Колючее сердце

К шести вечера следующего дня парень стоит перед зеркалом в своей комнате и крутится, проверяя, нормально ли он выглядит. Минхо предупреждает, что к вечеру может похолодать, поэтому желательно взять с собой что-то тёплое. В данное время суток ещё тепло, так что сейчас в куртке может стать жарко, но… В общем, Феликс говорит ему большое спасибо за помощь с одеждой и выходит из диалога. «То жарко, то холодно, хрен его пойми, что надевать». Но выход находит: в светлые джинсы с завышенной талией он вправляет чёрную тонкую водолазку и берёт серую ветровку, если вдруг всё же станет холодно. Ну, замёрзнет во всём этом, сам будет виноват, зато потом будет понимать, что надевать. Спустившись на первый этаж и обув чёрные кроссовки, парень ещё раз смотрится в зеркало, что висит в холле, и зачёсывает пятернёй блондинистые слегка вьющиеся волосы. «Похуй, пойдёт», ― вздыхает, закидывая небольшой чёрный рюкзак на плечо. ― Мам! ― встав у входа, выжидает, пока Юджон выйдет к нему из кухни. ― Я пошёл, ― улыбается подходящей женщине. ― Тебя заберёт Минхо или ты сам доберёшься? ― встав рядом, Юджон вытирает руки о вафельное полотенце. ― Заберёт. Уже стоит около двора. ― Ну и хорошо, ― дёргает уголками губ женщина. ― Беги тогда. Сильно не задерживайся или, если всё-таки засидитесь, приходи с Хёнджином и Джисоном. ― Они уже ушли? ― Да где-то ещё час назад. ― А, ― кивает, поджимая губы. ― Ну, ладно, пойду тогда. Выйдя во двор и прикрыв дверь, парень сразу бежит к калитке и, выскочив, ищет взглядом машину друга. Этот городок хорош и очень уютен тем, что он напоминает скорее деревню, нежели какой-то большой город: половина улиц асфальтированная ― в приоритете главные дороги, но остальная половина просто покрыта уже затвердевшим грунтом и мелкими камнями, что, как раз, и уносит сознание от какого-то сделанного из золота места. Сейчас уже шесть вечера, солнце начинает понемногу уходить в закат, а почему небо окрашено в розово-оранжевые цвета. Остановившись посреди пустой дороги, Ли поднимает голову и просто скользит глазами по небу, вдыхая свежий и тёплый воздух. Он слышит, как на деревьях ещё чирикают птицы. Видит гоняющихся друг за другом котов и замечает некоторых подростков, только выходящих из дома. Суббота ― конечно, всем хочется гулять, пока ещё не холодно и стоит такая прекрасная пора. Не успела опасть даже часть листьев, так что некоторые деревья сейчас ещё зелёные, из-за чего сознание немного переносится в лето и в отдых в какой-нибудь деревне. Подойдя к машине и сев на пассажирское место, Ли по-свойски закидывает рюкзак и куртку на заднее сиденье и уже только потом поворачивается к другу. ― Сигаретку? ― дёргает бровью Минхо, ухмыляясь. ― От души, ― улыбается, протягивая руку. Открыв окно машины, Ли опирается виском о подголовник и просто курит, смотря на то, что происходит на улицах. Всё постепенно накрывает закатными лучами, из-за яркого цвета неба некоторые белые машины или крыши домов покрываются лёгким розовым оттенком, а на главных улицах подростков появляется всё больше и больше. Свежий воздух не прекращает радовать лёгкие, и поэтому Феликс, пусть и курит, всё равно не забывает вдыхать глубоко и с удовольствием, наслаждаясь. ― Так чего там по итогу-то? С Хёнджином? ― звучит слева, и Феликс вздыхает, отрывая часть своего внимания от созерцания. ― Вчера я увидел его голую жопу, ― он слышит смешок от Минхо, но самому почему-то не весело вот от слова совсем. ― Не скажу, что удивлён, ― продолжает улыбаться парень. ― Это он даже протянул время, хотя мог показать всё своё добро ещё в первую ночь. ― А он чё, ― поворачивает голову к другу, ― правда такой ненормальный? ― Да я не сказал бы, что прям ненормальный, ― вздыхает Минхо, следя за дорогой. ― Ну, со своими изъёбами. Хёнджин любит внимание, любит покрутиться и показаться перед всеми с самой лучшей стороны. ― Его зад ― это лучшая сторона? ― выгибает бровь. ― А ещё он любит флирт, секс, ну и всякое такое. Сколько у него было половых партнёров ― я даже примерно не скажу, ― усмехается. ― Стои́т у него на такое, чё уж поделать. ― Но ведёт он себя, как свинья. У меня не было желания видеть подобную картину перед сном, ― кривится, хмурясь. ― Первое время он будет цепляться к тебе, пока не привыкнет. Ко мне тоже цеплялся, пока не понял, что я могу дать пиздов, а также ― что не лягу под него. ― Ну, пиздов ― это да, дать можешь, ― усмехается, смотря в окно. ― Погоди, ― вдруг хмурится, резко поворачиваясь, ― чего? ― Он по пацанам, Ликс, ― дёргает уголком губ, бросая на друга краткий взгляд. Феликсу ответить нечего. Он просто вздыхает. Осуждать Хёнджина за что-то подобное будет глупо с его стороны ― Феликс сам такой, сам пошёл не по традиционным ценностям народа. ― Но погоди… Ты говоришь, что у него было много партнёров, так ещё, как я понял, он в активной позиции. ― В активной, ― кивает, следя за дорогой. ― Так как он в этом городке успел найти столько человек? Судя по твоим словам ― это чуть ли не полгорода. А найти ещё и пассивов, а не просто геев в этом месте, мне кажется, пиздец тяжело, ― выкидывает бычок в окно. ― Так ты что думаешь, он ограничился только одним местом? ― усмехается. ― У Хвана много друзей, с которыми он ездит по разным городам и деревням, был даже в Сеуле, так что… ― не заканчивает, выпячивая губы и просто позволяя другу понять всё самостоятельно. ― Пиздец, ― лишь отвечает Ли, дёргая бровями и вздыхая. ― Ну, пиздец то пиздецом, но у человека хотя бы есть личная жи-и-изнь, ― протягивает Минхо с улыбкой, косясь на Ли, пока они стоят на светофоре. ― У меня она тоже есть, ― складывает руки на груди, недовольно смотря на друга. ― Ага, с учёбой и проблемами? ― вскидывает брови. ― Как раз из-за учёбы у меня не хватает времени на себя, но личная жизнь есть. ― И какая же? ― подначивает Ли, а Феликс молчит. Просто надувается и отворачивается. — Ну, вот и я о том же. ― Мне и без этого хорошо, ― следит глазами за пролетающими мимо них магазинами, деревьями и людьми. ― Год без секса ― ни для кого не хорошо, Феликс. ― Ну, а мне хорошо, ― говорит немного громче и недовольнее, поворачиваясь. ― Ты таким тоном доказываешь это мне или себе? ― с усмешкой спрашивает Минхо, выезжая на следующую улицу. И Феликс не отвечает. В целом, и Минхо, и Феликс прекрасно понимают, почему парень не может построить хотя бы какие-то отношения. Даже половые. Ли постоянно крутится в проблемах и решениях, а раньше крутился ещё и в работе, так что думать о чем-то ещё просто не может. Как и упоминалось ранее: с годами Феликс стал более спокойным, серьёзным, ответственным и грубым, хотя не хотел становиться таковым и вести себя так по отношению к близким. Какие-то друзья всё же покинули парня по этим причинам, но какие-то ― Минхо, Чан и Минги ― остались, прекрасно всё понимая. Они любят и принимают Феликса таким, какой он есть, а друг и человек он всё ещё хороший, так что вопросов к нему нет. И в стопку ко всем этим последствиям после заёбов, длившихся годами: Ли стал более терпеливым ― в плане желаний, хотелок и мечтаний. Да, иногда у него было желание просто по-человечески потрахаться, но он понимал, что для этого нужно хотя бы, как минимум, с кем-то познакомиться, а у Феликса не было столько времени ― то работа, то учёба, то дом. Вот так и разбавлял свои желания дрочкой, к которой позже и привык. Это вроде даже помогало и в принципе помогает до сих пор. Поэтому сейчас Феликс относится к сексу ещё более спокойно, не проявляя желания или не пытаясь сделать для его свершения хотя бы что-то. Он просто заебался. И лишнего ресурса, который нужно будет тратить на незнакомого человека ради «всунул-высунул», у него нет. Об этой проблеме в курсе только Минхо. Чан и Минги думают, что у Ли бывает хотя бы какой-то секс. Мама считает, что Феликс вообще гетеро и хотя бы иногда развлекается с какими-то девочками. Ну, и в целом, Феликса устраивают такие позиции ― к нему лезут меньше, достают не так сильно. На нужное место они приезжают примерно через полчаса. Почти на краю города находится небольшая пустошь, где ранее было поле. Точнее, кусок поля с подсолнухами, который сгорел, когда Уён учился курить. Ну, Уёна учил Джисон, а как раз-таки Джисон не учёл, что курить перед сухой травой нельзя. Пожар потом тушили полночи, мистер Хван помогал мужчинам и женщинам носить воду, а Джисон получал хороших пиздюлей от Хёнджина. Уён получил не меньше. Конечно, отцу никто и ничего не рассказал, но после этого случая парни каждый раз стали осматривать местность перед тем, как начать курить. Проходили месяцы и даже годы, и это место постепенно начало заполняться подростками. Сначала одной компанией школьников, что пили здесь пиво, чтобы мать с отцом не увидели; потом какими-то первокурсниками, что притащили сюда старый диван. А уже в последний год юноши и девушки стали наведываться сюда всё чаще и чаще, заполняя местность двумя, тремя или даже пятью разными компаниями. В эту пустошь принеслись ещё один диван, несколько кресел, три стола, какая-то старая тумба; а также расчистилось место для двух машин, если кто-то решит приехать. Никто не был против машин, потому что именно оттуда шла вся музыка, тепло и свет. Зоопарк — 10AGE Припарковавшись на свободном месте, Минхо не глушит машину, однако на всю открывает дверь. К нему сразу подлетает пара парней, предлагая пиво и сигареты, взамен прося включить что-то из своей музыки. Ли, усмехаясь, тормозит детей, приговаривая: «Позже заскакивайте, всё устроим». Феликс, медленно вылезая из машины, начинает сразу осматриваться. За его спиной находятся уже засыпающие подсолнухи, а спереди и, соответственно, перед боком машины ― куча народа. Неторопливо обходя автомобиль и бессознательно ведя пальцами по капоту, он видит, как с правой стороны танцуют какие-то девушки и парни, куря кальян и располагаясь десятью людьми на двух креслах. Слева видит сидящих на диване парней и девушек, что выпивают, играют и болтают, а перед ними стоит какой-то старый квадратный столик с множеством бутылок, пластиковых стаканчиков и пачек чипсов. А спереди, как раз на противоположной стороне от водительской двери машины, Феликс замечает третью компанию: также диван, столик, выпивка, но только дыма от сигарет больше. Заметив, как Минхо начинает уверенно идти прямо, Ли ускоряется и плетётся за другом, а затем подмечает, что к ним движется двое парней. ― Феликс! ― говорит громко первый юноша, обнимая. Чан не является особо эмоциональным, но в такие моменты, как, например, не видеть друга несколько лет, он, конечно, проявляет больше любви и энергии. ― Ты стал крепче, ― хрипло смеётся Ли, чувствуя, как его рёбра сдавливают, а воздух в лёгких постепенно заканчивается. ― Ебать, как тебя тут не хватало, ― Феликс чувствует, как его тянут за плечи, и, повернувшись, видит третьего друга, который тут же начинает трепать парня по волосам. Минги был самым высоким из их компании, и отыгрывался он всегда именно на волосах Феликса, трепля их и взлохмачивая. Вероятно, именно по этой причине ни Чан, ни Минхо не отращивали длину, идущую даже ниже ушей, не говоря уже о том, чтобы сделать, как Феликс ― отрастить волосы буквально до шеи. ― Минги, блять, ― мотает головой Ли, отходя и улыбаясь. ― Спасибо, что довезли нашу принцессу, ― Сон кивает Минхо, ― а теперь ей пора отправляться в отдых и кутёж. Феликса утягивают буквально в пучину. В бездонную яму. В чёрную дыру. Он падает на диван, слева пристраивается незнакомая девушка, а справа ― Минги, уже передающий бутылку пива. Городок всё сильнее погружается в сумерки, Минхо сидит на водительском сидении и передаёт первокурсникам косяки, которые хранятся в заначке Чана. Сам же Бан выдыхает кальянный дым, беседуя с ребятами с другого университета, которые пришли последними. С каждой минутой Феликс всё сильнее погружается в атмосферу этих деревенских выходных. У него кружится голова, болят щёки от постоянных улыбок, слезятся глаза от зажжённого костра, горящего в самой середине этого места, около которого танцуют девушки и парни. Бутылки с пивом протягиваются одна за другой, счёт в сигаретах уже потерян, а уже после идут косяки, за которые Чан обязательно надаёт хороших пиздов Минхо. К Феликсу прижимаются девушки, пытаются познакомиться или завлечь куда-то за машину, где никого не будет видно, кроме них двоих. Феликс бы, возможно, пошёл, но девушка с его членом во рту для него явно звучит менее интересно, нежели какой-то безымянный парень. Около костра образуется большая толпа: липкие подростковые тела жмутся друг к другу, трутся и извиваются. Колонки в машине Минхо могут лопнуть, разорваться, но это, кажется, не волнует вообще никого, пока Минги сидит прямо на её крыше, свесив ноги, и лишь подстёгивает толпу к продолжению вечеринки. Сон ― единственный трезвенник на данном мероприятии, однако в то же время он самый ярый заводила абсолютно всего, чего только можно: раскурить кальян, дать первокурсникам электронные сигареты с повышенным процентом никотина, долить пива, принести коктейли, влить в чужой рот, если уже не «идёт», подержать волосы, если это «вливание» пошло не в то горло. И когда установили кирпичи для будущего костра и залили всё это розжигом, Минги был тем, кто первым бросил спичку. Теперь всё горит: костёр, сердца девушек, тела парней, подростковый дух, уходящее солнце, разрывающиеся колонки, пачки сигарет, бутылки и пластиковые стаканчики. Всё это горит, всем хорошо, тепло и весело. Но, пусть Минги и является главным заводилой, он всё же не пьёт алкоголь по просьбе Минхо, ведь кому-то нужно отвозить если не ребят, то хотя бы машину обратно домой. Оставлять такое добро здесь нельзя ― угонят, подожгут, разберут на запчасти, а Минхо ещё не выплатил за неё кредит. Феликс уже чувствует, что готов подняться, влиться в толпу и начать кружиться и прыгать вместе со всеми, однако косячок, принесённый Чаном, останавливает его на пару минут. По-царски развалившись на диване, Ли чувствует, как одно его плечо греет чьё-то тело, а второе кто-то нежно оглаживает, царапая короткими ногтями рукава чёрной водолазки. Только собираясь сделать первую затяжку, парень прикрывает глаза, хмурится и чувствует, как желанная «сладкая палочка» пропадает из рук. Медленно открыв глаза, он щурится от яркого света высокого костра, затем пьяно перетирает пальцы, пытаясь понять, действительно ли в его руке нет косяка, а уже потом чувствует что-то холодное на своём подбородке. Медленно подняв голову под давлением чужих пальцев, Феликс раскрывает глаза шире и пару раз моргает, пытаясь разглядеть лицо человека, сидящего на подлокотнике дивана. ― Мама будет ругаться, ― звучит нежное, красные мутные пряди свисают около лица человека, а затем пухлые губы вытягиваются в улыбку. У Феликса замутнён разум, его голова кружится, тело горит, сердце бешено бьётся. У него немеют губы из-за опьянения, руки не слушаются, а мысли вообще варятся в какой-то каше, в которую вылили приличное количество пива. Опершись затылком о спинку дивана, Феликс пьяно улыбается, а затем медленно поднимает руку и кое-как находит пальцами чужие губы. ― Мягко, ― шепчет, улыбаясь. Очень мягко, горячо и желанно. Он невинно скользит указательным и средним пальцем по широким губам, которые не перестают тянуться в довольной улыбке. Затем Феликс чувствует, как это «мягкое» медленно отстраняется от него, и он видит, как в эти губы вкладывается тот самый косяк, который он желал скурить двумя минутами ранее. ― Дай, ― шепчет, тянет руку, не отнимает взгляда от губ и от прикусанного самодельного фильтра. ― Это будет уже много для тебя, ― слышит приятный голос, прикрывает глаза и чувствует, как его чёлку убирают с лица, жалея по лбу. Парень ощущает, как рука медленно сползает с его лба, плывет по лицу и затекает за шею, обхватывая. Пальцы холодные, ему хорошо, ведь сам Ли готов буквально сгореть. Приоткрыв глаза, видит, как это лицо медленно приближается, но юноша не пугается, не отстраняется, не шевелится. Когда между их губами остается пару сантиметров, Феликс неосознанно приоткрывает свои губы и чувствует, как их едва касаются чужие, а затем ― как в его рот проникает холодный терпкий дым. Парень вдыхает, прикрывает глаза, выдыхает через нос и вытягивает пьяную улыбку, выпуская смешок. ― Отдыхай, колючка, ― ощущает, как его поглаживают по скуле, челюсти и подбородку, а затем холодок пропадает. Медленно открыв глаза, Феликс понимает, что рядом с ним уже никого нет, поэтому начинает промаргиваться, пытаясь прийти в себя. Он уже забыл о своем косяке, забыл и о бутылке пива, которую забрали у него из второй руки. Парень просто напился, ему жарко и тесно, потому что слева привалилось ещё пару тел. Кое-как поднявшись на ноги, Феликс, шатаясь, пытается обойти диван, держась за его спинку, и тут же чувствует, как кто-то перехватывает его за талию. ― Нормально? ― подняв голову, видит Чана. ― Ага, ― оголяет зубы и щурит глаза, наслаждаясь прохладой, которая начинает окутывать тело. ― Может, пойдёшь немного посидишь? ― Бан видит, насколько сильно унесло друга. Увидев кивок, юноша посильнее обхватывает талию Феликса, а затем ведёт его в пустое пространство, где стоит всего пару стульев ― как раз для случаев, если человеку станет плохо, у него будет возможность посидеть в какой-никакой тишине, прохладе и темноте. Как только Ли усаживают на один из стульев, Чан отходит от него и идёт к машине. Возвратившись через пару секунд, протягивает бутылку с водой, а также даёт сигарету. ― Тебе нужно остыть, ― присаживается рядом. Они сидят в тишине минуту, две, пять. Феликс молча курит и смотрит в одну точку на тёмной земле. Бан смотрит либо на толпу, либо на самого Феликса, проверяя, нормально ли он себя чувствует. Когда сигарета, наконец, тушится о землю и придавливается пяткой кроссовки, Чан поворачивается и видит, как друг осушает бутылку с водой, не теряя ни капли. ― Лучше? ― Пиздец, ― выдыхает, шире открывая глаза. ― Ну нахуй ваше пиво, ― слегка мотает головой, проводя пальцами по лицу и пытаясь окончательно прийти в себя. Его всё ещё кружит, руки не до конца слушаются, а язык наполовину онемевший, однако его уже не тошнит, что уже хороший знак. Чан усмехается, отворачиваясь и обращая взгляд на толпу, а Феликс слегка горбится, опираясь локтями о колени. ― Может, домой? ― Чан снова поворачивается и смотрит пусть и спокойно, но всё же с небольшим волнением. ― Не-не, ― хмурится, мотая головой. ― Я нормально, ― смотрит на друга и видит кивок. ― Ты изменился, ― поворачивается корпусом в сторону Феликса. ― Похудел, волосы покрасил. ― Заебался, ― исправляет с усмешкой, чему улыбается и Бан. ― Но, если мне идёт, то спасибо. ― Идёт-идёт, ― кивает. ― В универ уже подал доки? ― Ещё по приезде. В понедельник пойду. ― Ну, в любом случае, там будет Минхо, так что один точно не пропадёшь. ― Да я бы и без него не пропал, но да, очень хорошо, что он будет там, ― шмыгает носом, смотря на толпу. ― А ты чего с колледжем так решил? С нормальным же аттестатом выходил. Мог в уник поступить. ― Не понимал, какая профессия мне нужна, ― усмехается, смотря перед собой. ― Ну, получил среднее образование гостиничного дела, но и это закончил с Божьей помощью. ― Настолько сложно? ― Настолько неинтересно. Перед вторым курсом, пока летом отдыхал, пошёл на стройку помогать отцу, и знаешь, ― смотрит на Ли, ― мне так понравилось. И физическая, и иногда даже творческая работа, за которую ещё и деньги платят. ― Да я заметил, как ты подкачался, ― усмехается Феликс, смотря на жилистые руки Чана, не скрытые рукавами футболки. ― Ну, в любом случае, если тебе нравится, то я… ― почти договаривает Ли, ведя взглядом по толпе, однако в моменте осекается, замирая и хмурясь. Чан, проследив за взглядом парня, вообще не понимает, что привлекает друга, поэтому, вскинув брови, снова поворачивается. ― Всё нормально? ― Почему Минхо сидит рядом с Джисоном? ― хмурится ещё сильнее, рассматривая, как ребята, уместившись на одной шине, что лежит рядом с машиной, о чём-то болтают. ― А почему бы Минхо не сидеть рядом с Джисоном? ― усмехается Чан, смотря то на двоицу, то на Феликса. ― Потому что мне всё ещё не нравится эта семья, а мой лучший друг сейчас буквально проникает в её жерло, ― стискивает челюсти, смотря полупьяным взглядом. ― Погоди, ― хмурит брови Чан, слегка мотая головой, ― чего? ― смотрит внимательно на друга. ― Чем тебе Хваны не угод… ― осекается, когда до него доходит. Он и забыл, с кем теперь живёт Феликс. ― Бля, точно… ― наконец его настигает просветление, и парень вздыхает. ― Там настолько всё плохо? ― Нет, ― Ли поворачивает к нему голову. ― Там Хёнджин еблан, ― договаривает спокойно и обыденно. ― А, это, ― улыбается Бан. ― Ну, это норма. У Хвана св… ― Да-да-да, ― перебивает Феликс. ― У Хёнджина своеобразный характер, он проблематик, он изъёбистый и вся эта история, я понял. Вам-то смешно и похуй на это, а мне с ним жить приходится, ― заканчивает не очень довольно. ― Да ладно, настолько всё плохо? Тем более ты тут всего два дня. ― Я успел увидеть его голую жопу и почти успел увидеть голый хуй, ― с недовольством смотрит на друга. ― Иу, ― корчится парень, начиная улыбаться. ― Ну, так, а тебе же вроде… ― Да, нравится, ― опять перебивает. ― Только, во-первых, сейчас мне это не нужно, а во-вторых, если я и захочу увидеть чьё-то голое тело, то точно не этого дебила, ― плюёт с небольшим психом, на что Чан лишь бросает усмешку. ― Так, а Минхо с Джисоном… ― возвращается к начальной теме. ― Они знакомы настолько хорошо? ― Ну, знакомы тут все, ― пожимает плечами, смотря на парней. ― Это просто Минхо нравится Джисон, вот он и наяривает круги вокруг него. Феликс давится воздухом. И собственным ахуем. Просто расширяет глаза, резко поворачивается к Чану и, уставившись, молча прожигает его взглядом, даже не понимая, что можно сказать или спросить. ― Он не говорил? ― вскидывает брови Бан. ― По моему ахуевшему лицу не видно? ― язвит, заставляя Чана дёрнуть бровью, мол, угомонись. ― Не говорил. ― А ты ему рассказывал, что тебя уже успел заебать Хёнджин? ― начинает подводить Бан. ― Рассказывал. ― Ну, вот поэтому и он тебе не сказал, ― пожимает плечами. ― Ему вряд ли захочется слушать твои охи-вздохи и нотации по этому поводу. ― Да дело даже не в этом, ― хмурится Ли. ― Ему ведь девушки нравятся. ― Феликс, ему нравятся все, ― акцентирует на последнем слове, смотря на друга. ― С каких пор? Он вообще не рассказывал, ― и Феликс, даже будучи пьяным, чувствует укол чего-то неприятного. Это же его лучший друг, как это так ― не рассказал? ― С тех пор, как по пьяни трахнул какого-то второкурсника в своей машине. ― Ебать, ― смотрит с удивлением на Чана. ― Оно самое, ― усмехается, кивая. ― Так и чё, давно у них это… Это всё? ― кивает в сторону Минхо и Джисона. ― У них? Нет. Там вообще ничего нет. А у Минхо чувства к Джисону месяца так два, наверное, ― говорит задумчиво. ― Ахуеть, ― отвечает лишь это, чувствуя обиду. Минхо молчал целых два месяца? Ещё два месяца назад Феликс не знал семью Хван и не ненавидел Хёнджина, значит, Минхо мог спокойно рассказать. Мог, но не сделал этого. Зато Чан и, Феликс уверен, Минги точно об этом знают. Феликс не мамка, которая запрещает своему сыночку дружить с одними и отправляет играть к другим. Он даже не имеет права предъявлять подобного, мол, я твой лучший друг, но узнали почему-то все, кроме меня. И выходит тут два варианта: либо у Минхо были причины не говорить подобного, либо Чан и Минги стали к Ли ближе, чем Феликс, а Минхо этого не сказал. В любом случае ― похуй на причины, Феликсу обидно. ― Ребят, ― как говорится: «Вспомни солнце, вот и лучик», ― там все собрались играть, пойдёте? ― Минхо смотрит то на Чана, то на Феликса. ― Во что? ― Бан поднимает голову. ― «Я никогда не…». Идёте? ― Идём, ― грубо отвечает Феликс, даже не смотря на друга, и поднимается с места. Он не знает, к какой компании нужно идти, поэтому незаметно замедляется, чтобы Бан и Ли нагнали его и пошли первыми. Они приходят всё к тому же дивану, на котором ранее сидел Феликс. На самом диване уже сидят две девушки и какой-то парень, на подтащенной шине сидит Джисон, явно грея местечко для Минхо, из-за чего Феликс закатывает глаза. На одолженном кресле находится Минги, а на подлокотнике мебели располагался Хёнджин, который смотрит на Феликса в ответ. «Ой, блять, ты ещё тут», ― вздыхает недовольно и просто приземляется на один из свободных стульев с короткими ножками. Заметив, как на последний стул присаживается Чан, Феликс вздыхает ещё раз, зыркает в сторону шины, видит, как к Джисону подсаживается Минхо, и от горя берёт бутылку пива. Феликсу не стоит пить, потому что только отошёл, но некое предательство друга бьёт по полупьяному сердцу сильнее, чем разум. ― Все же знают, как играть? ― спрашивает Минги, разминая пальцы. ― Если делали что-то из сказанного ― загибаете палец. А также: кто загнёт все пальцы ― выпивает эту хрень, ― кивает на большой стакан с какой-то жидкостью внутри. ― А что там? ― Минхо поднимает голову к парню. ― Ну, загни все пальцы, выпей и расскажи всем нам, ― ухмыляется Сон, из-за чего Ли закатывает глаза. ― Давайте начнём с простого, ― Минги выставляет пятерню в центр круга, а за ним тянутся остальные. Феликсу не хочется подниматься со стула, поэтому он, просто поставив руку на локоть, поднимает ладонь с расправленными пальцами. ― Я никогда не воровал в магазине, ― юноша следит, как палец загибают Чан, Джисон и Лия ― девушка, сидящая на диване. ― Очень плохо так делать, ― Минги подмигивает Лии, из-за чего девушка, сдерживая улыбку, опускает взгляд. ― Ну, это ску-у-учно, ― тянет вторая девушка ― Миён. ― Какое воровство, Минги? У тебя ведь лучше работает фантазия, давай ещё разок, ― ухмыляется, дёргая уголком накрашенных губ, а Сон вздыхает. Ну, пьяные второкурсницы, что с них брать? ― Я никогда не занимался сексом в спальне родителей. ― Ебать ты выдал, ― хмурится Чан, усмехаясь. ― Сами попросили, ― пожимает плечами и опускает взгляд на пальцы: Хёнджин, Миён, Минхо и Ёнджун ― парень, сидящий на диване с девушками. ― Фу, блять, ― шипит Феликс, видя загнутый палец Хёнджина. Ему становится действительно мерзко. Какой же отвратительный. Про Минхо он вообще не думает, потому что и такое узнаёт впервые и не от него лично. ― Хёнджин, ― Минги поднимает голову к сидящему на подлокотнике, ― давай ты, идём по кругу. ― Я никогда не занимался сексом с девушкой, ― усмехается, прикусывая язык. ― Другого от тебя и не ждали, ― усмехается Чан, загибая палец. За ним следуют и Минхо, и Джисон, и Ёнджун, и даже Лия. ― Дорогая? ― Минги вскидывает брови, а девушка лишь смущённо поджимает губы, пьяно отмахиваясь от парня. Они не являются парой, однако Минги большой любитель называть своих друзей или подруг какими-то милыми прозвищами. А вот Джисона начинает подбадривать Чан, мол, не остался девственником к восемнадцати годам, но никого совершенно не удивляет, что это делает не родной брат. Обычно Хёнджин проявляет мало заботы к своим младшим, а особенно на людях. Он такой, что уж лучше поможет делом, нежели словом. Лучше купит презерватив и смазку, чем будет сидеть и говорить, чтобы тот концентрировался на своей девушке и её желаниях. И пока многие восхваляют заслуги Хвана-младшего, Хёнджин неотрывно смотрит на Феликса, который, не загнув ещё ни одного пальца, просто сидит и хлещет пиво, ни на кого не обращая внимания. «Девственник или гей?» ― хмурится, смачивая языком уголок рта. Ему нужно узнать, получить хоть какую-то информацию. Медленно переведя взгляд в сторону, Хван видит, что первой на диване сидит Лия. Она сейчас пьяна, мало что понимает, так что свить из её сознания правильный для себя порядок мыслей будет не сложно. Осторожно склонившись, он смотрит прямо на девушку, нежно улыбается и, вытянув руку, аккуратно поправляет локон её волос. Лия, почувствовав это движение, резко поворачивает голову и, увидев Хёнджина, начинает улыбаться ещё сильнее, чем до этого. Плохо так делать, Хёнджин и сам это понимает, однако… Ну, его это мало ебёт. Он знает, что девушка влюблена в него, отчего и позволяет себе делать и просить больше, чем может, потому что знает, что просьбу исполнят. ― Значит, была с девушкой? ― мурлычет, улыбаясь, и продолжает оглаживать то волосы, то её лицо. ― Ну, ― смущается, улыбается, скрывает взгляд, ― было там кое-что. ― Расскажешь мне как-нибудь? ― она начинает активно кивать, не сводя взгляда, а Хван знает, что на трезвую голову девушка уже ничего не вспомнит, поэтому и пользуется. ― У тебя было только с девушкой или с парнями тоже? ― осторожно проводит пальцами по скуле. ― Не было… ― Хёнджин видит зардевшие щёки, однако не понимает: из-за смущения или из-за алкоголя. ― А не хочешь узнать, у кого было? ― дёргает бровью. ― Парней тут больше, чем девушек, ― подмигивает. ― Раскроешь пару секретиков. Лия любит секреты, любит ярко краситься и красиво одеваться ― Хёнджин это знает. Лия сделает это под его косвенным напором ― Хёнджин это понимает. И… Да, Хёнджин ― говнюк, он с этим соглашается, однако ему всё же важнее тот, кто сидит напротив, а не та, кто готова раскрыть ему и своё сердце, и свои ноги. Увы. И когда настаёт очередь Лии, Хёнджин тут же переводит взгляд на Феликса, выжидая. ― У меня никогда не было секса с парнями! ― выдает буквально криком, из-за чего многие замолкают, поворачиваясь в её сторону. ― Ты серьёзно? ― вскидывает брови Минхо. Девушка неловко кивает, а несколько парней переглядываются с вопросом в глазах. Нет, Лия не является той, которая даст себя любому, просто… Иногда её поведение выдаёт именно такое мнение о ней самой, почему сейчас многие и удивляются. ― Ну, это же игра, чего сидим? ― подначивает Хёнджин, дёргая уголком губ и осматривая каждого. ― Ты языком поменьше трепись, ― говорит ему тихо Минги, медленно склоняя голову вбок. ― Она бы всё равно сказала какую-то ерунду, ― отвечает так же тихо, продолжая осматривать всех. ― Но она бы точно не сказала этого без левой помощи, ― вздыхает спокойно Сон, медленно поворачивая голову обратно ― ко всем. ― Мне нужно узнать. ― Я уже понял, спасибо. Загнутых пальцев оказывается меньше, чем при предыдущем вопросе: Хёнджин, Миён, Джисон и… «Загни, ― облизывает губы, прожигая взглядом блондина. ― Загибай, твою мать», ― сжимает челюсти, даже переставая моргать. И Феликс. Хёнджин, Миён, Джисон и Феликс. Вероятно, за сегодняшний вечер и вообще за последний месяц Хёнджин ещё никогда не улыбался так довольно, как сейчас. Словно коту наложили большую миску сметаны, и он её сожрал в одну морду, набивая бока. Всё же решив посмотреть, кто ещё загнул пальцы, Хван лениво пропускает Миён, вновь цепляется за Феликса, а затем останавливается на младшем брате. ― Джисон? ― звучит более грубое и тяжёлое. Совсем не такое, какое произносилось в сторону Лии. ― Какого хуя? ― выгибает бровь, смотря на брата. ― А… ― Джисон медленно округляет глаза, поправляя очки второй рукой. ― А сам-то? ― Давай не сравнивай хуй с пальцем. Почему я об этом не знал? ― смотрит строго и серьёзно. Смотрит, как старший брат на младшего. ― А должен был? ― Джисон начинает «брыкаться», а Хёнджин этого очень не любит. Он знает младшего, как облупленного, поэтому понимает, что сейчас этими язвительными ответами он лишь защищается и пытается не упасть в грязь лицом перед остальными. Ладно, Хёнджин не позволит упасть, не сунет это лицо в грязь самостоятельно, но дома расспросит обо всём подробно и не один раз. Хёнджин просто замолчит, просто успокоится, просто… ― Он тебя трахал? ― кивает на Минхо. …Просто оставит за собой последний вопрос. ― Хван, ― вступает Минхо, напрягаясь, ― можешь обратить внимание, что мой палец не загнут. ― Как и мой брат? ― дёргает бровью. ― Успокойся, ― говорит спокойно Минги и кладёт руку на бедро Хёнджина. ― Отстань от него. ― Не лезь, ― дёргает ногой, смотря на пепельную макушку. ― А ты не устраивай цирк, ― поднимает голову Сон, крепче сжимая чужое бедро. ― Оставь это на домашние посиделки. Хёнджин вздыхает, опираясь о спинку кресла, Джисон насупливается, отворачиваясь от брата, а Феликс не сводит взгляда со своего друга. Хёнджин, конечно, то ещё говно на палке, однако этот вопрос был пиздец, как кстати. Ну, либо Минхо спиздел, либо реально ещё ни с кем не трахался и решил подарить свою нетронутую розу именно Хвану-младшему. «Хотя Чан говорил, что он с кем-то трахался в машине», ― хмурится парень. «Выходит, спиздел сейчас?» ― переводит взгляд на Минхо. «Получается, мог и спиздеть Хёнджину насчёт Джисона и секса между ними?» «Фу, блять», ― вздыхает, отпивая пива из бутылки. ― Ну, ребят, успокойтесь, ― вступает Ёнджун, беря со стола бутылку с пивом. ― Чё вы тут всё вокруг секса развели? ― А ты прям не рад на такое отвечать, ― усмехается Минги. ― Да мне как-то… Ну, для меня это не супер важная тема, ― пожимает плечами. ― Жизнь же не крутится только вокруг этого. ― Моя крутится, ― парирует спокойно Сон. ― Поэтому, извини, но следующая очередь опять за мной, тебя пропустим, ― хмыкает. ― Если у меня не будет секса день ― я выдержу, если не будет месяц ― то там буду ещё спокойнее, ― и загибает палец. Увидев вопросительный взгляд Лии, он поясняет: ― Я вскроюсь, если у меня целый месяц не будет секса, зайка, ― и подмигивает без какого-либо намёка. ― По больному, да? ― усмехается Хван, кладя руку на плечо друга и загибая палец. ― Ну, думаю, месяц я смогу продержаться, ― пожимает плечами Чан. ― Я смогу даже два, ― вступает Минхо. ― Окей-окей, ― слегка выпрямляется Сон. ― Меняю: если секса не будет полгода ― мне будет абсолютно похуй. ― Ай, ― тут же ёжится Бан, загибая палец. ― Ой, ну ты что? ― Миён пытается вступить в дискуссию, но позже всё-таки скромно загибает палец. Минги, подняв голову, видит, что Хёнджин держит свой палец загнутым, затем осматривает каждого и останавливается на Феликсе, который, кажется, вообще забыл, во что они тут играют. ― Ликс? ― вскидывает брови Минги, отвлекая парня от очень важного дела ― хлестания пива. Поперхнувшись и отставив бутылку, блондин смотрит удивлённо на друга, кивая, мол, что? ― Ты слышал мой вопрос? Полгода без секса. ― Слышал, ― отвечает спокойно, пожимая плечами. ― Хочешь сказать, продержишься? ― усмехается. ― Почему нет? ― задаёт обычный вопрос, тут же ловя взгляд Минхо на себе. ― Это, по-твоему, не долго? ― Да нет, ― выпячивает губы, медленно мотая головой. ― Я уже год держусь, но до сих пор жив, здоров и счастлив. Феликс отвечает спокойно, снова беря свою бутылку, Минхо медленно прикрывает глаза, шепча: «Блять», а все просто уставляются на Ли. Вероятно, Феликс забыл, но он лично просил Минхо не рассказывать никому о том, что у него не было секса такое время. Причина? Прежняя: чтобы не цеплялись лишний раз. А тут блядское пиво само развязало его язык. В компании воцаряется тишина, и Феликс, наконец, заметив это, осматривает каждого, вскидывая брови. ― Что? ― басит в непонимании. ― Извини, ― усмехается Минги, слегка хмурясь. ― Год без секса? Или мне послышалось? ― У тебя не было секса целый год? ― рядом сидящий Чан чуть ли в рот ему не заглядывает ― настолько он приближается. А вот у Хёнджина внутри что-то загорается настолько резко и сильно, что аж весь алкоголь выветривается из организма за считанные секунды. Он словно попадает в видеоигру, в которой лишь Феликс мигает красным светом, мол, у персонажа закончились жизни. Зрачки Хвана расширяются, челюсти сжимаются, а сам он перестаёт моргать, начиная просто прожигать взглядом эту сидящую бомбу замедленного действия. Год без секса ― долго. Очень долго и мучительно. Даже если первые полгода он мог не ощущать этого, то сейчас, вероятно, оно точно настигает его, поджидая за углами и дверьми. ― Ну да, ― пожимает плечами Феликс, смотря то на Чана, то на Минги. ― И тебе не хочется? ― удивляется Сон. ― Да… Нет? ― скорее спрашивает, чем утверждает. Но… Ему ведь хочется. Иногда ― очень сильно и невыносимо. Зачем сейчас выдаёт эту ерунду ― сам не понимает. Может, говорит по привычке, которой убеждает уже самого себя, а не окружающих. А может, чувствует, что сказать нужно именно так, хотя причины такого порыва неизвестны. ― Ахереть, ― вздыхает Сон, откидываясь на кресле. ― А ты чего молчишь? ― Чан переводит взгляд на Минхо. ― Я думал, узнай ты о таком, орал бы тут громче всех. ― Да я и орал, но раньше, когда узнал, ― отвечает спокойно Ли. ― Так ты знал? ― вскидывает брови Бан. ― А нам чего не сказал? ― Так, стоп, ― басит Феликс, громко ставя бутылку на стол. ― Вы чё тут устроили? ― смотрит на друзей. ― Я не пойму, вы мне мамка какая-то, чтобы Минхо докладывал вам о том, где мой член побывал или кто потолкался в меня? Или Минхо должен ходить и весточки каждому отправлять, чтобы вам спокойнее было? Да даже матери до этого дела быть не должно, даже она таких концертов не может устраивать, вы-то чё творите? ― его это злит. На пьяную голову или нет ― не важно. Сначала его довёл Минхо, хотя даже сам Минхо об этом пока не знает, а теперь ― это. ― Устроили тут, блять, цирк какой-то. Да, не трахался, и чё теперь? Обосраться? ― Ликс, успокойся, ― говорит тише Чан. ― Да с хуёв? ― кивает, смотря вопросительно. ― Вы тут, значит, мой зад протащили уже по всем ушам, а мне молчать? ― Мы просто беспокоимся, ― встревает Минги. ― О себе думайте, ― огрызается. ― Если бы у меня была отрезана нога или я бы лежал с ангиной, без сил встать ― ради Бога, помогайте и заботьтесь. Но как будто бы мою сексуальную жизнь не обязательно облизывать настолько сильно и громко, ― смотрит с недовольством, поднимаясь с места. ― Ты куда? ― Минхо поднимает голову, уже собираясь встать. ― Домой, ― басит недовольно. ― Кто у вас тут трезвый водитель? Отвезите меня. Если надо ― заплачу, ― повернувшись, смотрит на Минги с явным намёком. ― Блять, ― шепчет Сон, поднимаясь с места. ― Успокойся, отвезу я тебя, иди садись. ― Джисон, ― Хван также спрыгивает с кресла, ― нам тоже пора. ― Почему? ― поднимает голову парень. ― После твоих маленьких секретиков, ― Хёнджин присаживается на корточки и показушно поправляет очки брата, ― ты не должен задавать подобных вопросов, ― улыбается максимально мило, хлопая глазками. ― Домой, ― встав на ноги, резко сменяет эмоцию на лице и смотрит на младшего с той же строгостью, что и царила в глазах раньше. По итогу Феликс самым первым оказывается в машине, Минхо разгоняет подростков, выключает музыку и садится на пассажирское, а братья Хван умещаются рядом с Феликсом сзади.