Смерть не торгуется

      Погода сегодня была просто отвратная. Пасмурно.       Узкая кривая улочка, стиснутая покосившимися фасадами лавок, отдавала кислым запахом дешёвого табака. Редкие фонари подрагивали зеленоватым светом.       Северус замер.       Неухоженный, в каком-то старом тряпье, мальчишка выскользнул из неприметной двери между лавкой древностей и заведением с зашторенными окнами.       Чёрные волосы торчали во все стороны узнаваемым вороньим гнездом. Мальчишка нервно оглянулся через плечо, пряча небольшой свёрток в складках мантии, и быстрым шагом направился к повороту в Косой переулок.       Гарри Поттер. Чёртов Поттер в Лондоне. Посреди Лютного переулка.       Без единого рыжей головы в радиусе мили. Засранец и Уизли неразлучны, как близнецы Кэрроу и запах тухлых яиц.       Мантия — слишком велика, свисает с худых плеч мешком. Поттер, конечно, никогда не блистал элегантностью, но Дамблдор уверял, что мальчишка в безопасности у родственников. С каких пор магглы отпускают его разгуливать по самому опасному переулку Британии в обносках?       Снейп двинулся следом, держась в тени навеса. Мысль оформилась мгновенно, холодная и точная:       Оборотное зелье.       Северус был бы полным профаном, поверив в оригинальность того «Поттера». Мальчишка свернул за угол. Снейп ускорил шаг, но когда достиг поворота — тупик.       Ситуация от этого, казалось, становилась только хуже. Волосы Поттера могли разгуливать отдельно от своего хозяина в какой-нибудь фляжке. Теперь неизвестно — не распродают ли Поттера по частям где-нибудь в закоулке у любителя экзотических ингредиентов.       Кому вообще могло понадобиться превращаться в Золотого мальчика и тащиться в Лютный, отсвечивая своей, точнее поттеровской, мордашкой? Дамблдор молчал, а значит, либо Северуса настигла внезапная слепота, либо пора бить тревогу.       Он развернулся и направился к двери, из которой вышел «Поттер». Вывеска над ней отсутствовала, лишь тусклый фонарь бросал желтоватый свет на облупившуюся краску.       Он толкнул дверь и вошёл внутрь.       Заведение на первый взгляд было довольно приличным, но оставляло двоякое ощущение, с которым Северус был давно знаком: на вид довольно чисто, но грязь так и витает в воздухе, смешиваясь с чем-то горьким. Приглушённый свет магических свечей в бронзовых канделябрах, бархатные портьеры глубокого бордового цвета. Но фальшь проступала во всём. Бархат протёрся на сгибах, обнажая грубую мешковину. Дерево покрывала сеть царапин, которые пытались скрыть дешёвым полировочным заклинанием.       Было совершенно очевидно, что это лишь номинально бар: каждый человек здесь был либо покупателем, либо продавцом. Либо и тем и другим одновременно. Северус скользнул взглядом по залу, привычно отмечая детали.       У окна, сгорбившись над пустым стаканом, сидел маг в потрёпанной мантии. Пальцы его нервно крошили край пергамента — контракт, судя по малиновой печати. Бедняга, отчаявшийся до последней черты. Такие приходили сюда продавать фамильные реликвии или, что хуже, части собственной магии.       Рядом, делая вид, что увлечены партией в плюй-камни, расположились двое мужчин в слишком дорогих для этого места сюртуках. Наёмники или контрабандисты.       За стойкой, протирая стаканы грязной тряпкой, стоял бармен с лицом человека, который давно перестал удивляться чему бы то ни было.       Кто-то действительно делал вид, что всего лишь напивается. А кому-то, видимо, было не впервой быть здесь — ни доли смущения.       Этакая мышеловка для безнадёжных, смазанная иллюзией приличия.       — Зашли выпить, Снейп? Не ожидал вас здесь увидеть сегодня.       Звук собственного имени, произнесённый в этом месте, заставил мышцы напрячься. В такие моменты оборачиваться и видеть кого-то из знакомых было очень неприятно. Всё-таки не со всеми расставание происходит на хороших нотах. И всё же он медленно повернулся, набрасывая на лицо привычную маску холодного безразличия.       — Я, напротив, не удивлён, Доунс.       Это был высокий тощий мужчина с жидкими усами и бакенбардами, которые он, видимо, считал признаком аристократизма. Доунс попивал брэнди, облокотившись на барную стойку с видом хозяина жизни. Его одежда так и кричала: «Эй вы, смотрите на меня, но не переусердствуйте — я весь из себя важный и точно не ради вас тут стою выпендриваюсь».       — Я полагаю, вы ещё не были в приватном крыле, так? — Доунс растянул губы в улыбке, обнажая желтоватые зубы. — Вам обязательно следует посетить его, буду рад возобновить наше с вами сотрудничество, Северус.       — Удовлетворение ваших желаний не входило в мои планы, — этот змей всегда таким образом приглашал в своё гнездовье удовольствий. — Я прекрасно знаю, что увижу за этой, с позволения сказать, шторкой. Лучше поведайте мне, с каких пор у вас, Доунс, разрешён вход для несовершеннолетних магов? Среди ваших недостатков не припомню столь постыдного.       — Всё та же желчь. Где же вы видите тут несовершеннолетних, Снейп? — он показательно обвёл рукой заведение, задержавшись взглядом на бедняге у окна. Тот вздрогнул и ещё ниже втянул голову в плечи.       — Ах да, — Снейп позволил губам изогнуться в подобии усмешки. — Вы ведь даже на оборотное не проверяете. И когда же вы перебрались из своего роскошного королевства в эту ущербную комнатушку?       Потеря терпения была неизбежна. После того, как Снейп уже однажды посетил приватное крыло Доунса, он потерял к этому человеку всякое уважение. В памяти всплыла картина: комната с приглушённым светом, низкие диваны, на которых происходили не только важные сделки, но и самые развратные способы удовлетворения похоти. Запах благовоний, не способный перебить запах человеческих тел. Северус тогда пришёл по поручению Тёмного Лорда, вынужденный изображать интерес к «товару». Его едва не стошнило.       Лицо Доунса на мгновение исказилось, но он быстро вернул себе маску благодушия.       — Времена меняются, Северус. Приходится быть ближе к... клиентам. — Многие предприниматели обанкротились, вот о чём толковал Доунс. — Но вы не ответили на мой вопрос. Что привело вас сюда? Неужели старая добрая ностальгия? — он приподнял бокал, салютуя. — Или, быть может, вы ищете что-то конкретное? Я мог бы помочь. В конце концов, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — мы оба знаем, что в этих стенах можно найти то, чего нет в официальных реестрах.       Снейп шагнул ближе, сокращая дистанцию до неприличной. Доунс инстинктивно отпрянул, но упёрся спиной в барную стойку. Северус воспользовался моментом и скользнул взглядом в его глаза — не глубоко, лишь по поверхности сознания. Легилименция в таком людном месте была рискованна, но Доунс никогда не славился окклюменцией. Его разум был открыт, словно он приглашал туда каждого встречного.       Никакого Поттера. Никакого мальчишки в очках. Только жадность, похоть и мелкие интриги.       — Я ищу одного человека, — произнёс Снейп, отступая назад. — Недавний посетитель, он вышел отсюда примерно четверть часа назад. Молодой, чёрные волосы, очки.       Доунс прищурился, потирая подбородок.       — Сожалею, Северус, но я не слежу за каждым, кто заходит выпить. Здесь бывает столько лиц...       — Вы бы его узнали, Доунс. Поверьте.       — Боюсь, ничем не могу помочь. Я не проверяю документы у посетителей. И уж тем более не задаю лишних вопросов. Это вредит бизнесу.       Снейп чувствовал, как внутри закипает раздражение. Доунс лгал — не о Поттере, о его присутствии он действительно не знал, но о том, что ни за кем не следит и не задаёт вопросов. Этот человек знал всё, что происходило в его заведении.       — Всего наилучшего, Северус, — Доунс в своей излюбленной манере отсалютовал бокалом и, развернувшись, направился к двери в приватное крыло. У самого входа он обернулся. — Если передумаете насчёт сотрудничества — вы знаете, где меня найти. Моё предложение остаётся в силе.       Снейп остался стоять у стойки. Бармен вопросительно приподнял бровь, но Северус лишь покачал головой и двинулся к выходу. Задерживаться здесь не имело смысла.       Доунс не знал о Поттере, а значит, тот действовал либо через кого-то из ближнего круга хозяина, либо через приглашённого гостя, имевшего право входить в приватное крыло без лишних вопросов.

***

      Поднимаясь по винтовой лестнице к кабинету директора, Северус задавался вопросом: а что, если он ошибается? Что, если тот «Поттер» в Лютном — действительно Гарри Поттер?       Однако Дамблдор был спокоен.       — Безопасность Гарри гарантирована, Северус. Я принял все возможные меры. Однако сердце его разбито. Сириус был для него последним родным человеком. И очень важным. Гарри нужно дать время, он будет в порядке, я в этом уверен. Но то, что ты за него беспокоишься, и правда меня радует, — Дамблдор говорил, поглаживая перья Фоукса.       — Есть основания полагать, что личность Поттера может быть под угрозой. Мальчишка всегда был безрассудным, но вы имеете на него определённое влияние.       Именно из-за великого Дамблдора, потакающего каждой выходке своего любимого гриффиндорца, мы имеем вот такого, бездумно бросающегося в пекло, героя. Уже с первого курса было понятно, во что это выльется.       — Вы правы, Северус, Гарри доверяет мне. И хотелось бы, чтобы так было и впредь. — Дамблдор оставил в покое перья Феникса.       Он вдруг посмотрел на Снейпа в упор — тем самым взглядом. Словно глаза Дамблдора были заточены на ложь и только её и ждали.       — А вы? — спросил директор тихо. — Вы доверяете мне?       Руки, сложенные за спиной, дрогнули. Снейп заставил их замереть. Возможно ли доверять человеку, планы которого продуманы и выверены, и в них роль, выпавшая на твою долю, едва ли лучше, чем у пешки?       — Я лишь хотел сказать... уверен, Поттер там, где ему место, упивается своим горем и жалеет себя, но стоило бы проверить ещё раз. — Несмотря на все усилия, приложенные к осуществлению этих планов и доказательству своей верности, твоя ценность измеряется лишь тем, что ты можешь ещё из себя выжать.       — Если так вам будет спокойнее, вы можешь навестить Тисовую улицу, — уголки губ Дамблдора дрогнули в печальной, почти отеческой улыбке, дрогнули и брови Снейпа, сдвигаясь всё ближе.       Он медленно выдохнул.       — Хорошо. Я положусь на вас и ваших людей. Но позволите ли вы мне поинтересоваться о вашем отсутствии в последние дни? Вас не было ни на следующий день, ни через день после того, как я обнаружил «Поттера» в переулке. Я пытался связаться с вами, но портреты отвечали, что вы «в отъезде по неотложному делу».       Дамблдор снова отвернулся к окну. Молчание затянулось. Северус уже решил, что ответа не последует, когда директор заговорил:       — Раз уж вы заговорили об этом, то, пожалуй, есть кое-что, о чём я хотел бы поведать вам. Однако сейчас ещё не время.       Он обернулся, и Снейп увидел на его лице нечто, чего не видел никогда прежде. Сомнение. Глубокое, почти болезненное сомнение, словно Дамблдор вёл внутренний спор с самим собой и проигрывал. За годы созерцания эмоций на этом лице Северус научился распознавать некоторые особенности их выражения, но сейчас директор выглядел... уязвимым. Старым. Уставшим.       — Альбус, — начал Снейп, но Дамблдор поднял руку, останавливая его.       — Есть вещи, которые я должен сделать сам, Северус. И есть вещи, о которых ты узнаешь, когда придёт время. Не раньше. Ради твоей же безопасности.       Дамблдор наконец сел, и его лицо снова обрело привычное выражение мудрого спокойствия. — А теперь, если у тебя больше нет вопросов...       Снейп понял, что аудиенция окончена. Он развернулся и направился к двери.       — Ах да, я же так и не предложил вам чаю, Северус, — ожил Дамблдор за его спиной.       — Спасибо, Альбус, у меня ещё сегодня дела.       — Что ж, — директор раскинул руки и слабо пожал плечами.       Работа шла из рук вон плохо. Хотя даже эти зелья были в несколько раз лучше, чем в больнице Святого Мунго. Мысли о происходящем сбивали концентрацию. Необходимо приготовить кроветворное, много. Если Тёмный Лорд решит устроить проверку верности — а он решит, Снейп чувствовал это нутром, — потери среди «своих» будут неизбежны. Волдеморт не церемонился с теми, кто вызывал у него хоть тень сомнения. А после провала в Министерстве, после потери пророчества, его паранойя достигла новых высот.       Котёл мягко булькал, испуская густой металлический запах. Двенадцать оборотов по часовой стрелке, три против. Руки помнили рецепт лучше, чем голова. Тело двигалось само.       Связано ли беспокойство директора с напускным спокойствием его врага? Северус чувствовал себя единственным непосвящённым, выполняющим поручения обеих сторон, как почтовая сова. Дамблдор что-то скрывал — это было очевидно. Его отсутствие в последние дни, усталый взгляд... Всё это складывалось в картину, которая Снейпу решительно не нравилась. Но спросить напрямую он не мог. Дамблдор делился информацией только тогда, когда считал нужным. А до тех пор Северус оставался слепым орудием.       Бить тревогу и лишний раз появляться в приватном крыле, сея подозрения, было глупо. А нестись сломя голову к золотому мальчику совершенно не хотелось. И всё же существовал способ разузнать о продаже столь провокационного ингредиента, как волосы Гарри Поттера. Способ старый, проверенный, хоть и малоприятный.       Горбин. Если кто и знал о движении редких ингредиентов на чёрном рынке, так это он.       — Сколько ещё я буду заниматься не своими проблемами? — Северус загнал эту мысль куда-то под корку своей непробиваемой личины.

***

      В лавке у Горбина было всё так же. Тусклый свет. Скрипучий в кое-каких местах деревянный пол. В углах пыль.       Хозяин этой лавки, сутулый человечек с сальными, зализанными назад волосами, поправляя сюртук, услужливо появляется из-за прилавка.       — Мистер Снейп. Какая честь для моего скромного заведения. Что привело вас ко мне? На что желаете взглянуть? Или, быть может, вас интересует нечто более... увесистое? Есть чудесный кинжал с очень древней и очень несчастливой историей.       О да, подобострастная манера и расхваливание своих товаров, всё как всегда. Сейчас его встретит та самая напористость торгаша.       — Меня не интересуют ваши побрякушки для дилетантов, Горбин. Я здесь по поводу ингредиентов. Особого рода, — бледные пальцы заскользили по пыльной банке с какими-то кореньями. Глаза Горбина жадно блестнули. Он облизнул тонкие губы и чуть наклонился вперёд, всем своим видом выражая готовность служить — за соответствующую плату, разумеется.       — Иначе вы бы и не пришли ко мне. У меня есть всё... Вы знаете, — елейный голос стих и сменился потиранием маслянистых рук. Ладони Горбина были влажными, с въевшейся грязью под ногтями — он никогда не носил перчаток, предпочитая чувствовать «товар» кожей.       — Волосы, — перебил его Снейп ледяным тоном.       — Волосы? – Горбин замер на мгновение, переваривая услышанное, затем лицо его расплылось в понимающей улыбке. — Ну надо же, разумеется для зелья, да-да. Оборотное, полагаю? Или, может быть, зелье памяти? Для последнего, знаете ли, лучше подходят волосы с корнем... Но достать такие сложнее. Значительно сложнее.       — Мне нужны пряди от... публичных персон.       Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией. Горбин замер, и его маленькие глазки забегали, словно он пытался просчитать, насколько опасным может быть этот разговор. Многие именитые закупщики привлекали его способность доставать невозможное. Если и искать того, кто продал волосы Поттера, то через Горбина.       — Вы говорите о высокопоставленных лицах Министерства, сэр? — голос Горбина упал до шёпота. — Это... очень опасный товар. Почти невозможный.       — Затем я и обращаюсь к вам. «Почти» — слово для неудачников и лавочников, Горбин. Я плачу не за «почти».       Обыкновенно жадное потирание рук сменилось нервным. А лоб Горбина, и без того морщинистый, стал похож на рожу орущей мандрагоры. Он бросил быстрый взгляд на дверь, словно опасаясь, что их могут подслушать, затем на витрину с опаловым ожерельем, будто ища у своих товаров поддержки.       — Но это будет стоить целое состояние, мистер Снейп. Сто галлеонов за волосок, не меньше. И даже за такую цену я не могу гарантировать... происхождение. Вы же понимаете, в моём деле важна осторожность. Клиент, желающий продать нечто столь... деликатное, вряд ли захочет раскрывать своё имя.       — Неужели вам впервой доставать товар такого рода? — Снейп позволил себе лёгкую, лишённую тепла усмешку. — И вам никогда не поступали такие предложения? За годы работы, при вашей-то репутации?       Горбин замялся. Он явно разрывался между желанием похвастаться своими связями и инстинктом самосохранения. Наконец, жадность, как всегда, победила.       — Мистер Снейп, вы же знаете мою репутацию! — мужчина наклоняется ближе, опираясь руками на прилавок. Он перешёл на шёпот, и от его дыхания пахнуло чесноком и чем-то сладковатым.       — Допустим, я смогу достать прядь из расчески Люциуса Малфоя — он же, как-никак, теперь в большом фаворе. Или даже... есть один человек в «Пророке», который может подкупить эльфов-домовиков из высокопоставленных домов.       Снейп выдерживает долгую паузу.       — Меня интересует нечто... более экзотическое. Что насчёт мальчишки? — долго ходить вокруг да около не получится.       Горбин замер, словно громом поражённый. Его лицо, и без того бледное, приобрело сероватый оттенок старого пергамента.       — Вы имеете в виду... не того ли, у кого шрам? Поттера? — голос его сорвался на фальцет.       — Именно, — Северус держал своё бесстрастное лицо, словно спрашивал о погоде, а не о волосах самого известного подростка магической Британии.       Горбин приподнялся на носках, затем опустился обратно. В этот момент весь его разум был открыт, как на ладони — паника, жадность, страх и снова паника. Снейп скользнул по поверхности его мыслей, не углубляясь. Удивление Горбина казалось искренним. Он действительно никогда не задумывался о продаже волос Гарри Поттера — не потому, что это было невозможно, а потому, что это было слишком опасно даже для него.       — Я торгую странными и тёмными вещами, но я не самоубийца. Волосы Гарри Поттера?! Да если Дамблдор узнает, что я даже интересовался такой возможностью, он превратит меня в пепельницу для своего феникса!       Какое яркое описание, и недалеко от правды.       — Я не просил вас обсуждать это с Альбусом Дамблдором. Я спросил, продаёте ли вы это. Или мне поискать в другом месте, где у продавцов больше амбиций и меньше чувства самосохранения?       Сейчас перед Горбином будто трясли его же репутацией и просили её оправдать.       — Я уверен, что вам достать волосы Избранного будет проще, чем кому бы то ни было... — забормотал он, и в голосе его прорезались заискивающие нотки. — Вы же преподаёте в Хогвартсе! Мальчишка наверняка оставляет свои волосы повсюду... Почему же вы обращаетесь за этим ко мне, мистер Снейп? При всём уважении, я не могу не поинтересоваться...       Он не мог не поинтересоваться. Любопытный нос не стоит совать куда попало, иначе будешь похож сейчас на одного очень тёмного волшебника. Пытается отвертеться, значит.       Нервное потирание ладоней снова возобновилось, теперь уже с удвоенной силой. Хозяин лавки «Горбин и Бэркес», второго владельца которой никто никогда не видел, явно хотел отказаться от предложения самым безопасным для себя образом. И при этом не потерять клиента.       — Мои причины вас волноваться не должны. — Отрезал он. — Но раз вы так беспокоитесь о своей шкуре, я предлагаю вам более скучную работу. Мне нужна достоверная информация. Сколько времени вам потребуется?       — Об информации какого рода идёт речь? — спросил он, и в голосе его появились деловые нотки. Он явно был рад, что ему не нужно доставать столь невозможно опасный товар, как волосы Избранного.       — Не ходили ли в круге коллекционеров слухи о предложении выкупить прядь волос Гарри Поттера? — произнёс Снейп, тщательно подбирая слова. — Или, возможно, кто-то хвастался, что сумел раздобыть такой... сувенир. Сами понимаете, в вашем мире подобные трофеи ценятся на вес золота.       Самому ходить и расспрашивать каждую шавку в этом сборище интриганов Северуса не заставила бы даже пропажа Золотого мальчика Дамблдора.       — Четыре дня, не меньше, мистер Снейп. Сами понимаете, тема деликатная. Если кто-то действительно продаёт волосы Поттера, он не станет кричать об этом на каждом углу. Это будет стоить вам сотню галлеонов.       Перед лицом Северуса сверкнул договор. Цена была завышена. Сотня галлеонов за четыре дня расспросов — грабёж среди бела дня. Однако желания торговаться и задерживаться в этой лавке не было. Горбин, хоть и любил выжать соки из клиентов, никогда не прибегал к грязным трюкам с договорами. Он дорожил своей репутацией «честного мошенника».       — Два дня, и я заплачу назначенную цену, — Горбин вздохнул и оглядел свою лавку.       — Хорошо, но только для вас, мистер Снейп.       — Что же, думаю, не стоит напоминать вам о том, что этот разговор должен остаться в тайне, прошу вас добавить этот пункт в наше соглашение, — Горбин кивнул, и на пергаменте появилась ещё одна строка. Магический контракт — нарушишь, поплатишься.       Заключив сделку, Снейп ещё раз рассмотрел лицо Горбина и двинулся к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:       — Надеюсь на вашу добросовестность.       — Конечно, мистер Снейп... — донеслось из-за спины.       Теперь был повод забыть о Поттере на это время. Северус отправился в Паучий тупик и больше не вспоминал об этом деле. Но чувство беспокойства не покидало его. Всю свою жизнь он должен был защищать маленького оборванца и следовать по пятам за его безрассудством. И каждый день созерцать кислую мину, на которую сменялось поттерово лицо каждый раз, встречая взглядом зельевара. О, в такие моменты сердце торжествовало. Отрываться на мальчишке за вынужденную обязанность потакать его действиям было и вправду успокаивающим. Лучше пусть упивается отвращением к злобному профессору, чем самодовольством, коего ему не занимать. Сходство с отцом было невероятным и выводило из себя, добавляясь к жгучему желанию стереть эту гриффиндорскую наглость. И сейчас, даже блистая своим отсутствием, Поттер продолжал приносить одни проблемы. Даже летом. В единственное время, когда поручений от Дамблдора было много меньше.

***

      Два дня — и ничего. Горбин так ничего и не нашёл.       Северус остановился посреди пустынного переулка и устало прикрыл глаза.       Сотня галлеонов.       Сотня галлеонов за ответ «никто не продавал волосы Поттера».       – А если бы продавали? — внезапно подумал он. — Что бы я делал с прядью этого щенка?       Потраченного времени и денег было жаль на эту чепуху.       Уголок его рта дрогнул в отвращении к самому себе. Он действительно потратил два дня, оберегая целостность Поттера на рынке подпольных фетишистов.       Северус даже был готов отправиться по завету Дамблдора на Тисовую улицу и побрить макушку Поттера собственноручно, чтобы больше не беспокоиться, что кто-то снова может обернуться им. Стоило ему оказаться на момент раньше в Лютном в тот день — и теперь он снова ответственен за сохранность такой ценности, как Гарри, мать его, Поттер. И даже прямая зависимость безопасности магической Британии от сохранности Избранного ни капли не успокаивала.       — К Мерлину, — выдохнул Снейп и аппарировал.