Печать Дубеев

Темнота отступала неохотно, липко, будто не желая отпускать. Она оставляла после себя привкус металла на языке и тяжёлую, глухую боль в затылке. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Каменная стена впивалась в лопатки, даже через ткань сари, пробираясь под кожу, в кости.  Я открыла глаза.  Мир собирался медленно, будто по кусочкам. Темный подвал, сырые углы и липкие стены. Я свисала на тяжелых цепях, которые овивали мои запястья.  Ноги едва касались пола, а каждое движение отзывалось жгучей болью. Темные цепи удерживали меня так, словно я была не человеком, а чем-то пойманным. Плечи ныли, пальцы онемели. Это была не пауза. Это была клетка. — Проснулась? Голос Раджа разрезал тишину — тихо, почти лениво, но от этого только страшнее. Он сидел напротив, слишком спокойно.  — Освободи.. меня, — слова вышли сухими, треснувшими. Он медленно поднялся. Не спеша. Как будто наслаждался каждым шагом. — Чтобы ты снова побежала к Раму? — его голос стал мягче, почти ласковым, и от этого внутри всё сжалось. — Или к Рэйтану? Чтобы спрятаться за его спиной? Он остановился рядом. Слишком близко. — Нет, Ситара… — почти шёпотом. — Ты говорила, что ты не вещь. Но посмотри на себя… ты даже не можешь выбрать, кому принадлежать. Я дёрнулась.  Жгучие цепи стянули руки до крови, вырывая из меня вскрик. Он не отшатнулся. Наоборот. В его глазах что-то вспыхнуло — тёмное, жадное, голодное. Радж резко схватил меня за подбородок. Пальцы сжали челюсть так, что я почувствовала, как зубы царапают щёку изнутри. — Ты думала, я отпущу тебя? — прошипел он. — Думала, я буду смотреть, как они растаскивают тебя по кускам — и молчать? Его лицо оказалось совсем близко. Слишком близко. — Рам хочет твой огонь. Рэйтан — твою покорность…— его голос сорвался в странную, болезненную усмешку. — А я… Он замолчал на секунду, будто выбирая слово — или подавляя что-то внутри себя. — …я хочу тебя всю. До последней мысли. До последнего вдоха. Чтобы в тебе не осталось ничего… кроме меня. Я смотрела на него и чувствовала не страх — не только страх. Разочарование. Острую, режущую боль. — Ты безумен… — Да, — он улыбнулся. И эта улыбка была страшнее удара. Удар пришёл сразу после. Резкий. Оглушающий. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело, рот наполнился кровью. Мир поплыл. — Это за поцелуй с Рамом, — спокойно сказал он, будто речь шла о чём-то незначительном. Он вытер руку платком. Аккуратно, как будто ничего не произошло. — Каждая твоя мысль о них будет стоить тебе боли, — продолжил он почти мягко. — Я выжгу их из тебя. Понимаешь? Я сделаю так, что ты сама будешь бояться вспоминать их имена. Он наклонился к моему уху. Горячее дыхание коснулось кожи. — Они ищут тебя… — прошептал он. — Рам уже теряет контроль. Рэйтан, наверное, готов уничтожить весь город.— Но это не имеет значения. Его пальцы вплелись в мою шею — резко, болезненно. Он заставил смотреть на него и задыхаться от боли. — Потому что ты уже не их, — тихо, почти нежно. — Ты даже не своя больше. Боль вытесняла всё. Мысли путались. Я пыталась вспомнить Рама. Его тепло. Рэйтана. Его холодную уверенность. Но образы распадались. Оставался только он. — Посмотри на меня, Ситара, — его голос стал твёрдым. Я открыла глаза. — Выбора больше нет, — почти шёпотом. — Есть только я. Его взгляд был пустым. Тёмным. Без дна. — И если придётся сломать тебя… — он наклонился ближе, касаясь лбом моего лба, — …я соберу тебя заново. Такой, какой ты должна быть. Я смотрела в его глаза и вдруг ясно поняла: всё, что было раньше — страх, сомнения, выбор между ними это было ничто. Настоящий ад начался только сейчас. И у него было имя. Радж. — Только я вижу тебя настоящую. Сломанную, но мою. Достав из кармана белоснежный платок. Он бережно, почти благоговейно прижал его к моему разбитому лицу, стирая кровь.  Этот контраст между насилием и нежностью пугал больше, чем открытая ярость. — Пусть ищут. Пусть сходят с ума. Чем дольше они ищут, тем меньше тебя остается для них..

***

Тем временем в резиденции.. Воздух в главном зале дрожал от жара. Рам стоял в центре, как воплощённое пламя. От него исходила такая волна ярости, что слуги, прижавшись к стенам, не решались сделать ни шага ближе.  В его руке — обрывок чёрного сари. Ткань была смята, пропитана пылью… и чужим страхом. Его пальцы сжимали её так сильно, что кровь с разбитых костяшек медленно стекала вниз, капая на пол. Он уже бил стену — бил до тех пор, пока боль не перестала что-либо значить. Но это не помогло. Ничто не помогало. — Я сожгу этот город… — его голос сорвался на хрип, низкий, нечеловеческий. — …если её не найдут до заката. Он резко развернулся. — Вы меня слышите?! — удар слов прокатился по залу, как гром. — Мне плевать на дюжину. На британцев. На любые проклятые законы! Тишина после его крика была хуже самого крика. Рэйтан стоял в тени колонны. Он не двигался. И от этого становилось только страшнее. Его лицо было бледным, почти безжизненным, но глаза… глаза больше не принадлежали человеку. В них шевелилась тьма. Древняя. Глубокая. Голодная. Та самая, которую он так долго держал взаперти. Он молчал — и это молчание давило сильнее любого гнева. У присутствующих закладывало уши, будто сама реальность пыталась отгородиться от него. — Она не в городе. Голос Рэйтана прозвучал тихо. Но свечи вздрогнули. Пламя склонилось, словно перед бурей. — Я не чувствую её в потоках… — он сделал шаг вперёд, и тень словно потянулась за ним, густея. — Кто-то закрыл её. Не просто спрятал. Рам тяжело вдохнул, будто воздух вдруг стал острым. — Если её нет в потоках… — его голос предательски дрогнул. — Если её душа в Тамас-Витале… Он не договорил. Но мысль уже прозвучала. Убили. Он резко повернулся к остальным — и в его взгляде больше не было разума. — Кто?! Слово ударило, как клинок. — Британцы? Нет. Они не тронули бы ценную заложницу. Тогда кто?! Он сорвался с места и в одно движение оказался рядом с Кайрасом, схватив его за грудки и рванув на себя. — Кайрас! — почти рычание. — Твои люди были здесь! Они прочесали каждый угол! Как её могли вырезать из самого сердца резиденции?! Кайрас не ответил сразу. Потому что ответа не было. Потому что это было невозможно. А значит — произошло. Рэйтан медленно подошёл к окну. Свет снаружи не касался его. Он стоял, как вырезанный из ночи силуэт. — Она не мертва. Рам замер. В зале стало холоднее. —  Я проверил Тамас-Виталу в первую очередь… — Рэйтан слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к тому, чего не мог услышать никто другой. — …ее там нет. Он закрыл глаза. И на мгновение тьма вокруг него стала плотнее, почти осязаемой. — Это не рука убийцы, Рам. Он повернулся. И в его взгляде было нечто гораздо страшнее гнева. Понимание. — Это рука того, кто не хочет, чтобы её нашли. Тишина сжалась в точку. — Ни люди. Ещё шаг. — Ни я…

***

Тянулись дни, затем недели. Рам почти перестал спать, ощущая постоянную усталость и внутреннюю пустоту. Та, которую он любил с самого детства, словно исчезла — оказалась во власти неизвестности. Прошел месяц, но никаких следов так и не нашли, будто девушка провалилась под землю. Рэйтан каждый день отправлял людей на поиски, сам оставаясь в Тамас Витале, не в силах выйти во внешний мир. Впервые за всё время своего существования он столкнулся с настоящими человеческими чувствами. Хаос внутри него нарастал. Он ясно понимал: тот, кто осмелился посягнуть на то, что он считал своим, рано или поздно утонет в этом хаосе. Члены дюжины переживали, особенно сестры Басу.  Кайрас принял решение не сообщать о пропаже Амрите, а объяснил в письме все младшей сестре Дивии, строго запретив говорить что то Амрите. Радж же до последнего играл свою роль — притворялся, сочувствовал брату, разделял его тревогу. Но в действительности всё было иначе. В подвале его охотничьего домика, скрытого тантрой невидимости, девушка медленно угасала. День за днем он ломал её волю, создавая из неё «правильного» человека.  Под натиском пыток, девушка ломалась. Она перестала воспринимать мир спокойно — всё вокруг сливалось в бесконечное ощущение страдания. Огонь в её глазах угас, оставив после себя глубокую, уже не заживающую травму.

***

Подвал охотничьего домика превратился в чистилище, где единственной мерой времени была пульсация боли в разорванных запястьях. Радж был хозяином, который дрессирует строптивое животное, выжигая в нём волю. Он подошел к Ситаре, держа в руках тонкую плетку с металлическими наконечниками. — Ты всё еще здесь, Ситара? Или твои мысли блуждают в объятиях Рама? — Радж схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его глаза были холодными, как у рептилии. — Посмотри на свои плечи. На свои бедра. Они теперь принадлежат мне. По праву силы и обладания. Он нанес удар. Металл вгрызся в кожу на её животе, оставляя рваную полосу. Ситара выгнулась, захлебываясь в крике, который превратился в жалкий хрип. — Пожалуйста... — сорвалось с её губ. Это было не слово, а обломок её прежней гордости. — Радж... убей меня... просто убей... — Убить? — он усмехнулся, медленно расстегивая ремень. — Смерть — это милость, которую ты не заслужила. Я хочу, чтобы ты жила и чувствовала, как я разрушаю тебя изнутри. Он грубо развернул её лицом к каменной стене. Цепи натянулись, плечевые суставы хрустнули так громко, что звук отразился от сводов.  Радж вошел в неё без тени нежности, намеренно стремясь причинить физическую боль, превращая близость в акт осквернения.  Его удары были методичными, а прикосновения — ледяными. — Нет... нет... — Ситара билась лбом о холодный камень, оставляя на нём кровавые следы. — Молю… Хватит.. — Это никогда не закончится, — Радж наклонился к её уху, впиваясь зубами в мочку. — Они ищут призрак. А я держу в руках реальность. Ты чувствуешь, как твоя душа крошится? Как внутри тебя не остается ничего, кроме темноты и моего веса? С каждым его движением внутри Ситары что-то умирало. Боль стала настолько привычной, что превратилась в фон. На её месте начала расти густая, липкая пустота. Она больше не чувствовала себя человеком. Она была куском мяса на крюке, объектом, через который Радж вымещал свою ненависть к миру. — Я... больше не я... — прошептала она в пустоту, когда её глаза закатились. — Меня нет... осталась только боль... Физическая боль была настолько запредельной, что сознание начало распадаться на мелкие осколки. — Рам… — прохрипела она, сама не зная зачем. Радж остановился. Его лицо исказилось. Он ударил её наотмашь, так что голова Ситары мотнулась в сторону, а изо рта брызнула кровь. — Он не придет! — прорычал он. — Он пьет чай в своей золотой клетке, пока я выжигаю из тебя всё человеческое. Смотри на меня! Ты — пустота. Ты — вещь. Ты — моя.

***

Рам и Рэйтан сидели в кабинете, окруженные горами карт и отчетов. Радж был тут же — он заботливо подливал брату вино, его лицо выражало бесконечную скорбь. — Мы найдем её, брат, — мягко говорил Радж, кладя руку на плечо Рама. — Кто бы это ни был, он заплатит. Рам лишь кивнул, не в силах говорить. Но в этот момент в зал вошел старый слуга, дрожащий от ужаса. — Господин... простите... там... в саду... Рам вскочил. На дорожке сада, прямо перед входом, лежал странный предмет. Это был сверток из человеческой кожи — небольшой, аккуратно вырезанный лоскут. На нем было маленькое родимое пятнышкой. Метка Ситары, которую она носила на предплечье. Рэйтан подошел к лоскуту. Его глаза вспыхнули мертвенным светом. Он коснулся кожи, и внезапно весь зал наполнился невидимым криком — агонией Ситары, запечатленной в её плоти. — Это послание, — прошептал Рэйтан. — Но посмотрите на края... Кожа срезана ритуальным ножом Дубеев. Таким, который есть только у нас. Рам зарычал, глядя на лоскут. Но не это стало ключом. Внезапно Рэйтан замер. Он посмотрел не на кожу, а на тень Раджа.  В свете факелов тени всех присутствующих были обычными, но тень Раджа... она была другой.  Она дергалась в такт неслышному крику, который исходил от лоскута кожи. Тень Раджа не стояла на месте — она корчилась, повторяя движения насильника и жертвы. Рэйтан медленно перевел взгляд на  Раджа. — Почему твоя тень пахнет жасмином, Радж? И почему на ней видны следы крови, которой нет на твоей одежде? Рам резко обернулся.  Он посмотрел на тень брата и увидел то, что скрывала тантра невидимости: в астральном отражении Радж держал в руках невидимую плетку, а у его ног корчилась призрачная фигура Ситары. — Ты... — голос Рама сорвался. В одну секунду вся любовь к брату превратилась в пепел. — Это был ты. Всё это время... ты сидел рядом со мной... сочувствовал... пока резал её на куски?! Радж понял, что игра окончена. Его лицо не изменилось — оно просто стало еще более спокойным, еще более мертвым. — Ты всегда был слишком эмоциональным, Рам, — тихо произнес Радж, отступая к выходу. — А ты, Аватар, слишком зациклен на порядке. Вы оба пропустили самое главное. Она не просто пропала. Она изменилась. Радж достал из-за пазухи тот самый ошейник, покрытый свежей кровью Ситары, и бросил его к ногам Рама. — Идите к ней. Она в охотничьем домике. Но предупреждаю: когда она увидит вас, она не бросится вам на шею. Она закричит от ужаса. Потому что теперь каждое мужское прикосновение для нее — это я. Рам издал утробный звук — не то стон, не то рычание, — и воздух в саду мгновенно раскалился. Трава под его ногами начала обугливаться, превращаясь в серый пепел. — Я не убью тебя быстро, Радж, — прохрипел Рам, и его глаза залило багровое сияние. — Я вырву твой разум и заставлю его бесконечно смотреть на то, что я сделаю с твоей плотью. Радж лишь холодно усмехнулся. В его руке вспыхнул темный амулет, и пространство вокруг него исказилось. Прежде чем пламя Рама настигло его,  Радж растворился в тени, оставив после себя лишь эхо своего безжизненного смеха: — Спешите. Каждая минута вашего гнева здесь — это минута её агонии там. Рэйтан не стал тратить время на ярость. Он махом сменил облик человека на божество. — За мной, Рам! Я чувствую след тени. У Раджа амулет и силы Махакали.. Буквально за пару минут они рассекли лес и наконец увидели охотничий домик, который скрывался темной тантрой. Они ворвались в подвал, вышибая дубовую дверь вместе с каменной кладкой.  Запах... этот тошнотворный запах застоявшейся крови, пота и жасмина ударил в лицо, лишая дыхания. В центре камеры, под тусклым светом  единственной лампы, висело то, что когда-то было жизнерадостной девушкой. Она не подняла головы. Её тело, покрытое сетью свежих и уже подсохших рубцов, мелко дрожало.  Ткань сари была разорвана так, чтобы не скрывать ни одного следа издевательств.  На бёдрах виднелись багровые пятна — следы грубых пальцев Раджа, а на шее зияли дыры от шипов ошейника. — Ситара... — Рам шагнул к ней, его голос дрожал. Огонь внутри него погас, сменившись ледяным ужасом. При звуке его голоса она не обрадовалась. Она взвизгнула. Это был звук загнанного зверя, который ждёт нового удара.  Она начала судорожно биться в цепях, пытаясь вжаться в стену, сдирая кожу на запястьях до костей. — Нет! Нет, пожалуйста! — её крик был сорванным, сухим. — Радж, не надо... я буду послушной... я сделаю всё... только не нож... только не снова... Рэйтан замер, его божественная сущность содрогнулась.  Он видел не просто раны — он видел разрушенную дхарму.  Радж не просто насиловал её тело, он методично, слой за слоем, выедал её личность, замещая её собой. — Ситара, это я, Рэйтан, — аватар попытался подойти, протягивая руку, окутанную мягким светом. Но она лишь зажмурилась, и из её глаз потекли слезы, смешиваясь с грязью на щеках. — Уходи... ты тоже хочешь боли... вы все хотите только ломать... Рам рухнул на колени прямо в лужу её крови.  Его тошнило от осознания того, что пока он горевал в мягких креслах, его собственный брат здесь, в этой темноте, методично и жестоко осквернял каждую частицу её существа.  Он брал её снова и снова, превращая её святилище в сточную канаву. — Он не просто пользовался ей, Рам, — тихо сказал Рэйтан, и в его голосе звенела сталь. — Он заставил её поверить, что боль — это единственное, что связывает её с миром. В углу подвала внезапно материализовался Радж. Он сидел на старом ящике, вальяжно закинув ногу на ногу, наблюдая за сценой. — Видите? Она даже не узнает вас. Она ждет, когда я продолжу. Знаете, какой звук она издает, когда понимает, что сопротивление бесполезно? Это... поэтично. Рам вскочил. В его руке сформировался клинок из чистого белого пламени. — Ты ответишь за каждый её вдох в этой дыре. — О, я уже ответил, — Радж встал,  его лицо озарилось безумным восторгом. — Посмотри на неё, Рам. Теперь, когда ты коснешься её, ты будешь  чувствовать мои следы. Когда ты захочешь её поцеловать, она будет вспоминать вкус моей крови в своём рту. Я не просто забрал её тело. Она — моя величайшая победа над вами обоими. Ситара в этот момент приоткрыла один глаз. В нём не было ни Рама, ни Рэйтана. Только бесконечная, чёрная пустота. — Радж... — прошептала она, и это было самым страшным ударом для присутствующих. — Радж, закончи это... пожалуйста... сделай мне больно, чтобы я знала, что я еще жива...