Колючее сердце

К счастью, у Феликса получается выспаться. Не просыпался ночью, не видел кошмаров и даже обычных снов. Это, вероятно, очень хорошо ― организм отдохнул полноценно. Неторопливо поднявшись с постели и взглянув на экранное время ― 12:09 ― Ли сонно вздыхает. Свесив ноги с кровати и поставив локти на колени, он зарывается пальцами в волосы и почёсывает кожу головы, стараясь проснуться. Уже окончательно разлепив глаза и взглянув в окно, в которое светит сентябрьское солнце, парень поднимается, лениво открывает дверь и сразу же сворачивает направо ― в ванную комнату. Закрывшись изнутри, принимается заниматься утренними процедурами, окончательно приходя в себя. Взяв в руки пижаму и уже собираясь выйти из комнаты, он замечает небольшой стеллаж, стоящий справа от входной двери: светло-коричневого цвета, дверей не имеется, однако есть шесть полочек, пять из которых подписаны. Нахмурившись и подойдя ближе, Ли вглядывается. «Хёнджин» ― на первой. «Джисон» ― на второй. «Уён» ― на третьей. «Сухён» ― на четвёртой. «Доги́» ― на пятой. Феликс вскидывает брови. Что тут забыл Доги́? Пробежав глазами по каждой полочке, он цепляется взглядом за пятую и замечает сложенную пижаму брата. Постепенно поднимаясь выше и вглядываясь внимательнее, также видит чужие вещи. «Вероятно, полки для их пижам?» ― медленно хмурится, вздыхая. Опустив взгляд, видит последнюю пустую полку, которая, скорее всего, не предназначена для кого-то конкретного, но вполне может стать полкой Феликса. Может, только Ли это не нужно. Он в этой семье, но он всё равно как бы не с ними. Он здесь исключительно ради безопасности мамы и Доги́, поэтому выделять себе полку под пижаму Феликс точно не будет. Вздохнув ещё раз, парень сжимает свою пижаму покрепче и просто выходит из комнаты, снова заходя к себе. Пока он шастает по комнатам и коридору, не слышит посторонних звуков, и тут два варианта: либо он просто не прислушивается, либо многих действительно нет дома. Бросив пижаму на незаправленную кровать, юноша решает спуститься на первый этаж, чтобы хотя бы увидеть маму. Как оказывается, в доме действительно никого нет, словно тот опустел или его просто бросили. Из-за этого не очень уютно, учитывая, что Феликс здесь и суток не провёл. Медленно шагая по паркету, выстеленному на кухне, парень разглядывает все приборы, посуду и мебель. Всё чистое, аккуратно выставленное, нигде нет крошек или капель от напитков. Столешница отблёскивает из-за солнечных лучей, тостер, кофемашина, чайник и мультиварка также слепят глаза, а прозрачный тюль едва заметно покачивается от лёгкого ветерка, что дует в приоткрытую форточку. ― Феликс? ― слышит позади себя женский голос и, резко развернувшись, видит маму, стоящую в проходе. ― Проснулся уже? ― Доброе утро, ― басит с небольшой хрипотцой, кивая и нежно улыбаясь. ― Я думал, в доме никого нет. ― Я была в прачечной, а все остальные сейчас или на работе, или на учёбе, ― отвечает спокойно женщина, подходя к столешнице. ― Доги́ уже ходит здесь в школу? ― опираясь ягодицами о бежевую поверхность, складывает руки на груди и вскидывает брови. ― Ну, мы тут живём уже почти месяц, поэтому до начала учебного года успели подать документы и устроить его в класс, в котором учится Сухён, ― улыбается, погружая капсулу в кофемашину. «Уже месяц…» ― вторит в голове, опуская взгляд. Это правда много. Неприлично много. Учитывая, что Феликс познакомился со всеми буквально вчера, для него такой срок просто катастрофичен и оттого настолько непривычен. ― Так… ― снова поднимает взгляд на маму. ― Где ты была? ― В прачечной, ― ставит прозрачную маленькую кружку на носовую часть. ― Ого, какие мы, ― усмехается Ли, наблюдая, как умело мама управляется с кофемашиной. ― Даже таким пользоваться научилась, ― говорит горделиво, но с улыбкой. ― Ну, вот да! ― отвечает с ещё большей улыбкой. ― Теперь я ― модная, крутая, современная женщина, ― говорит довольно, смотря на сына глазами-щёлочками. ― Крутая-крутая, ― усмехается тише, следя, как кружку заполняют горячие капли. ― А вот насчёт… Прачечной, ― говорит слегка неуверенно, немного хмурясь. ― Тут даже такое есть? ― Да она маленькая совсем, но да, имеется, ― убирает чашку от машины. ― Пойдём, покажу. Женщина выводит сына в холл, и только сейчас Феликс замечает, как с правой стороны на него смотрят ещё две двери. ― А это… ― Вот эта, ― Юджон указывает на дверь, что находится ближе к кухне, ― наша с Соджуном спальня. А вот та, ― указывает на вторую, ― наша ванная. ― Ого, ― хмыкает. ― Ванных тут целых две, ― дёргает бровями. ― Я сама удивилась, ― отвечает со смешком, поворачиваясь. ― Но старалась не показывать этого, а то ещё подумают, мол, деревня какая-то приехала, ― договаривает беззаботно, продолжая идти. ― Ой, ну мам, ― улыбается Ли. ― Вот тут прачечная. Женщина подходит к лестнице, под которой находится дверь, и отворяет её. Феликс, заглянув, видит, что комната углубляется в правую сторону ― как раз по направлению лестницы. В самой глубине стоит стиральная машина, рядом с ней ― сушилка, а на стене висят полки, на которых стоят различные бытовые средства. ― Как тут аккуратно всё, ― говорит тихо, вспоминая, как ему или маме приходилось самостоятельно чинить банальные стулья или полки, потому что отец не мог. Ну, «не мог» ― не хотел, не его это работа и всё подобное. ― Мне тоже нравится, ― отвечает с улыбкой и прикрывает дверь. ― Пойдём, покушаешь хоть, а то голодный сколько ходишь уже. ― Да я же ел вчера, ― бредёт за мамой на кухню. ― Что ты там ел? ― начинает бурчать, крутясь у столешницы, пока Ли присаживается за стол. ― Пару бутербродов съел да кусочек мяса, который вообще дал Доги́. Да и вообще ты похудел так сильно, нужно тебя срочно откармливать, а то ходишь, и вместо шагов лишь слышно, как кости твои гремят. Феликс сидит молча, улыбается и наблюдает. Неизвестно, что творится у мамы на душе, но если сейчас своё нынешнее настроение и состояние она не выдавливает, то парню хорошо. Просто хорошо оттого, что хорошо маме. Она стала явно живее, стала более активной, более радостной и отдохнувшей. Если оно продолжится в таком темпе, если Феликс сможет поверить, что мама действительно чувствует себя именно так, то его сердце успокоится. Когда перед ним ставится тарелка с рисом, жаренными яйцами и каким-то соусом, он следит, как Юджон присаживается напротив, ставя кружку с кофе и вазочку со сладостями, и принимается неторопливо обедать. ― Тебе точно здесь хорошо? ― всё же решает спросить, когда тарелка оказывается наполовину пустой. ― Мне кажется, мне ещё никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас, ― отвечает легко, воодушевлённо, даже не думая. ― Мам, точно? Если хоть что-то не так, ты сразу скажи. Мы исправим, что-нибудь придумаем, сразу уедем. Просто скажи правду, пожалуйста. ― Сынок, ― усмехается, смотря с теплотой в глазах, ― мне вновь хочется жить. Хочется чем-то увлекаться, ходить на работу, убираться в доме, готовить и возиться с цветами во дворе. Я всегда любила делать это, однако в том доме уже не могла. Всё было через силу, а потом руки и вовсе опустились. Сейчас же всё намного легче и лучше, правда. И Феликс верит. Ему хочется верить, ему хочется, чтобы всё действительно было так. Он просто смотрит на маму, слушает и чувствует, как в груди начинает что-то загораться от понимания, что мама не лжёт, что ей правда настолько хорошо. ― А как дела с разводом? ― эту тему нужно поднять рано или поздно, так что выжидать и искать определённый момент нет смысла. ― У Синхе есть знакомый, который работает здесь в суде. Ну, она принесла ему купленные мною коньяк и конфетки, поговорила и попросила помочь с этим делом. Мужчина, к счастью, оказался понимающим, так что согласился провести это дело через суд, не привлекая лишнего внимания. Раз… Раз он не хочет давать добровольное согласие, ему пришлют повестку, чтобы он прибыл в город в определённый день. ― Всё будет проходить здесь? В этом городке? ― хмурится. ― Мне кажется, отцу лучше вообще не знать, в какой вы даже стране находитесь. Он же не отстанет, если узнает хотя бы примерное местоположение. ― Я тоже об этом подумала, ― кивает, отпивая из чашки, ― поэтому решили провести это дело в Сеуле. ― Ого, ― дёргает бровями, ― прям там? ― Ну, мне так посоветовали, ― пожимает плечами. ― Сейчас остаётся лишь ждать вердикта. К счастью, это не горит прям очень сильно. ― Алиментов будешь добиваться? ― уже доедает обед. ― Ой, ― отмахивается, ― это было бы хорошо, конечно, но меня эта история с его деньгами настолько замучила, что… Ну, просто не хочу. Да, оно будет всё через закон и обязанность, но даже так уже не хочу брать его деньги. ― А мистер Хван как к этому относится? Как будто бы, на минуточку, только его деньги тратятся на нас всех, ― и Феликс знает, что у всех троих уже своеобразный триггер на то, что кто-то тратит на них свои деньги. Есть страх, есть неприятные воспоминания и ощущения. ― Ну, только благодаря Соджуну я и отбросила эту идею. Я понимаю всё это точно так же, как и ты. Я могла, стиснув зубы, получать эти алименты, но Соджун просто отговорил. Просил вежливо, приводил аргументы, уверял, что спокойно продержит семью и на своих средствах. Феликс вздыхает. Ему нечего ответить. Если оно действительно так ― хорошо, даже здорово. Однако ему просто тяжело принять такое: кто-то тратит деньги на, по сути, незнакомых людей. Мало ли что случиться может. ― Ладно, ― смиренно вздыхает, стараясь отогнать эти неприятные мысли и просто порадоваться за маму. ― Ты доел? ― Юджон заглядывает уже в пустую тарелку и поднимается с места. ― Давай, всё равно буду посуду мыть. ― Спасибо, ― тоже встаёт со стула. ― Я тогда пойду, вещи разберу, по местам всё разложу. ― Давай-давай, ― кивает, отвечая с улыбкой. В целом, диалог прошёл даже лучше, чем Феликсу представлялось. Наверное, это здорово. Правда, будет ещё лучше, когда всё это с отцом закончится, и также если мистер Хван не нарушит ни единого своего обещания. Вот тогда да, тогда всё будет в порядке. Поднявшись на второй этаж и прикрыв за собой дверь, Ли проходит в середину комнаты и вздыхает, ставя руки на бока. Поджав губы, осматривает сумки и скользит взглядом по каждой полке или свободному месту. Изначально Феликс думает, что загрузится этим делом, что устанет уже после первой сумки, что распсихуется буквально на пятой рубашке, которую нужно будет вешать, однако… Он отдыхает? Да, именно так ― отдыхает. Голова не грузится, тело не устаёт, нервы не сдают. Каждая футболка, сложенная в полку тумбы, каждая рубашка, надетая на плечики, каждая пара белья, расположенная в ящике другой тумбы ― они не раздражают, не заставляют нервничать. Юноша просто входит в транс, то забирая из сумки, то кладя в шкаф, в тумбу, в стеллаж или в стол. Постепенно пустая светлая комната всё больше и больше превращается во что-то живое, юношеское и красочное. Стеллаж заполнен различными книгами ― начиная от учебных и заканчивая купленными в самиздате, также заставлен коробками с украшениями на особые случаи, тетрадями и просто важными вещами. У шкафа набито «пузо» так сильно, что аж дверцы открываются ― это Феликс поправляет позже, не любит он подобного. Стол заполняется книгами или тетрадями, которые более востребованы в данный период времени, нежели те, что стоят в стеллаже. Рейл увешивается некоторой наиболее важной и любимой одеждой. В угол ставятся дорожные сумки, коробка от колонки и сумка от ноутбука. А на кровать ложится уже знакомое и родное покрывало. В общем и целом, Феликс слегка устаёт физически, но, на удивление, отдыхает морально. Пока парень занимается своими делами, домой успевают вернуться абсолютно все, кто только может. К шести часам дня дом заполняется голосами, звучанием телевизора с кухни, детским смехом и перебежками, ароматом и выпечки, и более питательной еды. Продолжая слышать множество голосов, Феликс, сидя на кровати, блокирует телефон. «Наверное, надо выйти», ― вздыхает. Не сказать, что ему хочется, однако… Нужно же. Да, он не обязан, но парень всё-таки начинает свою жизнь в этой семье и с этими людьми, а почему хотя бы ради приличия стоит появляться перед их глазами, чтобы они, как минимум, запомнили, как он выглядит. Сделав несколько шагов, двигаясь к лестнице, юноша слышит, что голоса, доносящиеся практически отовсюду, начинают буквально забивать голову. Людей действительно много, дети правда громкие. ― Феликс! ― звучит с первого этажа, и юноша слегка дёргается, пугаясь. ― Иди ужинать! ― он хочет крикнуть маме в ответ или просто пойти быстрее, но просто не может ― какой-то страх и неловкость окутывают тело, не позволяя расслабиться. Неторопливо спускаясь с лестницы, юноша смотрит себе под ноги, а затем, уже пройдя на кухню, поднимает взгляд. ― Феликс, ты… ― начинает живо и ярко женщина, но вдруг прикрывает рот, замирая и задерживая взгляд на вошедшем сыне. ― Всем добрый вечер, ― сначала осматривает каждого, а затем переводит взгляд на маму и замирает уже вместе с ней, начиная медленно расширять глаза и расслабляться в лице. ― Ой, ― еле выдавливает тихое, поджимая губы. ― Ой, ― вторит громче Юджон, крепче сжимая ложку, которой готовила. ― Ли Феликс! ― Мам, ну погоди, ― неловко усмехается парень и начинает медленно пятиться назад, выставляя руки в примирительном жесте. ― Я что говорила насчет татуировок?! Феликс! ― прикрикивает женщина, начиная двигаться на парня. ― Мам, да я это… ― старается усмехнуться и улыбнуться ещё сильнее, дабы разрядить обстановку, но всё равно уходит за диван, на котором сидят мистер Хван, Уён и Сухён. ― Что «это»? Да что же это такое, Феликс?! ― Не-не, мам, ты послушай… ― Да что тут слушать? А ну иди сюда! Они начинают бегать по кухне, кружась и обегая мебель или людей. Точнее, Феликс прыгал и перелазил через препятствия, а Юджон просто шла напролом, где каждый спокойно уходил с её дороги. Доги́, встав на стуле, на котором ранее сидел за столом, начинает наблюдать за этой картиной, прикрикивая со смехом: ― Феликс сделал татуировку! У него теперь татуировка! ― смеётся ребёнок, хлопая в ладоши и смеясь с того, как старший брат впервые убегает от мамы, улыбаясь и извиняясь. ― Я сейчас сниму с него эту татуировку, ― шипит миссис Ли. ― А ну иди сюда! ― ускоряется женщина, а Ли снова подбегает к дивану, хватаясь за подлокотник. ― Мам, ну… Ну давай обсудим это, как взрослые… ― Взрослые люди? Какой взрослый человек будет сажать на себя вот эту всю гадость? А в старости что будет? Ты подумал об этом? А на работу как возьмут? Ты зачем кожу портил? Мистер Хван улыбается во все тридцать два зуба, смотря то на Феликса, то на Юджон. Уён смеётся громче всех, понимая, что эта семья начинает нравиться ему всё больше и больше. Джисон, сидящий за столом, снимает всё на телефон, также улыбаясь. А самые младшие, вскочив со своих мест, просто со смехом и интересом разглядывают татуировку парня, а также эти метания по кухне. ― Миссис Ли, ну не злитесь вы, ― спокойнее говорит Хёнджин, сидя за столом и улыбаясь. ― Да как же тут не злиться? Как не злиться, Хёнджин? ― парень медленно переводит взгляд на отца и, улыбнувшись шире, медленно поднимает брови в неловкости, видя такой же неловкий взгляд отца. У Хёнджина двенадцать татуировок ― в большей частности они скрыты под одеждой, но те явно не из маленьких. Мистер Хван относится к подобному абсолютно нормально, однако всё же просит о единственном: делать татуировки только после восемнадцати лет. Именно поэтому Хёнджин уже «гуляет» во всю, а Джисон только записан на свой первый сеанс. Исходя из ситуации: миссис Ли явно не поддерживает их мнения. И точно не поддерживает татуировку своего сына в виде дракона, чья голова находится на плече, а тело и хвост идут по спине, уходя на бок и даже немного на бедро. Феликс, видимо, забыл, где находится, поэтому и решил надеть широкую майку-безрукавку без задних мыслей. Ну, у Феликса не было задних мыслей, а теперь по заднице получит именно он. ― Мам, ну, пожалуйста, ― тяжелее дышит парень, уже не бегая, а ходя вокруг кухни. ― Феликс, ― вздыхает женщина, ― сейчас ты живо идёшь переодеваться, а затем мы с тобой поговорим, ― останавливается, опираясь о столешницу. ― Но… ― Если не сегодня, то в другой день! Но мы обязательно обсудим то, что со мной ты решил не обсуждать, ― выдыхает, кладя ложку на столешницу. Феликс, поставив руки на бока, приоткрывает рот и слегка морщится, стараясь отдышаться. Он понимает, что никаких пиздюлей ему точно не прилетит, но также понимает, что маме такой подарок явно не пришёлся вкусу. Выдохнув, он всё же подходит к женщине и просто обнимает её. ― Ну, я тебя так люблю, мамочка, ― улыбается, прижимаясь сильнее. ― Да что ты говоришь? ― сквозь недовольства улыбается Юджон, также обнимая сына. ― Ну, мне так нравится эта татуировка, ты даже не представляешь, ― отстраняется, смотря на женщину. ― Я и представлять не хочу, ― естественно, своего решения она не изменит, однако не улыбнуться ребёнку и его словам просто не может. ― Иди переодевайся и убирай свою красоту. Ли, усмехнувшись, всё же уходит с кухни и, поднявшись к себе в комнату, стягивает майку, которую успел проклясть уже около сотни раз. Неторопливо копаясь в тумбе, а затем надевая футболку, он совершенно не слышит, что происходит за дверью, а уж тем более на первом этаже. Не слышит чужих шагов и того, как некто останавливается около его двери. Не чувствует и взгляда, которым изучают его оголённую спину с чёрно-красным драконом. Некто стоит и смотрит в щель приоткрытой двери, медленно скользя глазами по худой спине, словно тёплое масло стекает по хлебу. Феликс действительно очень сильно похудел, но он всё ещё находится в стройной, а не дистрофической форме. Некто не знает, каким Феликс был «до», но его явно цепляет то, как Феликс выглядит сейчас. Хмыкнув себе под нос, некто уходит в ванную комнату, куда вообще изначально и шёл. И только спустя десять или пятнадцать минут вся семья, наконец-то, оказывается вместе. На столе стоит много свежеприготовленных горячих ароматных блюд, находятся бокалы для сока или воды и располагаются тарелки ― пустые или с закусками. Семье удаётся уместиться за столом, никого не толкая и не двигая, что не может не радовать. Феликс сидит в торце стола. Напротив него с другого конца располагается мама, а слева от женщины ― мистер Хван. Самые младшие уселись слева от Феликса, дальше них сидит Уён, а напротив Уёна ― Джисон, как раз между отцом и Хёнджином. Хёнджин находится с правой стороны от Феликса. Поначалу все ужинают в молчании или с тихими разговорами, однако позже громкость во всех увеличивается, что не может пройти мимо Ли. Подняв взгляд, он видит, как Уён рассказывает что-то младшим, как мама переговаривается с Джисоном и мистером Хваном, и как… Как Хёнджин просто сидит и смотрит на него в ответ. Задержав взгляд на парне, Феликс смотрит непонимающе, но спокойно. Ладно бы Хван просто осматривался так же, как и Ли, но тот не сводит взгляда. Становится даже жутко. Они сидят и просто смотрят друг на друга, но в итоге Хёнджин решает опустить взгляд и продолжить есть, а Феликс вздыхает. Он знает этих людей слишком мало, чтобы делать какие-то выводы, поэтому решает задвинуть ползущие мысли куда-то подальше и продолжить молча ужинать. Ему снова не хочется говорить. Просто нет ни желания, ни сил. Доги́ интересно с Уёном, маме ― с Соджуном и Джисоном, а остальное и не важно как-то. В какой-то момент, уже почти доев, Ли чувствует, как кто-то пинает его под столом. Точнее, толкает в колено. Дёрнувшись от неожиданности и прокашлявшись, парень медленно откланяется назад и смотрит вниз ― Хёнджин, расставив ноги, подпихивает его своим коленом. Так же медленно подняв глаза, он смотрит на Хвана с небольшим недовольством, мол, вообще-то, ты сидишь здесь не один, но в ответ не получает ровно ничего. Хёнджин сидит и слушает своего младшего брата, который рассказывает о школе, а Доги́ лишь где-то поддакивает или исправляет, если Сухён ошибается в рассказе. Это всё, конечно, здорово и прекрасно, Доги́ интересно и хорошо, но Феликсу продолжают давить в колено, что становится скорее раздражительным, нежели неприятным. Двигаться в сторону он не собирается, потому что… Ну, а почему вообще должен? Именно поэтому он, поставив стакан с водой на стол, смотря вперёд и сжимая челюсти, со всей силы раздвигает свои ноги, тем самым толкая Хёнджина ещё сильнее. После этого Феликс не смотрит на парня ― просто опускает взгляд в тарелку и вновь берёт вилку, однако замечает, что Хёнджин поворачивается в его сторону. ― Тебе места мало? ― слышит спокойное, из-за чего тут же поднимает взгляд. ― Я могу задать тот же вопрос. ― Ты мог спокойно попросить, чтобы я убрал ногу, если я мешал, ― смотрит чётко в глаза, складывая локти на столе и свешивая кисти. ― А ты мог подумать, что не ты один сидишь за столом и твои ноги могут кому-то помешать, ― с язвительной улыбкой отвечает Ли, отпивая воды из стакана. ― Или, хочешь сказать, не почувствовал, что коснулся меня? ― выгибает бровь. ― Да нет, ― спокойно отвечает, ― почувствовал. Именно поэтому и не стал убирать ногу. Ну, вот и всё, язвительные игры закончились. Феликс не понимает ответа. Точнее, вроде понимает, а вроде и ни черта не понимает. Медленно опустив уголки губ, он слегка хмурит брови, продолжая смотреть на Хёнджина. Ему хочется спросить: «В смысле?», ― но отчего-то его нутро буквально молит ничего не говорить. Вот Феликс и не спрашивает. А Хван ухмыляется тому, что последнее слово остаётся за ним, и отворачивается, продолжая диалог с младшими. Феликс ещё пару секунд непонимающе смотрит на парня, но позже, всё-таки загрузившись своими мыслями, опускает взгляд. ― Феликс, ― слышит женский голос и тут же поднимает голову к маме, ― а чего ж вы там с Минхо никуда не планируете идти? ― Да вот как раз завтра собирались. ― Ой, правда? Только с ним? ― к их диалогу не присоединяются, но несколько пар глаз всё же приклеиваются к этим двоим. ― Не, ― отпивает из стакана, ― там будет ещё Минги, Чан, ну и несколько других ребят. ― Ой, ну и отлично. Сходите, развейтесь как раз перед учёбой, ― улыбается женщина. ― Бери и Хёнджина с собой, чтобы он в субботу не сидел дома и не скучал. Мама улыбается, выжидающе смотря, а Феликс снова внутренне вздыхает. Он не то что бы не хочет брать с собой кого-то… Он просто… Ну, не знает он этого Хёнджина, не хочет тащить незнакомого человека в незнакомую компанию, и вообще это кажется странным. Мама говорит так легко, потому знает его уже целый месяц, а Феликс как бы не может встать и сказать при всех, что дружба в их возрасте строится не так же, как в садике: лепите куличики и потом предлагаете дружить. Поэтому он и сидит молча, не понимая, что ответить. И маме не намекнёшь, чтобы она мягко сошла с этой темы, и напрямую не скажешь: «Нахер мне этот Хёнджин сдался». Да, неловкая ситуация. ― Да мам… ― всё же решает что-то выдавить из себя, потому что на него смотрят уже буквально все. ― Мы там сами разб… ― Миссис Ли, ― перебивает Хёнджин, улыбаясь, ― завтра мы с Джисоном идём в то же место, поэтому не волнуйтесь, никто скучать вечером в субботу не будет. ― А, правда? ― вскидывает брови женщина. ― А как же Уён? ― Я со своими друзьями встречаюсь, ― отвечает спокойно и с улыбкой. Они продолжают мило переговариваться, а Феликсу что-то уже вообще не весело и не мило сидеть здесь. Он как бы не против Хёнджина и Джисона, но… Но он, чёрт возьми, просто хочет провести свой выходной со своими друзьями и ни о чём не думать. Братья Хван как бы не малые дети, ни за кем следить не надо, но если Феликс натворит какую-то херню или сболтнёт лишнего, то неизвестно, что сделают эти двое: либо забьют хрен, либо скажут матери. Да и даже чёрт с этим. Самое главное ― он хочет отдохнуть со своими друзьями, а тут… Не так всё как-то выходит. Через задницу ― если уж говорить прямо. Наконец доев свой ужин, парень благодарит за еду, моет за собой посуду и отправляется на второй этаж, отказываясь от чая. Для него всё ещё непривычно такое количество людей в одной семье и за одним столом, так что они банально перегрузили его настолько, что стало аж тяжело дышать. Улёгшись на свою кровать и наконец выдохнув, парень достаёт телефон, решая проверить социальные сети и также списаться с Минхо насчёт завтрашней встречи. FFl: «Ты завтра заедешь или мне нужно будет куда-то прийти?» Ответ приходит не сразу, да даже сообщение не читается, поэтому Ли заходит в остальные диалоги с непрочитанными сообщениями и начинает отвечать своим старым одногруппникам по поводу того, почему он ушёл из универа. Лёжа на кровати и спокойно копаясь в телефоне, краем глаза Феликс замечает, как дверь в его комнату открывается, а затем как входит Хёнджин. Нахмурившись, юноша медленно склоняет голову вбок и внимательно следит за парнем, что вошёл без спроса и без стука. Тот же, в свою очередь, двигается медленно, всё рассматривает, а потом подходит к окну, отодвигая тюль. ― Ты, кажется, перепутал комнату, ― басит серьёзно, находясь в полном шоке от подобной наглости. Хёнджин, медленно повернув к нему голову, скользит взглядом по всему парню, а затем снова отворачивается. Взяв какую-то вещицу с подоконника, он разворачивается. ― Да нет, ― отвечает спокойно, словно оно так и должно быть. Помахав Феликсу книгой, которую он взял с подоконника, юноша так же спокойно выходит из комнаты, ничего более не говоря. Феликс, медленно заблокировав телефон, садится в позу лотоса и просто смотрит на дверь, пытаясь понять, что только что случилось. К нему без спроса зашли в комнату, что-то взяли и, даже не извинившись, ушли ― вроде всё предельно ясно, а с другой стороны нихуя не ясно. Он сидит просто в полном ахере, дожидаясь, пока в его голову придёт хотя бы одна дельная мысль, но… Какое-то перекати поле, вот честно. «Ахуел, что ли?» ― а нет, дельное всё-таки приходит, но с опозданием. Снова взяв телефон в руки, он, нахмурившись, открывает диалог с Минхо, видя как раз пришедшее сообщение.

M_L:

«Я лучше заеду, а то ты в трёх соснах

потеряешься. Будь готов к шести»

FFl: «В нашем доме живет какой-то еблан» Игнорируя пришедшее сообщение, тут же строчит своё негодование Ли.

M_L:

«Не смотрись так часто в зеркало»

FFl: «Ой, да иди ты нахуй» Закатывает глаза Ли, буквально слыша, как Минхо ухахатывается со своей гениальной шутки, сидя у себя дома.

M_L:

«А если серьёзно? Что за еблан?»

FFl: «Хёнджин»

M_L:

«А…»

«Ну, я предупреждал:)»

FFl: «Ты говорил, что он просто небольшой проблематик, а не еблан» «Он щас просто пришёл в мою комнату без спроса, взял какую-то книжку с подоконника и так же молча ушёл» «Что за хуйня»

M_L:

«Когда я учился в школе, мальчики

делали всякие пакости девочкам,

показывая свою симпатию)»

«И хотел бы я сказать, что Хёнджин делает

то же самое, но эта свинья невлюбчивая. Так чисто,

подбирает всё, что движется, и трахает»

«Поэтому не двигайся»

«Ну и о симпатии речи нет»

«Ну, если, конечно, тебя возбудят

вот такие выебоны,

то в путь дорогу, а так…»

«Ну, еблан»

FFl: «Ты мог просто прислать последнее сообщение, смысл бы ни разу не изменился, поверь»

M_L:

«Иди нахер»

FFl: «Короче ладно, буду ждать завтра в шесть» Как только Ли отправляет сообщение, то сразу выходит из диалога и выключает телефон. Пока он кладёт ноутбук на кровать, пока заплетает свои недлинные волосы в какой-никакой пучок и пока усаживается обратно на кровать ― обдумывает эту ситуацию. Ему неприятно. Ему непонятно. Что за выкидоны вообще? Феликс тоже может начать выпендриваться, раз уж на то пошло. Он пока что не знает эту семью и какого-то мнения сложить о ней не может, однако то, что в этом доме проживает какой-то придурок, он успевает понять и без длительного наблюдения. До самой поздней ночи Ли просто валяется на кровати, занимая себя фильмами или сериалами. Он личность не рабочая и не творческая, делать ему особо нечего, а спать совсем не хочется, поэтому занимается хоть чем-то, чтобы протянуть время. Он может выйти из комнаты и наведаться к Доги́, может спуститься к маме или попробовать сблизиться с Уёном или Джисоном, но… Нет. Просто нет. Феликс слышит смех брата за стеной ― значит, он отдыхает и веселится с Сухёном. Ли понимает, что мама сидит на первом этаже с мистером Хваном, так что парень точно будет там лишним. А с ребятами… Ну, нет. Феликс не особо дружелюбная личность, так ещё плюсом и заёбанная, так что какие-то лишние телодвижения и трата ресурса ему не нужны. Когда время наконец-то подходит к полуночи, а все ребята, судя по шагам, уже закончили принимать душ, Ли решает выползти из своей берлоги и сделать всё по-тихому, чтобы не привлекать лишнее внимание. Взяв полотенце и пижаму, Феликс крадётся по тёмному коридору, а потом резко открывает дверь и проскакивает внутрь, закрываясь. Выдохнув, что он никого не потревожил, парень медленно разворачивается, дёргаясь и замирая. Напротив входной двери находится душевая кабинка с прозрачными дверьми. И почему-то та заполнена паром. И почему-то… Феликс приглядывается, делая шаг вперёд. И почему-то видит чью-то голую жопу. Какой кошмар. ― Ебать! ― вскрикивает и резко отворачивается, округляя глаза и прижимая вещи к груди. ― И тебе доброй ночи, ― звучит слащавое, а Ли, узнав этот голос, медленно прикрывает глаза. ― Тебя закрываться не учили? ― басит недовольно. ― Да я думал, все уже искупались, ― отвечает спокойно, продолжая полоскаться. ― Пиздец, ― шепчет. ― А если бы сюда зашли Сухён или Доги́? ― напрягается лишь от одного представления. ― Не зашли бы. Они спят, я проверял. ― Проверял, спят ли, чтобы спокойно крутить голой задницей? ― Нет, просто укрывал их и следил, удобно ли лежат, ― Феликса уже раздражает эта безмятежность, вот честно. ― Но, как я понял, моя задница всё же попала под твой взор? ― звучит более хитрое и даже слышится усмешка. ― Под мой взор попало то, какой ты дебил, ― бурчит себе под нос Ли, хмурясь и вздыхая. ― Феликс, я тебя не вижу, а слышу, так что прикуси язык. ― Это мне его прикусить? ― оскорбляясь и уже взрываясь, Ли резко поворачивается, собираясь начать ругаться, однако перед ним уже стоит полностью голый парень, только вышедший из душевой кабинки. ― Ёб твою мать, ― резко отводит взгляд, а затем и вовсе прикрывает глаза. ― Я вижу, у тебя комплексов вообще никаких. ― Как видишь, ― акцентирует Хван, ― никаких. ― Пиздец, ― проговаривает лишь одними губами. ― Короче, заканчивай тут, я подожду за дверью. ― Да ладно, чего уж, оставайся. Нового ничего явно не увидишь, ― усмехается. ― Ну, разве что могу развернуться и нагнуться, тогда, может, удивлю. Ли пулей вылетает из ванной и прижимается спиной к стене. «Господи, какой же еблан», ― вздыхает. Вот честно, после этих мучительных лет, где Феликс успел повидать всё, что только можно и нельзя ― и в домашней обстановке, и в университетской жизни, такого он действительно не ждал. Для него это неприемлемо. Отвратительно. По-идиотски. Этот петух так выпендривается или что он вообще делает? Почему творит такое перед незнакомым человеком? Загруженный своими мыслями, Ли даже не слышит и не видит, как открывается и закрывается дверь, и как Хёнджин встаёт напротив него ― около стены узкого коридора. Медленно подняв голову, Феликс смотрит хмуро, непонимающе, вопросительно. ― Доброй ночи, ― дёргает уголками губ Хёнджин и отходит от парня, двигаясь к себе в комнату. А у Феликса даже рот не открывается, чтобы что-то ответить или хотя бы съязвить. Его ставят в ступор, просто выбивают землю из-под ног.