. Она что-то сказала, он кивнул, и они направились в сторону лестницы, ведущей в королевское крыло. В его комнату. Уилла окатило страхом. Холодным, липким, невыносимым. Он стоял и смотрел, как они уходят, как исчезают за тяжелой портьерой, и не мог пошевелиться. Не мог вздохнуть. Не мог заставить себя отвернуться. Он понял. Вот зачем была эта девушка. Вот что означали слова Майка в уборной — «ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так поступали». Не заслуживаешь быть тайной. Не заслуживаешь ждать в коридорах. Не заслуживаешь смотреть, как он уводит другую в свою комнату. Потому что сегодня ночью они переспят. Майк не хотел так с ним поступать. Он пытался сказать это в уборной, пытался, но не смог подобрать слов. Или не смог произнести их вслух, глядя в глаза. Уилл остался стоять посреди пустеющего зала. Свечи догорали, бросая длинные тени на паркет. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и звук этот был похож на выстрел. Или на удар ножа. Или на то, как что-то внутри него — то, что держалось так долго, так крепко, — рухнуло, рассыпалось в прах и больше никогда не соберется в прежнее. Он смотрел в пустоту. В ту самую, где только что была дверь, за которой исчез Майк. И не видел ничего.