Паль со вкусом искренности

Знойной ночью Ною снится далёкое прошлое. Сон напоминает разорванные на мелкие клочки воспоминания — обрывочные, едва уловимые. Впервые за много лет в подсознании всплывают забытые образы его приёмных человеческих родителей. Матушка тепло обнимает его, маленького, а папа приговаривает, чтобы он не тосковал по ним и вспоминал только с улыбкой. Граф Сен-Жермен забрал его, когда мальчику было от силы шесть. Воспоминаний о прошлой семье осталось крайне мало, о биологических же родителях ему неизвестно абсолютно ничего. Тёплые картинки резко сменяются ранними годами жизни после попадания в семью де Сад. Шестилетнему Ною сразу дали понять: он для членов династии — лишняя головная боль, бельмо на глазу и «ещё одно ничтожное создание под опекой Безликого». Большую часть времени названные родственники игнорировали его — благо видеться с ними почти не приходилось: после той единственной встречи в поместье де Садов мальчик безвылазно жил в деревенском особняке графа. Но тот первый визит врезался в память накрепко. Старшие — Антуан и Вероника — вдоволь поиздевались над безродным мальчишкой, пока никто из взрослых не видел. Ибо какой толк от этого… приёмыша. И толку действительно не было, пока граф не дал приёмному сыну свою фамилию, когда тому исполнилось восемь. Для рода аристократов этот шаг стал величайшим оскорблением, а для Ноя — тяжелейшим грузом ответственности в его жизни: нося благородное имя, он не имел права даже на малейшую ошибку, которая тут же разлетелась бы по всему высшему свету. На душевные терзания парня отец неизменно отвечал: «Ты мой сын, а значит — часть меня. Не смей забывать об этом». Он просыпается в холодном поту, когда перед глазами всплывает образ впервые сорвавшегося на него Луи. Девять лет назад. Будучи слишком юным и глупым, Ной совершенно не осознавал, что старшему брату приходится куда хуже, чем ему. Всё-таки, в отличие от него, Луи — родной брат-близнец Доминик, ставший обузой семьи де Сад ещё в момент своего рождения. Ной и доселе вспоминает произошедшее в тот день с жутким стыдом. Резкий порыв ветра распахивает приоткрытое окно, и вампир, кутаясь в тонкое колючее одеяло, поднимается, чтобы закрыть его. Босые ноги ступают по холодному деревянному полу — замёрзшие кончики пальцев начинает неприятно покалывать. Пара шагов — и он уже тянется к старой оконной раме, как вдруг снизу доносится звонкий свист. Парень выглядывает наружу и опускает взгляд: на него, сложив руки на груди, пристально смотрит Ванитас. — Я уж думал, мне придётся забираться через окно, чтобы разбудить тебя, — его лицо украшает довольная улыбка. — Но, гляжу, ты встал и без моей помощи. Жду через десять минут на углу, — бросает он и исчезает из поля зрения. Разум понемногу отходит ото сна, и в голове всплывают обрывки минувшей ночи: Ванитас помог ему добраться до гостиницы и пообещал прийти утром. Мол, у него есть одно дело, с которым как раз не помешают лишние руки. Однако в подробности вдаваться не стал — лишь обронил, что Ной всё поймёт на месте. Главное — слушаться своего напарника. Ной в ускоренном темпе приводит себя в порядок. Слегка укладывает растрепавшиеся волосы, переодевается в чистую рубашку и костюм с жилеткой. На ногах вместо излюбленных длинных сапог сегодня более практичные кожаные полуботинки. А плащ и вовсе остаётся лежать где-то среди прочих вещей — слишком уж он грязный после двухдневного путешествия по Америке. Он выходит и находит Ванитаса облокотившимся на потёртый край кирпичного здания. Тот стоит, плотно сведя брови, и сжимает промеж зубов зажжённую сигарету. Выглядит так, словно пытается решить сложную задачу. Вампир останавливается в нескольких шагах, фокусирует на нём взгляд, ожидая, пока юноша заговорит первым. — Ты чего так пристально смотришь? — тот почти физически ощущает на себе заинтересованный взгляд де Сада. — Неужто я тебе понравился? Прости, Ной, но я не верю в любовь с первого взгляда. — Всё не так, — тут же отрицает он. — Просто во время нашего знакомства мне показалось, что ты не похож на курящего человека. — Дай-ка угадаю: тебя ввёл в заблуждение мой внешний вид, — констатирует парень, делая короткую затяжку. — А вообще лучше уж травиться табаком, нежели алкоголем или наркотиками. — Ты действительно выглядишь очень юно, — соглашается Ной. — Хотя я считаю, что лучше не потреблять ничего из перечисленного. — Пожалуй, ты прав, — неожиданно подхватывает Ванитас. — Но будь в нашем мире всё так легко — в нём бы не существовало таких вещей. Он делает последнюю затяжку и щелчком отправляет окурок в сточную канаву. Тот, кувыркаясь, исчезает меж прутьев решётки. Пламя на кончике сигареты гаснет с тихим шипением. — Ладно, хватит болтать. Идём, — Флёр отталкивается от стены и, не оборачиваясь, направляется вниз по улице. Ной равняется с ним, и они продолжают движение в едином темпе. — Ты говорил о каком-то деле, — напоминает он. — Что именно нам предстоит? — Ничего такого, с чем бы ты не справился, — бросает Ванитас. — Но прежде ответь: у тебя есть оружие? Вампир на мгновение запинается. — Я не думал, что оно понадобится, — признаётся он, пожимая плечами. Флёр резко останавливается и оборачивается. Смотрит на Ноя как на ребёнка, заявившего со всей серьёзностью, что земля плоская. — Ной, я, конечно, догадывался, что ты наивен, но не до такой же степени. — Ванитас, я ведь вампир, а не человек, — искренне отвечает юноша, и в его голосе нет ни капли издёвки. — А давно у вампиров появился иммунитет к серебру? — Флёр тычет пальцем ему в грудь. — Не думал, что пуля окажется быстрее? Ной открывает рот, чтобы возразить, но вдруг осознаёт, что возразить-то и нечего. Он тяжело вздыхает и виновато опускает голову. — Хорошо, в этот раз я соглашусь с тобой. Но учти, — юноша перехватывает Ванитаса за запястье и мягко отводит его руку в сторону, — я не собираюсь никого убивать. — Посмотрим, как быстро ты изменишь своё мнение, — парень резким движением высвобождается из хватки. — А пока наведаемся в одно место. Нельзя ходить без оружия, даже если ты не намерен им пользоваться. — В оружейный магазин? — Ещё лучше. Бордель мадам Дюран. Ной снова спотыкается на ровном месте. — Бор… дель? — глаза удивлённо расширяются, а лицо заливается краской. — А что тебя удивляет? — усмешка возвращается на лицо Ванитаса. — Мадам держит при себе небольшой арсенал для особых гостей. Алкоголь, оружие, девочки на любой вкус — в наше время всё продаётся в одном флаконе. И поверь, там ты найдёшь что-нибудь себе по руке. Он разворачивается и продолжает путь. Ною ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. — И что это за мадам Дюран? — Бывшая жена главного прокурора из Нового Орлеана, в прошлом — известная оперная певица, колесила по всему миру. Живёт здесь уже больше пятнадцати лет после убийства мужа и имеет большие связи. Но запомни: она ненавидит ложь и должников. — А часто ты у неё бываешь? — Достаточно, чтобы она считала меня любимым клиентом, — хмыкает Ванитас. — Хотя я ни разу не пользовался её… основными услугами. Мне это неинтересно. — Боюсь представить, сколько ещё секретов ты в себе прячешь. Флёр бросает на него короткий взгляд и разводит руками: — Кто знает.

***

В первые полчаса их своеобразной прогулки Ной вдруг осознаёт, почему Ванитаса считают неуловимым и скрытным. Секрет прост: он попросту добирается до нужного места окольными путями. Водит их то под мостом, едва ли не пробираясь в канализационный люк, то ищет ходы на обветшалых крышах, юркая между ними, словно кот. — Ванитас, могу я спросить? — начинает вампир, стоит им сделать короткую передышку на вершине одного из старых домов. — Спрашивай, — не оборачиваясь, отвечает тот. — Почему мы не можем добраться как нормальные люди? Ты скрываешься от кого-то опасного? — он подходит ближе, стараясь понять, что же с таким интересом его напарник рассматривает уже пять минут. — Верно мыслишь, Ной, — юноша указывает пальцем на одного из прохожих. С виду тот выглядит как простой мужчина около тридцати лет. — Присмотрись повнимательнее. Видишь, у него из-под пальто проглядывает метка в виде солнца? — Флёр переводит взгляд на вампира, ожидая реакции. — Вижу. Очень напоминает вампирскую отметку, — приглядевшись, Ной хмурится и кивает. — Этот человек принадлежит к какой-то преступной группировке? — Это приспешник Августа, чёрт бы его побрал, Рутвена, — сквозь сжатые зубы цедит Ванитас и хватает Ноя за руку, чтобы отвести в другое место. — Он бывший полицейский. Разочаровался в системе и теперь творит правосудие так, как ему вздумается, — они вновь останавливаются перед спуском вниз, и парень делает короткую паузу, оглядываясь. — Но главная проблема в том, что все его пешки — это вампиры. В большинстве они потомки колонистов, чьи предки так и не смогли добиться успеха. Как видишь, они сами ушли недалеко, поэтому и работают на «Лорда». Юноша бесшумно спрыгивает с оборванного края лестницы и продолжает двигаться вперёд, жестом призывая вампира не отставать. — Получается, Рутвен — один из древних вампиров? — Ной равняется с ним, идя в ногу. — Это могло бы объяснить странные метки на телах его последователей. Ванитас замирает на месте и разворачивается к нему — резко, почти рывком, — хватая Ноя за плечи. В его глазах блестит слегка безумный огонёк, а по лицу расплывается широкая улыбка. — Ной, да ты просто гений! — выпаливает он, но тут же понижает тон. — А я всё это время ломал голову над тем, как ему удаётся оставлять их на каждом из своих людей… И как я раньше не додумался? — Для простого человека ты и так очень много знаешь о природе вампиров, — Ной скромно улыбается и слегка похлопывает его по спине. — Даже мы знаем о древних не так много. Думаю, некоторые из них сами уничтожили информацию… — Звучит вполне логично, — Ванитас отпускает его плечи и отворачивается обратно. — Ладно, отложим исторические справки. Мы почти на месте.

***

Меж двух кирпичных зданий, расположившихся посреди тихого переулка, их встречает латунная табличка: «Салон мадам Д. Часы приёма: с полудня до полуночи. Выходные дни: последний вторник каждого месяца». Ванитас сжимает пальцы в кулак и несколько раз стучит в тяжёлую деревянную дверь. Два коротких подряд, один, затем вновь два. Дверь приоткрывается с характерным звоном металлической цепочки, и через щель настороженно глядит девушка. — Здравствуй, Марго. Это я, — добродушно бросает Флёр. — Мадам у себя? Цепочка лязгает, и дверь открывается шире. На пороге стоит юная невысокая девушка худощавого телосложения, одетая в простое домашнее платье, с убранными под косынку волосами. Сейчас она больше похожа на горничную, чем на обитательницу борделя. — Добрый день, — она кивает и переводит взгляд на Ноя. — Вы сегодня с гостем? Не видела его с вами раньше. — Да. Это мой напарник, не волнуйся. Она кивает и отступает, пропуская их внутрь. В зале царит полумрак — тяжёлые портьеры задёрнуты, и только одинокий светильник с потрёпанным абажуром, чуть покачивающимся от сквозняка, отбрасывает бледный свет на пустые столики. На спинках стульев небрежно перекинуты забытые кем-то разноцветные шали. В помещении стоит смесь ароматов: не успевший выветриться запах дорогих сигар, увядшие цветы в мусорном ведре и сладкие женские духи. Где-то наверху слышны приглушённые голоса и девичий смех, но здесь, внизу, тихо и сонно. — Мадам Дюран сейчас у себя, — говорит Марго, поправляя скатерть на одном из столов. — Просила не беспокоить до полудня, но для вас, думаю, сделает исключение. — Уж постарается, — хмыкает парень и направляется к лестнице. Ной следует за ним, стараясь не слишком вертеть головой. Ступени под ногами поскрипывают — каждая на свой лад, — и этот звук кажется вампиру почти оглушительным в сонной тишине заведения. Всё здесь выглядит… иначе, чем он ожидал. Никакой вызывающей роскоши, никаких полураздетых девиц с ярким макияжем, сидящих на перилах. Это место больше напоминает отель, уставший после бурной ночи. Они поднимаются на второй этаж. Ванитас останавливается у двери с медной табличкой «M. Durand» и стучит костяшками пальцев. — Войдите, — доносится низкий женский голос. Ванитас с торжественным видом распахивает дверь и проходит внутрь, откинув все рамки приличия. — Мадам Дюран! Не виделись с вами целый месяц. Выглядите прекрасно, даже не спав целые сутки. За столом сидит женщина в вечернем платье с накинутым поверх шёлковым халатом, а её лицо украшают длинные ресницы и алая помада. На безымянном пальце правой руки — массивный перстень с тёмным камнем, явно мужской и больше на два размера. Она отрывает от бумаг тяжёлый взгляд. В её усталом виде проступают ноты искренней радости. — Ванитас, маленький ты негодник! — она поднимается и заключает подошедшего юношу в объятия. — Куда ты пропал? Ной, всё ещё стоя в дверях, пользуется моментом и оглядывается. Кабинет мадам Дюран разительно отличается от полумрака нижнего зала. В нём царит атмосфера женщины, которая знает цену и вещам, и людям. Однотонные бордовые портьеры приоткрыты наполовину — ровно настолько, чтобы в комнате держалось комфортное дневное освещение. Вдоль стены высятся шкафы, забитые книгами и прикрытыми от любопытных глаз документами, которые Ной всё же подмечает. На противоположной стороне в рамках висят старые афиши из оперного театра — видимо, напоминание о былых временах. Снизу пристроился неприметный комод со стопкой невскрытых пригласительных писем, связанных верёвкой. На утончённом письменном столе из тёмного дуба он примечает несколько бухгалтерских книг, чернильницу и перьевую ручку. В углу полубоком расположилась чёрно-белая фотография в вырезной рамке. Ною удаётся разглядеть на ней мужчину в мундире, улыбающуюся женщину в летнем сарафане и, должно быть, их маленькую дочь. Девочка сжимает в руке плюшевого зайца с оторванным ухом, заместо которого пришита заплатка. Снизу снимка проглядывает аккуратная надпись, однако вампиру не удаётся рассмотреть её с такого ракурса. В углу кабинета стоит высокое напольное зеркало в позолоченной раме, а чуть поодаль — камин, в котором сейчас, за ненадобностью, сложены пустые бутылки из-под французского вина. На каминной полке — подсвечники с оплывшим воском и маленькая статуэтка танцующей балерины. — Вы же знаете, каждый раз причина одна и та же, — Ванитас кривит губы, отвечая на её вопрос. — Но в этот раз я не один. Со мной пришёл мой напарник. — Напарник? Неужели ты, сорванец, нашёл кого-то? — с неприкрытым удивлением уточняет мадам. — И где же он? — Скорее уж он меня нашёл, — признаётся Флёр, поглядывая в сторону коридора. — Ной, ты чего застрял? Мы же не в сказке, чтобы вампира нужно было приглашать войти. Ной делает шаг вперёд и оказывается в полосе света. Мадам Дюран окидывает его внимательным взглядом — от макушки до полуботинок — и коротко усмехается: — Ванитас, ты водишься с вампирами? Это что-то новенькое. Мне казалось, ты… испытываешь к ним пренебрежение. — Плохие есть везде, мадам. И среди людей, и среди вампиров. Главное на нашем жизненном пути — не слишком доверяться другим, — пожимает плечами тот. — К тому же Ной прибыл сюда прямиком из Франции. И ему срочно нужно какое-нибудь оружие, а мне — как обычно. — Оружие для юного господина? — мадам приподнимает бровь. — Что ж, проходите. Она подходит к книжному шкафу у дальней стены. Ной вдруг замечает, что тот стоит на едва заметных металлических направляющих, врезанных в пол. Мадам берётся за один из канделябров на каминной полке и тянет его на себя. С тихим щелчком шкаф отъезжает в сторону, открывая узкий проход, освещённый одинокой лампочкой под потолком. Из темноты тянет сухостью и металлическим запахом оружейной смазки. — Добро пожаловать в мою тайную комнату, — произносит мадам Дюран с ноткой гордости в голосе. — Прошу за мной. И, мальчики, ничего не трогайте без спроса.