Всегда будь человеком

Время текло иначе, когда путешествуешь сквозь измерения. Недели складывались в месяцы, месяцы — в годы, но я оставалась той же. Шестнадцать лет. Вечная весна, застывшая в крови вместе с даром волка. Мы носились по вселенной на двух ТАРДИС — моей и Мастера. Иногда пересекались, иногда расходились. Доктор ревновал — я видела это. Но он не мешал. Он знал, что я сама должна принять решение. А я принимала. Каждый день, проведённый с Мастером, я чувствовала, что становлюсь ближе к нему. Он показывал мне миры, о которых Доктор никогда не рассказывал. Он говорил со мной как равный. Он не учил — он делился. — Доктор держит тебя в клетке, — сказал он однажды, когда мы стояли на краю вселенной и смотрели на рождение звезды. — Он боится твоей силы. Боится, что ты станешь сильнее его. — Он помогает мне её контролировать. — Контролировать? — Мастер усмехнулся. — Силу нельзя контролировать. Ей нужно дать волю. Иначе она сожжёт тебя изнутри. — Ты так делал? — Я делал много глупостей, — признался он. — Потому что никто не показал мне, как быть собой. А ты… ты уже знаешь. Ты сильнее, чем думаешь. И ты не должна никому подчиняться. Я смотрела на звезду, которая разгоралась в темноте, и чувствовала, как его слова прорастают внутри. — Со мной безопасно, — сказал он, беря меня за руку. — Я обещаю. Я поверила. --- Возвращение в деревню случилось неожиданно. Доктор сказал, что нам нужно пополнить запасы, что ТАРДИС требует настройки, что он устал от бесконечного бега. Я знала — он просто хотел, чтобы я увидела тех, кого оставила. Юлю. Дедушку. Бабушку. Тех, кто всё ещё помнил меня. Мы приземлились на окраине, и я пошла к дому пешком. Джек бежал рядом, его чёрная шерсть переливалась в лучах заходящего солнца. Доктор остался в ТАРДИС — он сказал, что даёт мне время. Юля сидела на крыльце. Она изменилась — стала старше, серьёзнее. В её глазах больше не было той лёгкости, что я помнила. — Вика? — Она вскочила, когда увидела меня. — Ты вернулась! — Кэлли, — поправила я. — Меня зовут Кэлли. Она обняла меня, и я почувствовала, как она дрожит. — Ты пропала на полгода, — сказала она, отстраняясь. — Я думала, ты никогда не вернёшься. — Я же обещала. Мы сели на крыльце, и она рассказала мне всё. Как закончила школу, как поступила в университет в соседнем городе, как встретила парня, который казался ей идеальным, а потом оказался обычным. — Мы расстались, — сказала она, и в её голосе не было сожаления. — Он был скучным. Никакого огня. Никакого безумия. — Ты хочешь безумия? — усмехнулась я. — Хочу чего-то настоящего. — Она посмотрела на меня. — Ты нашла своё настоящее? Я хотела ответить, но в этот момент из-за угла дома вышел Мастер. Юля замерла, глядя на него. Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался своей безумной улыбкой. — А это кто? — спросила Юля, и в её голосе появилось что-то, чего я раньше не слышала. — Мастер, — ответил он, подходя ближе. — А ты, должно быть, Юля. Сестра Кэлли. Она много о тебе рассказывала. — Неужели? — Юля посмотрела на меня, потом снова на него. — И что же она рассказывала? — Что ты красивая, — сказал Мастер, и его глаза блеснули. — Но она недооценила. Я смотрела, как они обмениваются взглядами, и внутри меня шевельнулось что-то странное. Не ревность — нет. Удивление. И облегчение. — Юля, — сказала я, поднимаясь. — Мне нужно поговорить с Доктором. Ты присмотришь за гостем? — Конечно, — ответила она, и её улыбка стала шире. Я ушла, оставив их вдвоём. Джек шёл за мной, и я чувствовала, как он довольно виляет хвостом. --- Доктор сидел в ТАРДИС, у консоли. Он не смотрел на меня, когда я вошла. — Ты всё видел, — сказала я. — Видел. — И что ты думаешь? — Я думаю, — он повернулся, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видела, — что ты ревнуешь. Я замерла. — Я не ревную. — Ревнуешь, — повторил он, вставая. — Ты смотришь на него с Юлей, и тебе это не нравится. Не потому, что ты боишься за сестру. Потому что он твой. Ты привыкла, что он смотрит только на тебя. — Это неправда, — сказала я, но голос дрогнул. — Тогда почему ты здесь? Почему ты ушла, а не осталась с ними? — Потому что… — я замолчала. Доктор подошёл ближе. Джек, который лежал у входа, поднял голову, посмотрел на нас и тихо вздохнул, отворачиваясь. — Кэлли, — сказал Доктор, и его голос стал мягче. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, потому что сам это чувствую. — Что? — Ты. — Он взял меня за руку. — С того самого дня, когда ты стояла перед волком и не боялась. С того дня, когда ты открыла дедовы часы и стала собой. С того дня, когда ты упала, и я думал, что потерял тебя. — Доктор… — Я люблю тебя, — сказал он, и его глаза блестели в полумраке ТАРДИС. — Я люблю тебя так, как не любил никого. И я знаю, что не имею права. Я стар. Я опасен. Я приношу беду. Но я не могу… я не могу смотреть, как ты уходишь к нему. Я стояла, сжимая его руку, и чувствовала, как внутри меня рушится стена, которую я строила так долго. — Я тоже люблю тебя, — прошептала я. — Я всегда любила. С того дня, когда ты появился в моей деревне, когда учил меня стрелять, когда держал за руку в полнолуние. Ты был единственным, кто меня не боялся. Он обнял меня, и я уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Джек подошёл, лёг рядом, и мы стояли так, пока за окнами ТАРДИС не начало темнеть. --- Когда я вышла, Мастер сидел на крыльце с Юлей. Они смеялись, и я видела, как она смотрит на него — так, как когда-то смотрела на меня. — Кэлли, — Мастер поднялся, когда увидел меня. — Мы с твоей сестрой… — Я всё видела, — перебила я. — Оставайся. Если хочешь. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты не против? — Я хочу, чтобы она была счастлива, — сказала я. — А ты… ты заслуживаешь того, чтобы быть рядом с кем-то, кто не будет смотреть на тебя с опаской. Юля взяла его за руку. Я видела, как их пальцы переплелись, и внутри меня что-то отпустило. — Возвращайся, — сказал я, обращаясь к ним обоим. — Когда сможешь. — Обязательно, — ответил Мастер, и в его голосе не было насмешки. Я ушла с Доктором. Джек бежал рядом, и я чувствовала, что всё правильно. Впервые за долгое время — правильно. --- Но спокойствие длилось недолго. Мастер вернулся через два месяца. Я не знала, что случилось с Юлей — он не говорил. Но я видела, что он изменился. Его глаза снова горели тем безумным огнём, и в его улыбке было что-то опасное. — Ты бросил её, — сказала я, когда он появился в ТАРДИС. — Я понял, что ошибся, — ответил он, и его голос был спокойным, слишком спокойным. — Ты — единственная, кто мне нужна. Ты — единственная, кто меня понимает. — Я люблю Доктора. — Ты думаешь, что любишь, — он шагнул ближе. — Но он не даст тебе того, что могу дать я. Он будет тебя сдерживать. А я… я сделаю тебя сильнее. Я смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства. Я знала, что он опасен. Но я знала и то, что он прав. — Уходи, — сказал Доктор, появляясь из тени. — Она не нуждается в тебе. — Оставь нас, — ответил Мастер, не сводя с меня глаз. — Пусть она сама решит. Я смотрела на них обоих. На Доктора, который сжимал в руке отвёртку и готов был защищать меня. На Мастера, который стоял с открытыми руками и обещал мне силу. — Я остаюсь, — сказала я. — С ним. Доктор замер. — Кэлли… — Я хочу быть сильнее, — сказала я. — И я хочу, чтобы меня никто не сдерживал. Я видела, как боль отразилась на его лице. Но я не могла остановиться. Мастер протянул руку, и я шагнула к нему. --- С Мастером я стала другой. Он учил меня тому, чего никогда не показал бы Доктор. Как читать всю жизнь человека по глазам — не просто эмоции, а каждую секунду, каждую мысль, каждую боль. Как использовать силу, не сдерживая её, а направляя. Как слушать внутренний голос, который раньше я пыталась заглушить. — Ты — хищник, — говорил он, когда мы стояли на краю обрыва, глядя на бушующий океан. — Ты рождена для охоты. Не беги от этого. — Я не хочу быть хищником. — Ты уже хищник, — он повернулся ко мне. — Просто ты не знала, как им быть. Я покажу. Он показывал. И с каждым днём я чувствовала, как становлюсь сильнее. И холоднее. Я больше не колебалась, не сомневалась. Я знала, чего хочу, и брала это. — Ты становишься жестокой, — сказал Доктор, когда мы встретились в очередной раз. — Он меняет тебя. — Он делает меня сильной, — ответила я. — А ты хотел, чтобы я оставалась слабой. — Я хотел, чтобы ты оставалась собой. — Я стала собой. Настоящей. Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что мне захотелось отвести взгляд. Но я не отвела. Я больше не отводила взгляда ни от кого. --- Мы встретили Джека Харкнесса на космической станции, где торговали информацией. Он был красивым — я заметила это сразу. И опасным. И живым. Он смотрел на меня так, как смотрели многие. Но в его взгляде было что-то большее. Он не просто хотел меня — он хотел меня понять. — Кэлли Тейн, — сказал он, когда мы представились. — Какое красивое имя. И какая красивая девушка. — Ты смотришь на меня, как на добычу, — ответила я, и в моём голосе была привычная ядовитость. — На добычу? — Он усмехнулся. — Скорее на произведение искусства. — Искусство не смотрит в ответ. — А ты смотришь. Я не ответила. Но внутри меня что-то шевельнулось. То, что я думала, умерло. Доктор заметил это. Я видела, как он смотрит на нас, как напрягается. Мастер тоже заметил. Но он не ревновал — он поощрял. — Пусть смотрит, — сказал он, когда мы остались одни. — Пусть видит, какая ты. И пусть знает, что ты не для него. — Я ни для кого, — ответила я. — Ты для меня, — сказал он, и в его голосе была сталь. --- Случилось это в моей ТАРДИС. Мы вернулись после очередной вылазки, и я ушла в свою комнату, чтобы переодеться. Джек остался в главном зале — он знал, что я хочу побыть одна. Я сняла куртку, стянула футболку. В зеркале отражалось моё тело — то, что застыло в шестнадцати годах, но теперь было другим. Сильным. Гибким. Опасным. Я чувствовала его раньше, чем услышала. Капитан стоял за дверью. Я знала, что он там, знала, что смотрит в щель между косяком и стеной. Он думал, что его не видно. Думал, что я не чувствую. Я сделала вид, что не замечаю. Я медленно расстегнула джинсы, позволив им упасть на пол. На секунду замерла, глядя в зеркало, и поймала отражение его глаз. Он смотрел. Не мог оторваться. Я не торопилась. Достала из шкафа свежую рубашку, надела её, не застёгивая. Потом штаны. Каждое движение было медленным, плавным, как в танце. Я знала, что он смотрит, и позволила ему это. Пусть смотрит. Где ещё он такое увидит. Я услышала, как он выдохнул, как его шаги отдалились от двери. Он не выдержал. Я улыбнулась в зеркало, застегнула рубашку и вышла. --- В главном зале он стоял у консоли, делая вид, что изучает показания. Но я видела, как дрожат его руки. Как он сжимает край панели, чтобы успокоиться. — Капитан, — сказала я, входя. — Ты что-то искал? Он обернулся. Его глаза были тёмными, и в них всё ещё горел огонь. — Искал ответы, — сказал он, и его голос был хриплым. — Но, кажется, нашёл только вопросы. — Это ты обо мне? — О тебе, — он усмехнулся, пытаясь вернуть привычную лёгкость. — Кэлли, ты знаешь, что ты опасна? — Мне говорили. — Я не про твои способности. — Он шагнул ближе. — Ты опасна тем, как смотришь. Как двигаешься. Как дышишь. — Капитан, ты флиртуешь со мной? — Пытаюсь, — признался он. — Но ты делаешь это сложным. — Потому что ты ожидаешь, что я поведусь на твою улыбку и комплименты? — Я скрестила руки на груди. — Дорогой капитан, я видела галактики, где мужчины умирали за один мой взгляд. Твои попытки… трогательны, но бесполезны. — Бесполезны? — Он подошёл ещё ближе. — Тогда почему ты смотрела на меня сегодня? Я не отвела взгляда. — Я смотрю на всех, — сказала я, и в моём голосе была привычная ядовитость. — Это моя работа — замечать. — Ты знала, что я там, — сказал он, и это был не вопрос. Я промолчала. Не подтвердила, не опровергла. — Капитан, ты переоцениваешь свою незаметность, — сказала я после паузы. — Но это мило. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. Восхищение? Страх? Желание? — Ты необычная, — сказал он наконец. — Я знаю. — Я хочу узнать тебя лучше. — Зачем? — Потому что ты… — он замолчал, подбирая слова. — Ты похожа на звезду, которая вот-вот взорвётся. И я хочу быть рядом, когда это случится. Я смотрела на него, и внутри меня шевельнулось что-то, что я давно не чувствовала. Интерес. — Капитан, — сказала я, — ты не представляешь, на что способна звезда перед взрывом. — Покажи, — ответил он. Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. Капитан Джек Харкнесс не был из тех, кто сдаётся после первого отказа. Он появлялся в главном зале с неизменной улыбкой, находил предлоги оказаться рядом, задавал вопросы, на которые уже знал ответы. Он флиртовал с лёгкостью, которая у одних вызывала восхищение, у других — раздражение. Я относилась ко вторым. — Кэлли, ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросил он, заставая меня за рисованием в моём альбоме. — Отдыхаю, — ответила я, не поднимая головы. — Когда ты не рядом. — Острая. — Он присел на край стола. — Мне это нравится. — Ты слишком легко влюбляешься, капитан. — Я не влюбляюсь. Я восхищаюсь. Это разные вещи. Я подняла голову, посмотрела на него в упор. — Восхищение требует расстояния. А ты слишком близко. Он усмехнулся, но отодвинулся. Недалеко, но я заметила. Мастер наблюдал за этим из тени консольной палубы, и его улыбка становилась всё шире. Он не ревновал. Ему нравилось смотреть, как я отшиваю Харкнесса раз за разом. Каждый мой ядовитый ответ, каждый холодный взгляд подтверждали то, что он хотел видеть: я принадлежу ему. Не телом — пока. Но волей. Мыслями. Выбором. — Он не унимается, — сказал Мастер, когда мы остались одни. — Он просто ищет развлечения. — Ты права. Но он смотрит на тебя как на добычу. — Пусть смотрит. — Я пожала плечами. — Это ничего не меняет. Мастер подошёл ближе, провёл пальцами по моим волосам, и я не отстранилась. Я привыкла к его прикосновениям. Они не были ласковыми — они были собственническими. Как если бы он гладил дорогую вещь, которая принадлежит только ему. — Ты чиста, — сказал он однажды, и в его голосе не было страсти. Было что-то другое. Удовлетворение. — Никто к тебе не прикасался. Никто не смел. — Это важно? — спросила я. — Это делает тебя совершенной, — ответил он. — Никто не оставил на тебе следа. Никто не испортил то, что принадлежит мне. Я не поняла тогда, что он имел в виду. Или не хотела понимать. --- Капитан Харкнесс покинул нас через две недели. Он стоял на выходе из ТАРДИС, оглядываясь на меня с той своей вечной улыбкой, которая, казалось, не сходила с лица. — Кэлли, — сказал он. — Ты когда-нибудь скажешь мне правду? — О чём? — О том, почему ты так боишься быть рядом с тем, кто не пытается тебя сломать. Я не ответила. Он усмехнулся, коснулся двух пальцев у виска в прощальном жесте и шагнул в ночь. Доктор смотрел на меня, когда я вернулась в главный зал. — Ты могла бы пойти с ним, — сказал он. — Зачем? — Он был… другим. — Он был таким же, как все, — ответила я. — Он хотел того, чего я не готова дать. Доктор замолчал. Он знал, что я не права, но спорить не стал. Мастер ждал меня в моей комнате. Он сидел в кресле, перелистывая мой альбом, и когда я вошла, поднял голову с улыбкой. — Наконец-то мы одни, — сказал он. — Мы и так были одни. — Нет. — Он встал, закрыл альбом, поставил на место. — Он отвлекал тебя. Мешал мне. — Чему? — Нам. Он подошёл, взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимаются вокруг моего запястья. Не больно. Но уверенно. — Ты доверяешь мне, Кэлли? — спросил он. — Да, — ответила я без колебаний. — Полностью? — Полностью. Он улыбнулся, и в его глазах зажёгся тот огонь, который я привыкла видеть. Огонь безумия, смешанный с чем-то новым. Спокойствием. — Тогда смотри на меня, — сказал он. Я смотрела. --- Он начал не сразу. Первые дни ничего не изменилось. Мы путешествовали, он показывал мне новые миры, учил новому. Но теперь он говорил иначе. Медленнее. Его голос стал глубже, спокойнее, и каждое слово ложилось в мою голову так легко, будто всегда было там. — Ты сильная, — говорил он. — Но ты устала выбирать. Я буду выбирать за тебя. — Я не устала, — возражала я. — Устала. — Он смотрел мне в глаза, и я не могла отвести взгляд. — Ты всегда выбирала. С детства. Кем быть, кого любить, куда идти. Ты устала. Я хотела сказать, что это неправда. Но слова застревали в горле. Может, он был прав. Может, я действительно устала. Он учил меня новому способу смотреть на мир. Не читать эмоции по глазам — влиять на них. Менять. Подчинять. — Это не гипноз, — говорил он, когда я пыталась понять, что происходит. — Это доверие. Ты просто перестаёшь сопротивляться. Ты позволяешь мне вести тебя. — Я всегда позволяла. — Нет. — Он покачал головой. — Ты слушала, но не слышала. Теперь ты услышишь. Я услышала. --- Через месяц я перестала замечать, где заканчиваюсь я и начинается он. Его голос звучал в моей голове даже когда его не было рядом. Я знала, чего он хочет, раньше, чем он говорил. Я делала то, что нужно, прежде, чем он просил. — Ты становишься совершенной, — говорил он, и я верила. Он не прикасался ко мне. Ни разу. Он смотрел, улыбался, иногда поправлял прядь волос, упавшую на лицо. Но не больше. Я знала почему. Он говорил об этом однажды, когда мы сидели на краю вселенной и смотрели на россыпь звёзд. — Ты чиста, — сказал он. — Никто к тебе не прикасался. Никто не осквернил то, что принадлежит мне. Я сохраню это. Пока не придёт время. — Когда придёт время? — спросила я. — Когда ты будешь готова. Когда я решу. Я не спросила, что будет потом. Я знала: он скажет, когда нужно. --- Доктор заметил. Конечно, заметил. Он видел то, что другие не видели. Он чувствовал, как я меняюсь. — Кэлли, — сказал он однажды, когда Мастера не было рядом. — Что он с тобой сделал? — Он сделал меня сильнее. — Он стёр тебя. — Доктор шагнул ко мне, и в его глазах была боль. — Ты больше не споришь. Не смеёшься. Не рисуешь. — Я рисую. — Ты копируешь. Твои рисунки стали другими. В них нет жизни. Нет тебя. Я посмотрела на свои руки. На них была краска, но я не помнила, что рисовала. — Ты просто не понимаешь, — сказала я. — Я понимаю, — ответил он. — Я видел это раньше. Он делал так с другими. Он ломает людей, Кэлли. Он делает их своими. — Он мой друг. — Он твой тюремщик. И ты даже не видишь решёток. Я отвернулась. Я не хотела слышать. --- Мастер ждал меня в моей ТАРДИС. Он сидел в кресле, и Джек лежал у его ног. Пёс поднял голову, когда я вошла, но не двинулся с места. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. Беспокойство? Страх? Я не знала. Я перестала понимать его взгляды. — Доктор пытался убедить тебя, что я опасен, — сказал Мастер. — Он беспокоится. — Он ревнует. — Мастер встал, подошёл ко мне. — Он не может простить, что ты выбрала меня. — Я выбрала тебя. — И ты не пожалеешь. — Он взял меня за подбородок, заставил смотреть ему в глаза. — Ты пойдёшь за мной куда угодно, правда? — Правда. — Ты сделаешь для меня всё? — Всё. Он улыбнулся. Удовлетворённо. Собственнически. — Тогда идём. Я покажу тебе кое-что. То, что Доктор никогда бы не показал. Я пошла. Я всегда шла за ним. Джек не двинулся с места. Он смотрел мне вслед, и когда дверь ТАРДИС закрылась, пёс тихо завыл. Я не слышала. Или сделала вид, что не слышу. --- Теперь я не выбирала. Я исполняла. Его желания стали моими. Его цели — моими. Я была сильной, быстрой, умной. Я была тем, кем он хотел меня видеть. — Ты идеальна, — говорил он, и я верила. Я была идеальна. Для него. Доктор смотрел на меня с другого конца галактики, и я чувствовала его взгляд даже через пространство. Но я не оборачивалась. Мастер взял меня за руку, и мы шагнули в темноту. — Куда мы? — спросила я. — Туда, где никто не сможет нас найти, — ответил он. — Туда, где будем только ты и я. Я не спросила, что будет с Доктором. Я не спросила, что будет со мной. Я просто пошла. Потому что он сказал идти. Три года. Три года, о которых я не говорила. Три года, которые стёрли из меня всё, что было светлым, и залили тьмой, что текла теперь вместо крови. Я вернулась к Доктору без предупреждения. Моя ТАРДИС приземлилась рядом с его, и я вышла наружу, чувствуя, как гравитация чужой планеты давит на плечи. Я вышла одна. Доктор стоял на пороге своей ТАРДИС и смотрел на меня. Я видела, как меняется его лицо — от удивления к радости, от радости к тревоге. Он видел меня. Настоящую. Ту, которую я носила под кожей. — Кэлли, — сказал он, делая шаг навстречу. — Где Джек? Этот вопрос пробил броню, которую я строила три года. — Я думала, он с тобой, — сказала я, и голос мой был чужим. Хриплым. — Я думала, он остался здесь. Ждал меня. Доктор замер. — Кэлли, я не видел его с того дня, как ты ушла с Мастером. Я думал, он с тобой. Мир рухнул. Я закрыла глаза, чувствуя, как ненависть, которую я сдерживала три года, начинает пульсировать в висках. — Три года, — прошептала я. — Три года я искала его. Чувствовала, что он где-то там, но не могла найти. Я думала… я думала, он в безопасности. С тобой. — Мы найдём его, — сказал Доктор. — Я обещаю. Я открыла глаза. Он стоял в двух шагах, не приближаясь, и в его взгляде была боль, которую я не могла выносить. — Мы найдём, — повторила я. — Обязательно. --- Мы искали. Доктор вёл ТАРДИС по следам, которые я чувствовала — слабым, почти невидимым, но всё ещё живым. Недели складывались в месяцы. Мы перебирали планеты, системы, временные линии. Джек был где-то там, ждал. Я не рассказывала ему о том, что было. Он не спрашивал. Он видел мои рисунки — чёрные коридоры, глаза в темноте, руки, которые тянулись из ниоткуда. Он слышал, как я кричу по ночам. Он видел, как я вздрагиваю, когда он подходит слишком близко. — Ты не обязан быть со мной осторожным, — сказала я однажды. — Я не хочу причинить тебе боль. — Ты не причинишь. Он не верил. Я видела это по его глазам. И, возможно, он был прав. --- Система Зигон-1. Мы прилетели туда, потому что след Джека привёл нас в этот сектор. Но когда мы вышли из ТАРДИС, я поняла, что сигнал был не только от него. Город у моря. Белые дома с черепичными крышами. Узкие улочки, спускающиеся к набережной. А на окраине, на скалистом мысу, — огромное поместье. Серое, мрачное, с высокими окнами, которые никогда не открывались. Я узнала это место. Я знала каждый коридор, каждую комнату, каждый подвал без окон. — Кэлли? — Доктор посмотрел на меня. — Ты знаешь этот город? Я не ответила. Я смотрела на поместье, и внутри меня всё закипало. Ярость, которую я сдерживала месяцами, рвалась наружу. — Кэлли! — Он схватил меня за руку, но я вырвалась. Я побежала. Сквозь город, мимо домов, где люди выходили на улицы, глядя на небо. Я не помнила, где взяла ракетную установку. Не помнила, как оказалась на холме напротив поместья. Я помнила только этот дом. Я нажала на спуск. Первый снаряд упал в центр поместья. Крыша обрушилась, стены разлетелись в щепки. Второй — в левое крыло, где была моя комната. Третий — в подвал, где он держал меня, когда я сопротивлялась. Четвёртый, пятый, шестой — я не считала. Я стреляла, пока ракетная установка не замолчала. Поместья больше не было. Только груда камней, дым и пепел. Город вокруг вздрагивал — стёкла в соседних домах вылетели, крыши осыпались черепицей. Люди кричали, бежали из своих домов, но я не видела их. Я видела только руины. Доктор стоял рядом. Он не пытался меня остановить. Не пытался ничего сказать. Он просто стоял и смотрел. — Три года, — сказала я, не оборачиваясь. — Три года он держал меня в этом доме. — Кэлли… — Я не расскажу тебе, что он делал, — перебила я. — Не проси. Не сейчас. Я повернулась и пошла к ТАРДИС. Не оглядываясь. Если я оглянусь, я не смогу остановиться. --- В ту ночь я не спала. Я сидела в своей комнате, сжимая кулаки, и чувствовала, как Волк внутри меня рычит, насытившись разрушением, но не успокоившись. Доктор не стучал. Он ждал. --- Прошло ещё несколько недель. Я стала ещё мрачнее. Взрыв не принёс облегчения — он только разбудил то, что я пыталась похоронить. Теперь Волк требовал большего. Я перестала рисовать. Альбом, который всегда был со мной, пылился в углу. Я часами сидела в главном зале, глядя в одну точку, и мои глаза были пустыми. А потом — не пустыми. В них вспыхивала ярость, и тогда лучше было держаться подальше. — Кэлли, нам нужно поговорить, — сказал Доктор однажды, когда я разбила кружку, просто потому что та стояла не на том месте. — О чём? — Я даже не повернулась. — О тебе. О том, что с тобой происходит. — Со мной ничего не происходит. — Ты разбила три кружки за неделю. Ты кричишь на меня за то, что я дышу слишком громко. Ты не спишь по ночам, а днём ходишь как тень. — И что? — Это не ты. Я резко обернулась. Волк внутри меня поднял голову. Он смотрел на Доктора его глазами — моими глазами, полными тьмы. — Ты не знаешь, кто я, — прошипела я. — Ты никогда не знал. — Я знал тебя, когда ты стояла перед волком и не боялась. Я знал тебя, когда ты открыла часы деда. Я знал тебя, когда ты спасла свою деревню. — Эта девочка мертва, — сказала я. — Три года назад. В том доме. Я развернулась и ушла в свою комнату. За закрытой дверью я разбила что-то — не помню что. Потом сидела на полу, обхватив колени, и чувствовала, как Волк рычит внутри, требуя выхода. А потом — тихие всхлипывания, которые я надеялась, что он не слышит. --- Мы продолжали лететь. Я перестала помогать искать Джека. Я сидела в углу главного зала и смотрела, как Доктор работает с консолью. Он всё чаще смотрел на меня с тревогой, но я отворачивалась. Мои слова становились ядовитыми. Я не могла остановиться. — Ты слишком стар для этого, — сказала я однажды, когда он попытался меня обнять. — Что? — Ты выглядишь уставшим. Твои глаза потускнели. Ты больше не герой, Доктор. Ты просто… жалок. Я видела, как мои слова ранят его. Я знала, что он не заслужил этого. Но я не могла остановиться. Слова вылетали сами, отравленные ядом, который копился во мне три года. — Я не оставлю тебя, — сказал он. — Оставь. — Я отвернулась. — Всем будет легче. --- Остановка на космической станции была ошибкой. Я знала это ещё до того, как мы вышли из ТАРДИС. Но Доктор сказал, что нам нужно пополнить запасы, и я не стала спорить. Я ушла в бар. Мне нужно было забыться. Нужно было заткнуть голоса в голове, которые шептали, что я никчёмная, что я сломана, что я никогда не стану прежней. Я пила. Стакан за стаканом. Жидкость обжигала горло, но не приносила облегчения. Когда Доктор нашёл меня, я была пьяна. Сильно пьяна. Мои глаза были стеклянными, но внутри всё горело. — Кэлли, нам пора, — сказал он. — Ещё нет, — ответила я, не глядя на него. — Кэлли… — Я сказала — ещё нет. Он сел рядом. Я чувствовала его взгляд, но не смотрела. — Ты не справляешься, — сказал он. — А ты справляешься? — Я повернулась к ним, и ярость снова поднялась во мне. — Ты думаешь, что можешь меня спасти? Что ты — мой герой? — Я хочу помочь. — Не можешь. Никто не может. Я встала, пошатнулась, и он протянул руку. Я оттолкнула её. — Не трогай, — прошипела я. — Никто не будет меня трогать. Никогда. Я вышла из бара. --- На улице кто-то посмотрел на меня. Мужчина. Крупный, с глупым лицом. Он просто смотрел. Может, ему не понравилось, что такая молодая девушка пьяна в стельку. Может, он просто смотрел. Я остановилась. — Что уставился? — спросила я, и мой голос был ледяным. — Извините, я не… — Ты смотришь на меня, — сказала я. — Все смотрят. Все хотят. — Кэлли, — голос Доктора за спиной. — Пойдём. — Не лезь. Я шагнула к мужчине. Волк внутри меня проснулся окончательно. Он требовал крови. Требовал боли. Требовал, чтобы кто-то заплатил за то, что со мной сделали. Я ударила его. Первый удар пришёлся в челюсть, второй — в солнечное сплетение. Он упал, и я набросилась на него, как дикое животное. Я била, не чувствуя боли в руках. Я била, и внутри меня что-то рвалось наружу. Кто-то попытался меня остановить. Я ударила и его. Потом ещё одного. Потом ещё. Я не помню, сколько их было. Я помню только ярость. Только ненависть. Только крики, которые, возможно, были моими. Доктор схватил меня за плечи, прижал к себе. Я билась в его руках, рычала, пыталась вырваться. — Хватит, — сказал он. — Хватит, Кэлли. Я замерла. Моё дыхание было тяжёлым, прерывистым. А потом я обмякла, и он едва успел подхватить меня. — Я не могу больше, — прошептала я. — Я не могу. — Я знаю, — ответил он. Он уложил меня в ТАРДИС. Я уснула почти сразу, но перед этим я слышала, как он сидит рядом. Как он смотрит на меня. Как он что-то решает. Я не спрашивала что. Мне было всё равно. Когда я проснулась, мы были на месте. Я не знала, где это. Но что-то в воздухе было другим. Спокойным. Тяжёлым.