Смерть не торгуется

      Темно.       Гарри стоял в ночном бескрайнем поле. Земля содрогалась под его ногами, передавая хаотичный топот. Что-то стремительно приближалось. Оно неслось, а Гарри стоял посреди него. Прямо посреди летящего куда-то вперед табуна фантастических тварей. Ему казалось, что это патронусы. Они обволакивали его тело. Желание стало непреодолимым, и он потянулся. Его силой дёрнуло вперёд, унося за собой.       «Я волшебник?»       «Да, и, надо сказать, незаурядный, если судить по тому, что тебе уже удалось сделать».       Тогда он был очень счастлив: он волшебник.       Воспоминания всасывали внутрь себя, будто в воронку.       «А я Рон, Рон Уизли»       А вот маленький Гарри впервые в Хогвартсе и познает магический мир. На нём шляпа, и он уговаривает её не отправлять его на Слизерин.       «Только не Слизерин. Только не Слизерин».       «ГРИФФИНДОР!»       Он так рад, что будет учиться вместе с друзьями.       Квиррел. Уже тогда Дамблдор начал готовить героя к его роли.       «Но я думал… Снейп…»       «Северус? Да, Северус действительно похож на этого типа, не так ли? Так полезно, что он носится повсюду, как летучая мышь-переросток. Рядом с ним кто бы заподозрил п-п-бедного, п-заикающегося П-профессора Квиррелла?»       Гарри снова дёрнуло, уже куда-то вверх.       И вот перед ним стоит Том Реддл. Тайная комната.       «Волдеморт – это моё прошлое, настоящее и будущее».       Том выводит в воздухе своё имя, буквы меняются местами, и теперь перед лицом двенадцатилетнего Гарри красуется:       «Лорд Волдеморт».       Вся его жизнь до сегодняшнего дня неслась сквозь него и цепляла воспоминаниями. Гарри бросало из стороны в сторону.       Побег от Дурслей. Ночной рыцарь.       «Сириус Блэк – тот самый, что из Азкабана сбежал. Говорят, был прихвостнем Сам-Знаешь-Кого. Убил дюжину маглов как нечего делать, да еще и волшебника одного. Палочку даже не доставал – вот так, одним заклинанием!»       Хогсмид.       «Но ведь он крёстный отец Гарри Поттера!»       «Крёстный отец?!» — «Да, и это ещё не самое худшее. Сириус Блэк был лучшим другом Джеймса Поттера. Они были шаферами на свадьбе Джеймса и Лили. А когда родился Гарри, Джеймс сделал Блэка крёстным отцом мальчика».       Профессор Люпин. Боггарт. От этих воспоминаний было тепло.       «Профессор, почему вы не дали мне попробовать с боггартом?»       «Я предположил, что если боггарт столкнётся с вами, то примет облик лорда Волдеморта».       «Сначала я думал о Волдеморте... но потом вспомнил ту ночь в поезде… и боггарт превратился в дементора».       «Очень интересно. Это наводит на мысль, что больше всего ты боишься — страха. Очень мудро, Гарри».       А вот он впервые учится вызывать патронуса.       «Вызвать в памяти и прочувствовать самое счастливое воспоминание, какое только сможешь».       «Экспекто Патронуум!»       Маховик времени. Спасение невинных жизней.       А теперь он в Визжащей хижине.       «Питер был Хранителем Тайны Поттеров. Он предал твоих родителей Волдеморту».       «Но я думал… я думал, это Сириус…»       «Да, все также думали...»       Они бегут по коридору Хогвартса.       «Клювокрыл спасён. Он улетел вместе с Сириусом».       «Очень хорошо. Я рад это слышать. Но помните: ни одна живая душа не должна узнать о том, что вы сделали сегодня. Это чрезвычайно важно».       Дамблдор улыбался. Как и всегда.       Лето. Нора. Чемпионат по квиддичу. Пожиратели.       «Но Гарри не мог этого сделать... Он не знает такого заклинания, да и палочки у него с собой не было — она осталась в палатке».       «Может, он и без палочки смог! — Говорят, он необычный мальчик, много чего умеет…»       «...он выжил после встречи с Сами-Знаете-Кем. Может, он что-то от него перенял?»       «Я этого не делал... Я даже не знаю, как это делается».       Хогвартс. Кубок трёх волшебников.       Вот вылетает четвёртое имя... «Гарри Поттер».       Тогда он был потрясён, все от него отвернулись, даже Рон.       «Добби может помочь!»       «Жабросли, сэр! Они позволяют дышать под водой! Добби узнал о них и достал для Гарри Поттера!»       «Жабросли?»       «Да, сэр! Съешьте их — и сможете пробыть под водой целый час!»       Кладбище Литтл-Хэнглтона. Тело Седрика. Волдеморт.       «Прах отца, отданный без согласия, оживи своего сына!»       «Плоть слуги, пожертвованная добровольно, воскреси своего хозяина!»       «Кровь врага, взятая насильно, возроди своего недруга!»       Родители, спасшие его от авады Волдеморта.       «Ты сможешь, сынок. Держись. Мы здесь, мы с тобой».       «Мы будем рядом. Всегда».       Потрясенное лицо мистера Диггори.       «Это мой сын!... это мой мальчик!»       Пятый курс. Видения. Амбридж.       «Я не должен лгать».       Отряд Дамблдора.       «Начнём с чего-нибудь простого... „Экспеллиармус“, разоружающее заклинание. Кто может его продемонстрировать?»       «Помните, главное — сосредоточиться на самом счастливом воспоминании. Оно должно заполнить вас целиком. Только тогда Патронус получится сильным».       Ловушка...       «Бродяга! Они схватили его! Они держат его там, где оно спрятано! В Министерстве магии!»       Министерство. Пророчество...       «Сивилла Трелони, 1980».       «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…»       «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы…»       «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…»       «Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»       Пожиратели...       «Ты держишь в руках пророчество. То самое, которое так жаждет получить Тёмный Лорд. Отдай его мне, и, возможно, я сохраню жизнь тебе и твоим друзьям».       Сириус...       «Слабовато, кузина!»       Арка. Его глаза.       «Сириус! Сириус!!»       «Его уже не вернуть, Гарри. Нельзя войти в эту завесу и вернуться. Это граница… между жизнью и смертью».       — Мистер Поттер!       «Нет! Он только что был здесь! Я его достану!»       Гулкий звон пробивался сквозь вязкую пелену в черепной коробке.       «Ты не можешь ему помочь. Сириус ушёл».       — Мистер Поттер!       Гарри очнулся. В голове туман. В ушах звон.       Под щекой чувствовалась шершавая поверхность пола, каждая крошка вдавилась в кожу.       Перед глазами рябило.       Он лежал в позе эмбриона, усилием воли заставляя себя разогнуть онемевшие конечности.       Вокруг него плотной стеной стояли гоблины — острые носы, длинные пальцы, блестящие в полумраке глаза. Каждый норовил потрясти его за плечо или руку, и от каждого прикосновения по телу разливалась новая волна ломоты.       Тело болело, будто он только вылез из Тайной комнаты после борьбы с Василиском, он вылез — или его выкинуло — и сейчас приходил в себя уже недалеко от родового хранилища, всё ещё под землёй Гринготтса. Кости неприятно болели как-то изнутри, кожу тянуло, а во рту пересохло настолько, что язык казался куском наждачной бумаги, а нёбо — раскалённой сковородой.       Ещё чуть-чуть — и я помру от жажды, — подумал Гарри.       Сейчас он дышит, а значит, скопытится уже во второй раз. Он попытался приподняться, оперевшись на дрожащие руки. Ладони скользнули по камню, и он едва не упал снова.       — А нам уже казалось, что Ваш случай, мистер Поттер, — тот самый. Собственное имущество, уничтожающее халатно относящегося к нему клиента, — редкость. — Гоблины начали переговариваться, и теперь уже только Крюкохват (наконец Гарри узнал его) обращался к новоявленному клиенту напрямую.       От первоначального головокружения осталась тягучая спутанность сознания, и Гарри с трудом начал вспоминать собственное безрассудство и принятие лордства.       Что-то странно щекотало ключицы и спину. Он поднёс руку к голове — и наткнулся на густую, непривычно длинную гриву. Волосы отросли почти до плеч.       Бороды нет, — мысленно усмехнулся он, — а значит, я не провёл здесь годы, как на необитаемом острове.       Голова наотрез отказывалась соображать. Силы неспешно возвращались — сначала лёгким покалыванием в кончиках пальцев, потом теплом, разливающимся по венам.       Он заметил, что его одежда — та самая, из дома на Гриммо, 12, которую с продолжительным ворчанием и недовольной гримасой приготовил ему Кричер, — теперь висела на нём жалкими лоскутками. Ткань была опалена, кое-где оплавилась. Хорошо, что у него была мантия-невидимка: даже в таком виде он мог вернуться обратно.       — Мерлин! — голос сорвался на хрип, и, кажется, Гарри, вскакивая, рукой задел одного из гоблинов, отчего тот зашипел и отшатнулся.       Моя мантия-невидимка! — уже мысленно воскликнул он.       Головокружение от столь быстрого изменения положения в пространстве с горизонтального на вертикальное вернулось, комната качнулась, и, чтобы не встретиться с полом лицом, Гарри пришлось сделать широкий, неуклюжий шаг в сторону и опереться плечом о холодную каменную стену. Тело казалось таким неповоротливым и тяжёлым, но мысль о потере такой дорогой полезной вещи заставляла двигаться.       Мантия-невидимка должна была лежать в кармане мантии, в которой он пришёл в банк. Гарри долго не думал и, взвесив, как ему казалось, на холодную голову все «за» и «против», уже тянулся рукой к двери хранилища.       — Мистер Поттер! — запротестовали где-то позади, но он не слушал.       — Aperio Secreta!       Дверь приглашающе отворилась без всякого там ключа. Поттер (или уже Поттер-Блэк?) шагнул внутрь.       И замер.       Хранилище осветили тысячи магических огоньков на роскошной люстре. На люстре, которой вообще-то не было, когда Гарри зашёл сюда в первый раз. Где-то в груди скользнуло ощущение чего-то неправильного, как если бы он зашёл, скажем, не в ту дверь или оказался не в своём сне.       Белый мраморный пол — идеально гладкий, с едва заметными прожилками, дальше возвышался огромный многоугольный деревянный стол из тёмного, почти чёрного дуба. На нём громоздились кипы пергаментов, старинные фолианты в кожаных переплётах с медными уголками, а высоченные стеллажи с книгами уходили под самый свод, теряясь в полумраке.       Мерлин, да там целая библиотека! — пронеслось в голове.       Сундуки, обитые железом, ящики с резными ручками, какие-то стеклянные футляры, внутри которых маняще сверкали артефакты. Никаких статуй. Никакого алтаря. Никакого меча...       А вот и мантия.       Она лежала ровно по центру выложенной чёрным мрамором октограммы.       — Невредимая... — выдохнул Гарри. В кармане как раз обнаружилась искомая вещица.       Обошлось.

***

      Гарри благополучно вернулся на Гриммо, 12 под мантией-невидимкой, предварительно осмотрев хранилище и забрав несколько фолиантов о родовой магии и чарах. Как сообщили гоблины, он провёл там всего несколько часов. А когда они пытались отпереть дверь разными способами, то услышали кряхтение за своими спинами.       После душа Гарри принялся рассматривать себя в зеркале. Волосы, которые раньше и так торчали во все стороны, теперь стали полностью неуправляемыми. Их едва можно было перевязать. Пряди выбивались из короткого хвоста точно как у ежа. На теле не было ни одного шрама. Помимо подарка Волдеморта, конечно.       Кровать, заботливо подготовленная ворчливым Кричером, встретила его своими мягкими объятиями. Простыни были прохладными, и казалось, что это ощущение — самое лучшее в его жизни.       — Мерлин, неужели! — вздохнул Гарри и провалился в глубокий, без снов, сон.

***

      Дом открыл своему новому владельцу все тайны: комнаты, подвалы, лабораторию (!), которая напоминала уроки зельеварения в Хогвартсе своими баночками с тараканами.       Зельеварение — искусство тонкое.       Большинство нужных ингредиентов после долгой маринации в этой лаборатории были бесполезны.       Артефакты, картины, уже не кричащая, а наоборот притихшая Вальбурга Блэк, возмущающийся Кричер. Что радовало — пыли не было. Нигде. Ни на книгах, ни на люстрах, ни на тёмных дубовых перилах лестницы. Дом словно вылизывал себя сам.       А ещё появилась прекрасная возможность не пускать сюда никого, которой, очевидно, Сириус не пользовался.       Прочитав книгу «Родовая магия», Гарри понял, насколько был несведущ в этой теме. Такому в Хогвартсе не учат, кровные ритуалы вообще считались тёмной магией, а потому никто об этом не говорил. «Первое правило кровного ритуала — не говорить о кровном ритуале» — и всё в таком духе. Каждый лорд, желающий процветания своему роду, обязан делать всё на его благо.       Зачастую принятие лордства проходит с передачей магической ответственности за род от лорда к преемнику. В древних семьях с богатой родословной практиковалось магическое подношение — наследник полностью открывался магии рода: всё, что он совершил и ещё не совершил, выставляется напоказ, словно на разделочную доску перед мясником, — самое точное описание произошедшего в хранилище Блэков.       Это необходимо, чтобы исключить возможность исчезновения рода или наложения на него проклятий из-за действий лорда. Род, стоящий за спиной волшебника, был мощной защитой, силой.       Этого хотел для него Сириус? – Гарри потянулся к своей третьей за сегодня чашке собственноручно сваренного кофе. Кричер постоянно ругался на «глупого хозяина» по этому поводу. Но это было привычным и правильным.       Ни в одном из фолиантов, которые Гарри взял из хранилища, не было ничего про ритуал жертвоприношения, который он испытал на собственной шкуре. Всё описанное в книгах не походило на умерщвление наследника на алтаре с последующим воскрешением. А помимо того ангел сначала очистил его, выкачав из тела всю кровь.       Нужно обязательно выяснить, что случилось в Гринготтсе.       Несколько фолиантов, прихваченные из библиотеки хранилища Блэков, оказались по-настоящему интересными сборниками заклятий, чар и зелий с вложенными листами пергамента, на которых красовались записки кого-то из Блэков — резкий, но красивый угловатый почерк, с пометкой на углах: Р.А.Б.       Гарри стал думать, как бы ему не возвращаться жить к Дурслям. Ищейки Дамблдора, наблюдающие за «покоем» дома номер 4 по Тисовой улице, могли что-то заподозрить, если он не вернётся в течение нескольких дней. Раньше его могли наказывать домашним арестом, а этим летом он вовсе не выходил на улицу днями. Пара дней в запасе есть.       Необходимость в палочке начала колоть где-то под рёбрами.       Гарри поднялся на кровати и шепнул:       — Люмос.       Ничего.       Как и ожидалось, этого недостаточно. Нужна была эмоция, нужно было почувствовать свою сырую магию, как тогда в хранилище. Воспоминания уже притупились и уже не заставляли немного вздрагивать всем телом при каждой мысли о взмывающем над его телом мече.       Гарри сосредоточился и попытался ощутить каждую клеточку своего тела.       Вдох. Выдох.       Гарри сжал пижамную рубашку и зажмурился.       — Люмос!       Пустота наполнилась белым светом, пробивающимся сквозь зажмуренные глаза. Свет поднялся из руки и теперь завис перед лицом.       Теперь он ощущал его словно частичку себя, поэтому стоило только захотеть — и точка света начала выписывать узоры в воздухе.       Гарри вспомнил сборник заклятий, который уже успел изучить, и прошептал, чуть повысив голос:       — Люмос Мультипликато.       Комната засветилась.       В воздухе всплывали десятки пучков света и двигались потоками так, как только можно было вообразить: кружились, сталкивались друг с другом, соединялись.       Настоящее волшебство.       Наколдовав себе армию света, Гарри успокоился.       — Нокс.       Он даже научился колдовать заклинания первого курса, но на магию, описанную на страницах прочитанного им фолианта, сил хватало едва-едва.       Это всё равно что хирургу, мастерски работающему скальпелем, дать, скажем, вилку. Но Гарри был доволен. Никаких дурацких взмахов волшебной палочки. Блэки и правда древний род, о таких чарах не знает, наверное, даже профессор Флитвик.       Некоторые из них слишком специфичны для широкого использования. Зачем кому-то может понадобиться изучать, к примеру, способ ловли птиц, которые обитают в Южной Америке, или заклятие защиты от жуков, которые живут в почве Конго? Попадались и те, за которые сейчас Гарри был бы готов отдать сотню галлеонов — если бы книга и так не принадлежала ему. Чары, высвобождающие магию, заключённую в предметах, или, наоборот, скрывающие её. Гарри не представлял, что магию можно хранить!       Тот самый пергамент, в углу которого красовались буквы Р.А.Б., вещал о чарах иллюзий и подмены. Его явно писал человек, искушённый в хитростях. Всего шесть листов пергамента, на каждом из которых записаны способы обмануть недоброжелателей. Прослойки-ловушки, накладывающиеся поверх реальности, ложные чары, скрывающие под собой другие, подмена...       Подмена.       Трансфигурация из вещи хозяина и его крови... вместилище магии волшебника или ведьмы...       Главное: наполнить магией, трансфигурировать в подобие человека.       Гарри отложил пергамент и уставился в стену. Возможно, это именно то, что ему необходимо. Копия самого себя. Послушная кукла. Самая простая иллюзия из тех шести листов пергамента. Идея возведения прослойки приводила в ужас, почти каждое слово было незнакомым. Это совершенно новый для него раздел магии. Сейчас создание такой ловушки находится на грани возможного для Гарри.       Нужно всё подготовить...       Он и не думал, что так нелюбимые им зелья сейчас станут решением его проблемы с исчезновением. Чтобы создать так называемую «подмену» и закрыться в доме Сириуса, изучая то, что с ним случилось, было необходимо всего-то — всего-то! — напитывать вещь магией целый, мать его, месяц!       Автор предлагал поместить вещь в усиливающий чары раствор-зелье. На Гриммо, 12 была лаборатория Блэков, которую Гарри уже осмотрел, но по зельям у него никогда не было «Превосходно». Самой главной проблемой было отсутствие ингредиентов.       Но есть пара галлеонов... – мысль скользнула и запустила целую цепочку идей.       И, кажется, одно из готовых зелий в лаборатории похоже на оборотное.