6. Гриффиндорская хитрость и Слизеринское безрассудство
26 апреля 2026 г., 11:29
Гарри сжал тот самый клок его маггловской одежды, который он носил еще до Хогвартса, — часть старой, нелюбимой футболки.
Сейчас она была пропитана заклинанием настолько, что напоминала окровавленную тряпку, вынутую из раны.
Гарри прижал влажную ткань ко рту и почувствовал металлический привкус крови на губах.
— Accipe partem mei, fias similitudo mea. Esto servus oboediens. Sine anima et corde. Substitutus. Falsus Imago!
Тряпка в его руках дернулась, словно пойманная за хвост крыса. Магия, скопившаяся в ней, потекла по венам Гарри обратным током, и он почувствовал, как капилляры вокруг глаз начали лопаться. Он смотрел, как нити ткани медленно сплетаются заново, набухают, обретают объем. Это было омерзительно и завораживающе одновременно. Дыхание перехватило, а из носа хлынула кровь.
***
Гарри шел вдоль Тисовой улицы. Кричер уже перенес подмену в дом к Дурслям. Несмотря на ожидаемое спокойствие после сделанного дела, он испытывал отвратительное, назойливое раздражение. Оно будто щекотало внутренности и никак не хотело уходить, зудело в затылке, заставляя мышцы на спине непроизвольно сжиматься. Он злился. На Орден Феникса, на Дамблдора, на всех, кто мешал ему просто вдохнуть полной грудью в доме на площади Гриммо, 12, кто заставлял его слоняться сейчас по этим улочкам. Даже на Гермиону и Рона. Казалось, всем он нужен, чтобы уничтожить Волдеморта, и если он выживет, то больше никому и не понадобится. Больше всего ему хотелось сейчас не прятаться. Ему хотелось рвануть ткань вниз, скинуть мантию-невидимку на пыльный асфальт и взять то, что принадлежит ему по праву. Свободу.***
20 июля 1996 года Прошло ровно три часа двадцать семь минут и одиннадцать секунд с тех пор, как Горбин проронил: «Никто ничего не слышал о продаже столь редкого ингредиента, как волосы Избранного, сожалею, мистер Снейп». Северус стоял прямо посреди Тисовой улицы, недалеко от дома номер четыре. Вернее сказать, был в ступоре. В оцепенении. Под дезиллюминационными чарами. Мальчик был на месте. Святые угодники, мальчик на месте... Валяется на земле, уткнувшись лицом в мокрую от недавнего ливня траву, под ногами какого-то толстого, заплывшего жиром маггла в нелепой полосатой футболке. Снейп невольно заметил надпись «Nike» на кроссовках толстяка, которые сейчас с размаху били тело Гарри Поттера. Каждый удар сопровождался влажным, отвратительным звуком и тихим, почти неслышным хрустом. — Что, Поттер, мамочка не спасет тебя? — запыхавшись, цедил маггл, склонившись над телом мальчишки. Пот стекал по его багровому лицу, капая на бездвижное тело. — Где твоя мама, а? Нету твоей мамочки! Снейп стиснул древко палочки. Поттер не может быть настолько беспомощен. Он всегда выкручивался, этот проклятый мальчишка, всегда выходил сухим из воды, к вящему неудовольствию Северуса. Снейп вспомнил тот же второй курс, когда он в компании Уизли показался Лондону на летающей маггловской машине «Форд Англия» и ничуть не сожалел об этом. Но Гарри Поттер лежит, как мешок с костями. — Разучился своим фокусам? — Тяжелый кроссовок врезался в бок Поттера с такой силой, что тело перевернулось на спину, являя зрелище залитого кровью лица и широко раскрытых, совершенно пустых глаз. Мордред и Моргана, это Гарри Поттер. Он не мог… не мог ведь так просто взять и сломаться. Напоследок пнув обессиленное тело, которое и не шелохнулось, воплощение обжорства, переваливаясь, с важным видом зашагало вглубь улицы. Северус наконец отмер и двинулся к Поттеру. Мальчик лежал на мокрой траве, весь в грязи и собственной крови. Приблизившись, Северус понял, что тот не просто не шевелится — он смотрит. Смотрит совершенно остекленелым, неживым взглядом куда-то сквозь серое, затянутое тучами небо. Зрачки не реагировали на свет, не сужались, не расширялись... Каким только Поттера Снейп не видел за эти пять лет: в отчаянии с растрепанными патлами, с открытым нараспашку разумом на неудачных окклюменциях и, в конце концов, по обыкновению без сознания в больничном крыле после очередного героического безрассудства! Но два последних раза выходили за рамки существующего Поттера. Сначала — тот инцидент в Лютном. А теперь это. Сейчас он был больше похож на инфернала. На куклу, брошенную расшалившимся великаном. Это не Избранный, не герой гребаного мира! Это пушечное мясо! Снейп резким движением вскинул палочку, набрасывая диагностирующие чары, и спустя пару секунд пришел к ужасающему выводу. Это — уже не живой человек. И не мертвый. Магическое ядро не истощено, оно просто отсутствует, как и дыхание, как и сердцебиение. Чертов мальчишка. Тело вздрогнуло. Северус покачнулся и снова замер, наблюдая за происходящим. Невероятная в своей редкости темная магия. В его практике зельевара и шпиона он сталкивался с разными ее проявлениями. И этот Поттер выходил за рамки нормального, если оно и существовало в темных областях волшебства. Живой мертвец поднялся, будто его душу тянули из-за грани, встал, стряхнул с футболки налипшие травинки аккуратным, почти педантичным движением и, как ни в чем не бывало, двинулся прочь, туда же, вглубь улицы, за угол дома. «Это определенно экспериментальное волшебство», — думал Снейп, следуя за Поттером на почтительном расстоянии. — Вся его прелесть в том, что сильный волшебник создает нечто неповторимое. И такие переплетения различных разделов магии — настоящее искусство, с которым Северус давно не сталкивался. Поттер не смог бы сделать нечто настолько ему несвойственное и сложное... Либо у нас появился новый темный лорд в зачатке, либо кто-то очень умело водит его за нос. Стоило ему приблизиться к входной двери дома номер четыре по Тисовой улице, как из недр послышался глухой звук аппарации. Поздно. Самонадеянность. Идиот. Дернув ручку, Снейп с мрачным удовлетворением отметил, что дверь осталась открыта. Внутри было тихо, если не считать мерного тиканья настенных часов и звука мытья посуды. Северус вздрогнул. — Петунья, кхм-хм... подай чаю, — доносилось из гостиной. То был маггл. С моржовыми усами и багровой шеей, не помещающейся в воротник дешевой рубашки. Он развалился в кресле с такой грацией, с какой бегемот занимает место в луже грязи, и закрылся от мира сего какой-то газетенкой. Снейп к лестнице, ведущей на второй этаж. Оттуда доносился ор, похожий на визг свиньи: — Мама, мама!.. Гарри совсем обезумел! По первому этажу послышались торопливые шаги. Вернее, шаги вместе с топотом, сотрясающим пол. Снейп обернулся. — Дадличка! Дадличка, что случилось, мой сладкий?! Ой, Дадли, что с тобой сделали?! — первой бежала Петунья. Ее лошадиное лицо перекосилось от тревоги и готовности рвать на части любого, кто посмел обидеть ее «маленького ангелочка». За ней, не поспевая и оттого багровея лицом еще сильнее, тяжело топал усатый маггл, бросивший газету и искавший, на кого бы обрушить праведный гнев. — На этот раз! На этот раз я! Вернон Дурсль несся прямо на Северуса, раздувая ноздри, и едва не задел его плечом своих немалых габаритов, так что тому пришлось отпрянуть подальше. Но договорить он не успел: сверху, устраивая землетрясение, кубарем летел толстяк. Тот самый толстяк, только что пинавший бездыханное тело. Его лицо было искажено ужасом — глаза выпучены, рот открыт в беззвучном крике. — Гарри с ума сошёл! — вопил он, цепляясь за перила и едва не скатываясь по ступенькам. — Он ненормальный! А за ним, со спокойным видом — если можно назвать мертвенное спокойствие трупа на прогулке — спускался Гарри Поттер. Тот самый, что только что валялся на газоне, избитый до полусмерти. — Он ненормальный! — снова закричал толстяк, прячась за мать. Вернон Дурсль, сощурив свои поросячьи глазки и набрав в легкие побольше воздуха для решающего рывка, ринулся к Поттеру всем своим неповоротливым телом. — Ты! Я тебе говорил прекратить! Ты не будешь есть... до конца лета! — завизжал он, замахиваясь массивной ручищей. Поттер лишь кивнул и снова уставился своим стеклянным взглядом. Пора было прекращать этот цирк. — Фините! — Снейп сбросил дезиллюминационные чары, и его голос разрезал пространство, как нож. Северус в три шага преодолел расстояние до лестницы, оттолкнул плечом остолбеневшего маггла (тот отлетел к стене с возмущенным хрюканьем) и схватил Поттера за шиворот, резко дергая на себя. Петунья взвизгнула, два толстяка — старший и младший — заорали нестройным дуэтом ужаса, и всё семейство кинулось врассыпную. Тело Поттера подалось навстречу, и остекленелый серый взгляд скользнул в глаза. Он не сопротивлялся, когда зельевар принялся вертеть его голову, осматривая виски, шею, затылок, оттягивая веко, чтобы заглянуть в глазное дно. Ни-че-го. Ни следа сегодняшних побоев. «Невозможно», — думал Северус. Кто бы ни сотворил такую куклу, он обвел вокруг пальца Альбуса Дамблдора. Потерявшего былую хватку и утратившего внимание, но директора Хогвартса и победителя Геллерта Гриндевальда. Попади это не в те руки и... А что и? ...Еще хуже? Магглы сбились в кучу в углу гостиной. Северус не слышал, что они там бормотали. Резко выпрямившись, он, все еще сжимая шкирку Поттера в правой руке, потащил его к выходу. Это снова не тот Поттер. Вот теперь Дамблдор будет рад. У него теперь два Золотых мальчика. Один — темный артефакт неизвестного происхождения, а второй — либо его изготовитель, либо находится в смертельной опасности. Остановил его от поспешного ухода скрип. Такой протяжный и противный. Совсем рядом. Ступенька лестницы скрипнула. Вторая ступенька снизу. Северус замер, прислушиваясь и отчётливо улавливая чужое присутствие. Это ощущение он не спутает ни с чем, помня его еще со школьных времен, когда Джеймс Поттер и мародеры могли появляться где угодно и делать всё что вздумается из-за одного весьма интересного артефакта. Мантия-невидимка. Проклятая мантия, которая позволяла им пакостить и оставаться безнаказанными. Черт возьми. Мальчишка. Тут. Резко выбросив левую руку в сторону, Северус наугад дернул вниз нащупанную ткань. Вот. И. Он. Кто бы сомневался. Гарри Джеймс Поттер. Прямо в руках Северуса Тобиаса Снейпа. О, этот экземпляр определенно был оригиналом. И глаза у него были бегающие, живые, полные отчаянной злости и страха. Это его рук дело — самая нелепая, оказавшаяся правдой история. Надо же. Поттер и темная магия. Расскажешь — не поверят. Мальчик наконец отмер, словно только сейчас осознав, что его обнаружили. — П-профессор Снейп! — выпалил он, и голос дрогнул, выдавая всю бурю эмоций, которую он пытался скрыть. — Надо же. Высший балл за сообразительность. Не соизволите объяснить, что здесь происходит? Казалось, подросток почувствовал справедливый укор совести и отвел взгляд, в котором было больше гнева, чем сожаления. Молчание. Тишина, наполненная тиканьем часов и бормотанием магглов. — Ваша наглость сейчас перешла все границы! Темная магия, Поттер? От вас можно было ждать чего угодно, но, мне казалось, что годы, проведенные под боком Дамблдора, не дадут вам ступить на скользкую дорожку. Мальчик оскалился и теперь смотрел исподлобья, словно вот-вот уничтожит всех на чем свет стоит. — Вам нечего сказать? Вам, видимо, неведомо чувство ответственности за свои действия, — Снейп встряхнул мальчишеское тело, которое удерживал за ворот маггловской рубашки. — Не смейте хватать меня! — завопил тот, наконец обретя голос и пытаясь вывернуться из стальной хватки. — Оставьте! Какого черта вы здесь? — Оставить? Молитесь Мерлину, чтобы я не превратил вас тут же в коврик для ног, — прошипел Снейп. — Свои оправдания будете высказывать директору. Мы как раз сейчас отправимся к нему. Вместе. Полным комплектом, — он перевел взгляд с живого, брыкающегося Поттера на куклу и обратно. Глаза мальчика наполнились еще большей яростью, и он, кажется, перестал дышать. — Не смейте мне приказывать! — голос Гарри сорвался на крик. Горячая волна обожгла лицо Северуса, выбила воздух из легких, и его разом отбросило обратно в гостиную с такой силой, что он едва устоял на ногах, с грохотом врезавшись спиной в дверной косяк и чувствуя, как по позвоночнику пробежала острая боль. Северус мгновенно вскинул палочку, принимая боевую стойку. Но ее попытались выбить беспалочковым Экспеллиармусом. — Протего!.. Вы не в себе, Поттер! Прекратите немедленно, иначе хуже будет только вам! — Мне плевать! — взревел Гарри. — Куда вы там меня пытаетесь отвести?! К Дамблдору? А может, сразу к Волан-де-Морту? Чего уж ждать! Сейчас Северус был абсолютно согласен с Дадличкой. Поттер сошёл с ума. Действительно сошел. И если мальчик не сдержит себя, а этого от него, учитывая его наследственность и текущее состояние, ожидать не приходится, то от этого места и от всего квартала не останется и следа. — Успокойтесь! Вы снесёте весь дом! Поттер остановился, тяжело дыша и сжимая кулаки до побелевших костяшек. Его стало трясти мелкой, противной дрожью, и, пнув со всей накопившейся злости дверь чулана — раз, второй, третий, — он начал выбивать ее ногой. — У вас. Нет. Никакого. Права, — цедил Гарри с каждым новым ударом. В его голосе слышалась одышка. Он выдохся магически и физически. О психическом фоне говорить и не приходилось. На неокрепший мозг подростка явно что-то влияло. Он уже будто и не соображал, что творит, действуя на чистых инстинктах и застарелой обиде. — Вы! Больше! Не притащите! Меня! В Хогвартс! Дверца чулана начала превращаться в труху. А мальчишка уже ничего не замечал, кроме своих эмоций, даже приближающегося к нему Северуса, который уже подошел к нему вплотную, преодолев разделявшее их расстояние с осторожностью, присущей змее, и одним молниеносным движением наложил на оппонента заколдованный сон. Тише. Вот так. Тело Поттера стало обессиленно падать, и Снейп подхватил его чарами левитации, не давая удариться о засыпанный щепками пол. По лицу мальчика, расслабившемуся во сне, стекал пот, смешанный со слезами, и длинные, спутанные вихры прилипли ко лбу. Кучка магглов таращилась на Северуса широко раскрытыми глазами, пока он приводил в порядок оставленную им и Поттером разруху. Одним движением палочки он восстановил дверь чулана, собрав щепки обратно в единое целое. Взглядом Снейп нашел палочку Гарри — та откатилась в угол, после успешного изъятия из заточения, туда, где только что сидели Дурсли. Видимо, именно до нее так отчаянно пытался добраться мальчишка. Северус поднял палочку, убрал в карман мантии и обвел взглядом поле боя. Сейчас в его распоряжении было целых два Поттера: один безвольной куклой стоял у стены, другой парил в воздухе, погруженный в глубокий сон. И ведь это даже близко не предел. Будь у него, Северуса, время и немного формул, он бы сделал лучше, так чтобы никто не догадался, что это не Поттер. Он еще раз посмотрел на Дурслей, сжавшихся в углу. Петунья тихо плакала, маггл с моржовыми усами пыхтел от бессильной злобы, толстяк икал. Снейп медленно поднял палочку и наложил на всех троих Обливиэйт, стирая последние полчаса из их памяти. И ведь Альбус так уверял, что с мальчишкой всё в порядке, надавил своим авторитетом и доверием так, что теперь Поттер у нас Темный маг. Что теперь сказать Дамблдору? Что его Золотой мальчик, воплощение света и надежда Магической Британии, освоил темнейший ритуал создания двойника и едва не прикончил профессора зельеварения выбросом чистой магии? Что Гарри Поттер, кажется, находится на грани полного магического и психического истощения, и виноваты в этом все они — включая самого Дамблдора? Снейп вздохнул, собирая обоих Поттеров для аппарации.***
Гарри почувствовал дискомфорт от перекрутившейся на поясе и промокшей от пота толстовки и понял, что он точно не на Тисовой. Он ужасно замёрз, его будто окунули в ледяную воду. Пальцы онемели, а на кончике носа висела капля солёного пота. Пошевелившись, он понял, что связан... руки ломило, а шея совсем затекла. Перед глазами мелькал теплый огонёк, то и дело перекрываемый чьей-то темной фигурой, которая бросала туда-сюда. Горячий полыхающий камин. Вот бы сейчас оказаться там, а не в холодном коридоре. — Очнулись, Поттер? — доносился до ужаса знакомый голос откуда-то из недр комнаты. Фигура двинулась к Гарри, и тот понял, во что он вляпался, и, кажется, перестал дышать. Так всегда бывает, стоит услышать позади себя этот ядовитый голос. Профессор Снейп. Тут. Он подошёл и сейчас возвышался над Гарри, скрючившимся в позе эмбриона. — Как долго это было на вас? — Снейп отлевитировал золотой медальон к лицу Гарри. — Вы... Верните это! — не подумав, рявкнул Гарри. Мордред, а если Снейп знает, что это за медальон? — Отвечайте на мой вопрос, Поттер! Как долго? — Снейп склонился над Гарри. — Не привыкли нести ответственность за свои действия? — Зачем вам это знать? Развяжите меня. — Верните, развяжите. Вы только и умеете, что отдавать приказы. Включите свои мозги. Что вы помните? Гарри отвел взгляд. Он помнил всё. Это самое страшное, что он помнил всё, но хотел думать, что это просто дурной сон. Он и не заметил, как простая раздражительность переросла в злость и ярость, а потом и в терзающий грудь неутолимый гнев. Помнил, как с удовольствием уничтожил злосчастный чулан, как от переизбытка эмоций кружилась голова, как его поймал Снейп, и как ему хотелось швырнуть в него какое-нибудь Непростительное. — Вы знаете, на что я способен, Поттер. И меня не остановит факт обожания вас Дамблдором. А может, вы предпочтете прямо сейчас отправиться к нему и рассказать о вашем пристрастии к темным искусствам? — спросил Снейп. — Идите к черту, — выпалил Гарри. Профессор вздохнул и, выпрямившись, направил палочку. — Легилименс! — произнес он, но тут же отпрянул. – Черт... Снейпа будто ударило хлыстом прямо по глазам. Разум мальчика превратился в мясорубку. Гарри уже и забыл, каково это, когда кто-то шарится в твоих мозгах. Отвратительно. Снейп быстрым шагом двинулся к Поттеру. Гарри схватили за шкирку и куда-то потащили. Сил сопротивляться уже не было, а ступни так свело холодом, что ценность приближавшегося камина перевешивала все неудобства. Даже кеды, и те промокли насквозь. — Послушайте, Поттер, я ведь не отвел вас к директору. Сделайте и вы мне одолжение, будьте хоть раз благодарны. Используйте свой рот и поясните мне наконец свои действия, — проговорил Снейп, наконец отпустив его толстовку. Гарри уставился в камин. Тепло. — Пообещайте, что Дамблдор не узнает, и я расскажу вам всё, что знаю об этом медальоне. — Смею напомнить вам, что вы всё так же обязаны обращаться ко мне «сэр», — процедил Снейп. — Мне дать Непреложный обет? — Позже. Не забывайте, я ведь могу рассказать о том, что вы держали ученика в неучебное время связанным на холодном полу... сэээр. «Как же прекрасно. Вот так и чувствуют себя слизеринцы?»— мысленно усмехнулся Гарри. Брови Снейпа поползли вверх, открывая непроницаемо черные удивлённые глаза. — Я, Северус Тобиас Снейп, обещаю не говорить Альбусу Дамблдору об использовании Гарри Джеймсом Поттером темной магии, — тем не менее проговорил он, не отводя взгляда от Гарри. — Пообещайте говорить правду, Поттер. Тот немного подумал, но ответил: — Я, Гарри Джеймс Поттер, обещаю говорить правду, — он сделал паузу, — о медальоне. — Зеленые глаза смотрели вглубь черных. — Четыре дня. Четыре дня я ношу этот медальон. — Откуда он у вас? Из штаб-квартиры Ордена Феникса, полагаю? — спросил Снейп. — Да. Расскажите, как вы поняли, профессор, сэр? — В отличие от других членов Ордена у меня есть глаза, — коротко ответил Снейп. — И, кажется, вы понятия не имеете, что все это время носили у себя на шее. Вы знаете, кому он принадлежал раньше? — Регулусу Блэку, — замявшись, ответил Гарри, понимая, что запястья начинает саднить от пут, — вернее, его господину, Волдеморту. — Позвольте узнать, как, Мордред вас дери, вы дошли до идеи носить на шее медальон, принадлежавший Темному Лорду? — повысил голос Снейп. — Вам недостаточно связи с ним? Вы уже и его вещи к себе в постель тащите? — ядовито шипел он. Гарри цокнул. Ответить нечего. Не оставлять же было медальон на площади Гриммо, 12. — Вы как младенец, который тащит в рот всё, что ни попадя. — Медальон висел в воздухе, поблескивая золотом в теплом свете камина, а Снейп сверлил его взглядом. — Хуже отца, Поттер, хуже своего отца. — Теперь уже хуже? — ухмыльнулся Гарри. — Может, меня уже можно развязать? Всё тело затекло, путы Снейпа не становились слабее. Тепла не хватало катастрофически, а силы напрочь отсутствовали. Казалось, еще чуть-чуть, и он снова отключится, Снейпу будет не над кем издеваться.
