В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

      Мэгги здесь. Вот прям здесь.       Каждый раз, когда она вот так появляется - это всегда неожиданно, всегда застает меня врасплох - я не могу не бояться этого.       Не потому, что она плохой человек, это совсем не так. Она замечательная мама, когда рядом, и прекрасный человек.       Но я знаю, что произойдет, потому что это всегда происходит.       Она снова уйдет, и тогда мне придется собирать Кейли по осколкам. Мне придется объяснять нашей дочери, почему мама снова ушла.       Честно говоря, не знаю, как с этим справляются жены военнослужащих.       Самое трудное в воспитании детей - не ночное недержание мочи, не истерики от усталости и не попытка установить границы. Это видеть, как страдает твой ребенок, и не иметь возможности ничего сделать, чтобы его успокоить.       Когда Мэгги отстраняется от Кейли, и наши взгляды встречаются, беспокойство сменяется теплой привязанностью, которую я всегда испытывал к Мэгги.       Она подбегает, обнимает меня и рыдает, уткнувшись в плечо.       - Боже, ты всегда такая эмоциональная, - всхлипываю я.       Она отстраняется, чтобы вытереть глаза.       Я снова обнимаю её.       - Сначала нужно задать важный вопрос. Как долго ты пробудешь дома?       Её глаза кажутся тяжёлыми и опухшими, но я думаю, не от слёз.       - Мы поговорим, хорошо? Сейчас я хочу провести время с Кейли и просто расслабиться.       - Без проблем. Подожди… - Мой взгляд скользит вверх, к стоящему Лирику, половина его волос выпала из пучка, а вчерашняя одежда растрёпана.       - А, да, меня сюда привела твоя няня.       О, посмотрите, её самодовольное выражение лица ничуть не изменилось с тех пор, как мы были детьми.       - Он моя няня. То есть няня Кейли. Мне не нужна няня. Я могу сам о себе позаботиться.       - Конечно, можешь. И конечно, он твой. - Она похлопывает меня по щеке.       - Хочется прямо сейчас послать тебя куда подальше, но это, наверное, не самые удачные слова.       - Ладно, ты меня любишь. Всегда любил.       Я закатываю глаза.       - Ты же знаешь, как я люблю, когда ты появляешься сюрпризом для нас.       - Ты притворяешься, что ненавидишь это, но на самом деле нет.       Нет, нет, правда, ненавижу. Просто она мне не верит.       - Единственное, что мне в этом нравится, то, что это делает Кейли такой счастливой. - Я киваю в её сторону. Она подошла к Лирику, чтобы потянуть его к нам.       - Мамочка, это мой Лирик.       Мэгги опускается на колени, чтобы быть с ней на одном уровне.       - Твой Лирик, да? Он был так любезен и подвез сюда, чтобы я могла тебя увидеть, так что, думаю, он действительно твой.       Краем взгляда кое-что вижу. Кто-то с телефоном. Нет, тут куча людей с кучей телефонами. И все они направлены на нас.       - Дерьмо, - бормочу я.       - Папочка…       - Не сейчас, дружок. - Хм, мм, блядь, что же делать. Я поворачиваюсь к Мэгги и протягиваю ей ключи от машины. - Можешь взять машину и отвезти Кейли домой? Мы с Лириком постараемся заставить всех удалить все, что они сняли. Фотографии, видео.       Мэгги тактически отступает, как можно быстрее увозя нашу дочь, чтобы мы с Лириком могли со всеми поговорить.       В развлекательном центре не только дети из игровой группы, но и другие, поэтому попросить всех все удалить будет сложно.       - Как ты хочешь поступить? - спрашивает Лирик.       - Единственным известным мне способом. - Я делаю шаг вперед и повышаю голос, чтобы все в коридоре могли услышать. - Привет всем. Я с удовольствием сфотографируюсь, подпишу что-нибудь, отправлю видеопоздравление с днем ​​рождения вашей дочери, маме, сестре, кому угодно, но буду признателен, если вы удалите все уже сделанные фотографии моей дочери или ее мамы. Мне не нравится, когда Кейли появляется в социальных сетях или ее фотографии попадают в таблоиды. Уверен, вы все это понимаете. Спасибо.       - Я собирался ограничиться небольшими угрозами, но этот вариант сработал, - шепчет Лирик.       - Угрозы попадают в заголовки. Я многому научился, проработав с пиар-менеджером семь лет.       Ко мне быстро подходят люди, и к тому времени, как заканчиваю с каждым, я уже совершенно измотан.       Телефон уже звенит от уведомлений, вероятно, от тех, кто отмечает меня в постах в социальных сетях. Главное, чтобы в них не было Кейли или Мэгги, тогда всё в порядке.       - Давай уходить, - говорю я Лирику.       Он собирается передать мне ключи от «Понтиака», но я останавливаю его.       - Ты можешь повести? Мне нужно многое осмыслить.       Я поспал всего пару часов, Мэгги вернулась, и впервые за долгое время мне приходится быть на виду у публики.       Я совершенно измотан.       - Без проблем.       Лирик молча едет домой, и я ему благодарен. Уверен, у него миллион вопросов о появлении Мэгги.       - Извини, что дал тебе выходной, а в итоге ты присматривал за мной.       - Я не против.       - Это несправедливо…       - Райдер, я здесь, чтобы поддержать тебя. Мы друзья. Я видел выражение твоего лица, когда появилась Мэгги. Я бы не привез её, если бы знал.       - Нет, нет. Ты поступил правильно. - Разочарование, которое я почувствовал, увидев Мэгги, вернулось. Оно нарастает, поднимается к горлу и вырывается наружу в виде хрипа.       Лирик включает поворотник и сворачивает ко входу на одну из многочисленных пешеходных троп.       - Куда мы?       - Я больше нигде не могу остановиться, кроме как здесь.       - Остановиться зачем?       Он паркует машину.       - Вот за этим. Выходи.       - Лирик…       Прежде чем я успеваю его остановить, он выходит и обходит машину. Он манит меня сделать то же самое.       Я открываю дверь.       - Мне совсем не хочется гулять.       - Мы не идём гулять.       Я подхожу к нему.       - Тогда зачем мы… - Меня окутывают тёплые объятия Лирика.       Парковка пуста, и эта тропа не слишком популярна, поэтому я таю в его объятиях, не обращая внимания на то, что в любой момент кто-то может подойти.       - Ты выглядел так, будто тебе нужны объятия.       Я не готов к такому.       Его объятия снимают всё напряжение, всю неуместную злость из-за чего-то, что должно было быть радостным, и я оседаю мертвым грузом в его руках.       Лирик крепко обнимает меня и не упоминает о том, что я дрожу, как будто замерз, хотя на улице 80 градусов.       - Хочешь поговорить об этом?       - Нет, - хриплю я.       Он тихонько смеётся.       - Ладно.       Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы смотреть снизу вверх, не теряя при этом тепла его тела. Мне так приятно быть здесь, стоять рядом и обнимать его.       - Прости. - И за ход моих мыслей, и за то, что я, по сути, держусь за него изо всех сил. - Возвращение Мэгги домой всегда выбивает меня из колеи.       - Вы же друзья?       - Да. Это сложно.       - Не хочешь мне всё объяснить?       Я заставляю себя отступить от него. Ударяюсь задницей о капот машины, прислоняясь к нему, и он принимает ту же позу рядом со мной.       - Мэгги - замечательная мама. Когда она дома. Она часто не может сказать мне, где находится, когда у неё командировка, поэтому связаться с ней практически невозможно, и, как ты видел на днях, Кейли тяжело. Поэтому, когда она рядом, меня окутывает мрачное облако тревоги, потому что я знаю, что она скоро снова уедет, и мне придётся собирать осколки.       - Это тяжело. - Слова Лирика утешают и подтверждают мои чувства, хотя иногда кажется, что мне нужно просто смириться со своими проблемами с Мэгги.       Именно я хотел забрать Кейли себе под постоянное опеку, так что мне не стоит жаловаться, что я единственный, кто есть у Кейли.       - Думаю, даже это не самое худшее. Хуже всего то, что, хотя я каждый раз ожидаю, что Мэгги уйдёт, есть во мне что-то, что хочет, чтобы она осталась, и иногда я думаю, не будет ли от этого хуже.       - Почему?       - Всегда одно и то же. Я боюсь, что Мэгги пожалеет об упущенном времени со своим ребёнком, и захочет видеться с ней чаще. И она имеет на это полное право. Но в моём представлении всё всегда заканчивается адвокатами и судебными решениями об опеке. Что, если Мэгги увидит меня с Кейли и поймёт, что совершила огромную ошибку, позволив воспитывать её одному? Суды, по сути, всегда встают на сторону матерей, а я ведь не обеспечиваю Кейли самую стабильную жизнь. Что, если…       - Райдер… - Лирик берет меня за руку. - Ты лучший отец, которого я знаю. Знаю, ты в этом сильно сомневаешься, но это правда. Суд обязательно это увидит.       - Даже если ее фотография окажется на первых полосах таблоидов из-за меня?       - Это не твоя вина.       - Не думаю, что судья так посчитает.       Он ничего не может сказать по этому поводу, потому что знает, это правда.       - Ты, правда, думаешь, что Мэгги заберет ее у тебя?       Я вздыхаю.       - Нет, не думаю. Это просто еще один из тех страхов, преследующих меня с тех пор, как я стал отцом. Знаешь, о чем я иногда мечтаю? Знаю, ужасно и плохо так говорить, но я хочу передышки. А потом мысль о том, что Мэгги хочет забрать ее навсегда, заставляет меня крепче за нее держаться. Черт. - Я потираю грудь. - У меня от этого сердце болит.       - Не обязательно всё или ничего. Что если Мэгги заберёт Кейли на пару дней? Это даст тебе необходимую передышку.       - А что, если несколько превратятся в большее количество дней, и все поймут, что Кейли лучше без меня?       - Этого не случится. Не знаю, что мне нужно сказать, чтобы тебя успокоить, но ты замечательный отец, и Кейли должна быть с тобой. Думаю, ты боишься, потому что так долго справлялся со всем сам, что не знаешь, что бы делал без неё. Но обещаю, тебе никогда не придётся это выяснять. Я провел с Мэгги всего около двадцати минут, и хотя она относится ко мне с подозрением, она кажется порядочным человеком. Она уже сказала мне, что считает тебя замечательным отцом. Хотя она скучает по Кейли. Может, ты мог бы воспринять её визит как нечто позитивное, а не как источник стресса.       - Легче сказать, чем сделать.       - Я знаю. И тебе будет трудно отпустить. Но я думаю, тебе стоит это сделать.       Я смотрю на небо.       - Что мне вообще делать, если у меня будет несколько выходных?       Лирик улыбается, и нет. Нет, нет, нет. Образ, возникающий в голове, когда я смотрю на его очаровательное лицо - совсем не то, о чем мне следовало бы думать про выходные.       Затем он наклоняется и говорит то, о чем я не имел возможности задуматься с тех пор, как родилась Кейли.       - Ты можешь делать все, что захочешь.       

***

      Когда Мэгги дома, она либо остаётся у меня, либо я снимаю ей через приложение квартиру неподалеку, но на этот раз она всё спланировала заранее и сняла номер в отеле, несмотря на мои протесты.       - Это как-то сводит на нет смысл отдыха, если они обе здесь с тобой, - бормочет Лирик, когда я говорю это, наверное, в сотый раз.       - Я знаю, но… - Я пытаюсь сдержать свою властную сторону, но Мэгги не может позволить себе что-то лучшее, и теперь я придумываю оправдания, чтобы держать их у себя.       - Ты уверен? - спрашивает Мэгги, чувствуя мою нерешительность.       - На сто процентов, - лгу я. - Если только не уверена ты. Тебе не обязательно…       - Я ценю это. Честно. - Мэгги тепло улыбается мне. - Может, завтра, когда вернёмся, мы сможем поговорить? - Она поворачивается к Лирику. - Сможешь присмотреть завтра за Кейли?       Лирик кивает.       - Это, в общем-то, входит в должностные обязанности.       Она смеется.       - Пойду, проверю, как там Кейли, чтобы убедиться, что она берет с собой не только плюшевые игрушки. - Проходя мимо меня, она останавливается и тихо говорит: - Он мне нравится.       Я соглашаюсь с ней, но не могу высказать это вслух. Я больше сосредоточен на том, почему она хочет поговорить.       Может, мне не стоит отпускать Кейли.       Словно прочитав мои мысли, Лирик делает шаг вперед и склоняет голову в мою сторону.       - Все будет хорошо.       Я потираю затылок.       - Знаю.       - Знаешь?       - Заткнись, - бормочу я.       Мэгги снова появляется, уже с Кейли.       - Ладно, мы готовы.       Я не готов, но стараюсь этого не показывать. Я опускаюсь на колени и протягиваю руки Кейли.       - Повеселись с мамой, хорошо?       Она надувает губы.       - А ты не пойдешь, папочка?       Ах, милое дитя. Да, я пойду с тобой!       - Не сегодня, дорогая, - говорит за меня Лирик.       Она смотрит на него.       - Ты тоже не пойдешь?       Лирик качает головой.       - Нет. Ты проведешь особенное время со своей мамой, которую не видела очень давно. Разве это не здорово?       - Да, но тогда ты не сможешь с нами повеселиться!       Мэгги ухмыляется.       - Думаю, папа и Лирик повеселятся сами.       Может, нам стоит поговорить об этом. Очевидно, она думает, что между нами что-то происходит.       Зеленые глаза Кейли встречаются с моими.       - Уверен, что с тобой все будет в порядке?       Лирик усмехается.       - Я позабочусь, чтобы с ним все было в порядке. Ты не против?       - Сегодня вечером ты присматриваешь за папочкой. - Она говорит так серьезно, и это так мило.       Лирик притворно отдает ей честь.       - Я присмотрю за ним.       - Хорошо.       Мы смотрим, как они уходят, и как только входная дверь закрывается, Лирик хлопает меня по плечу.       - Наслаждайся, день и вечер в твоем распоряжении.       Я понимаю, что он уходит, и говорю единственное, что приходит в голову в этот момент:       - Ты не собираешься присматривать за мной? Ты же обещал моей дочери.       - Да, и устные договоры между взрослыми и детьми имеют юридическую силу, - сухо говорит он. - Это не то же самое, что клятва на мизинчиках, Райдер. Боже.       Возможно, Лирик прав.       - Но…       - Но что?              - Чем, черт возьми, мне заняться?       Он прислоняется к кухонной стойке.       - Чем ты хочешь заняться? У тебя есть возможность делать все, что угодно, и ехать куда угодно. Ну, в разумных пределах. Полет в Париж на час-два того не стоит.       Мне нужно хорошенько подумать, потому что у меня не было такой возможности почти пять лет. Мэгги никогда раньше не оставалась на ночь, если только не жила здесь, с нами.       Без Кейли у меня осталась только музыка.       - Ты мог бы пойти в клуб, поужинать, на…       - Я хочу тебя записать, - выпаливаю я. - Я хочу сделать твое демо.       - Из всех возможностей, ты хочешь именно этого? Может, нам стоит поговорить о жизненно важных вещах?       Я делаю шаг вперед.       - Ты все еще не понимаешь, да? Ты важен. Твой голос важен. И я хочу помочь тебе заявить о себе.       - Ладно, думаю, отказать невозможно.       Я улыбаюсь.       - Отлично.       - Но…       - Нет, никаких «но».       - Я хотел сказать, что не против пойти домой, принять душ и переодеться в чистую одежду. Я все еще во вчерашних вещах.       Оглядываю его с ног до головы - как будто еще не запомнил каждый сантиметр его тела.       - У тебя мой размер. Прими душ здесь и возьми себе одежду.       Лирик немного смущен этой идеей, но соглашается.       - Если тебя это устраивает.       - Это даст нам больше времени в студии. Думаешь, ты готов к полноценной записи? Бесконечные часы пения одного и того же снова и снова, пока мы не доведем все до совершенства? Когда ты станешь знаменитым, это будет твоя жизнь.       - Я очень готов.       - Пойду, принесу тебе одежду.       Я бы пригласил его к себе в комнату, чтобы он сам выбрал что-нибудь, но не доверяю себе находиться в одной комнате с Лириком и кроватью. Черт, я не совсем доверяю нам вместе в студии. Но нет ничего больше, чем я бы хотел заняться. Если мы куда-нибудь пойдем или сделаем что-то на публике, рискую быть узнанным и преследуемым папарацци, а я уже достиг своего лимита по количеству людей за день. Мало того, я не смогу перестать думать о Кейли.       Я понимаю, что мысли о ней будут отвлекать, но смогу в основном отвлечься от них, если сосредоточусь на том, что меня действительно увлекает.       А Лирик - определенно меня увлекает. Его демо-запись, конечно. Просто его демо.       Беру ему спортивные штаны и футболку, но тут что-то в ящике для футболок привлекает мое внимание, и я не могу устоять. Я переодеваюсь и спускаюсь вниз, заставая его за уборкой игровой комнаты Кейли.       - Я же тебе сказал взять выходной. Сегодня ты не няня, Лирик. Ты мой артист. И если бы кто-нибудь из моих артистов убирал мой дом, я бы ужасно смутился.       - Я не против. Честно.       - Вот. - Я бросаю ему одежду.       Искренний взгляд, который он на меня кидает, вполне ожидаем.       - Я не могу записываться в этом.       - Да ладно. Тебя же не будут снимать. Важно чувствовать себя комфортно во время записи. Это долгие, долгие, долгие часы.       Он поднимает эту «неприемлемую» футболку. Она ещё со времён гастролей «Одиннадцать», и на ней огромное изображение моего лица, а под ним неоновым шрифтом написано мое имя.       - Футболка «Одиннадцать»? Серьезно? Нет. Я буду записывать без футболки, если придется.       Да, не лучшая идея.       - Не знаю, сколько треков мы запишем, если ты так и сделаешь.       Взгляд Лирика не отступает.       - Ради меня? - Я надуваю губы, как Кейли, когда ей что-то нужно.       - Тебе нравится, когда люди носят на груди твое лицо?       - Ладно, ничего себе, ты делаешь это жутким, чувак.       Лирик смеется.       - Не я делаю это жутким! Это футболка с твоим лицом. Прямо с гигантским лицом. - Он подносит ее ко мне. - Оно даже непропорционально.       - Я обижен, что ты не хочешь ее носить. Разве мы не друзья? Лучшие друзья, если я правильно помню.       - Нет, сейчас ты мой продюсер. Как я должен работать в таких условиях?       - Ладно, хорошо. Хочешь, принесу тебе другую футболку, дива?       Он задумчиво смотрит.       - Футболка нормальная. - Он звучит подавленно, и я, возможно, немного злой, потому что мне она вроде как нравится.       - Отлично. Иди в душ, пока я все установлю в студии.       Он направляется в ванную в комнате няни, бормоча что-то о том, что не хочет прославиться из-за песни, которую записал, будучи в футболке бойз-бэнда.       - Только подумай, еще один идеальный анекдот для вечерних ток-шоу, - кричу я ему вслед.       Лирик показывает мне средний палец.       Нам уже весело. Не могу придумать лучшего способа провести выходной.