Подлая игра

Это был апогей абсурда. Тиффани помнила лишь обрывками, как она выбежала из комнаты Райли, чувствуя обжигающий стыд на щеках перед братом. Её комната превратилась в ловушку с надвигающимися стенами. Кремово-лососевый водоворот на обоях грозился заживо поглотить её. А рядом, подобно изуверу, стоял Деклан, запрятав лилейные ладони в карманы брюк, и не сводил глаз с загнанной сестры. — Объяснишь? — Мне нечего объяснять, ты сам всё видел! — выпалила Тиффани, пытаясь нарастить защитную мембрану от осуждения в глубине его зрачков. — Она разделась передо мной, пока мы спорили. Я даже не хочу проникать в её больную голову, чтобы узнать, что руководило ею в тот момент. Она точно ненормальная! — Ты прижала её к стене, — Деклан словно выдавил из себя эту фразу, беспощадно скребущую горло. — Это… это была часть спора, — Тиффани напряжённо сглотнула, часто и глупо заморгав. Она безуспешно пыталась нанизывать бисеринки слов, но леска постоянно разрывалась. Девушка рассеянно смотрела на ковёр, словно могла найти в нём утраченные аргументы, но фисташковый ворс быстро поглощал их. — Я же пыталась остановить её, разве ты не понимаешь?! Она пронизывала брата отчаянным взором. Деклан внимательно изучал лик Тиффани, который постепенно сменял эмоции — от истерики до томного смущения. Она вспомнила те минуты, проведённые с полуобнажённой Райли, полностью беззащитной, зажатой между ней и стеной. Вспомнила её полную вздымающуюся грудь, ареолу оттенка тёмного ореха, ярко-розовые выпирающие соски цилиндрической формы, почти ластящиеся к её груди. Деклан словно прочитал между строк мысли на поалевшем лице Тиффани. — Так ты всё-таки тоже…? — он осекся, поджав губы. В его потухших глазах читалось непринятие. — Тоже? Тиффани растерянно подняла брови, бессознательно повторив фразу брата. В голове жужжание перегретого процессора, которое не позволяет сформулировать адекватные мысли — всё жалобно трепыхается в хаотичном потоке. Девушка тряхнула головой, пытаясь собрать по крупицам потерянные уверенность и понимание ситуации. — Что значит «тоже», Деклан? — Тиффани повысила голос, пытаясь создать истеричными нотками возмущение. Кого ей на самом деле хотелось убедить больше — она не знала. — Если ты совсем потерял разум, влюбившись в эту бродяжку, это не значит, что я последую твоему примеру. Мне нравятся мужчины, я собираюсь выйти замуж за Джулиана! — Тогда что это было? — Не знаю! — она всплеснула руками, чувствуя в груди неприятную вибрацию от его тяжёлого взгляда, в котором словно скопились хмары. — Спроси у неё. У Райли совсем поехала крыша в этом доме, а Вивьен только способствует этому. Она уже не понимает, что творит, а у меня случилось оцепенение из-за её выходки. Тиффани рвано дышала из-за пылких оправданий. Её щеки вспыхнули слишком видным румянцем. Она смотрела на Деклана с тихим чаянием, словно умоляя его поверить ей, а не своим глазам и догадкам. — Тифф, — спустя несколько секунд угнетающего молчания парень ласково обратился к родственнице. — Ты моя сестра и я отлично знаю тебя. Я не придавал этому значения в школьные годы, но здесь напрашивается вывод, что ты могла влюбиться в неё даже раньше меня. Дыхание Тиффани замедлилось. Его заявление было подобно обрушившейся лавине, в которой она неумолимо тонула. Давясь раскалённой потоком, Тиффани сорвалась: — Ты совсем, Деклан?! Я не влюбилась! Если бы я была лесбиянкой, я бы уж точно выбрала кого-то получше Райли! И не смей говорить о чём-то подобном с мамой! — Я не собирался, — он оскорблено насупил брови, поморщившись от её крика. — За кого ты меня принимаешь? Напряжённые черты лица Тиффани наконец-то разгладились. Уголки её губ бессильно опустились. — Прости, — неохотно пробормотала она. — Я чертовски устала торчать здесь. Мне никогда не нравились Фэрчайлды, а тут ещё три месяца жить у них. Деклан смягчился в ответ, вытащив руки из горячих карманов. Он задумчиво отвёл взгляд, понимая, что у него нет сил разбираться с глубиной чувств сестры. Ему бы хотелось верить ей, но душу терзали кусачие сомнения. Нет, ему нужно перевести тему, иначе его мозг запечётся в духовке из-за давления подозрений. — Как ни странно, но я разделяю твои чувства. Дело пахнет дрянью. — Так пахнет и Райли тоже, она насквозь погрязла в этой странной семейке, — с жаром добавила Тиффани, намереваясь сломить неуверенность брата. — Забудь о ней, она даже твоего мизинца не стоит, у неё ничего нет, кроме горы проблем. Я вообще не понимаю, почему все так зациклены на этой невзрачной крысе! Только из-за того, что она сирота и умеет играть на арфе? — Хватит, Тиффани, — Деклан напряг челюсти. Его серые глаза холодно впились в девушку, которая покорно притихла, пусть и с выражением недовольства. — Ты вроде бы устала, так что отдохни. Напомню, что во рту тоже находятся мышцы, которые ты сейчас изрядно утомила своей желчью. — Выключи своего зубрилу, я поняла тебя, — угрюмо процедила Тиффани, удручённо вздохнув. — Больше не будем говорить об этой… об этой Райли, — натужно протянула она вместо «Пигалица». Деклан кивнул, пожелав спокойной ночи сестре, и вышел из её комнаты. Эхо собственных шагов звенело в ушах. Он инстинктивно добрался до двери Пирс. Ему было всё равно, насколько поздним был час, он желал получать ответы на свои вопросы с её уст. Его рука зависла в воздухе, костяшки почти коснулись двери. Но в последний момент он передумал. В голове вился туман из неясных и докучающих мыслей, которые он не был готов проанализировать. Романо, прочистив горло, вернулся в свою комнату, но Морфей не торопился навестить его. Тиффани тоже была проклята, но только самим Гипносом. Она нервно закусывала губы, разглядывая потолок, но бесконечно видела лишь вызывающий взгляд Райли и её обнажённую грудь. Пальцы, помнящие их мягкость, горели и немели. Внизу живота скрутился тугой узел, требующий разрядки. Она заставила свою ладонь, неосознанно скользящую с грудной клетки до пупка, остановиться. Собственная короткая ласка ощущалась как чужая. Это были не её рука, а музыкальные пальцы Пирс. Тиффани рыкнула и села на колени, пытаясь понять, какого чёрта у неё просыпаются такие унизительные мысли. Райли вступила в их компанию почти неделю назад. Она перевелась с другой школы и сразу стала объектом протекции Лили. Тиффани рассматривала её как предмет благотворительности ветреной Фэрчайлд. Романо не знала, жалеть ли эту неприметную девчонку или игнорировать её существование. Им всё равно было не по пути. Лили могла сколько угодно собирать вокруг себя иждивенцев, если это было её извращённым хобби, но Тиффани никто бы не поощрил это занятие. Да и у неё не было желания возиться с этой тихой сиротой. Про себя Романо прозвала Пирс «Фэрчайлдовский хвост», поскольку девушка всё время пряталась за спиной Лили. Она не сразу шла со всеми на контакт, изображая затравленного зверька, и это даже выглядело забавно. А потом, когда Тиффани облачилась на пляже в амарантовое парео, Райли внезапно пролепетала: — Ты очень красивая. Тиффани обвела индифферентным взглядом новенькую в их компании. Она слышала этот избитый комплимент множество раз. Только от девушек довольно редко, потому что они воспринимали её как соперницу. В словах Райли было чистое восхищение, почему-то проникшее под кожу Романо. И всё же гордость взяла своё, — она не имела право демонстрировать при «худородной», что её шаблонная фраза могла как-то коснуться её, — и надменно ответила: — Я знаю. — Тебе идёт розовый цвет. А ещё подошёл бы небесный. — Как будто ты можешь разбираться в этом, — Тиффани пренебрежительно хмыкнула, виртуозно накручивая прядь на палец. — Возможно, я не сильна в колористике и моде. Но я говорю то, что вижу. Тебе точно подойдёт к глазам. И Райли посмотрела так пронзительно, невинно хлопая веерами ресниц, что Тиффани снисходительно вздохнула. Бесстрастная маска на лице и весеннее цветение в груди. Она последовала за зовущим Декланом, остановившимся у кромки воды, но в последний момент неохотно повернулась к Пирс, внимательно оглядев её. И поняла, что на самом деле хотела задержать на ней взгляд, только не могла признаться себе в этой странной мимолётной слабости. — А тебе идёт твоё платье, — с напускным равнодушием сказала она. — Только смени эти уродливые кеды, они портят всю картину и напрашиваются на вызов полиции стиля. Несмотря на грубость, Романо услышала позади смешок. И снова обернулась. Затем тут же одернула себя, хмуря брови. Кажется, солнце совсем напекло ей голову. Неужели она и в самом деле сделала комплимент её безвкусному платью в горошек? Да, наряд Райли и в самом деле был неприметным, совсем не в стиле Тиффани, но он подходил ей, а она ему. В своей слегка зажатой позе, со своими глазами лани, в своих несовершенствах и стеснительной улыбке она выглядела совершенно. После пляжного отдыха Тиффани забрала мама, властно указывая в бутике на одежду, которую она должна примерить. Складывая на локоть гору вещей, девушка обратила внимание на платье цвета перванш. Романо задумчиво застыла, не решаясь сделать шаг к нему. Обнаружив, что за ней никто не следит, она пожала плечами и взяла его с вешалки с ироничной мыслью: «Посмотрим, насколько плоха в своих суждениях эта Райли». Шёлковый водопад платья стекал по телу, идеально обводя потоками женственные изгибы. Тиффани пригляделась с сомнением к собственному отражению, запоздало разглядев, как голубой, когда-то казавшийся блеклым выбором мужчин, подчеркнул её глаза — теперь не просто речной перламутр, а изысканный гри-де-перль. В обрамлении густых ресниц на неё смотрели два натуральных жемчуга. Так её видела Райли? Если она действительно смотрела на неё таким взором, Тиффани могла бы ощутить истому. Потому что её отражение было прекрасным в этом платье. Она была похожа на ундину, призванную соблазнять моряков губительным пением — это было как раз в стиле Тифф. Никто из мужчин не смотрел на неё так. И женщины тоже. Можно ли было полюбить себя через другого человека? Занавеска резко и бесцеремонно открылась. Девушка незаметно вздрогнула, увидев в зеркале свою мать, критично оценивающую её новый образ. — Ты похожа в этом на серую мышь, — вынесла она сухой вердикт, грубо расцарапавший самообладание Тиффани. — Переоденься. Выбери что-то более заметное, мы идём на ужин с важными людьми. На тебя должны обратить внимание, а не проигнорировать. Розовый — цвет Афродиты, Богини красоты. Дочь Миссис Романо должна быть инкарнацией божества, меньшим она не довольствовалась. Женщина всегда наряжала Тиффани как Барби, потому что мужчины тоже любили игрушки. Между фразами «играть в куклы» и «играть с куклами» была большая разница: в первом варианте создавался сюжет, развивающий эмпатию, во втором игрушку использовали как бездушный объект. С Тиффани должны были играть, её пластиковое сердце выдержало бы нагрузку, это всё ради лучшего кукольного домика без забот. Наверное, миссис Романо почти удалось выкачать все соки из груди дочери, превратив её в опустелую клетку из рёбер и засохшего органа, когда-то называющимся сердцем. Потому что Тиффани не умела любить. Она умела добиваться признания и гордиться своей ценностью, но способность дарить и получать нежность атрофировалась в ходе эволюции. Мама обесценила то, что ей посоветовала Райли. Значит, ей больше не стоит прислушиваться к этой девчонке. Миссис Романо, воспитывающая из неё безупречную принцессу с безоблачным будущим, всё знала лучше. Между ног против воли стало влажно. Она вспомнила и то, как Пирс вышла из кабинки в купальнике Лили. У неё было безупречное тело. Всё портила лишь вещь Фэрчайлд. Её хотелось сорвать и втоптать в песок. А лучше выбросить в море, прямо в разбухшие бледно-голубые руки Лили, увитые водорослями — символ освобождения от её оков и начало новой жизни. В груди возникло непростительное облегчение от того, что этой девчонки больше нет рядом с Райли. А затем Тиффани прошиб ток, когда её фантазия избавила шестнадцатилетнюю Пирс, ещё тянущуюся к ней, от лишней одежды. У Романо непроизвольно сжались бёдра. Она со стоном упала на мякоть кровати, раскинув руки, и тяжело задышала, чувствуя внутри тоскливое волчье завывание. «Чёртова Райли», — исступленно прошептали её пересохшие губы.

***

Днём у Романо состоялся обещанный разговор с Вивьен. Всё закончилось елейной улыбкой женщины и разбитым состоянием Тиффани. Спектакль с Райли пора закончить. В конце концов королевы не могли влюбляться в пажей. И драконов интересовала лишь голубая кровь. У Райли не было никаких шансов даже на куртуазный роман, когда Тиффани выйдет замуж за Джулиана. Нужно вытравить эти бесполезные чувства. Вскрыть себя, вывернуть всё наизнанку, потерпеть ослепляющую боль, а затем снова спокойно дышать в мире без неё. Нужно ненавидеть её, прошивать страданиями, смотреть на неё с отвращением, даже если это самая большая ложь. Когда Тиффани в конце концов волновала правда? Вся её жизнь — красочный спектакль ради забавы мужчин, устроенный её матерью. Но не подойти к Райли она не могла. Что-то тёмное и глубоко извращённое велело добиться близкого контакта. «Хорошо», — смиренно выдохнула Тиффани, думая, что подойти можно, только стоит защищаться от её влияния очередными оскорблениями. Впрочем, настоящая обида действительно терзала Романо. Обида на её несокрушимую связь с Фэрчайлдами, в которой обе стороны мешали ей спокойно жить. Тиффани сосредоточилась на этих острых чувствах и, сжав кулаки, подошла к Райли в коридоре, толкнув её плечом. — По твоей вине Вивьен решила сослать меня! Она яростно повторяла как мантру: «Это из-за тебя у меня проблемы с матерью. Из-за тебя Вивьен не признаёт нашу семью. Из-за её зацикленности на тебе я не могу даже стоять рядом с тобой, потому что она считает меня твоей проблемой». Повторяла ядовитые слова Вивьен: «Дорогая, твоя мама обеспокоена тем, что ты не следишь за своими манерами в светском обществе. Она решила, что на тебе хорошо скажется некая… изоляция. Она хочет, чтобы ты стала совершенством, ты ведь понимаешь это?». — Сослать? — брови Пирс недоуменно поднялись. — С чего ты решила, что я связана с этим? — Ты прекрасно умеешь строить из себя идиотку, Райли, тебя уже давно ждёт Оскар. — Хорошо, что не Малина, — огрызнулась девушка. — Может, ты уже объяснишь мне, в чём дело? — Ты прекрасно знаешь, что она покровительствует тебе как дублёрше своей мёртвой дочери. А теперь напряги свои извилины и подумай, что случится, если её планам кто-то помешает. — Хорошо, допустим, — неохотно согласилась Пирс, усилием воли закрыв глаза на упоминание своей подруги. — И как ты могла помешать ей? — Я уверена, что она зацепилась за мои слова о том, что ты носишь одежду Лили. И… — Что? Тиффани запнулась. Предположение, которое зрело в её голове, было слишком откровенным. Романо боялась, что Вивьен могла догадаться о том, что между ней и Райли зарождаются непростые отношения, и в её же интересах было предотвратить это, направить свою протеже в правильное направление. На самом деле Тиффани нуждалась в этом направлении гораздо больше. — В её глазах я могу отвлекать тебя от её сценария, — выровняв голос, спокойно сказала Тифф. — Она же хочет выдать тебя замуж за Джулиана, а я собираюсь занять твоё место. И поверь, мне удастся добиться своей цели, даже если вы с Вивьен будете мешать мне. — Меня это вообще не интересует, можешь забирать его себе, — раздражённо фыркнула Райли. — Только чем больше ты кричишь об этом, тем сильнее мне кажется, что ты на самом деле не желаешь этого. — Ты ничего не знаешь! Между ними воцарилась напряжённая, заполненная электрической энергией, атмосфера. Райли вымученно смотрела на собеседницу, чувствуя, что получит двести двадцать вольт за попытку хотя бы односторонне вспомнить о том, чем закончился вчерашний вечер. Она до сих пор ощущала на груди огненные отпечатки пальцев Тиффани. А теперь Романо снова говорит гадости, словно между ними ничего не происходило, и пытается всё более блекло обороняться своим замужеством с Джулианом, хотя у неё больше не было искр в глазах при упоминании о его финансовых успехах. Забыть — это очевидный исход событий. И в конце концов Райли всего лишь хотела ответно поиздеваться над ней. Но не заметила, как подлые игры уже давно закончились. Однако реальность тоже не отличалась по жестокости. И даже была хуже, потому что чувства не были искусственными. Они снова безжалостно прорастали. — Когда ты уезжаешь? — тихо спросила Райли, поддавшись внезапно установившейся тоске. — Хочешь отметить это событие на моих глазах? — Хватит, Тиффани, я не твоя соперница! — вспылив, воскликнула Пирс. — Хочешь знать правду? Я не хочу, чтобы ты уезжала. Хотя бы потому, что даже несмотря на наши конфликты, они немного отвлекают меня от творящегося безумия. И нас связывает общая тайна, которую тебе ни в коем случае невыгодно раскрывать, так что, может, это и прозвучит абсурдно, но я доверяю тебе. И всем остальным из нашей компании тоже. Я не хочу, чтобы мы разделялись, это погубит нас всех. Тиффани внимательно слушала её, притихнув. Вот её руки, покрытые редким цыплячьим пушком. Вот тополино-тонкие пальцы, филигранно играющие на арфе и нервах Тиффани. Вот быстрое биение пульса в ямке над ключицей, которое она уловила, когда девушка обнажилась. Вот ночь, в которой Романо стыдливо прерывает мастурбацию, взрываясь интенсивными страданиями. Воспоминания заставляют поставить внутри анестезию, притупив негативные эмоции. Впрочем, с той поры злость, — эмоция, которой Тиффани обучили лучше всего, — действительно давалась тяжелее. Вместо этого была агония, после которой оставалась непривычная и страшная пустота. — Вивьен сказала, что она приедет сегодня или завтра. — И где ты будешь? — А мне откуда знать? — Тиффани поморщилась. — Не задавай глупых вопросов. — Ясно, — задумчиво отозвалась Райли. Ей хотелось сказать что-то ещё, но смягчённые черты лица собеседницы привели её к тупику. Но может, это повод зарыть топор странной войны после неловкой ситуации между ними. — Когда меня начинает душить атмосфера здесь, мне хочется уйти куда-то подальше, — начала неуверенно Райли. — Желательно в места, в которые раньше я бы никогда не решилась пойти. Я вижу, что и ты устала. Не хочешь тоже развеяться? — У тебя проблемы со зрением, — хмуро ответила Романо. Но всё же без прежних буйств. Это было угасающее раздражение, заменённое усталостью. — И я никуда не пойду с тобой. — Я не зову тебя с собой, ты можешь сходить ради себя, игнорируя моё существование. Луна посоветовала мне отличное место, где можно почувствовать себя свободным. Райли хотелось подметить, что Тиффани выглядела как потерянный ребёнок, который бы ощутил себя своим среди чужих. Но девушка промолчала, поняв, что эта тема заденет её. Наверное, по этой причине ей больше не хотелось придумывать дерзкие ответы. Она внимала травмированной природе Тиффани, вспоминала её туманный взор прошлым вечером, и старалась мыслить спокойнее, не включая старые обиды. — Очень сомневаюсь, что Митчелл способна привести куда-то, кроме низкосортных вертепов, — Романо закатила глаза. — Как скажешь, Тиффани. Но если ты передумаешь, то приходи к Лоррейн. Я устала от бессмысленной войны с тобой, а тебе точно нужен полноценный отдых. Райли развернулась, медленно удаляясь в комнату Лили. В какой-то момент её шаги мучительно замедлились, словно она хотела обернуться и сказать что-то ещё. Или просто взглянуть на Романо своими большими глазами лани. Но ничего не произошло. Девушка исчезла за дверью, оставив шлейф недосказанности и терпкого ожидания. Тиффани обещала уничтожить Райли. Но уничтожать у неё получалось только остатки своей выдержки.

***

Вечер у Фэрчайлдов проходил без изменений: гости метались между торжественно оформленным холлом и оживлённым садом. Тиффани предпочла дышать свежим воздухом. Нежный запах роз вплетался в её волосы, но ощущался как нечто чахлое. Романо сменила местоположение, встав рядом с бассейном. Взглянула в хлорированную воду и невольно задумалась: «Зачем я скинула её?». Девушка вернула полный бокал с шампанским на стол — сегодня не было настроения запивать свои проблемы. Она огляделась, ища Райли, но наткнулась лишь на торопящийся силуэт, незаметно скрывшийся в толпе. Тиффани последовала за ним, встав у тени раскидистого древа, и заметила на дороге Митчелл, вальяжно прислонившуюся к машине. Что-то внутри неприятно засвербело от вида улыбки Луны, посвящённой Пирс. Тиффани цокнула языком, нервно царапая собственные ногти. Рядом показалась Эмма, заметившая слежку за подругой. — Тиффани, оставь в покое Райли, ей и так тяжело находиться здесь, — не сдержавшись, вступилась Парк. Романо вздрогнула от внезапного замечания. Она была так увлечена наблюдением за исчезающей Пирс, что не заметила свидетелей. Поправив раздражённое лицо на скептичное, Тиффани повернулась к ней и сказала с ядовитой усмешкой: — Эмма, по календарю сегодня не день защиты убогих. Парк поджала губы, чувствуя обиду за свою подругу. Она задержала задумчивый взгляд на Пирс, которая мимолётно взглянула на Тиффани, прежде чем скрыться в машине Митчелл, и невольно прокомментировала с сочувствием: — Не понимаю, что Райли нашла в тебе. Эмма почти тут же виновато ахнула, осознав, что случайно выдала чужой секрет. Райли не делилась с ней своими чувствами, но они были очевидны ещё с подростковой поры, когда вместо поддержки Пирс механически сказала, что из-за красоты Тиффани Ксавье может уйти к ней. Эмма перестала чувствовать обиду, когда поняла, что на самом деле скрывалось за этой фразой. Романо напрягалась, не понимая, что ей думать. Райли осмелилась поделиться с ней этим секретом? Или Эмма имела в виду, что она всё ещё испытывает к ней чувства? Пришлось снова надеть равнодушную маску. — О, не волнуйся, я уже знаю о её чувствах и без твоего болтливого языка. Эмма непонимающе уставилась на девушку, пытаясь разгадать её эмоции. Но ничего не выходило. Единственное, что она узнала — у Тиффани не было отвращения. Она сказала это слишком спокойно. — Тогда не мучай её, потому что это очень жестоко, — робко пролепетала Парк. — Она не заслуживает такого отношения. Совсем не заслуживает. Маслкар утробно зарычал, увозя Луну и Райли подальше от территории Фэрчайлдов. Эмма оставила Тиффани в одиночестве. Та размышляла над последними словами Парк, перекатывая их леденцом на языке. Все заботятся о Райли. Всем важна Райли. Это уже не вызывало чёрную зависть и даже пробуждало крошечное восхищение — её признают, её считают достойной, её любят, и если бы Тиффани была с ней, никто бы не осудил её выбор. Никто не заботится о Тиффани, кроме её брата. Но у него были свои обязанности и цели, которые часто расходились с путём девушки, поэтому она не могла требовать у него больше поддержки. Приходилось бороться за существование в одиночестве. Всё время. Но Райли заботилась о ней. Сказала, что будет поддерживать её, если она уберёт колючки. Позвала с собой, вопреки их конфликтам, заметив, что Тиффани дурно. Она проникла в её суть — туда, куда сама Романо не решалась ступить, потому что там было слишком больно, душно и тяжело. Никто не научил её встречаться с настоящей собой, она умела лишь входить в образ безупречной куклы, мечтающей о замках. Но только сейчас Тиффани задумалась о том, что эти мечты, возможно, не принадлежат ей. Она любила деньги и хотела жить в красивом особняке с умелой прислугой, но счастье в позолоте едва ли ощущалось без признаков любви. Маленькая девочка хотела играть с мамой, но мама играла с взрослыми мужчинами, уча этому искусству растерянную дочь. «У Лоррейн, значит?», — напомнила себе Тиффани, посмотрев адрес на карте телефона. Она слышала в юности об этом месте, но никогда не бывала там. Вздохнув, девушка вызывала такси. Бороться с иррациональным зудящим желанием встретиться с Пирс было бесполезно. Она всё равно никому не была нужна в этом проклятом доме.

***

Бар встретил её тусклым освещением, смрадом спирта, смешанного с дешёвым табаком, и гомерическими хохотами неформальной публики. Грузные мужчины с мрачными татуировками, чокнувшись пивными кружками, почти сразу заметили появление Тиффани, сильно выбивающейся из общей атмосферы. Среди чёрной и кроваво-алой массы её хрупкая фигура, облачённая в нежно-розовое платье, привлекла много внимания. Тиффани брезгливо поморщилась, игнорируя шумные замечания пьяных мужчин. Она искала только одного человека. И увидела на сцене, как девица с гладко выбритым черепом расположила смуглые ладони на коленных чашечках сидящей Райли и, надавив на них, медленно раздвинула её ноги. Пирс даже не сопротивлялась. Тиффани затрясло, особенно от её взгляда, который внимательно улавливал каждое интимное движение певицы. «Какого чёрта она вообще позволяет им эту пошлость? У неё совсем нет уважения к себе?», — болезненно взорвалось в сознании. Спазм оттянул уголки губ и сморщил подбородок. Группа из откровенно наряженных девушек, разыгрывающих дисторшн, похотливо ластилась к ней. Тиффани запоздало заметила Луну с гитарой, которая держала дистанцию с Райли, — злость Тиффани немного уменьшилась, — пока её подруги буквально имитировали групповой петтинг. Романо сжала кулаки, а толпа возбуждённо гудела. Вокалистка Симона наконец-то сосредоточилась на песне, чередуя чистый звук с харшем, и отпустила Пирс на волю. Райли сразу заметила в толпе Тиффани. Среди этой однородной массы было легко заметить хрупкую девушку в розовом, похожую на цветок, распустившийся в неправильно среде. Пирс, изумлённая и покрасневшая, не сразу нашла в себе решимость подойти к девушке. Но ей сразу удалось забыть о манипуляциях сексуальной женской группы, сосредоточившись исключительно на Тифф. — Ты пригласила меня сюда, чтобы я смотрела, как эти дешёвые девицы чуть ли не облизывали тебя с головы до ног? — голос Тиффани треснул. — Если ты хотела упасть в моих глазах ещё ниже, то у тебя это прекрасно получилось, со дна уже не просто стучат, а выбивают дверь тараном. Райли не ощутила себя виноватой или униженной. Ей почему-то стало весело. Был ли это эффект от пережитого выступления или один лёгкий выпитый коктейль — она точно не знала. Одна ей было известно точно — она ощутила, возможно, неуместную радость от присутствия Тиффани. Здесь она выглядела почти другой. Может быть, немного более настоящей и трогательно уязвимой. В какой-то момент ей даже хотелось защитить её от плотоядных мужских взглядов. — Ты похожа на ревнивую жену, — девушка закатила глаза, неосознанно улыбнувшись. Возможно, даже слишком широко, потому что Тиффани растерялась и нервно поправила волосы, словно пытаясь смахнуть вдобавок созревший румянец. — Я, кстати, не ожидала, что ты придёшь. — Я пришла, чтобы убедиться, что Луна не посоветует ничего хорошего. Смотрю, она уже и компанию себе подходящую нашла, совсем забыв про тебя. — Она не забыла, но теперь будет уделять больше внимания своей группе и, возможно, новой девушке. Это нормально. Райли указала взглядом на особу с азиатской внешностью, которая, тряхнув бирюзовой макушкой, взглянула с нежностью на Луну, продолжив динамично стучать по барабану. Тиффани засмотрелась на их открытые, ничем не обременённые, переглядки, чувствуя облегчение из-за того, что Луна теперь занята. И невольно задалась незаконченным вопросом: «А что, если…?», который касался её и Райли. Ей стало до дрожи любопытно, какого это — ощущать себя свободной в своём влечении, какого без смущения смотреть на другую девушку, какого быть с кем-то в серьёзных отношениях со здоровой привязанностью, без попыток оскорблять, избегать и отрицать свои чувства. Она тряхнула головой. Бред. В её случае это невозможно. И она даже не будет пытаться. — Может, это место не твоего уровня, но если ты позволишь себе расслабиться, то тебе станет легче, — отвлекла её от мыслей Райли. Тиффани без энтузиазма оглядела бар. Поймав на себе сальный взгляд пропитого байкера, она поморщилась. Многие смотрели на неё, оценивающе посвистывая. Не на Райли, как это обычно происходило в особняке. Теперь только взгляд Тиффани был так пристально сосредоточен на ней, её фигуре в обтягивающем кожаном платье и на её миролюбивой улыбке. — Тут хотя бы есть шампанское? — сдавшись, устало спросила она. — Нет, но можем попытаться найти что-то похожее. — Я не пью что попало, — гордо задрав подбородок, заявила Романо. — Я в курсе и не собираюсь травить тебя, — Райли мягко улыбнулась. И от этой улыбки, от осознания того, что она знает её вкусы, Тиффани ощутила внутри приятный жар. Райли подошла к барной стойке. Группа «Зов ворона» сделала небольшой перерыв. Луна широко распахнула глаза, увидев Тиффани. Она хитро улыбнулась и взяла микрофон. — Дорогие гости, у нас есть замечательная идея. Сегодня нас посетила очень необычная гостья, на которую вы точно могли обратить внимание, поэтому мы хотим пригласить её на сцену. Тиффани, выходи! — Что? — Романо, ощутив на себе множество взглядов, поперхнулась и возмущённо ответила: — Я никуда не пойду, иди к чёрту, Митчелл! Райли, усмехнувшись, подтолкнула девушку. Тиффани не успела опомниться, как уже оказалась на сцене в попытке выбраться из кольца кричащих мужчин и женщин. — Ты… — Тиффани, глядя в глаза ухмыляющейся Луны, рвалась оскорбить её, но вокалистка надавила на её плечи, усадив за стул. Снова заиграла тяжёлая музыка, бьющая по ушам. Симона Позади к Тиффани прильнула белокурая девушка, прижавшаяся грудью к её макушке. Романо почувствовала, как прядь её волос зацепилась за бордовую портупею. Руби в манере дикой кошки обошла свою жертву и эротично покачнулась, уперевшись руками в края стула, заперев Романо своим телом; её грудь плавно повторила движение, кожаные пэстисы почти коснулись щеки напрягшейся Тиффани. — Мне нравятся блондинки, — плотоядно облизнув губы, промолвила с кокетливой улыбкой Руби, демонстративно пригладив собственные волосы. — Твоей подружке тоже. Тиффани не знала, как реагировать на её провокационную фразу. Она имела в виду, что Райли обратила внимание на эту вызывающую дамочку? Или намекала только о её влечение к Тиффани? Романо начала искать среди толпы Райли, но вокруг было слишком много высоких и упитанных мужчин, подпрыгивающих от возбуждения. Руби загадочно замолчала и снова обошла Романо, замерев у её спины. Чужие ладони с длинными ногтями легли на её плечи. Тиффани вздрогнула. У её коленей, повторяя манипуляции с Райли, оказалась Симона. Певица обвела её исследующим взглядом и сказала в микрофон: — Кажется, нам попалась недотрога. Давайте покажем ей, что такое настоящее искушение! Публика взорвалась аплодисментами и одобрительным гулом. Райли, протиснувшись сквозь вспотевших мужчин, подошла ближе к сцене. Идея поиздеваться над Романо, сначала казавшаяся забавной, обернулась неприятным жжением в груди. То, как Руби, полностью отключившись от игры на своей гитаре, прикасалась к Тиффани, порождало сотню болезненных импульсов. Это точно больше не игра. Ни для кого из них. Потому что плоть Романо предательски распалялась, но представляла она на себе руки Райли. Пусть эти чёртовы похотливые девицы отвяжутся от неё, она была готова подпустить к себе так близко только Пирс. Внутри почти раздался взрыв из противоречий — глубокого протеста и яростной жажды срочно заменить ладони Руби другими. Тиффани сдалась и резко встала со стула, спрыгнув со сцены. Она оттолкнула Райли и выбежала на улицу, тяжело дыша. Её колени дрожали, ноги были ватными. Она прислонилась к стене, отчаянно пытаясь не съехать по ней. Райли почти сразу оказалась рядом. — Я не хочу терять здесь ни минуты! — прошипела Тиффани, поправив низ платья. Её голос неожиданно охрип. Даже руки мелко тряслись. Ей хотелось разорвать в клочья тех девиц, осквернивших её тело своими прикосновениями. Пирс задержала на ней виноватый взгляд. — Извини, я не думала, что для тебя это станет травматичным опытом… — У меня нет никакой травмы! — Тиффани выпрямилась, поправила декольте, отряхнулась так, будто её окунули в грязь, и снова сделалась холодной. — Выступление было отвратительным. — Мы можем уйти. — Мы? — она повторила слишком громко, Райли почудилось, что ей дали хлесткую пощёчину. — Сними свои розовые очки, нет никаких «мы» даже после того, как я пришла сюда. — И всё же ты пришла. Это звучало так спокойно, что Тиффани хотелось вцепиться в лицо Райли на эмоциях. Но девушка не смогла. Лишь бессильно вздохнула, силясь подобрать острые выражения, но голова была пустой, а сердце полным. — Ты рассказала Эмме о своих чувствах ко мне? — Я… я ничего никому не говорила, — растерянно пробормотала Райли, опустив взгляд. — Похоже, это было слишком очевидно… — Тебе бы научиться сдерживать свои позорные эмоции. «Позорные», — повторила Райли, насупив брови. Как же ей надоели эмоциональные качели с Тиффани, которая догоняет только для того, чтобы заявить о несуществующем безразличии. Почему она просто не может дать себе волю и быть настоящей? Её презрение слишком давно веяло фальшью. Весь особняк Фэрчайлд ощущался как одна большая паутина лжи. Райли чертовски надоело выпутываться из чужих ловушек, не зная, кто враг, а кто союзник. — Тебе тоже. А то я скоро начну думать, что это взаимно, Тиффани. Ты всегда ищешь повод придраться ко мне. Постоянно крича, что я мешаю тебе и раздражаю, ты побежала за мной в бар. А теперь ты стоишь передо мной и всё ещё никуда не уходишь, хотя упорно делаешь вид, что попала в ад. Тиффани поджала губы и сузила глаза. Да, она действительно попала в ад. Персональный ад с названием Райли Пирс. Эта огненная геенна с копной каштановых волос слишком страстно облизывала ей пятки, вызывая сердечную боль. Перед глазами, подобно наваждению, встали воспоминания о касаниях музыкальных див. Стало противно. Тиффани крепко зажмурила глаза. Открыла и увидела на мгновение, как по ней эротично ползут ладони Райли, пока она сидит на стуле и ловит наслаждение. Вспышка, громкий удар сердца, скрученный узел внизу живота. Романо снова закрыла и открыла глаза, отгоняя навязчивые образы. Ещё одна вспышка и ей почудилась прошлая ночь, в которой её пальцы успели коснуться собственного кружева нижнего белья. Она могла бы быстро получить самый яркий оргазм в своей жизни, если бы не поганая гордость. Перед глазами уже ничего не было, но тело сохранило иллюзию прикосновения Пирс. Как же бесит. Зачем она только пришла в это грязное место? Здесь все прочные замки будто поржавели и жалко слетели вниз, выпустив на волю самые мерзкие желания. — А ты точно подлая крыса, Райли. Притворяешься невинной и хорошенькой, желающей поддержать всех вокруг, а теперь переворачиваешь всё так, будто это я нуждаюсь в тебе. — Хочешь сказать, что это неправда? — с вызовом бросила она. Тиффани схватила Пирс за затылок, притянув к себе. Глаза Романо, лихорадочно блестя, суетливо бегали по лицу Райли, словно она впитывала в себя каждую пору и незаметную родинку на ней. Её большой палец, коснувшись челюсти, спустился вниз, слабо надавив на область Адамова яблока. Райли медленно моргала, не силясь сказать что-либо. Наверное, ей было страшно нарушать этот хрупкий момент. Ладонь Тиффани, освободив затылок, перешла на зону декольте, остановившись там, где яростно трепыхалось чужое сердце. Райли вопросительно подняла брови, чувствуя смятение. Но Тиффани околдовано следила за собственной рукой. Тогда Пирс, подавшись наитию, накрыла её ладонь своей. Романо очнулась и отпрянула, точно получив ожог. — Я ненавижу тебя, Райли, — на выдохе сказала она. Это звучало так надломлено, что Пирс стало жаль Тиффани. Жаль себя. Жаль их обеих. — И я тебя тоже нет, Тифф. — Ты не поняла меня. — Нет, я прекрасно поняла тебя. Они смотрели друг на друга в интимном безмолвии. Из здания доносились приглушенные риффы гитары и чувственный вокал Симоны, песнь которой призывала освободить внутренних демонов. — Я всё ещё… всё ещё испытываю к тебе что-то, — обречённо призналась Райли. — Но ты можешь оттолкнуть меня в любой момент, Тифф. Ты прекрасно умеешь делать это. Вопросительный взор Райли не встретил препятствий. Тиффани замерла, а её горящие глаза умоляли — как и в прошлый вечер — проявить запретную ей инициативу. Она презирала группу «Зов ворона», но именно их распаляющие ласки заставили её быть такой отчаянной. Пирс услышала этот немой надрывный крик и сделала решительный шаг, столкнувшись с губами Романо. Её малиновая помада была такой же кисло-сладкой, как и она сама. Внутри произошёл громкий разноцветный взрыв, который им уже никогда не вычеркнуть из памяти.