Паль со вкусом искренности

Мадам зажигает тусклую электрическую лампочку. Маленькое кирпичное помещение озаряется неприятным искрящимся светом. Тот выхватывает несколько плотно набитых деревянных стеллажей — пистолеты, ящики с патронами, — но до дальних углов не дотягивается, оставляя их в густой тени. На стене — пара винтовок и одинокий дробовик с потёртым прикладом. Запах оружейной смазки всё сильнее оседает в лёгких, смешиваясь с чем-то ещё — кажется, старым порохом и сырым кирпичом. — Уж простите, здесь никак не сделают новую проводку, — женщина машет рукой и проходит вглубь, не оборачиваясь. — Что я могу предложить юному французскому господину? Что-нибудь изысканное или ты предпочитаешь более приземлённые вещи? — Я предпочитаю простые вещи, мадам, — юноша отзывается сразу, взгляд бегает по каждому уголку комнаты. — Могу осмотреться? — Как угодно, главное не кури и не трогай руками без спроса, — хозяйка выдыхает, жестом подзывая к себе Ванитаса. — А я пока займусь твоим напарником. — Не беспокойтесь, мадам, я не курю. Ванитас хмыкает и ныряет рукой в карман. Ной думал, что это просто привычка — вечно держать руки в карманах, — пока парень не вынул оттуда пистолет. Компактный, неприметный, с потёртой рукоятью, явно видавшей множество перестрелок. — У тебя всё это время был пистолет? — с толикой удивления спрашивает вампир. Вопрос, скорее, риторический. — А ты думал, я от вампиров и бутлегеров с дробовиками одним только кинжалом отбиваюсь? — уголки его губ невольно ползут вверх. — Теперь ты знаешь ещё один мой секрет. Цени это. Ной отводит взгляд, решив не продолжать, и возвращается к разглядыванию невиданного им ранее оружия. Мадам Дюран молчаливо наблюдает за ними с лёгкой улыбкой и перебирает коробки с патронами, пока Ванитас выкладывает на стол свой пистолет — видимо, на чистку или замену деталей. Парень проходит мимо кастетов, задерживается возле стенда с холодным оружием. Изящные японские катаны с огранённой эксклюзивной гравировкой ярко диссонируют с грубым мачете, чьё лезвие покрыто мелкими зазубринами. Охотничьи ножи разложены по размерам — от крохотного, умещающегося в ладони, до широкого клинка, больше похожего на укороченный тесак. Всё кажется либо слишком грубым, либо слишком изощрённым. Он уже был готов поспорить с Ванитасом о том, насколько ему действительно необходимо какое-то оружие, как вдруг глаза цепляются за дальний столик в тени. Там, среди разного инструмента, лежит обычный молоток с гвоздодёром. Короткая рукоять, утяжелённый боёк, следы копоти на металле. Видимо, принесли с какого-то завода. Поистине дёшево и сердито. Ной задерживает на нём взгляд дольше, чем на всём остальном. Никакого изящества — просто инструмент. Руки сами собой хотят потянуться вперёд, но он помнит слова мадам и останавливает себя. Флёр как раз благодарит женщину и заматывает пачку серебряных пуль в потёртую временем ткань, а затем прячет её поглубже в карман. Юноша оглядывается в поисках напарника и, заметив того у дальнего столика, подходит ближе. — Неужто что-то всё-таки привлекло твоё внимание? — с любопытством спрашивает тот, заглядывая через плечо. — Катана бы отлично вписалась в твой образ, но сдаётся мне, что твой стиль боя не подойдёт для такого меча. Да и носить её проблематично. — Для использования подобного оружия нужны годы обучения и стремление, — Ной не оборачивается, продолжая разглядывать находку. — И я уже говорил: я не собираюсь беспричинно вредить другим. Это всего лишь формальность. Моих способностей будет достаточно, чтобы вытащить нас из передряги. Ванитас наконец замечает, на что именно смотрит вампир. — И что ты будешь с ним делать? Забивать колья? — Ванитас улыбается. Широко, почти дружелюбно, но в этом действии — ни капли тепла. Руки сами собой складываются на груди. Ной поворачивается к нему. В тусклом свете его фиолетовые глаза кажутся темнее обычного. — Это инструмент, Ванитас. Не просто оружие, — он делает короткую паузу. — Я прислушиваюсь к тебе, так почему ты упорно не слышишь меня? Голос его взлетает, заставляя напарника наконец обернуться. Раз уж тот не слушает по-хорошему — пускай будет так. — Отлично, тогда давай условимся, — Флёр делает шаг вперёд, тычет пальцем в грудь вампира, точно в область, где находится сердце. — Я не собираюсь вытаскивать тебя из проблем, которые ты сам себе создашь. — он разворачивается. Плечи заметно напрягаются. Уходя, он бросает мадам Дюран через плечо несколько слов: — Мадам, пожалуйста, дайте ему, что он просит. Плату я оставлю на столе. Тяжёлые шаги стихают в коридоре. Мадам Дюран, всё это время молча наблюдавшая за ними от стеллажей, слегка качает головой и поправляет халат. — Ной, верно? — она постукивает каблуками, приближаясь. — Прошу, не держи зла на этого ребёнка. У него тяжёлый характер, однако, думаю, он искренне переживает за тебя. — Я не злюсь, мадам, — юноша кивает и со вздохом прикрывает глаза. — Но в такие моменты он действительно меня раздражает. Словно думает только о себе и не слышит мнение других. — Ванитас, этот мальчик… — женщина приподнимает крышку напольного стеллажа и протягивает ему молоток. — Он просто не умеет по-другому. Послушай, скажу тебе по секрету одну вещь, — она кладёт ладонь на плечо вампира и слегка понижает голос. — Ванитас множество раз видел, как гибнут дорогие ему люди. Пожалуйста, не травмируй его ещё больше. Уверена, вы станете друг другу надёжной опорой, если не будете ссориться. Ной замирает, прокручивая в голове слова мадам. Он не задумывался об этом, но ведь ему и правда ничего неизвестно о прошлом Ванитаса. Кем тому приходится Моро? Что действительно вынудило его заниматься такими вещами? А есть ли у Флёра семья? Ной не знает абсолютно ничего. Даже его точный возраст и реально ли то имя, которым тот называется. Ровно как и Ванитас знает о нём только то, что юноша сам рассказал. Сглотнув тугой ком, он с уверенностью смотрит на мадам Дюран. — Пожалуй, вы абсолютно правы, — Ной кладёт руку на сердце и слегка наклоняет голову. — Je vous remercie de tout cœur. Я постараюсь быть более внимательным, однако Ванитасу не помешает сделать то же самое. Он произносит это, но внутри уже грызёт лёгкая неловкость. Слова мадам заставили его по-новому взглянуть на спутника: не как на источник вечного раздражения, а как на человека, который, возможно, остался один на один со своей нелёгкой судьбой. Ной вдруг осознаёт свою неправоту. Он окончательно понимает, что хочет стать для Ванитаса другом и опорой, а не обузой или болезненным воспоминанием. Разве не поэтому он остался подле него? — Давно же я не слышала французской речи, — с восхищением произносит женщина. — Не стоит меня благодарить, юный вампир. Лучше подбери своего напарника, пока тот не прокурил себе все лёгкие. Думаю, он ждёт тебя у входа. Ной выходит наружу. После полумрака салона дневной свет больно бьёт в глаза, заставляя на мгновение прищуриться. Ванитас, как и предположила мадам Дюран, стоит у входа, прислонившись плечом к кирпичной стене. Держит между пальцев зажжённую сигарету. Не оборачивается на звук открывшейся двери, хотя вампир уверен: Флёр сразу понял, кто именно стоит за его спиной. — Данте будет ждать нас в семь у входа в доки. Есть наводка на то, что люди Рутвена раздобыли данные об информаторах, — он переходит сразу к делу. Выдыхает дым в сторону. — Нужно перехватить у них эти бумаги. — Хорошо. Молоток остаётся висеть за пазухой. «Нужно будет постирать плащ и убрать его туда», — думает про себя парень. Ванитас косится на него, но ничего не говорит. Вместо этого делает последнюю затяжку и щелчком отправляет окурок в сточную канаву. Точь-в-точь как утром. Тот кувыркается в воздухе, падает на мокрый асфальт, едва искрит в дневном свете — и гаснет. — Давай сходим что-нибудь перекусить? Я со вчерашнего дня ничего, кроме табака, во рту не держал. — Давай. Проведёшь мне гастрономический тур по Чикаго? — Ещё чего! Ты пока не заслужил прощенья. Ванитас толкает его в плечо, на что Ной отвечает звонким смехом. Эхо смеха катится по переулку, а они уже двинулись вдоль улицы, оставляя позади бордель, мокрый асфальт и потухший окурок.

***

В кабинете Лорда сухо. Почти стерильно. Ни одной уличной пылинки. Вдоль стен до самого потолка громоздятся книжные шкафы — тёмное дерево, потёртые корешки, тиснёные переплёты. Свободные полки заставлены странными безделушками: пожелтевший глобус, чей-то череп, бронзовая астролябия, россыпь камней и засушенных цветов. Всё это собиралось десятилетиями и хранило запах старой бумаги, воска и времени. Сам хозяин кабинета восседал в глубоком кресле за объёмным письменным столом, сложив домиком длинные пальцы. — Мой Лорд, есть информация о том, что на нашу базу в северных доках готовится облава, — монотонно произносит мужчина. На его кисти виднеется символ солнца. — Откуда она поступила? И есть ли подозреваемые? — Рутвен с усталым видом перебирает бумаги, ставит подписи. — Информацию собирала наша внутренняя разведка, — он делает лёгкий поклон и продолжает. — Говорят, возможно, это дампиры прознали о том, что наша организация копала под информаторов. Но в числе основных подозреваемых — только тот мальчишка, Флёр. На слове «Флёр» левый глаз Августа едва дёрнулся. По лицу скользнула болезненная ухмылка. Он отложил документы в сторону, оставив после себя аккуратную стопку. — Флёр, значит, — Лорд встаёт из-за стола и подходит к окну. — Знаешь, что общего у крысы и хорошего информатора? И те, и другие выживают там, где мрут остальные. И оба переносят заразу, — он сжимает пальцы в кулак. — Но знаешь, что всё же кардинально их отличает? Флёр — обычный человек, который не сможет сбегать вечно и когда-нибудь просчитается. Рутвен задёргивает тяжёлые бордовые шторы и движется к карте Чикаго, испещрённой множеством заметок и булавок. — Этот юноша, может, и резвый, однако он до сих пор жив, потому что полезен не только Моро. Это очевидная двойная игра, Рихард, — он оборачивается к приспешнику. — Правда лишь в том, что доктор безоговорочно верит своему творению. И в том, что Моро — единственный производитель, на которого нам не удаётся выйти. Пауза. Лорд поворачивается лицом к Рихарду. Тот в покорном жесте преклоняет колено и голову. — Флёр — это наш ключ ко всему. Выясните, кто может ему помогать. У жалкого человека должна быть хотя бы одна слабость. Выждите подходящий момент и действуйте согласно прежнему плану. — он вновь делает короткую паузу и с нажимом добавляет: — Кто бы то ни был, он должен остаться живым. Я всё-таки не убийца. — А как быть с бумагами, мой Лорд? — Оставьте как есть. Флёр точно придёт за ними, но не рискуйте хватать его сразу. Пусть думает, что всё прошло гладко. Тогда в следующий раз он станет смелее — и допустит ошибку. Рихард кланяется и выходит, не поворачиваясь спиной. Август остаётся в одиночестве и бросает взгляд на щель меж задёрнутых гардин.

***

Время — около без двадцати семь по чикагскому времени. Солнце уже начало прятаться за дымные фабричные трубы, окрашивая небо в грязно-оранжевый оттенок. В сгущающихся сумерках Ванитас в сопровождении Ноя — с присущей ему настороженностью — пробирается к старому металлическому крану, за которым их уже ожидал Данте. Леденец на палочке торчит из уголка его рта. — Вот мы и встретились снова, француз, — Данте широко улыбается, завидев Ноя. — Давайте перейдём сразу к делу, без лишних бесед. Улыбка сползает с его лица. Он достаёт из сумки свёрнутый план двухэтажного здания и коротко разъясняет: — Склад в самой северной части. Бумаги должны быть в кабинете управляющего на втором этаже. Я отметил его. Но что особенно странно… — он нервно раскусывает карамель. — Там почти нет охраны. Будьте бдительны. Возможно, Рутвен что-то заподозрил. — Ты можешь отметить, на каких точках стоят охранники? — Ной неожиданно вклинивается в диалог. Ловит на себе удивлённый взгляд Ванитаса и объясняется: — Это поможет избежать стычек. С моей силой мы можем залезть хоть через крышу. — Без проблем. — Как удобно, оказывается, иметь в напарниках вампира, — Ванитас с довольным видом опирается о металлическую балку крана, ожидая, пока Данте закончит с отметками. Рыжеволосый быстро чиркает карандашом по плану. Протягивает листок Флёру, усмехается напоследок: — Постарайтесь не геройствовать. Если что — ноги в руки и обратно тем же путём. Удачи. Он разворачивается и исчезает в вечернем полумраке, оставив после себя только слабый запах карамели. Ванитас провожает его взглядом, затем разворачивает план и подносит ближе к лицу. Света едва хватает. — Значит так. Двое у главного входа, один обходит периметр. Внутри, судя по отметкам, ещё двое. Но если Данте прав насчёт странностей… — он задумчиво кусает губу. — Двигаемся тихо. Без моего сигнала — ни шагу. Понял? Ной кивает. Рука сама собой тянется к молотку за пазухой — проверить, на месте ли. Они огибают склад по мелководью. Под ногами с мерзким звуком хлюпают воды озера Мичиган, смешанные со сливаемым в них мазутом. Запах от воды исходит почти тошнотворный, и юношам приходится задерживать дыхание, чтобы желудок не взбунтовался раньше времени. У дальнего входа их ждала проржавевшая дверь. «Отлично, значит, план здания действительно достоверный», — думает про себя Ванитас, опускаясь на корточки. Он кивает Ною, чтобы тот стоял на стрёме, а сам находит припрятанные отмычки. Движения его рук быстрые, отточенные. Не проходит и пяти минут, как дверь поддаётся, издавая противный скрежет. Они замирают, прислушиваясь к голосам. До них доносятся мимолётные обрывки фраз. Кажется, никто не заметил взлома. Ванитас первым проскальзывает внутрь, Ной — за ним. Склад встречает их кромешной темнотой, разрезаемой лишь полосками лунного света из высоких запылённых окон. Пахнет деревом, крысиным помётом и старой бумагой. Вдоль стен высятся штабеля ящиков — одни накрыты брезентом, другие стоят открытыми. Узкие проходы между ними создают лабиринт, в котором легко затаиться. Ванитас жестом указывает направление: налево, к лестнице. Они движутся почти не касаясь земли. Но половицы под ногами таки предательски поскрипывают, пусть и негромко. Флёр останавливается у лестницы, осматривается. Ной замирает в паре шагов, прислушиваясь. Кто-то очень быстро приближается к ним. И этот кто-то не оставляет ни секунды на раздумья. Вампир хватает напарника за воротник, рывком тянет того на себя и зажимает ему рот ладонью. Они оседают вниз, в узкую щель между ящиками. Ванитас оказывается прижат спиной к груди Ноя. Тот цепко держит его двумя руками, не давая юноше ни вздохнуть, ни двинуться. Чужие шаги совсем близко. Луч фонаря скользит в нескольких дюймах от них, задевая край ящика. Охранник что-то недовольно бурчит себе под нос, несколько раз проходя мимо их укрытия. И каждый раз сердца напарников словно на мгновение останавливаются. Ной чувствует, как напрягается каждый мускул в теле Ванитаса, и прижимает его крепче к себе. Сердце парня колотится где-то у самого горла — вампир ощущает его пульс спиной, грудью, всем телом. В нос ударяет запах: табак, кофе и что-то ещё, едва уловимое, что пахнет самим Флёром. Секунда. Две. Три. Свет гаснет, и охранник уходит. Где-то громко хлопает дверь. Вампир медленно убирает ладонь ото рта Ванитаса и кладёт лоб на его плечо. Они оба жадно вдыхают грязный, но желанный воздух. В тишине отчётливо слышен каждый их вдох. — Ты… — шепчет он. В его испуганном голосе слышится что-то похожее на благодарность. — Вовремя. Но напугал меня больше, чем этот охранник. — Прости, пришлось действовать быстро, — так же шёпотом отвечает Ной, он поднимается первым и помогает напарнику. — Дальше — лестница, — тон Флёра снова деловой, однако в нём нет привычной колкости. — И постарайся так больше не делать. — Как скажешь. Узкая лестница ведёт на второй этаж. Ванитас поднимается первым, ступая по самому краю ступеней — там, где дерево издаёт меньше шума. Наверху останавливается, выглядывает из-за угла. Поднимает руку: жди. Ещё один сторожила проходит мимо, насвистывая что-то себе под нос, и скрывается за поворотом. Путь свободен. Кабинет управляющего прямо перед ними. Дверь заперта, но замок на ней оказывается старый и хлипкий. Ванитас справляется за считанные секунды. Они проскальзывают внутрь. Маленькое помещение, пыльный стол у мутного окна, выходящего на озеро. Флёр опускается перед столом и ругается на очередной замок, пока Ной остаётся следить за дверью. Вновь отмычка, щелчок. В ящике — несколько папок. Он быстро пролистывает их, щурясь в полутьме. Находит нужную: ту самую, со списками информаторов и их возможным местом нахождения. — Готово. Уходим. Они спускаются вниз и покидают склад тем же путём. Ванитас аккуратно прикрывает проржавевшую дверь. Вдох. Выдох. Парочка движется вдоль причалов обратно, когда Ной внезапно замирает. Что-то не так. По телу пробегают мурашки. Всё вампирское нутро Ноя кричит ему не оборачиваться. Он чувствует на себе чужой взор, пробирающийся глубоко под кожу, словно сотня мелких иголок. Аметистовые глаза загораются алым, и юноша всё-таки резко оборачивается. Старая металлическая конструкция. Та самая, где около часа назад стоял Данте. Никого. Только вырисовывающийся на фоне темнеющего неба силуэт крана да слабое покачивание троса на ветру. Но ощущение не уходит. Кто-то точно был там. — Что такое? — Ванитас оборачивается к нему, проследив за взглядом вампира. — Показалось, будто там кто-то стоит. Но я никого не вижу. Флёр хмурится, но не допытывается. Они продолжают путь, и вскоре доки остаются позади.

***

В переулке, в нескольких кварталах от склада, Ванитас наконец позволяет себе выдохнуть, прислоняясь спиной к кирпичной стене и трёт переносицу. — Это действительно было подозрительно просто. Ной не отвечает сразу. Он прислоняется к стене рядом. — Знаю, — наконец говорит он. — И всё равно не могу понять, где мы ошиблись. И ошиблись ли вообще. Ванитас трёт переносицу — жест, который Ной уже начал узнавать. — В том и проблема, де Сад. Непонятно, то ли мы молодцы, то ли нас ведут за нос. Ной смотрит на спутника. Тот выглядит измотанным: серые тени под глазами, чуть подрагивающие пальцы. После слов мадам Дюран он словно научился видеть чуть больше. Парень отлипает от стены через пару мгновений, уже собирается попрощаться и двинуться прочь, когда Ной вдруг произносит: — Может, переночуешь у меня? Номер маленький, но кровать есть. Тебе не нужно будет брести ночью через весь город. Ванитас оборачивается. Приподнимает бровь. — С чего вдруг такая забота? — Ты валишься с ног от усталости, хотя и пытаешься усиленно это скрыть. Ванитас фыркает. Засовывает руки в карманы и на секунду задерживает на Ное усталый взгляд. Но он тут же отводит глаза и качает головой, будто споря с самим собой. — Одну ночь, де Сад. Ной одобрительно кивает. — Договорились. Ему кажется, что Ванитас хочет сказать что-то ещё. Но тот лишь разворачивается и шагает в сторону гостиницы, и Ною ничего не остаётся, как последовать за ним. Они сворачивают в сторону. Ной не оглядывается, но чувствует: взгляд из тени старого крана всё ещё следит за ними. И он явно не сулит собой ничего хорошего. На старой конструкции, проводив их взглядом, Рихард гасит окурок о металлическую балку. Поднимает руку к лицу — метка-солнце на запястье всё ещё слабо пульсирует, будто живая. Он смотрит на неё, пока последние отблески света не умирают. А затем его силуэт бесшумно растворяется в тени.