Новые начала/New beginnings

Наконец-то пришли письма из U.A.. Сердце Изуку колотилось все утро, пока каждый тик часов увеличивал напряжение в груди. Конверт лежал на кофейном столике, как какой-то мифический предмет, полный либо потенциальной радости, либо горя. Он еще не открывал его. Они с Хитоши откроют свои письма вместе. Он был уверен, что прошёл. Экзамены прошли хорошо — лучше, чем можно было мечтать — но в его голове все еще звучал настойчивый, грызущий голос, который шептал: Что, если ты допустил ошибку? Что, если этого было недостаточно? И даже если он сдаст экзамен, что будет с Хитоши? Изуку пытался помочь ему набрать очки во время практики, но что, если этого было бы недостаточно? Мысль о том, что они, возможно, не смогут пройти эту новую главу их жизней вместе, заставила его желудок сжаться. Он сидел на диване, нервно барабаня пальцами по коленям, пока мысли закручивались по спирали. Пытаясь отвлечься, парень вспоминал все данные о героях, которые выучил наизусть, всех про-героев, чьи досье он анализировал во время письменного экзамена. Но его мозг отказывался задерживаться на чём-либо дольше, чем на несколько секунд. Прозвенел дверной звонок. Изуку вскочил с дивана, практически спотыкаясь о собственные ноги, и бросился к двери. Когда он распахнул ее, на пороге стоял Хитоши, слегка запыхавшийся после пробежки по лестнице, его обычные растрепанные фиолетовые волосы были еще более взъерошенными, чем обычно. — Ты здесь! — Лицо Изуку в мгновение просветлело. — Ни за что не пропустил бы такое событие. — Ответил Хитоши с едва заметной ухмылкой. Его взгляд скользнул мимо Изуку в глубь квартиры. — Твоя мама дома? Изуку быстро покачал головой. — Нет. Тетя Мицуки пригласила ее на девичий вечер. Они вернутся только завтра. Хитоши облегченно вздохнул, заходя внутрь и разуваясь. — Хорошо. Меньше шансов, что она запаникует, когда ты начнешь кричать. — Я не собираюсь кричать, — пробормотал Изуку, пока его щёки краснели — Наверное. Они сидели рядом на диване, два нераспечатанных конверта лежали рядом на столе. Воздух между ними был словно заряжен статикой перед грозой. - Итак, - начал Хитоши спокойным голосом, на который был способен только он, - кто первым откроет свой конверт? Изуку пожевал губу, затем предложил: — Мы можем заниматься этим по очереди. Сначала я открою свое письмо с аналитического курса, затем ты откроешь своё, а затем я открою моё письмо с героического. — Уговор, — просто сказал Хитоши, но в его глазах светилось предвкушение. Изуку взял свой первый конверт слегка дрожащими пальцами. Его сердце колотилось так громко, что почти заглушало звук рвущейся бумаги. Он осторожно развернул письмо, вчитываясь в слова. У него перехватило дыхание. Его глаза расширились. — Я прошёл! — Изуку чуть ли не закричал, пока огромная улыбка расплывалась по его лицу. — Я поступил! Я буду на аналитическом курсе! Не успев даже подумать об этом, Изуку крепко обнял Хитоши. — Мы сделали это... ну, я имею в виду, я сделал это, но... — Он бессвязно бормотал от волнения. Хитоши с легкой улыбкой обнял его в ответ, его обычное хладнокровие дрогнуло ровно настолько, чтобы показать, как искренне он рад за Изуку. — Поздравляю, ботаник. Я знал, что ты это сделаешь. Изуку слегка отстранился, его щеки порозовели. — Теперь твоя очередь. Открой свой конверт. — Хорошо, — сказал Хитоши, поднимая конверт. Его руки не дрожали, но глаза выдавали нервозность, которую он так старательно сдерживал. Он сорвал печать, развернул бумагу и просмотрел содержимое. На мгновение воцарилась тишина. Изуку затаил дыхание. Затем Хитоши выдохнул, и на его лице медленно расплылась улыбка. — Героический курс. Я поступил. Изуку взвизгнул — другого слова для звука, который он издал, было не подобрать — и снова бросился к Хитоши и обнял его так крепко, что тот удивленно рассмеялся. — Я же говорил, что из нас получится хорошая команда, — тихо сказал Хитоши. Изуку отстранился, сияя, хотя на глазах у него выступили слезы. — Остался последний, — сказал он дрожащим от радости голосом. Он потянулся за письмом с геройского курса, руки его снова дрожали. Глаза Шинсо расширились, когда странное устройство, похожее на диск, на столе с жужжанием ожило. Сначала его острый ум пытался понять, что это вообще такое — какой-то проектор? Проигрыватель сообщений? — но ход его мыслей был полностью нарушен, когда изображение высокой, широкой фигуры материализовалось перед ними. — Всемогущий...? — Шинсо пробормотал что-то себе под нос, и его обычная маска спокойствия треснула, когда на его лице отразилось откровенное удивление. На голограмме был изображен Символ Мира, сияющий своей фирменной улыбкой. — Я ЗДЕСЬ — благодаря заранее записанному сообщению, юные абитуриенты! — провозгласил его раскатистый голос, наполняя маленькую гостиную энергией, которая заставила сердце Изуку учащенно биться от волнения. Оба мальчика на секунду застыли, переваривая увиденное. Затем тон сообщения изменился. — Как некоторые из вас, возможно, уже слышали, я присоединяюсь к старшей школе U.A. в качестве преподавателя героического факультета. Но прежде всего, я имею честь лично объявить ваши результаты. У Изуку перехватило дыхание. Он вцепился в края диванной подушки, бросив взгляд на Хитоши, который не пошевелил ни единым мускулом, его фиолетовые глаза пристально смотрели на светящуюся фигуру. — Юный Шинсо Хитоши. — Продолжил Всемогущий своим величественным голосом, — Ты набрал восемьдесят семь процентов на письменной части экзамена и пятьдесят девять баллов на практической. Тем не менее, мы видели, сколько усилий вы приложили, спасая других, координируя свои действия с товарищем по команде и проявляя характер настоящего героя. Вы получили дополнительные очки за спасение, и ваша общая сумма стала достаточной для прохождения! Лицо Изуку мгновенно просветлело, слезы угрожающе выступили в уголках его глаз. Я знал это. Я знал, что он сможет это сделать. Он с готовностью повернулся, чтобы поздравить своего друга, когда Всемогущий на записи произнёс свои финальные слова: — Добро пожаловать в Старшую Школу U.A.! Мы с нетерпением ждем, когда вы станете героем, которым вам суждено стать! Голограмма мигнула и исчезла, в комнате внезапно воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием обоих мальчиков. Изуку открыл рот, готовый ещё раз обнять Хитоши и прокричать поздравления, но не успел. Шинсо двинулся первым. Изуку успел только моргнуть, когда обычно невозмутимое выражение лица Хитоши расплылось в самой широкой и искренней улыбке, которую он когда-либо видел. Затем Шинсо шагнул вперед, крепко обнял Изуку и, не колеблясь, быстро поцеловал его в губы. Изуку застыл. В его мозгу словно произошло короткое замыкание. Жар залил его лицо так быстро, что казалось, он вот-вот вспыхнет. — Ч-что, Тоши?! — пробормотал он, неуверенно взмахнув руками, прежде чем схватиться за толстовку Хитоши сзади. Его голос звучал пискляво, веснушки практически сияли на его пунцовых щеках. Но Шинсо не отстранился, по крайней мере, не сразу. Он прижался лбом к плечу Изуку, прижимая его к себе, и издал тихий смешок, который отдался в груди Изуку. — Прости, — пробормотал он, хотя ухмылка в его тоне выдавала его с головой. — Я просто… Я так чертовски счастлив. Мы сделали это, Изуку. Мы оба будем в U.A. Ошеломляющая паника Изуку начала таять, превращаясь в тепло. Его сердце все еще бешено колотилось, но теперь уже по совершенно другой причине. Он крепче обнял Шинсо, пряча свое ярко-красное лицо в изгибе его шеи. — А-ага — пробормотал он дрожащим, но искренним голосом. — Мы сделали это. Поздравляю, Тоши. Я так тобой горжусь. Шинсо снова усмехнулся и обнял его еще крепче, пробормотав что-то о том, что он не отпустит Изуку как минимум следующие пять минут. Изуку только пискнул в знак протеста и нервно рассмеялся, однако в голове у него все перевернулось от осознания того, что только что произошло — и от того, что их обоих приняли в U.A., и... от того, что бы ни означал этот поцелуй. Изуку все еще был в объятиях Хитоши, его сердце бешено колотилось в груди. Из-за тепла рук Шинсо было трудно соображать, но он все равно протянул руку к столу, решив достать свой собственный конверт с курса героики. Он осторожно обошел устройство, которое только что выдало результаты Хитоши, и вытащил свои бумаги. Его руки дрожали, когда он разворачивал письмо. На секунду слова расплылись, прежде чем он разобрал их как следует. Поздравления. Экзаменационный балл составил 96%. Всего 72 балла. Изуку недоверчиво моргнул. — Я... Я прошёл — Он выдохнул. Хитоши слегка отстранился, ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с широко раскрытыми зелеными глазами Изуку. — Ты сдал? Изуку слегка, почти застенчиво кивнул. — Д-да... как-то. Ухмылка разрослась по лицу Хитоши, а в фиалковых глазах засветилась гордость. Он посмотрел на Изуку так, словно мир внезапно обрел смысл. — Это потрясающе, Изуку. Я знал, что ты сможешь это сделать. Сердце Изуку дрогнуло от искренности в его голосе. Он не привык слышать подобные слова. — Но... — Изуку заколебался, опустив взгляд. — Не думаю, что я смогу стоять на курсе героев и улыбаться так, будто это легко. Я... я пока не уверен, что мне там место. Хитоши наклонил голову, задумчиво изучая его. Затем его голос смягчился: — Тогда иди на аналитический курс. Тебе не обязательно решать все прямо сейчас. Если хочешь, ты сможешь поменять направление позже. Или учиться на оба. Неважно, с чего ты начнешь, Изуку. Важно то, что делает тебя счастливым. Губы Изуку изогнулись в легкой улыбке, сквозь слезы на глазах. Он наклонился вперед и крепко обнял Хитоши. — Спасибо тебе… за то, что всегда поддерживал меня. За то... что верил в меня. Эта близость заставила его сердце по-новому, странно сжаться. Его лицо вспыхнуло, но слова вырвались прежде, чем он смог себя остановить. Тихим, нервным шепотом он спросил: — Хитоши...… ты хочешь, чтобы мы по-прежнему были просто друзьями, или... ты бы хотел, чтобы мы были… парой? Вопрос заставил Хитоши замереть. Его лицо залил яркий румянец, и какое-то мгновение он мог только заикаться: — Я... э—э... Изуку, я... — Он перестал говорить и уткнулся лицом в плечо Изуку, его уши горели. Изуку тихо рассмеялся, его лицо покраснело. — Ты не обязан отвечать, если... — Я хочу этого, — перебил Хитоши, его голос был приглушен футболкой Изуку, но полон искренности. — Я хочу, чтобы мы были парой. Грудь Изуку, казалось, вот-вот разорвется. — Я... счастлив, что мы можем быть вместе, — ответил он, его голос дрожал от смеси облегчения и радости. Они стояли так некоторое время, заключив друг друга в объятия, оба застенчиво улыбались и украдкой переглядывались, их лица пылали румянцем, который они не смогли бы спрятать. Нервозность быстро улетучилась, заменённая чем-то мягким и устойчивым между ними. В конце концов, Изуку отстранился ровно настолько, чтобы усмехнуться. — Ну что... время кино? — Определенно, — сказал Хитоши, и уголки его губ приподнялись. Они встали и, смеясь, направились на кухню за закусками и напитками. Напряжение перешло в игривое поддразнивание, когда они соприкоснулись плечами и заспорили о том, какой фильм посмотреть. К тому времени, когда они вернулись в гостиную с полными руками чипсов и содовой, они оба так хохотали, что чуть все не уронили. Они устроились на диване, наполовину обнявшись, наполовину прижавшись друг к другу. Изуку положил голову Хитоши на плечо, пока Шинсо рассеянно играл пальцами с прядью его кудрей. Когда начался фильм, никто из них поначалу не обратил на это внимания. Они были слишком увлечены моментом — таким простым, идеальным днем, который казался началом чего-то прекрасного.

***

Школа поздравила их — по крайней мере, так они это назвали. На самом деле, реакция была смесью удивления, недоверия и плохо скрытого негодования. Некоторые ученики хлопали из чувства долга, другие таращились так, словно Изуку и Хитоши каким-то образом обманом попали в U.A.. Шёпот в коридорах тоже не был тихим. Да никоим образом эти двое не смогли бы сдать экзамен. Они что, подкупили кого-то? Изуку мог слышать их, но не отпускал рукав Хитоши ни на секунду. Он все время держался рядом с ним, их шаги совпадали, пока учителя вели их по коридору к кабинету директора. По крайней мере, находясь бок о бок, было легче игнорировать взгляды и приглушённые комментарии. Когда они вошли, директор едва сумел скрыть свое удивление; — Честно говоря, я не ожидал, что кто-то из вас сдаст такой сложный экзамен, — признался он, складывая руки на столе. — Но я должен сказать, что это отлично скажется на репутации нашей школы. Вы оба проделали выдающуюся работу. В его голосе прозвучали нотки гордости, но они были поверхностно—корыстными. Он улыбнулся и почти сразу же спросил: — У вас с собой письма о приеме в школу? Я бы хотел вывесить их в главном коридоре на всеобщее обозрение. Это отличное достижение, заслуживающее признания. Изуку не колебался. С той же вежливостью, что и всегда, он улыбнулся и сказал: — Ах, вообще-то, наши мамы уже забрали письма. Они уже составили их в рамки. Это была ложь. Письма все еще были надежно спрятаны дома. Но это было самое быстрое оправдание, которое он смог придумать. Он не хотел, чтобы школа выставляла напоказ их успехи, как трофей, которым они могли были похвастаться. Директор выглядел разочарованным, но не стал настаивать на своем. — Какая жалось. Это могло бы вдохновить ваших одноклассников, — сказал он, отпуская их взмахом руки сразу после. Как только они вышли из кабинета, Изуку и Хитоши обменялись взглядами — один из тех молчаливых обменов, когда весь разговор умещается в одну секунду. Они оба едва сдерживали смех. — Это было так фальшиво, — пробормотал Хитоши, когда они отошли достаточно далеко в конец коридора. — Я знаю, — с ухмылкой ответил Изуку. — Ты видел его лицо, когда я сказал, что наши мамы поставили наши письма в рамки? Он выглядел так, будто мы только что украли его момент. — Вот и хорошо. Они ему не нужны. Мы заработали это для себя, а не для него, — сказал Хитоши, засовывая руки в карманы. Дойдя до школьных ворот, они замедлили шаг. Ни один из них не хотел задерживаться там дольше необходимого. — Хочешь, сходим в кошачье кафе?— Предложил Изуку с легкой, полной надежды улыбкой. — Мы можем отпраздновать как следует, без всех этих фальшивых поздравлений. — Да, — ответил Хитоши, уже чувствуя, как расслабляются его плечи от этой идеи. — Маленькое свидание звучит намного лучше, чем остаться здесь.

***

Изуку считал свой первый день в U.A. вполне нормальным — по крайней мере, по стандартам U.A.. В конце концов, это была не обычная старшая школа. Ему подробно рассказали о том, как работает курс анализа: уникальный гибрид занятий, который, по факту, не укладывался ни в какую категорию. Большая часть его расписания была отведена на посещение уроков Героизма и Поддержки, наблюдая, анализируя и обучаясь. Его “обычные” академические предметы, такие как математика и литература, проходили на Общеобразовательном факультете. Но больше всего его сердце трепетало от волнения, когда он проводил занятия один на один. Дважды в неделю он встречался наедине с профессиональными героями, изучал их вблизи, анализировал их боевые стили и даже просил личного совета. Что еще больше взволновало его, так это пункт, который делал его роль особенной — если ему когда-нибудь приходила в голову идея для применения какого-либо хода или причуды, герои должны были, по крайней мере, попробовать это. Если только это не было явно опасно для них. В таком случае они могли отказаться. Изуку провел большую часть своей жизни, наблюдая за героями, придумывая стратегии и приемы борьбы в своих записных книжках; теперь эти идеи получили официальное воплощение. Он крепче сжал сумку, уголки его губ приподнялись в улыбке, когда он подумал об этом. Это потрясающе. Это все, о чем я когда-либо мечтал. Погруженный в свои мысли, он завернул за угол, направляясь к классу 1 А, единственному классу героев, о котором все говорили. Но зрелище, открывшееся ему, было совсем не таким, как он ожидал. Большинство учеников уже высыпали в коридор, их лица были бледными и встревоженными. Не было слышно ни возбужденной болтовни, ни торжествующего смеха, которые можно было бы ожидать от детей, только что закончивших свой самый первый урок по подготовке героев. Вместо этого они выглядели потрясенными, удивленными, возможно, даже испуганными. Некоторые из них приглушенно переговаривались, и Изуку, проходя мимо, уловил обрывки их разговора: — Он что, действительно кого-то исключил? В первый же день? — Я думал, что он блефовал... — Это безумие. Какой учитель будет так поступать? Изуку на секунду замер, потрясенно моргая. Кого-то исключили? Уже? Он лихорадочно соображал, пытаясь представить, что могло произойти. U.A. славился своим упорством, но отчислять студента в первый же день? Это звучало экстремально даже по их стандартам. Прежде чем он смог сосредоточиться на этом, он заметил знакомую фигуру, быстро приближающуюся к нему. Хитоши пробирался сквозь толпу, его обычное спокойствие сменилось настойчивостью. Взгляд Шинсо остановился на Изуку ещё в тот момент, когда парень заметил его в коридоре, и сейчас, он не обращал внимания на пристальные взгляды, которые бросали на него ученики 1 А класса. Изуку тоже не заметил этих взглядов — он был слишком сосредоточен на том, как выражение лица Хитоши слегка смягчилось, когда он подошел к нему. — Ты слышал? — Тихо спросил Хитоши, когда оказался достаточно близко. — Частями — признался Изуку. — Кого-то исключили? Хитоши слегка кивнул и понизил голос, когда они вместе пошли по коридору. — Этот класс... Классный руководитель - это что-то особенное. Он подверг нас какому-то физическому тесту. Сказал, что если не справимся — нас исключат. Ну, похоже именно это он и имел ввиду. Глаза Изуку расширились. — В первый же день? — Ага, — ответил Хитоши, оглядываясь через плечо, словно желая убедиться, что никто из ребят с героического курса пока не пялились на них. — И, судя по тому, как всё выглядело, я предполагаю, что мы едва справились с этим сами. На мгновение между ними повисло молчание, пока осознание этого открытия оседало. Изуку не мог не задаться вопросом, у какого учителя хватило бы власти — и наглости — сделать что-то подобное. Но прежде чем он успел высказать свои мысли вслух, Хитоши протянул руку и слегка коснулся запястья Изуку, чтобы привлечь его внимание. — Не позволяй этому выводить тебя из равновесия, — сказал он с легкой ухмылкой. — У нас здесь свой собственный путь. И, кроме того, это не значит, что ты уже не планировал проанализировать каждого героя, которого ты здесь встретил. Это вызвало у Изуку тихий смешок, который ослабил напряжение в его груди. — Да... Ты прав. Они шли вместе, бок о бок, совершенно не замечая, что несколько учеников 1 А класса все еще стояли в конце коридора, наблюдая за ними.

***

Каждый день Хитоши старался делиться с Изуку всем, что касалось класса 1 А. Во время их пути до вокзала или когда они сидели вместе в тихих уголках зала ожидания аналитического отдела, он рассказывал о том, что они делали во время подготовки героев, какие упражнения были самыми сложными, и о причудах его одноклассников. Он объяснил их со смесью сухого юмора и наблюдательности, указывая, кто казался самым безрассудным, кто был хорош в стратегиях, а кто, похоже, все еще пытался разобраться в себе. Однако больше всего его позабавило то, как несколько студентов, казалось, неуклюже пытались подружиться с ним. Некоторые просто махали ему в холлах или пытались завести разговор после урока, но каждый раз, когда кто-то подходил, его неизбежно прерывал или ругал либо строгий учитель, либо заносчивый одноклассник, например Иида или Бакуго. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы Хитоши ухмылялся, пока рассказывал об этом. — Я не думаю, что они даже осознают, как выглядят, — сказал он однажды днем, прислонившись спиной к стене, когда они перекусывали в своем обычном кафе. — В одну секунду они пытаются спросить меня о моей причуде, а в следующую их оттаскивает кто-то, кричащий о правилах или расписании тренировок. Изуку наклонил голову, как всегда, внимательно слушая. — Тебя это не беспокоит? Я имею в виду... то, что они не знают, в чем на самом деле заключается твоя причуда? Ухмылка Хитоши стала чуть шире, но в его фиалковых глазах промелькнуло озорство. — Вовсе нет. На самом деле, я думаю, так будет лучше. Изуку удивленно моргнул. — Лучше? Как так? — Ну, — начал Хитоши, подперев подбородок рукой, — очевидно, некоторые из них проходили те же испытания, что и мы, во время вступительных экзаменов. Они увидели, что я использую твою причуду. И с тех пор, как я никогда не демонстрировал им свои навыки, и с тех пор они только гадают. Они понятия не имеют, что я на самом деле способен. Некоторые из них даже думают, что у меня есть какая-то секретная способность к копированию. — Он усмехнулся, — Что, честно говоря, меня вполне устраивает. Чем меньше они знают, тем больше у меня преимуществ, когда это имеет значение. Изуку не смог сдержать улыбки. — Думаю, в этом есть смысл. Это похоже на то, как заставать противника врасплох, верно? — Вот именно, — сказал Хитоши с редким оттенком гордости. — Зачем мне им что-то рассказывать, если я не обязан? Пусть они продолжают гадать. Будет забавно посмотреть на их лица, когда они наконец узнают. Изуку тихо рассмеялся, звучало это тепло и непринужденно. — Ты намного умнее меня в этом вопросе. Думаю, я бы слишком нервничал, чтобы хранить такой секрет. Хитоши искоса взглянул на него, и его тон стал чуть более искренним. — Да, но это то, что делает тебя... тобой. Тебе не нужно играть в игры, чтобы выделиться, Изуку. Люди все равно замечают тебя, даже если ты думаешь, что это не так. От этих слов щеки Изуку слегка покраснели, и он перевел взгляд на окно, пытаясь спрятать маленькую, смущённую улыбку, которая растягивалась на его губах.

***

После хаоса этой недели — печально известного инцидента, когда кто-то взломал главные ворота U.A., — Изуку подумал, что ничто другое не может сравниться с этим. Но это предположение развеялось в тот момент, когда он обнаружил, что садится в автобус вместе с классом 1 А, который направлялся прямиком в USJ. Если бы не сломанные ворота, это было бы самым запоминающимся событием за всю неделю. Теперь эти события соревновались за первое место. Ранее тем утром его поприветствовал их классный руководитель, мужчина, который ровным, почти скучающим тоном представился как Айзава Шота. Но Изуку уже знал, кто это такой. Он провел достаточно исследований, чтобы распознать героя подполья Сотриголову, даже если его внешность и не кричала “герой—учитель”. Сердце Изуку екнуло от осознания того, что это был тот, кем он восхищался, тот, кто действовал из тени и полагался на тактику, а не на зрелище. — Сегодня ты все время будешь рядом со мной, — как ни в чем не бывало сказал ему Айзава сенсей, когда они подошли к машине. —У тебя еще нет серьезной подготовки. Я хочу, чтобы ты полностью сосредоточился на анализе, а не на том, чтобы уворачиваться или защищаться. В его тоне не было осуждения, только спокойная, профессиональная оценка. Несмотря на это, Изуку почувствовал, как в груди у него потеплело. Айзава доверял его аналитическим способностям настолько, что хотел, чтобы он пришел. Он быстро кивнул, и на его лице появилась улыбка. — Хорошо, сэр, я сфокусируюсь на анализе. — Ответил Изуку, голосом тихим, но уверенным. Айзава едва заметно кивнул в ответ, и это было все. Этого было достаточно. Теперь, забравшись в автобус, Изуку последовал указаниям Айзавы и сел там, где указал учитель — впереди, откуда взрослый мог за ним присматривать. Гул двигателя слабо вибрировал под металлическим полом, когда остальные пассажиры класса 1 А начали заходить внутрь. Изуку наблюдал, как один студент — мальчик с очками и острым, командующим голосом — сразу начал пытаться организовать других. Его руки двигались четко, как будто дирижировали симфонией. Другие ученики отреагировали на это с разной степенью энтузиазма — одни следовали его указаниям, другие полностью игнорировали его. Когда группа вошла в автобус, некоторые из них с удивлением увидели, что Изуку уже сидит там. Взгляды задержались на нем, любопытные или настороженные. Не каждый день к их геройскому классу присоединялся посторонний, не участвующий в боевых действиях, и отправлялся на экскурсию за пределы кампуса. Изуку слегка съежился от всеобщего внимания, инстинктивно прижимая блокнот к груди. Он поймал мимолетный хмурый взгляд от блондина с колючими волосами — Бакуго, если он правильно помнил, — который прошел мимо с раздраженным видом, не обратив на него внимания. Изуку быстро отвернулся, притворившись, что не заметил. Затем появился Хитоши. Не колеблясь, он скользнул на сиденье прямо рядом с Изуку, опускаясь на свое место со спокойным безразличием, на которое был способен только он. Изуку почувствовал легкое облегчение, почувствовав знакомое присутствие рядом с собой. Он все еще чувствовал на себе любопытные взгляды. В воздухе повис шепот, настолько тихий, что он не мог разобрать слов. Парень с неуправляемыми блондинистыми волосами и озорным выражением лица открыл рот, как будто хотел что-то спросить - Изуку почти видел, как вопрос готов сорваться с его губ. Но прежде чем он успел заговорить, Айзава сенсей вошел в автобус и занял место прямо позади Изуку и Хитоши. Его присутствие сразу же стало ощутимым; Взгляд мужчины из-под полуопущенных век скользнул по классу, словно безмолвное предупреждение. Какие бы вопросы ни задавал светловолосый мальчик, они мгновенно застряли у него в горле. В автобусе воцарилась тишина, когда Айзава откинулся на спинку сиденья, свободно накинув шарф на плечи. Было ясно: никто не собирался беспокоить Изуку до тех пор, пока Сотриголова был рядом.