Механика влюблённости

      Опаздывать на уроки, конечно, нехорошо, но Коко всегда полагалась на свою причуду и поэтому выбегала в последний момент. Учителя с факультета поддержки смирились с её вечной беготнёй по коридорам и только неодобрительно качали головами.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что она голубой кометой сейчас бежала по коридорам геройского крыла.       — Чёрт, чёрт! — Ругалась на себя Хаяси, съезжая по перилам вниз. — На кой ляд мне поставили грёбаную этику восьмым?!       Резко затормозив перед кабинетом, скрипнув подошвами обуви по полу, она рывком открыла дверь и ввалилась в класс. Взмокшая после забега, она с трудом дышала:       — Сорян, — она постаралась сделать вздох. — Задержали.       — Хаяси, — тихо сказал Айзава, но голос выдал раздражение. — Пятнадцать минут назад начался урок. В следующий раз можешь не приходить вовсе.       Коко упрямо посмотрела из-под лобья на учителя, хвост напряжённо натянулся стрелой.       — Понимаете, Айзава‑сенсей, — скороговоркой произнесла она, — студенты поддержки всегда славятся срывом сроков!       Её шутку учитель не оценил: он приподнял бровь и на миг замолчал, давая понять, насколько ущербна она и её тупые шутки.       Ну, за что это ей?       — Мне за пять минут нереально успеть из мастерской в крыло героев, — Хаяси отдёрнула штанину своего комбинезона. — Я даже переодеться не успела.       — Не мои проблемы, — он кивнул в сторону свободной парты. — Если ещё раз опоздаешь, то я просто поставлю пропуск. Сама знаешь, чем это грозит.       А это последнее, что нужно Коко. Пропуск равняется её отчислению. Она тряхнула гривой и медленным, вальяжным шагом прошла к парте.       Первокурсники рассматривали её с неприкрытым любопытством. Оно и понятно, какого третьегодка забыла на уроке чёртовой этики? Для геройского курса — это обязательный предмет, а у инженеров…? Хотя будем честны, не будь учителем сам Айзава, то весь первый А с радостью его прогулял.       — Вернёмся к теме…       Коко не собиралась слушать урок ни о чём! Она выбрала пустую парту за каким-то широкоплечим парнем. Плюхнувшись на стул, Коко положила подбородок на сцеплённые в замок руки и расслабленно прикрыла глаза.       Сейчас волей-неволей ей пришлось заняться не самой любимой задачей — самокопанием…       Для начала, как она докатилась до жизни такой?       Конечно, Хаяси осознавала, что стормозила с тем, что не проверила Кайто насчёт лицензий, но у самой Хаяси они были! И она не обязана всякий раз бегать за справками героев и их лицензиями!       И в принципе в заявки для оружия любого типа всегда по умолчанию пишут ВСЕ, у кого есть справка или лицензия D-ранга.       Её попросили сделать оружие — она сделала. Сказали, что Хаяси должна починить за неделю то, что проще выкинуть, она сожмёт зубы и сделает! Если говорят, что сроки ужали, а проект сдать надо, она не будет ни спать, ни жрать, но доделает в срок!!!       «Дыши, Коко, дыши», — она вздохнула сквозь сжатые зубы. Сдерживая желание сбежать из душного кабинета, послав сенсея в пешее эротическое.       Очень хотелось оспорить решение директора, но у неё не было выбора… Или отчисление с аннулированием лицензии инженера категории В, или грёбаное подчинение одному из самых дерьмовых преподавателей геройчиков. Уж лучше это была Немури-сенсей! Она хоть и садо-мазо извращенка, зато адекватная.       Коко перевела взгляд на Айзаву и тотчас спрятала глаза за длинными волосами. Он бесил её! Начиная его бинтами и заканчивая его равнодушным взглядом. Бесит. Особенно его, глаза словно у дохлой рыбы. Как только она его видела, как в ней появлялось жгучее желание втащить ему или встряхнуть как следует, чтобы хоть на миг промелькнула эмоция на равнодушном хмуром лице.       Спустя ещё десять минут Хаяси поняла, что лектор из Айзавы такой себе. Под убаюкивающий хриплый голос она почти задремала, но быстро очнулась, когда вспомнила, кто сенсей.       А сенсей, как выяснилось, — мужчина с тонкой и ранимой душевной организацией.       Она самодовольно хмыкнула, вспомнив, как лицо Айзавы перекосило после её «невинной» просьбы смотреть ей в глаза.       Мысли становились всё более отрывистыми и медленными, веки тяжелели, как будто в них налили свинца.       М-да, лекции всегда срабатывают на уставших студентов как слоновья доза успокоительного, поэтому Коко уснула. Не поменяв даже позу, она тихонько посапывала.       Урок закончился со звонком, класс быстро опустел, но пара студентов с удивлением посмотрели на оставшуюся на месте Хаяси.       Будить её? Ха! Лучше наглую сенпай оставить на растерзание Сотриголове. Он точно не оценит её фокуса спать с «открытыми глазами».       Айзава проводил своих учеников нечитаемым взглядом. Раздражало, что они до сих пор, как дети малые, срывались со своих мест и бежали домой. Но в этом не было ничего удивительного. Всё-таки дисциплину он стал прививать им недавно. Он перевёл взгляд на Коко Хаяси.       Оставшись один на один с проблемной ученицей, он почувствовал, как мигрень вновь вернулась.       — Хаяси, — Айзава стукнул корешком журнала по её парте. — Вставай.       Она поморщилась и с ленцой приоткрыла глаза. Перед ней был только мрачный Айзава, не предвещающий ничего хорошего. Неужели урок уже успел закончиться?..       — А я не спала! — Коко резво вскочила со своего места, стул с громким стуком упал на пол.       — Я заметил, — он даже не попытался скрыть сарказм. — Пошли.       — Что?! Куда? — она дёрнулась. Воображение услужливо нарисовало кабинет директора с отчислением и почему-то сцену из фильма «Пила». — Не пойду!       — Пойдёшь, — отрезал Айзава. И тон его голоса не терпел возражений.       — А я… я вам не доверяю, — Хаяси прибегла к первому попавшемуся на ум аргументу.       Айзава приподнял бровь и по-птичьи наклонил голову на бок:       — А нужно мне это?       Хаяси от такого ответа зависла. Не ожидала, что на глупый вопрос ей дадут настолько прямой ответ. А сенсей умел подколоть!       — Вы точно герой?       — Хватит тратить моё время, — он потёр переносицу. — Ты сейчас пойдёшь со мной на полигон и починишь камеры, что вышли из строя. Или у «талантливого» инженера настолько плохая память, что он забыл о своих новых обязанностях?       — Вы сейчас назвали меня тупой? — спросила она самым приторным голоском, который только был в её арсенале.       — Я не собираюсь вступать с тобой в глупые конфронтации, — Айзава развернулся и пошёл в сторону выхода.       — То есть «да»?       — То есть иди делать свою работу, — отозвался он уже в коридоре.       — Мудак, — буркнула себе под нос Коко.       Она выбежала вслед за ним и догнала его в три скачка. Айзава шёл на удивление быстро и бесшумно. Поравнявшись с ним, Коко постаралась заглянуть ему в лицо, но он только сильнее его спрятал в бинтах.       Коридор был пустой, и их тихие шаги гулким эхом отскакивали от стен. В такой гнетущей атмосфере находиться было категорически невозможно! Поэтому Коко нарушила её первая:       — Сенсей, вы обиделись, потому что я заснула на Вашем уроке?       Он даже не удостоил её и взгляда, продолжив идти молча.       «Ну-ну, ворон ты чернокрылый», — пронеслось у неё в голове. — «Я ещё докажу, что нет страшнее птицы дятла. Весь мозг проклюю».       — Слушайте, а правда, что вы в Токио работали? — спрашивала Коко чуть ли не с придыханием, как будто Айзава за эти несколько секунд стал её кумиром. — Сенсей, а почему решили сменить агенство? Почему решили стать сенсеем в ЮЭЙ, а не Шикетсу? Вы были когда-нибудь в академии Шикетсу? А знаете местных героев? У них, кстати, клёвая школьная форма.       Вопросы сыпались на сенсееву голову, как из рога изобилия. Но, видимо, уровень интровертности был выше, чем экстравертность Хаяси.       — Айзава-сенсей, вы любите животных? — вопросы Коко уже давно перевалило за двадцать, и поэтому стала спрашивать уже совершенно дебильные вещи. Всё равно он не отвечал, а молчать было выше сил Коко.       — Зачем тебе это? — он устало вздохнул.       — Вы говорить умеете?! — Коко чуть не запнулась о свою ногу. — Да просто так! Типа вы же учитель этики, так, значит, знаете, что спасать нужно не только людей, ну и… — Коко почесала затылок, задумчиво посмотрев на Айзаву. — Тех же котиков. Нужно ведь? Да?       — Спасать нужно всех, кто в этом нуждается, — он на миг остановился и удостоил Коко раздражённым взглядом.       — Прям как по учебнику!       — Ты его не открывала.       — С чего это взяли! Или думаете, почему я заснула на вашем занудном уроке? — она экспрессивно взмахнула руками, а хвост хлыстом ударил по полу.       — Приму к сведению.       — Вы опять обиделись, — заключила Хаяси.       Но ответом ей послужило молчаливое «согласие». Коко пожала плечами. Всё равно они почти пришли в кабинет, прикреплённый к полигону.       Карточка удостоверения пиликнула, и Айзава вошёл первый:       — В четвёртой зоне сломалось шесть камер и динамик, — неожиданный инструктаж заставил Коко вздрогнуть и вытащить руки из карманов. — Починить нужно до вечера.       — А из-за чего хоть? — Она включила панель управления камерами, и десяток мониторов зажглись, показывая статичную картинку серых пустых домов — имитация жилого городского комплекса. Но некоторые из мониторов остались монолитно чёрными — из-за поломки. — Просто проводка перегорела или из-за причуды кого?       — Причуда Эи Годжо вывела их из строя, — сухо ответил сенсей. — Электрокинез. Бьёт по площади.       — А чё он забыл в этой зоне? Там же тоньше всего защита для проводки, — Коко застегнула комбинезон до конца и потуже закрепила рукава на кистях.       — Не твоего ума дело, — отрезал Айзава.       — На будущее, — Коко ехидно усмехнулась. — Если тестировать нужно челов с причудами, как у Эи, то держите подальше их от четвёртой зоны.       — Разберусь.       — Конечно-конечно, — Коко нахмурилась и скрестила руки перед собой. — Всё равно чинить не вам.       — Вот и займись своей работой. — Айзава сел за кресло перед мониторами. — Я останусь здесь. В случае чего сообщаешь всё мне.       — Хай, — Хаяси открыла шкаф, в котором уже было услужливо подготовлено всё необходимое. От перчаток и спецформы до всех инструментов и необходимых деталей. Включая также и новые камеры, которые нужно было заменить. Коко взяла под плечо стремянку и сумку с инструментами, не забыв прихватить камерами для замены. Даже если виной всему были выбитые пробки из-за перенапряжения, она всё равно заменит их на новые. Наверняка у доброй половины там банально оплавился корпус.       Асфальт был нагрет весенним тёплым солнцем. Погода была тёплая, в воздухе витал едва заметный запах сгоревшего пластика и пыли. Коко не особенно любила практику и отработки на полигонах ЮЭЙ, но это была необходимая рутина.       В первую очередь она проверила щиток насчёт выбитых пробок. Но, к счастью, случилось лёгкое перенапряжение, и поэтому восстановить её было делом пяти минут.       Коко посмотрела на одну из камер. Выпуклая и круглая, в ней отражалась маленькая она сама. Поддавшись детскому импульсу, она показала фак камере. Всё равно Айзава это не увидит, но на душе сразу стало приятнее.       Опять этот грёбаный сенсей! Она вцепилась в свою гриву, фыркая от раздражения. Честное слово, ну вот чему он может её научить на этой этике? Уступать бабулям место в автобусе и на хвосты кошек не наступать?       Директор Незу ничего не делал просто так! Он был очень недоволен её выходкой, и наказание у неё было достаточно… милостивое. Банально она только лишилась того, чтобы привлечь к своей персоне внимание агентств на Культурном фестивале. Да, грустно, что она не сможет встать со своими одногруппниками в один ряд и показать свой проект. Но… это хотя бы не отчисление.       К тому же, у Коко было хорошее резюме!       Отчисление… Коко прищурила глаза и молча аплодировала директору Незу. Уроки этики были не только её наказанием, но и Айзавы. Она всё время задавалась вопросом, почему Незу позволил ему отчислить столько студентов! Видимо, и его это тоже задолбало, и он решил, что студент, которого он не может самовольно отчислить, будет идеальным наказанием.       Хех! Он лишил сенсея одного из главных его козырей.       После этих мыслей Коко даже не сильно расстраивалась, что не сможет поехать сегодня домой дневной электричкой. Поэтому она с удвоенными силами принялась за работу.       Менять камеры не сложно — открутить, прикрутить, только аккуратно, чтобы провода не попортить. Иными словами, для инженера с трёхлетним стажем это было не сложнее, чем лампочку прикрутить, но, увы, до чёртиков нудно. На каждую камеру уходит примерно минут по пятнадцать, а всего поменять надо было шесть.       Одно радовало! Проводка была в полном порядке. Иными словами, от перенапряжения чужой причуды выбило пробки, и из-за этого же оплавился пластик у камер.       Сделал работу — иди смело трепать нервы сенсею!       Коко потянулась и довольной козочкой поскакала к Айзаве. Она потратила только несколько часов и могла уже торопиться собираться домой. Пятницу вечер не сможет испортить даже урок этики!       Обещание папочки, что он приедет домой пораньше, грело сердце. Размышления о домашней еде заставляли сглотнуть слюну.       В приподнятом настроении она даже не стала в обычной манере выбивать дверь ногой и тихонько прошмыгнула в кабинет. На этот раз все мониторы работали, а сидящий перед ними Айзава… спал? Могло показаться, что он просто откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, но в такой позе дольше нескольких минут в сознании не пробудешь.       Коко даже растеряла весь свой запал, увидев сенсея с умиротворенным выражением лица. Ахренеть, но он даже стал выглядеть на свой возраст — на тридцать.       Будь, наверное, Айзава её ровесником, то она пнула его под стул, разбудив тем самым, но он был сенсеем, и поэтому она села на корточки, рассматривая мужчину.       Приглядевшись к нему, она заметила, что синяки под глазами у него почти чёрные, а на посеревших бинтах, едва заметных для вооружённого взгляда, были застиранные пятна грязи и, возможно, крови. Коко перевела взгляд на руки Айзавы, которая расслабленно свисала. У него были мозоли на костяшках, на пальцах старые тонкие шрамы, которые хоть и были маленькие, но на удивление много.       Были ли виной этому его оружие? Бинты отличались не только своей прочностью, но и остротой не хуже бритв. Хаяси читала про материал, из которого они были сделаны, и он был крайне капризен.       Коко посмотрела на лицо сенсея, словив снова неприятный диссонанс. Спящим он не выглядел таким мудаком.       Будить или не будить? С одной стороны, она могла тихо уйти, но с другой… Разбудив его, она могла насладиться его смущением от того, что школьница застала его спящим.       Учителя слишком ценят свой авторитет в глазах учеников. Коко это усвоила ещё со средней школы. И она чувствовала, что Айзаве-сенсею было важно, чтобы он оставался авторитетом в глазах окружающих.       От чего и хотелось к чертям разрушать весь его этот напускной вид!       От перевозбуждения хвост метался по полу, как маятник у метронома. Выбор слишком был труден! Она вновь кинула взгляд на мониторы, словно там могло быть решение, но её глаза зацепились за кое-что поинтереснее. На панели управления лежала обычная чёрная папка. Такую встретишь у любого офисного работяги.       Что это была за папочка? Журнал? Тесты? Дневник — чем чёрт не шутит! Она не стала теряться в догадках и, тихо встав, она на цыпочках обошла Айзаву и схватила папку.       Но ничего интересного там не было. Фотографии школьников и краткое описание их причуд. Обычный журнал, если не считать оценок и едких комментариев, написанных от руки классного руководителя.       — Что ты делаешь? — от тихого вопроса Коко вздрогнула и уронила журнал, вместе с которым по полу разлетелись письменные тесты, вложенные в его страницы.       — Я-я… Я закончила с починкой в четвёртой зоне и… — Коко медленно обернулась, хвост испуганно обвёлся вокруг её ног.       — И решила полазать по моим вещам? — он потёр переносицу, голос на удивление был спокойным и тихим. Как будто каждый день в его вещах кто-то рылся. Школьницы, блин, ага.       Коко прикусила язык, бегая глазами по комнате. Сейчас ей очень хотелось, как вору на месте преступления, толкнуть Айзаву в грудь и сбежать. Но останавливал страх и мстительность сенсея.       — Я… я, — она почувствовала, что горло сжимается спазмом. Она давно не испытывала этого отвратительного чувства, когда в животе появляется сосущая пустота. Холка и ладони вспотели, и она нервно задышала через раз. Когда в последний раз она испытывала такое перед учителем?       Пугал её, наверное, только Поршень, но он был не авторитетом, скорее уж кумиром, на которого она равнялась. Но почему она так испугалась этого… этого героя? Разве герои должны пугать?!       — Что «я»? Стали любопытны чужие оценки? — он встал со стула и присел на пол, чтобы поднять журнал. — У тебя полностью отсутствуют тормоза. К сожалению, это не вопрос этики, как посчитал директор Незу, а твоей глупости. Причём фатальной.       Коко ощутила неловкость от того, что сенсей сам поднял журнал. Она покраснела, глаза как будто посветлели, она сжала руки в кулаки. Сейчас в ней бурлила старая обида, подогреваемая словами Айзавы. Очень хотелось именно сейчас, чтобы в голову пришла хоть какая-нибудь отговорка… или мысль.       — Вы слишком крепко спали, поэтому и решила посмотреть, — она чуть не откусила самой себе язык после этой фразы. Но было поздно, и Айзава медленно встал, так и не подняв белые листы тестов.       — Ты хотя бы осознаёшь, что говоришь и с кем? — лицо не выражало никаких эмоций, голос был всё такой же хриплый и лекторский.       «Не особо», — пронеслось у неё в голове, но сейчас она была слишком напуганная, чтобы ответить, и излишне гордая, чтобы опустить голову. Он задал этот вопрос уже в третий раз с их знакомства. Но, увы, Коко так и не разобралась, что из себя представляет Айзава.       — Подними, — он кивнул в сторону разбросанных по полу листов.       — Ась?       Тон Айзавы быстро её отрезвил, и она дёрнулась назад. Ситуация выходила из-под её понимания и контроля. Происходящее было её виной, но ощущение, что Айзава как будто контролировал всё, было сравнимо с унижением для неё. Ей не нравилось, когда она была в такой позиции.       — Я сказал: подними тесты, которые ты уронила, — он с усталостью в голосе повторил, но его тон не терпел возражений.       Коко медленно села на корточки, смотря на Айзаву злыми глазами. Она быстро подняла тесты, но взгляд зацепился за оценки и комментарии, написанные знакомым почерком Айзавы:       — Ну и почерк у вас, — пробормотала она, когда попыталась разобрать красные иероглифы.       — Что? — он нахмурился.       — Говорю, что почерк у вас такой себе, — голос предательски дрогнул, но рука на удивление уверенно протянула стопку тестов, когда она медленно встала. — Айзава-сенсей.       Воздух стал настолько густой, что его можно было резать ножом. Коко заметила, что всё это время дышала урывками и как можно тише.       — Хаяси, всё, что ты делаешь, — это жалкая попытка защититься, — он неожиданно сделал шаг вперёд, невольно нависая над ней. — Но вот от чего? От осознания, что всё, что творишь, — это создание проблем окружающим? — В голосе послышались нотки едва уловимой насмешки. Он словно видел в ней ребёнка. Надоедливого притом.       Это не могло не взбесить. Коко распахнула широко глаза и втянула голову в плечи. Сейчас она ощущала себя кроликом перед удавом. Не самое приятное чувство, особенно когда кое-кто использует анализ тебя против… тебя же.       — Ничего я не защищаюсь, — ответ прозвучал сипло и тихо, тем только и подтвердив, что она хотела скрыть свой страх.       — Огрызаешься, язвишь, отшучиваешься, — отрезал Айзава. — Твои глупые выходки и вызывающее поведение не делают тебя остроумной, как ты считаешь. Всё это кричит только о том, чтобы на тебя обратили внимание. Мне даже кажется, что это чёртова винтовка была извращённым способом привлечь внимание.       Коко опустила голову и закусила нижнюю губу до крови. То есть он считает её настолько никчёмной, что она ради внимания неделю не спала?! Она никогда не унижалась ради внимания! А если он сейчас скажет ещё хоть слово, то она реально ему двинет. И плевать на последствия!       — Смотри мне в глаза, — он аккуратно поднял её подбородок уголком журнала, заставляя её закинуть голову слегка назад.       Коко замерла, хоть он и почти сразу убрал журнал, но этих секунд хватило, чтобы она окаменела. Смотря снизу вверх, она только сейчас заметила, что по сравнению с мужчиной была крошечной. Но её остолбенение не было из-за страха, а от нарастающей ярости. Какого чёрта он вообще творит?       — Сбрендил! — она отскочила бодрой козочкой назад. Глаза заметались по помещению в поисках камеры, а хвост нервно задёргался. Это же… это же домогательство? Разве нет?! Он же учитель и трогать её не имеет права! Герой он или кто, но какого хрена?!       Он приподнял бровь, а Коко поняла, что Айзава — псих! И держаться надо от него как можно дальше.       — Это вообще этично?! Вы точно учитель? — голос неожиданно окреп, и в нём появились истеричные нотки.       Айзава спрятал руки в карманы, удерживая чёртов журнал подмышкой. Он выглядел чертовски спокойным! Слишком спокойным. Не нормально спокойным.       Папа всегда говорил: «Видишь извращенца — беги».       — Да пошли вы! — Коко не стала дожидаться ответа на свой вопрос и просто выбежала из кабинета.       Уже в коридоре страх сменился яростью, и она со всей силы пнула стену, оставляя грязный отпечаток подошвы. Она тяжело дышала, капля пота неприятно скатилась по её спине. Что вообще происходит? Разве учителя ведут себя так?       Ехидный голос в голове пропел, что Коко сама виновата, что спровоцировала.       Спровоцировала… А разве не этого добивалась? Получите — распишитесь, чёрт побери. Она вцепилась в свою гриву, стараясь отдышаться.       Он даже не стал трогать её руками и поэтому использовал журнал. И это было унизительно! Он вообще не имеет права к ней прикасаться.       И поэтому использовал журнал?       Коко медленно вздохнула, пряча руки в карманах. Неожиданно нащупав пустоту, она поняла, что забыла телефон в классе, но ради него возвращаться? К этому придурку и после своих же громких слов?!       Что бы ни говорили, но теперь было делом её чести дать ответку сенсею! Мысль неожиданно зацепилась за слово «ответка».       — Смотреть в глаза, значит, да? — Коко потёрла подбородок, всё ещё ощущая фантомное прикосновение острого угла папки. — А вы, Сотриголова, и вправду очень обидчивый.