Перевоплощение

— Мы будем связаны вечно, во всех параллелях, во все моменты времени, задолго до и задолго после наших жизней, наши судьбы были и будут сплетены и никогда не распутаются. По ту сторону зеркала разверзается настоящая бездна. Поверхность под ногами, которую Фэш ещё чувствует на первом шаге, мгновением позже бесследно растворяется. Он не падает вниз, а парит на месте почти как в невесомости — воздух парадоксально хорошо пропускает звук, но по ощущениям густ как вязкая жидкость, — сразу понимая, что перемещаться без точек опоры будет затруднительно. Астрагор оказывается на небольшой дистанции спереди, между ними на уровне груди покачивается белая вавилонская свеча, единственный источник света. Оборачиваясь, юноша убеждается, что пути назад нет: за спиной только тьма, ни Каменной залы, ни прямоугольника серебряной рамы. Заводя руку за голову, он ощупывает затылок, не находя ни одной болезненной точки. Дышать гораздо легче, диафрагма более не давит на травмированные рёбра. Метку продолжает едва ощутимо покалывать, камни в клинке горят, рукоятка приятно вибрирует в хвате. Как-то спрятать его Фэш больше не может — вся верхняя половина его тела оголена, рукавов нет, — но это и не нужно. Дух бы ни за что не одарил его таким преимуществом по случайности. Астрагор выглядит спокойно, держится расслабленно, однако не сводит с него пристального взора, полного снисходительного интереса и ожидания. Его руки сцеплены в замок и опущены спереди, без стрелы. Между ними метра три-четыре, клинок — оружие исключительно ближнего боя: чтобы высвободить эфер, придётся нанести реальное ранение. Драгоций неплохо умеет метать ножи разной формы, но в непредсказуемо вязкой среде у него нет шанса с броском придать клинку требуемую скорость. — Я переместил нас сюда, чтобы кое-что продемонстрировать, — невозмутимо произносит Дух, после того как они проводят более минуты, молча обмениваясь испытывающими взглядами. Воздух между ними тяжёл и напряжён, огонёк свечи подрагивает как на сквозняке. Зрение адаптируется к темноте, постепенно позволяя рассмотреть всё больше деталей друг друга. — У тебя всегда были ко мне вопросы, ответы на которые я предпочитал не давать. О многих вещах, произошедших в твоей жизни, я предпочитал не говорить, — продолжает он, видимо, отметив, что Фэш не торопится нападать. — Но теперь я хочу раскрыть тайны и дать тебе объяснения, которых ты жаждешь. Юноша молчит и почти не двигается, одновременно слушая Духа и пытаясь придумать, как сократить расстояние между ними. Слова цепляют его, но недостаточно сильно — даже обещая развеять секреты, Астрагор продолжает говорить загадками и без конкретики. По-своему расценив тишину, он добавляет: — Разве ты не хочешь знать, что случилось с твоими родителями? — Я знаю, что с ними случилось, — Фэш отвечает неожиданно хлёстко и делает небольшое движение вперёд: полноценным шагом это назвать сложно, скорее как плавание в вертикальном положении, медленно и непрактично. — Я видел их статуи в замке Огнева, где он коллекционирует тех, кого зачасовал. — И, конечно, ты давно догадался, по чьему приказу он это сделал? — уточняет Дух без единой эмоции на своём лице, после с явным довольством следя, как Драгоций замирает, а затем делает жест в его направлении с умноженной силой, но всё равно плавно. — Догадался, — холодно отрезает юноша, но скрыть перемены ему не удаётся: столь открытое признание шокирует его, выбивает из колеи, ранит. Камни в клинке, который он стискивает, вспыхивают в ответ на вложенную в хват часовую силу. — И даже не спросишь почему? — Астрагор остаётся на месте и делает вид, словно совершенно не замечает, как Фэш постепенно к нему приближается, без резких движений борясь со средой. — Я знаю почему, — Драгоций останавливается, когда оказывается вплотную у свечи. Между ними полтора метра, и их рывками можно попытаться за две секунды сократить до нуля. Его лицо перекошено злостью. — Вы убиваете всех, кто меня окружает, любого, кто смог бы встать между нами. Весомая причина Вам не нужна — Вы просто на мне помешаны! Фэш мгновение ждёт — надеется, жаждет, — что Дух опровергнет его слова, но когда тот вместо ответа открыто смеётся над последней репликой, юношу захлёстывает волной гнева. Ярость и ликование? Ненависть и ещё раз ненависть. Перехватывая клинок так, что его ладонь полностью накрывает часть со светящимися камнями, Драгоций резко подаётся вперёд и задувает свечу, погружая обоих в непрозримую тьму. С силой ударяя клинком перед собой, насколько только может дотянуться, он как можно скорее ныряет вниз и вперёд, интуитивно стараясь оказаться под тем местом, где должен был находиться Астрагор, отшатнись он назад. Лезвие предсказуемо проходится по воздуху, веры в успех у Фэша неумолимо мало. Оказавшись примерно на желаемой точке, он замахивается повторно. Метрах в трёх над ним вспыхивает огонь, подсвечивая лицо Духа, переместившегося вверх, — он держит пламя прямо на кончиках пальцев. Чтобы не подпалить ткань, он закатывает рукав мантии, и юноша видит на его запястье две стрелы вместо одной, быстро узнавая свою. Впиваясь в неё взглядом, он одними губами шепчет: — Змееносец. Когда за спиной вмиг разворачиваются две пары чёрных крыльев, а в руку беспрекословно влетает часовая стрела, Фэш убеждён, что это реальность. Астрагор свысока смотрит ровно на него, то ли только сейчас замечая, то ли зная его расположение всё время. Совершенно не ожидая преимущества в виде крыльев, юноша в несколько взмахов уничтожает дистанцию между ними и делает переворот через бок, в полёте складывая крылья, но пытаясь нанести удар не ими — в одной его руке зажата часовая стрела, в другой клинок. Огонь гаснет, Дух уворачивается, перемещаясь тоже благодаря крыльям — их Фэш уже не успевает увидеть, различая по характерному шороху. Он выпускает из стрелы россыпь красных искр, на секунду подсвечивая их обоих и оценивая их взаимное расположение, и сразу же совершает новый прыжок, уже в темноте и опять мимо цели. Теперь искры выпускает Астрагор: только они гораздо ярче и не гаснут, а разлетаются в разных направлениях, носясь вокруг них и освещая всё как есть. Не беря ни секундной паузы, Драгоций бросается на него ещё раз, повышая скорость даже в ущерб меткости. В битве эферами на расстоянии у него мало шансов, числового имени своего наставника он не знает. А вот в битве исключительно на крыльях шансов нет уже у Духа: Фэш не уступает ему в технике и значительно превосходит его в выносливости. Возможно, господину Учителю действительно не помешает тело помоложе. Впрочем, Астрагор знает об этом преимуществе не хуже него и, до того как юноша успевает заставить его отпрыгнуть ещё раз, переводит фокус на эферы. После пары огненных винтовых линий, пронёсшихся в воздухе, Фэш понимает, что Дух не сражается с ним и даже не нападает, а только отражает его удары, и это вводит его в ещё большую ярость. Он переходит на запретное часодейство, Астрагор успешно отбивается, а когда Фэш хочет сделать ещё один прыжок с переворотом, выпускает в его крылья парализующий эфер. Юноша успевает его отразить, но это отнимает много сил, и он останавливается на месте. Крутиться в вязком желеподобном пространстве не так-то просто. Дистанция между ними прилично возросла, и Фэш видит, как Дух прикладывает руку к шее. — Вот уж не думал, что я столько лет буду учить тебя сложнейшему часодейству, — голос звучит у него в голове, настигая через метку, — а в схватке со мной ты предпочтёшь ему тривиальные эферы и физическую силу. Фэш на зло отвечает ему ещё одной огненной спиралью. Да, Марка он удостоил большей честью. Астрагор подлетает несколько ближе, рассекая меж танцующих в воздухе красных искр. Когда он останавливается, они напряжённо смотрят друг на друга — с нетерпимостью и почтением, с отчаянием и предвкушением. — Узнав, что ты станешь моим следующим перевоплощением, твои родители решили бежать, — внезапно говорит Дух, — но я знал, что вы бы погибли при побеге: все трое, в каждой параллели, где побег имел место быть. Я знал даже больше, чем это. Их зачасованием я спас тебе жизнь. — Спасли мне жизнь?! — Фэш едва ли не смеётся от абсурда, однако гнев не даёт ему улыбнуться. Он замахивается стрелой, но пока что ничего не заклинает. — Ради того, чтобы самому убить меня на двенадцать лет позже! Это спасение?! Астрагор не отвечает на этот вопрос, вместо этого обрушивая на Драгоция следующий факт: — Нет ни одной временной параллели, в которой ты бы дожил до декабря после своего восемнадцатилетия. Ни единой — Время этого не допускает. Сегодня день рождения Фэша, тринадцатое ноября. Он хочет огрызнуться, выкрикнуть, что это очередная ложь, но неизбежно верит в услышанное. Это несколько остужает его пыл, и он делает вид, что действительно смиряется, но ненадолго. Он видит, что крылья Астрагора перенапряжены, и как только они раскрываются чуть сильнее, расслабляясь, решается на фатальный риск. Фэш накатывает вперёд, левой рукой метая клинок в Духа, синхронно с этим стрела в его правой руке выпускает огненную спираль, целясь в рукоятку — чтобы придать оружию взрывное ускорение и заставить преодолеть сопротивление среды за мгновения. — Смерть! — Стоп! Эферы выстреливают одновременно, в противоположных направлениях. Первый из них вырывается из уст Фэша и порождает огненную струю, нагоняющую клинок, — настолько интенсивную и разрушительную, что, как только она вылетает, его собственную стрелу вышибает из пальцев и отбрасывает за спину. Юноша выбирает слово «смерть» в последний момент, сперва выкрикивая его и только потом думая: оно идеально падает на язык, садится на его мотив как никогда по форме. Второй эфер — локальная остановка времени — принадлежит Астрагору. Вот только замедлять время Фэша бессмысленно: он сам всё равно не сдвигается с места и не приближается. Остановка клинка тоже нисколько не поможет: огненный поток достаточно мощен, чтобы при столкновении разогнать его сильнее необходимого и при должной меткости едва ли ни пробить тело Духа насквозь. Меткость Драгоция безупречна. Даже при броске с левой руки.