Во все тяжкие

      — Надеюсь, в этот раз Данте останется тобой доволен? — крепкие пальцы цепко держали его лицо за подбородок, не давая отводить глаза. Очень хотелось огрызнуться, но Драко помнил, чем это заканчивается. Взгляд Начо стал хищным и жестким — как младший персонал обучали чутко подмечать удовольствие клиентов, так старший — мгновенно распознавать бунт. Начо не нужно было быть легилиментом, ему достаточно было взгляда, чтобы догадаться, что происходит в голове его подопечного. При Темном Лорде цены б ему не было, но к счастью Темный Лорд был слишком повернут на своих идеях превосходства, чтобы искать себе прислужников из числа магглов.       — Я буду послушным, — кротко сказал Драко.       «Кажется, твои кураторы уделяют тебе мало внимания», — сказал Данте в прошлый раз. Начо и Тор восприняли это как личное оскорбление. Хотя гости остались им довольны. И даже оставили эти… магглы называют их «чаевыми», хотя абсолютно непонятно, при чем тут чай.       — Этого мало, — мягко заметил Тор, откладывая кисточку. — Ты будешь податливым и открытым. Ты будешь чувственным, отзывчивым и покорным. Если сегодня после Витрины на тебя будет претендовать меньше пяти гостей, нам придется снова вернуться к твоему воспитанию. Ты меня услышал?       — Да, — Драко опустил ресницы, в который раз задаваясь вопросом: зачем он опять сюда пришел, если изнутри снова и снова поднимаются волны противоречия и раздражения. Если в каждый визит сюда его безжалостно ломают, разбивают на осколки и топчут крошки. Драко очень не хотел признаваться самому себе, что ему просто нравится сам процесс.       — Глаза закрой, — велел Начо, поднимая его лицо повыше. Зашипел балончик, распыляя на лицо мелкую морось чего-то. Драко не знал, как оно называется. Одной такой пшикалкой ему всегда брызгали на волосы, фиксируя пряди, вторым — на лицо. Видимо, чтобы косметика не стиралась. — Халат накинь. Идем, Данте велел подойти пораньше.       В галерее было людно. Кураторы заканчивали расставлять реквизит на Витринах, кто-то торопливо протирал стекло, кто-то подготавливал девайсы.       — Нет, не пойдет, — сухо выговаривал управляющий коренастому и широкоплечему мужчине, возле которого стоял тонкий, почти прозрачный, хастлер с огромными синими глазами и почему-то заостренными кончиками ушей. — Эльф с таким количеством синяков? Ты смеешься, что ли? Его что, дварфы отпинали? Или орки драли?       Драко не знал, кто такие дварфы и орки, но, видимо, магглы понятия не имели, как действительно выглядят эльфы. А может, и хорошо. После такого можно и вообще импотентом остаться.       Коренастый что-то неуверенно промямлил, но Данте только раздраженно махнул рукой, прерывая. Он бесцеремонно сдернул с остроухого халат и несколько раз повертел его туда-сюда за плечо. Тот действительно выглядел так, будто его долго и со вкусом пинали ногами. Такое не замажешь…       — Грим смыть, — сухо велел Данте и оглянулся на Витрину, что-то прикидывая про себя. — Эти клумбы убрать, ткань снять. Скажи ребятам, пусть найдут фон кирпичной кладки. Подвесишь его на дыбу, спиной к стеклу. Вот сюда поставишь колодки, ноги в кандалы и развести. Вот здесь бросишь кнут. Красиво-небрежно, чтобы создалось впечатление, что палач временно отошел, но сейчас вернется. Да, и не забудь действительно по нему пройтись. Часть следов должны быть свежими.       — Данте… — робко попытался возразить синеглазый, но Данте безжалостно его перебил:       — О чем ты думал, когда шел сюда в таком виде? Обнимашки на шелковых простынях в другом заведении. Не нравится? Не готов? Шуруй на выход, я никого не держу!       Он решительно развернулся, демонстрируя, что разговор окончен, и его взгляд остановился на Драко. Малфой с трудом удержался, чтобы не вжать голову в плечи.       Во время первого их разговора Данте не казался ему страшным. Наоборот, заходя в его кабинет в первый раз, Драко чувствовал себя уверенно, раскованно и свободно. Ведь достаточно было одного движения, чтобы достать палочку и расставить точки над і. Однако стоило ему только закрыть за собой дверь, как это чувство испарилось. Данте подавлял с первого взгляда, первого слова. Он был невероятно внимательным, ему хватало всего пары фраз, чтобы понять, что представляет из себя его собеседник, а еще он профессионально играл на человеческих слабостях. Малфоя выбило из колеи уже то, что в его кабинете не было кресла или стула для посетителей. И ему пришлось стоять перед Данте навытяжку, отчитываться и докладывать, как какому-то школьнику. А потом в какой-то момент Данте нажал на какую-то штуку у себя на столе и негромко приказал:       — Начо, Тор, зайдите.       Двери позади открылись, Драко даже не успел обернуться, не то что достать палочку. Его руки грубо завели назад, больно стискивая запястья, а чужие ладони бесцеремонно облапали, потянули за волосы, открывая шею, задрали рубашку, скользнули за пояс брюк…       — Эй! Не трогай меня! — возмутился он, машинально попытавшись вырваться. — Пусти! Вы пожалеете! Я вам не какой-то там… Руки убери, сказал!       Чужие пальцы больно сжали подбородок. Драко из своего положения видел только нависающую над ним массивную фигуру и развалившегося в кресле со скучающим видом Данте.       — Избалованные, богатенькие мальчики приходят сюда только за одним — за воспитанием, — бархатным голосом сказал тогда Начо, почти касаясь губами его уха. Драко почувствовал, как встали дыбом волоски на руках, а по спине холодком побежали мурашки. — А зачем пришел ты?       — Не твое дело! Пусти, сказал! Не трогайте меня! — надменность в голосе прозвучала фальшиво. Очень сложно быть надменным, когда в твоих трусах хозяйничает чужая рука.       — Дисциплина, порка и регулярный секс, — со смешком хмыкнул Тор, который прекрасно чувствовал, как Драко взмок, как он дрожит и как набухает под чужими пальцами его пенис.       — И все в двойном размере, — скучающе отозвался со своего места Данте. — Кого-то одного на такой характер будет мало. Я прав, Мишель?       Драко упрямо стиснул зубы. Заломленные руки потянули выше, вынуждая прогнуться и выставить зад, пальцы Начо грубо стиснули подбородок, не давая прятать лицо.       — Отвечай, когда тебя спрашивают.       — Пустите меня! — отчаянно выдохнул Драко, почувствовав, как с него небрежно, чтобы не мешали, стягивают трусы. Тор продолжал одной рукой ласкать его член, а пальцами другой по-хозяйски надавливал на сжатое колечко ануса. — Пустите, и я уйду! Пожалуйста!       Прозвучало жалобно. Почти плачуще. Унизительно.       — Пустите, — спокойно велел Данте, и Драко едва не рухнул на ковер. — Можешь идти.       Чувствуя, как пылает лицо, Драко трясущимися пальцами пытался натянуть трусы и брюки. Ему казалось, что кожа все еще ощущает прикосновения чужих рук, а грубые пальцы до сих пор хозяйничают между его ягодиц. От выброса адреналина кружилась голова. Драко не мог заправить рубашку, трусы стояли колом, брюки не получалось толком застегнуть. Он чувствовал на себе насмешливо-понимающие взгляды Данте и этих двоих громил, и от этого раздрай был еще сильнее. Уходить. Бежать. Подальше от этих чокнутых магглов с их дикарскими примитивными замашками, с их непристойными шутками, издевательскими комментариями и понимающими взглядами…       Плюнув на незастегивающиеся брюки, Драко бросился к выходу, чуть не перецепившись о собственные ноги. Дернул дверь на себя, потряс ее, дернул сильнее, чем вызвал ехидный смешок за спиной:       — Она открывается от себя, Мишель.       От снисхождения в голосе Данте на глаза навернулись слезы. Драко решительно толкнул дверь, а потом, снова увидев безмятежно-персиковую стену коридора, отчаянно саданул кулаком по косяку.       — Да! — так, что аж запершило в горле, выкрикнул он. — Да, вы правы!       Он не знал, кого ненавидит больше в этот момент — Данте с его прихлебателями или себя за свое признание.       — Ломать двери вовсе не обязательно, — мирно заметил хозяин кабинета. — Тор, Начо, продолжайте.       Две темные тени снова выросли за спиной. Драко поднял голову и на этот раз хорошо разглядел бритые головы, смугло-золотистую кожу, черные глаза. Уже позже он не раз думал о том, что Данте нравится играть на контрастах. А что может быть красивее, когда хрупкого белого, почти прозрачного юношу с тонкими чертами с двух сторон имеет парочка широкоплечих мексиканцев?       — Будь умницей, — одобрительно шепнул ему Тор, расстегивая как попало застегнутые пуговицы на его рубашке.       Его вертели как куклу. Бесцеремонно осматривали, оценивали. Лицо, фигуру, волосы… Заставили открыть рот, нагнуться и раздвинуть ягодицы. Полностью избавили от одежды, трогали, гладили живот и щипали соски, сжимали член и шлепали по заднице… Позже Драко понял, что это тоже была своеобразная проверка — как далеко он готов терпеть унижение, максимальную открытость, абсолютную бесцеремонность, собственную уязвимость и беззащитность.       — Туговат немного, — равнодушно резюмировал Начо, и Драко бессильно взвыл, пытаясь вырваться из рук Тора. Потому что когда в тебя без подготовки и на сухую вставляют пальцы, это, Мерлин задери, больно! — Но есть с чем работать. Потенциал хороший.       — Вот и поработайте, — равнодушно отозвался Данте. — Если согласится, он в вашем ведении. Только не перестарайтесь, когда будете воспитывать.       Драко утешало только то, что его кураторы боялись Данте не меньше, чем он сам. Отчасти поэтому они так остро отреагировали на то, когда управляющий оказался недоволен работой Драко в прошлый раз. Хотя Малфой, если уж на то пошло, тогда принес клубу весьма неплохую выручку.       — Мишель… Теперь с тобой, — с некоторым предвкушением отозвался Данте, мгновенно забыв про синеглазого. — Какой цвет сегодня?       — Фиолетовый, — ответил Драко. Он убеждал себя, что просто каждый раз бросает себе вызов, поднимая планку повыше.       — Не надорвешься? Не рановато ли ходить по рукам? Может остановимся на красном? — этот вопрос Данте задавал, глядя на Начо.       — Выдержит, — уверенно отозвался тот, — он выносливый. Мы проверяли.       — Маленькая жадина, — резюмировал Данте и двинулся к самой последней Витрине.       Драко опасливо покосился на крюк для подвеса наверху и на странный клинообразный брус на высоких ножках. Он был обит черной матовой кожей, но все равно Малфой очень смутно представлял, как его используют. Сесть — не сядешь, если перекинут животом, то край будет очень неудобно впиваться, да и ножки, если их используют для фиксации рук и ног, далековато. Но это же магглы. Их изобретения жестоки и иногда абсолютно неожиданны.       — Сидел когда-то на таком?       — Нет, — честно ответил Драко. О, так на этом как-то сидят?       — Все бывает в первый раз, — насмешливо фыркнул Данте, открывая стеклянную дверь Витрины и заходя внутрь. — Руки вытяни. Тор, не забудь замазать эти ошибки юности на его руке, весь вид портит.       Драко подчинился. О, Данте как никогда был прав, когда называл его метку ошибками юности. Удивительно, что никого здесь не интересовала ее предыстория.       — Используете наручи и ремни, не веревки, — велел Данте перехватывая его запястья и вытягивая вверх, вынуждая Драко привстать на цыпочки. — Выбирайте что пошире, чтобы не испортить кожу. Он должен быть вытянут и напряжен, но следите, чтобы вес распределялся правильно. Лодыжки пристегнуть к бедру, вот так, — он отпустил его руки, наклонился и потянул Драко за ногу, заставляя согнуть ее в колене и почти прижать пятку к ягодице, — не сильно туго, чтобы он иногда мог опираться и отдыхать. Но ключевое слово — иногда. Понятно?       Драко машинально облизал пересохшие губы, пытаясь понять, что получится в итоге.       — Понятно, Данте, — кивнул Тор. — Что-то еще?       — Широкий кляп и завязать глаза, — решил управляющий. — Сегодня усложним тебе задачу, Мишель. На этот раз у тебя не получится цеплять гостей своей сладкой мордашкой. Придется постараться. И да! И что-нибудь еще, чтобы наш мальчик не скучал и не висел унылой колбаской…       Раздалось короткое пиликанье. Данте машинально сунул руку в карман и вытащил телефон. Забавная штука, но, как и всякие маггловские поделки, не работала в Мэноре. Данте взглянул на экран и неожиданно улыбнулся. Очень странно улыбнулся: хищно, но одновременно с этим — тепло. Драко с трудом вернул себе равнодушное выражение лица, когда управляющий снова поднял на него взгляд.       — Вопросы есть? Вопросов нет, — резюмировал тот, пряча телефон обратно в карман. — Подготовьте все заранее, но подвес не раньше чем за две минуты до открытия. Приятной ночи, Мишель. Не расстраивай меня.       И вот теперь он, наследник благородной фамилии, чистокровный аристократ, представитель списка священных двадцати восьми, всерьез опасался, что на нем прервется род Малфоев. Потому что на этом орудии пыток было просто невозможно принять даже относительно удобную позу. Драко ерзал, сжимал колени, приподнимаясь на руках, пытался хоть как-то перераспределить вес, чтобы не так давило на мошонку. Откинуться назад мешало широкое основание дилдо, вставленного в него чтобы не скучал. Хотя время от времени давление становилось таким невыносимым, что Драко жертвовал комфортом задницы ради мимолетного облегчения спереди. Хуже всего было то, что на его возбуждение эта боль никак не влияла. И любой маггл-извращенец мог любоваться из-за стекла тем, как Драко Малфой с гордо стоящим членом пытается не ерзать на испанском осле.       Витрина обычно длилась не дольше получаса, потом начинался аукцион, во время которого можно было отдохнуть и подготовится к работе в зале. Но Драко устал уже минут через десять. Тело дрожало от напряжения, руки ныли, скованные в неудобном положении ноги немели, каждый вдох становился тяжелее.       — Как красиво, — негромко оценил его кто-то. Драко как раз снова попытался найти удобное положение, но вместо этого сделал еще хуже и жалобно захныкал.       — Нравится? — он мгновенно узнал голос Данте. Сейчас Драко его ненавидел. — Обратите внимание, у него фиолетовый браслет, господа. Вы вполне можете насладиться им все вместе. Знаете, сколько человек, согласно стандартам, должен обслуживать наш хастлер за раз? О, не смейтесь, я абсолютно серьезно. На «Втором круге» есть свои стандарты качества. Не знаете? Гарри, расскажешь нам?       Если бы Драко мог, он бы выругался.       — Троих, — очень тихо ответил кто-то. Драко уже по интонации понял, что это один из хастлеров. Младшему персоналу редко разрешалось подавать голос, но когда разрешалось, то даже тон должен быть особенным.       — Поясни, будь добр, — одобрительно отозвался Данте, и Драко очень захотелось проклясть его, потому что он знал, что сейчас услышит и для кого Данте устраивает этот ликбез. Готовит его к тому, на что он подписался. Пугает.       — Хастлер должен быть достаточно растянут, чтобы сзади его могли трахнуть сразу два гостя. Третий гость может воспользоваться ртом, — послушно ответил хастлер.       Однажды Начо заставлял его повторять эту фразу снова и снова, чтобы даже самые грязные и непристойные слова из его уст звучали обыденно и привычно. Драко в этом предложении почему-то особенно тяжело давалось слово «трахнуть». Хотя самым сложным до сих пор оставалось слово «дырка». Но это уже была другая фраза. Не менее грязная и обыденная для местного контингента.       — Как-то мелко тогда выходит, — неожиданно заметил один из гостей. — Так-то можно и пять.       Что? Интересно, а сам он хоть раз в жизни трахался в какой-нибудь другой позе, кроме как — поставил на четвереньки, подошел сзади и вставил? Драко в этом что-то очень сомневался.       — Два в задницу, третий в рот, по одному в ладошки. И регулярно меняться, чтобы никому обидно не было.       Извращенец! Чтоб тебя самого одного на пятерых бросили! Драко от возмущения задышал чаще. Он уперся коленями в «седло» и попытался подтянуться немного на руках, чтобы ослабить давление, но не удержался и снова соскользнул. Собственный стон оглушил, поэтому он не услышал, что отвечал извращенцу собеседник:       — …хоть на доску почета вешай.       — Уже повесили, — сказал тот и оба расхохотались. Почему-то от этих слов, от неожиданной боли и беспомощности, ему стало себя очень жалко. Драко захныкал, безрезультатно заерзал по скользкой коже коленями, пытаясь снова обрести опору, но он вспотел, ноги соскальзывали, а яички и внутренняя сторона бедра больно терлись об осла.       — Это уже на ваше усмотрение, — снова вмешался Данте, — но обычно мы не оставляем нашим котятам свободные руки.       — А чего так? — рассеянно отозвался самый первый человек. Тот, который назвал Драко красивым. Малфой очень надеялся, что его выкупит именно он, а не тот жадный псих, который рассуждал про задействованные руки.       — Руки — это контроль, — хастлер Данте говорил тихо и, чтобы разобрать слова, Драко приходилось прислушиваться. Хотя он и так знал, что тот ответит. — У хастлера во время работы не должно возникать иллюзий, что у него есть контроль.       — Умница, хороший мальчик, — одобрительно сказал Данте, и Драко безошибочно понял, что тот на него смотрит. Однако он уже так вымотал себя, что у него не было сил даже на то, чтобы держать лицо, не говоря уже о том, чтобы порадоваться неожиданной похвале. Он хотел, чтобы его сняли отсюда, избавили от неудобного, твердого члена в заднице и заменили его членом нормальным.       — Запомни номер лота.       — Да ну, у него фиолетовый цвет, нам этот аукцион в ползарплаты обойдется! А мальчишка вон уже почти выдохся. Тем более, посмотри, как Джо на него смотрит.       — Эй, Джо, если выкупишь его, поделишься с нами?       «Обойдетесь!» — неожиданно ревниво подумал Драко, хотя он в этом вопросе ничего не решал. Однако, по его логике, у собственности тоже должно было быть право — принадлежать. И Драко заочно решил, что этому скупому и его прихлебателю он этой ночью принадлежать не хочет.       — Господа, прошу вашего внимания! Аукцион вот-вот начнется! Прошу вас, подходите ближе и разбирайте таблички…       Вкрадчивую, льющуюся из-под потолка музыку выключили. Гомон гостей стал громче и деловитее. Драко почувствовал, как на глазах собираются слезы облегчения. Негромко щелкнула задняя дверь, теплые пальцы пробежались по животу, по ребрам, заставив Драко сначала дернуться от щекотки, а потом заскулить сквозь кляп от обиды и досады.       — Мы думали, ты устал, а в тебе еще полно сил, — притворно удивился Тор. — Оставить тебя еще на пять минуток?       Драко торопливо замотал головой и захныкал максимально жалобно. Теплые ладони Тора обхватили его за пояс и чуть приподняли, пока Начо отстегивал ремни на кольце для подвесов.       — Бедный котенок, — фальшиво посочувствовал он. — Данте был прав. Ты очень хорош в медленных, изнурительных пытках.       «Пошел этот ваш Данте!». Драко взвыл, утыкаясь лбом в плечо Тора. Начо, аккуратно массируя напряженные и уставшие плечи, на которые фактически и пришлась основная нагрузка, медленно опускал его руки вниз. Это была невообразимая квинтэссенция боли и облегчения, когда первая становится приятной, а второе — невыносимым.       — Тихо-тихо, не привлекай внимания, — прогудел над головой голос Тора, хотя на Драко вряд ли кто-то сейчас смотрел — где-то там на заднем фоне весело балагурил голос распорядителя торгов. С легким щелчком он отстегнул карабин на лодыжках у Драко, а затем, аккуратно развел ему ноги и вытащил дилдо. — Неженка. Боюсь представить, что с тобой бы было, посади мы тебя на эту штуку по-настоящему. Знаешь, как испанским ослом пользовались во времена инквизиции?       Драко не знал, поэтому покачал головой. Его подхватили на руки и понесли.       — Во-первых, деревяшку не покрывали кожзамом, а острую кромку затачивали. Во-вторых, это был не подвес. Человека усаживали сверху, а на лодыжки пристегивали груз. И оставляли так не на полчасика, а на несколько часов, — Драко невольно передернуло, когда он это себе представил. Нет, хорошо, что они все-таки ввели Статут. — Чаще всего, когда обвиняемого снимали, он уже больше не мог иметь детей…       При этих словах Тор легонько сжал в ладони его бедные яйца, и Драко выгнулся, забился и даже попытался его лягнуть. Мордредовы магглы!       — Не дразни его, Тор, ему еще работать. — Начо снял с его глаз повязку, а затем аккуратно освободил его от кляпа. Драко часто заморгал, привыкая к свету, и обиженно отполз на диване, куда его посадили, подальше от Тора. — Так, куда руки тянешь?       Он жестко перехватил его запястья, ощутимо шлепнув поводком по пальцам. Драко обиженно зашипел и тут же спрятал ладони за спину, пока Начо не нашел чего-то потяжелее, чем попавшийся под руку поводок. Член, к которому он так и не успел прикоснуться, казалось, заныл еще сильнее. Наверное, от обиды за хозяина.       — Мишель, пить хочешь? — деловито спросил Начо, забирая со стола стакан с лимонной водой. Драко закивал — пить хотелось так сильно, что он был готов забить на гордость и то, что его поят с рук.       — Ты посмотри, он едва ли губу не выпятил, — умилился Тор, — обидели зайку нехорошие волки?       — Время, — напомнил Начо, отставляя стакан и подвигая ближе тазик с губкой. — Где его маска?       — Сейчас, — Тор перестал издеваться и отошел к столу, где лежала ажурно-кружевная черная маска. Учитывая слезы, слюни, а также то, что фетиши у гостей были разными: кому нравилось таскать за волосы, кому — кончать на лицо или еще что похуже, маски с завязками на затылке были не особо надежны. Поэтому младший персонал использовал вот такие, из воздушного кружева, которую специальным клеем крепили к коже. И отодрать ее потом было тем еще мучением. Обычно хастлеры уже выходили на Витрину в маске, но поскольку Данте велел завязать Драко глаза, то гостям и так были доступны только его лоб, нос и подбородок. — Закрой глаза, ресницы подведу…       Двадцать минут спустя Начо еще раз оценивающе пробежался взглядом по его виду и одобрительно кивнул.       — Прелесть, прямо хоть сейчас загибай.       Драко на это ничего не ответил, только обиженно полыхнул глазами. Уделить время себе ему, конечно, не дали. И возбуждение постепенно угасло само, оставив за собой острый привкус неудовлетворения и разочарования.       — Так, Мишель, опять начинаешь? — проницательно спросил Начо, без труда распознав эту вспышку.       — Нет, — торопливо замотал головой Драко.       — У нас еще есть время хорошенько тебя выпороть перед началом, — сухо предупредил тот. — Вряд ли твой гость будет сильно возражать. Тор, подай-ка цепочку.       — Не надо! — взмолился Драко, жалостливо вскидывая брови, правда, особо и не надеясь на то, что Начо передумает. Если такое и бывало, то взамен выбиралось что-то еще более невыносимое, чем первоначальная угроза.       Тор молча подошел ближе, немного пощипал, а потом оттянул сосок, крепя к нему тугой зажим. Драко закусил губу, переживая первую вспышку боли. Это было вполне терпимо, пока за цепочку на зажимах не начинали тянуть. Или не снимали их.       — Не хочешь сделать себе пирсинг, а, Мишель? — с легкой насмешкой спросил Тор, цепляя вторую клипсу. Малфой смутно представлял себе, что значит «пирсинг», поэтому на всякий случай замотал головой. — Вставим тебе сюда колечки, чтобы, как только ты снова начнешь бунтовать, цеплять поводок не к ошейнику, а к цепочке между ними. И водить так по всему клубу, пока ты не угомонишься.       Драко в который раз поразился фантазии магглов на непристойности. Наследник Малфой с колечками в сосках. Матушку хватил бы удар. Хотя что там матушку. Любого. Или от ужаса, или от смеха.       — А то ты его не знаешь. Не поможет, — хмыкнул Начо, открывая двери. — Идем.       Из зала доносился гомон толпы, музыка и немного приглушенный стенами голос Данте:       — Давайте-ка подготовим наше блюдо к подаче…       — А если не поможет, тогда вставим колечко в головку, — пожал плечами Тор, и Драко чуть не споткнулся, пораженно поднимая на мексиканца глаза.       — А что, туда тоже можно? — после регулярного общения с этой парочкой он был уверен в своей насмотренности. Но на таком даже его фантазия сбоила.       — О, да… Господи, Мишель, ты иногда такой наивный, что я поражаюсь. Откуда ты вообще такой взялся?       — А как… Ну… Это… — Драко так растерялся, что забыл о том, что непристойные вещи надо проговаривать громко и без эвфемизмов. К его счастью, забавляющийся диалогом Тор не обратил внимания на его смущение.       — А с каких это пор хастлеры могут надеяться, что им разрешат кому-нибудь присунуть?       — А дрочить тогда как? — не унимался Малфой. Ладно секс, хотя вообще-то и вне «Второго круга» существует жизнь, где человеку не обязательно быть все время в пассивной позиции, но мастурбация! Уже и последней радости лишают!       Тор усмехнулся и, дразнясь, пару раз дернул его за цепочку:       — Никак.       — Кстати, — перед тем, как заходить в зал, сказал Начо, — прости, Мишель, но Санты тоже не существует.       Пораженный открывшимся новым знанием, Драко так и не понял, к чему он это сказал.       В зале пряно пахло похотью. После Витрины хастлеры выходили к гостям по мере готовности, а пока, чтобы те не скучали, для них организовывали шоу. Драко обычно попадал на его конец. Сейчас что-либо разглядеть на сцене не представлялось возможным — хастлера, висевшего там, окружило штук пять-шесть гостей и, судя по характерным движениям и звукам, они не скучали.       — Твой гость, Мишель, — негромко сказал Начо, подводя Драко к невысокому, совершенно обычному на вид мужчине. Малфой всегда искал в гостях яркие, выразительные черты — шрамы, атлетическое телосложение, выдающуюся челюсть или хищный прищур. Ему почему-то казалось, что такого красивого его не должны выкупать люди заурядные. И чаще всего он внутренне разочаровывался, но магглам пока удавалось удерживать планку его интереса: хорошим сексом, извращенной фантазией или редкостным садизмом. — Доброй ночи. Восхищаюсь вашим выбором, у вас тонкий вкус. Это Мишель, ваше приобретение на сегодняшнюю ночь.       Гость принял из его рук протянутый ему поводок, жадно и испытующе рассматривая лицо Малфоя.       — Ну здравствуй, Мишель, — мягко сказал он, и Драко заочно простил ему и темные волосы на груди, и выпирающий животик, и невысокий рост. Потому что узнал по голосу того самого Джо, который восхищался им у Витрины. — Не ожидал, что ты такой миленький.       — Доброй ночи, — поздоровался Драко, опуская глаза и тут же любопытно вскидывая их снова.       — Не обманывайтесь его мордашкой и жалобными глазками, — заметил Начо, заводя ему руки за спину и скрепляя карабином колечки наручей на запястьях. — Мишель предпочитает, когда его держат на коротком поводке. Можно смело давить, не боясь сломать.       Драко не удержался и сердито зыркнул на него. Джо бархатно рассмеялся и потянул его к себе поближе за цепочку на сосках.       — Вот так? — открыто любуясь его исказившимся лицом, спросил он и снова поднял взгляд на Начо. — Что ему нравится еще?       — Все в пределах его цвета. Не сдерживайте свои желания, — ответил тот. — Но если вам захочется его порадовать… Мишель из тех хастлеров, которыми лучше наслаждаться в компании. Он любит внимание зрителей.       — Это я заметил еще в галерее, — улыбнулся Джо, — благодарю за совет.       — Доброй ночи, — учтиво склонил голову Начо, — мы будем наблюдать сверху, если что — дайте знак и мы немедленно спустимся к вам.       Джо кивнул и потянулся к карабинчику, который пристегивал поводок к кольцу на ошейнике Драко. На мгновение у Драко мелькнула и пропала досадливая мысль, что ему попался легкий и скучный гость, но тот просто перестегнул карабин на цепочку ниже, как будто подслушал их разговор с Начо перед входом в зал.       — Если сорвется, то я расстроюсь, — серьезно предупредил он.       «Я тоже», — подумал Драко.       — Не сорвется, — пообещал он, глядя как Джо наматывает поводок на кулак. И тут же едва не нарушил свое обещание, потому что гость развернулся и, опустив руку, спокойно отправился к диванчикам и столикам у стены. Драко, шипя, пришлось идти за ним полусогнувшись, потому что, видимо, совет Начо про короткий поводок гость принял буквально.       — Ты в первый раз здесь? — с легким интересом спросил Джо. Музыка в зале сменилась, под потолком закрутился серебристый шар, отражаясь мириадами серебристых лучей.       — Нет, в четвертый, — честно ответил Драко, — а что?       — Странно, что я тебя раньше не видел. Видимо, мы не пересекались, — удовлетворенно опускаясь на диван, ответил Джо, снова делая поворот запястья и еще сильнее укорачивая поводок. Драко пришлось опуститься на колени почти между его ног, максимально близко и упираясь в диван, но цепочка все равно оставалась больно натянутой. — Ты слишком дерзок для этого места. Данте сменил формат или тебе уделяют недостаточно внимания?       Малфой ненавидел уже эту фразу.              — Я… Простите, — почтительно проговорил он, опуская голову. Странно, почему-то Драко не ощущал, что его гость чем-то недоволен, но если он пожалуется Начо или Тору… Или, того хуже, самому Данте… — Я буду следить за своим языком.       — Уже лучше, — одобрительно отозвался Джо, — хотя я бы не сказал, что это выглядит убедительно.       — Пожалуйста, — умоляюще попросил Драко, не рискуя поднимать голову без разрешения. — Пожалуйста, не говорите Данте. Я буду больше стараться…       Джо дернул без предупреждения. Резко и жестко. Цепочка рванула за собой тугие зажимы, и Малфою на мгновение показалось, что они соскочили вместе с лоскутками кожи. Сдержать полукрик не вышло, как и долгий, протяжный стон, когда гость безжалостно принялся оттягивать, пощипывать и массировать соски, к которым стремительно возвращалось кровообращение. На них оборачивались, но Драко ничего не мог с собой поделать и только жалобно всхлипывал, жалея себя.       — Еще раз? — вкрадчиво спросил Джо. — Мне показалось, что ты хочешь еще.       Никто адекватный не захочет такого «еще». Но гостям не отказывают в том, что приносит им удовольствие.       — Да, пожалуйста, — пробормотал Драко. — Сделайте так еще.       Очень сложно было пересилить себя и не отстраняться, пока гость крепил клипсы снова. На этот раз он оттянул и защемил кожу на ребрах, решив, что чем больше мест у Малфоя будет болеть, тем лучше.       — Отклонись назад. Так, чтобы натяжение было максимальным, — подцепив цепочку пальцем, велел он. — Еще. Во-от… Живот втяни, совсем распустились… Хорошо, так и стой.       Спина и колени тут же недовольно отозвались на неудобное положение. Если бы Драко мог отклониться еще хоть чуть-чуть, он бы смог опереться на руки, но цепочка дальше не пускала. Гость жадно любовался его напряженным, вытянутым телом, впитывал зрачками то, как кривится его лицо… Губы мужчины были чуть приоткрыты, как будто он хотел попробовать его боль на вкус.       Второй раз рывок показался раз в пять больнее, а прикосновение после — мучительнее. Драко потерял равновесие и рухнул вперед, едва не ткнувшись носом в чужой пах.       — Боль тебе к лицу, Мишель, — удовлетворенно протянул Джо, подушечкой большого пальца вытирая выступившие у него слезы. — Ты так красиво реагируешь, что мучать тебя одно удовольствие. На колени, на стол. Ноги раздвинь максимально широко. Посмотрим, так ли ты хорош сзади, как спереди.       Он повелительно вскинул руку и прошептал что-то подошедшему Тору. Драко немного неловко из-за скованных за спиной рук взобрался на низкий столик. Их делали идеальной высоты — так, чтобы если уложить на них хастлера, обе его дырки оказались на уровне паха среднестатистического клиента. По лицам и телам окружающих плавно скользили серебристые блики, создавая впечатление чего-то нереального. Большинство гостей уже отдались процессу обладания, оценивая возможности младшего персонала «Второго круга», но были и те, кто был еще не занят. На Драко смотрели, жадно оценивали его наготу, трогали, проходя мимо, шептались и открыто комментировали.       — Скучаешь, зайка? — спросил остановившийся возле него парень в узких, неприлично обтягивающих его тощий зад кожаных штанах. Драко искренне считал, что это тот случай, когда лучше не позориться с сексуальной одеждой. Парень по-хозяйски провел ладонью по его бедру, звонко шлепнул по ягодице и оценивающе оттянул кожу с головки члена. Драко, опустивший голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, закусил губу. Конечно, формально у него был свой гость, однако это не означало, что всем остальным оставалось облизываться в сторонке. Фиолетовый цвет на браслете означал, что вкушать запретный плод могли хоть все присутствующие в клубе, главное, чтобы желаниям его собственного гостя это не противоречило.       — Не можешь без внимания, да? — насмешливо спросил вернувшийся Джо, как будто это не он заставил Драко влезть на стол, выставляя себя на посмешище. Тощезадый напоследок больно ущипнул его и отошел к соседнему диванчику. Там как раз заканчивали оборачивать хастлера бондажными лентами, оставив на виду только самые сокровенные места. Обычный зевака, которому не хватает денег на собственного хастлера, поэтому он болтается по клубу туда-сюда, надеясь, что ему где-нибудь перепадет кусочек с барского стола. — Начнем с этого.       Нитка крупных матовых продолговатых бусин, свисающих с его ладони, качнулась перед лицом Малфоя. Самая маленькая была с перепелиное яйцо, зато от размера последних пересыхало во рту. Драко на секунду представил, как Джо будет вставлять их прямо здесь, и он почувствовал, как снова тяжелеет от приливающей крови член.       — Судя по твоим глазами, ты в предвкушении… — Джо поймал его за колечко на ошейнике и потянул вниз, вынуждая опуститься грудью на стол. Драко не удержался, потерял равновесие и его колени разъехались еще сильнее. — Итак, что у нас тут… Просто прелесть!       Податливое колечко охотно пропустило сразу два пальца — после того дилдо, которое в нем оставили для сцены в Витрине, Драко был неплохо растянут.       — Так-так, непорядок… — псевдоозабоченным тоном заметил над его головой гость, опытным движением начиная двигать рукой туда-обратно. — Грех оставлять такую дырочку пустой. Она гораздо послушнее тебя Мишель, просто засасывает мои пальцы… Что ж, давай-ка мы ее наполним…       Первое яичко Драко даже не почувствовал. В одном Джо был прав. Его задница привыкла к чему-то явно большему, чем небольшая бусина или даже парочка пальцев. Второе и третье тоже зашли относительно легко, а вот четвертое…       — Ну-ну, не обманывай ни себя, не меня, Мишель, — удовлетворенно, как сытый кот, говорил над ним Джо, продолжая мягко и неумолимо проталкивать бусину-яичко внутрь. — Я пообщался с твоим куратором, мне сказали, что ты как-то умудрился кончить сразу с двумя игрушками внутри. Ты можешь больше.       Драко заскулил, прижимаясь лбом к прохладной поверхности стола. Это была не та информация, которую он хотел бы, чтобы о нем разглашали, когда он разложен на столе, задрав задницу и бесстыдно раздвинув ноги.       — Еще немного… Вот так… — удовлетворенно закончил Джо, проталкивая бусину глубже. Остальные сдвинулись и Драко ахнул, вызвав довольный смешок у своего мучителя. — Осталось последнее. Давай, постарайся для меня.       Пока он вводил последнее, Драко, уже не сдерживаясь, стонал во весь голос. Плечи сводило от нагрузки, колени подрагивали от напряжения, ему казалось, что он растянут настолько, что сейчас порвется, с поднявшегося члена капало. Удовольствие Джо уже ощущалось кожей. Гостю нравились его стоны, нравилось невольное сопротивление, нравилось его хныканье и скулящие мольбы сжалиться или хотя бы сделать паузу. Он упорно и методично играл с ним, то вставляя бусину наполовину и потом снова вытаскивая, то просто любуясь тем, как Драко невольно сжимается, выталкивая скользкую вторженку. Их игра привлекла новых зрителей, и они активно подбадривали то Джо, то Драко…       — Ну вот и все! — довольно закончил мужчина, звонко шлепнув его сначала по одной ягодице, а затем по другой. — Вошли как родные! Всего лишь нужно было немного постараться… Так-так, а это что? Кто разрешал тебе пачкать стол, мой хороший?       Драко разочарованно захныкал, почувствовав как Джо затягивает ему эластичный шнурок-петельку на яичках. Он знал, что при интенсивной стимуляции это не особо помешает ему кончить, но кто сказал, что кто-то ему позволит эту самую интенсивную стимуляцию? Джо перехватил его за запястья, затем под грудь, помогая подняться и выпрямиться. Драко поднял на него несчастные, заплаканные глаза, чувствуя, как перехватывает дыхание от чужого, хищно-опасного удовлетворения.       — Вниз, вот так… Приятно, когда ты полон, не так ли? Теперь я жду от тебя ответной благодарности, — он небрежно приспустил пояс своих легких, свободных штанов, доставая член, и влажно провел его головкой Драко по губам. — Покажи мне, что умеешь… И еще, к моменту когда я закончу, ты снова должен быть пуст, однако если я замечу, что ты не стараешься…       Чужая рука пока еще мягко легла на затылок. Драко послушно вобрал член в рот, определяя границы, как глубоко он может продвинуться. Это, конечно, не гигант-Начо, но и не леденец на палочке, который, увлекшись процессом, можно нечаянно потерять. Джо коротко и рвано выдохнул, Драко почувствовал, как напряглись и снова расслабились его бедра и пресс. Его ладонь требовательно нажала на затылок, задавая неторопливый ритм.       Гораздо сложнее оказалось со второй частью задания. И без того уставший сфинктер не хотел снова растягиваться и напрягаться, а потому избавиться от игрушки оказалось куда тяжелее, чем принять ее в себя. Драко чувствовал, как сквозняк холодит вспотевшую спину, сжимал кулаки, жалея, что не может изогнуться и поймать пальцами торчащий хвостик. К тому же заинтересовавшиеся игрой Джо зрители не хотели уходить и язвительно комментировали его попытки вытолкнуть проклятое яйцо.       — Мишель, мне кажется, ты совсем не стараешься, — укоризненно прозвучало над головой. — Наверное, мне все-таки стоит поговорить с Данте?       Угроза сработала лучше всякого стимулятора. Драко утроил свои старания, отсасывая с таким энтузиазмом, как будто это было его самое любимое занятие в жизни. Сзади издевательски захлопали в ладоши — самая тяжелая бусина с легким стуком о пол покинула его задницу.       — Во-от, уже… лучше… — прерывисто выдохнул Джо, — продолжай…       — Развлекаешься? — Драко влажно хлюпнул слюной, чуть не подавившись от излишней торопливости. Этот голос он тоже узнал — тот самый скупердяй, что обсуждал его у Витрины.       — Расслабляюсь, — сыто возразил Джо, немного стиснув загривок Драко, чтобы тот замедлил темп.       — С членом во рту он выглядит еще лучше. Позволишь?       — Да, конечно, — расслабленно отозвался Джо и снова потянул его за волосы, — посмотри-ка на меня, Мишель? Хм… Действительно. Есть люди просто созданные для того, чтобы их трахали. Ты, видимо, из их числа…       Диван рядом прогнулся, когда на него тяжело опустился кто-то слева. Драко скосил было глаза, но тут Джо снова предупреждающе сжал пальцы, и Малфой торопливо вернулся к прерванному занятию.       — Не понимаю, как Данте их находит? Ты только посмотри на него. Жадная маленькая шлюшка…       Если бы Драко мог, он бы объяснил этому мудаку, кто тут действительно жадина. Интересно, как бы тот отреагировал, если перевести все состояние Малфоев в маггловские деньги и показать итоговую цифру этому скряге? Даже после всех репараций Малфои оставались в числе самых богатых семей в Британии. Но сейчас Драко беспокоили совершенно другие вещи. Избавиться от следующей пары бусин оказалось гораздо проще, но с самыми маленькими дело застопорилась так же, как и с самой большой. Но теперь по другой, прямо противоположной причине. А Джо уже явно был готов к разрядке, судя по тому, как жестко сжались его пальцы. Он уже не давал Драко руководить процессом, безжалостно насаживая его голову на свой член. Малфой только чудом успевал поймать хоть немного воздуха, покорившись чужому решительному темпу.       — Давай… Давай, мой хороший… Арррх! — Джо прижал его носом к своему лобку, игнорируя слабые попытки сопротивления. Драко торопливо сглатывал, чувствуя, как от напряжения и нехватки воздуха снова собираются слезы в уголках глаз.       Наконец его отпустили. Драко жадно дышал, облизывая губы. Джо выглядел довольным, очень довольным, а это значило, что можно надеяться и на какие-нибудь преференции для себя.       — Молодец, — гость ласково погладил его по подбородку, стирая слюну. — А как со второй частью задания?       Мордред! Драко отвлекся и совершенно забыл про этот боггартов «хвост»! Единственное, что утешало — предвкушающая улыбка Джо. Возможно, выполни Драко его задание полностью, это бы его скорее разочаровало.       — Видимо, тебе слишком нравится быть заполненным, да, Мишель? — вкрадчиво спросил он. — И с моей стороны было бы слишком жестоко лишать тебя этого. Эрни, Коул, поможете юноше с его проблемой? Мне теперь нужно немного времени, чтобы вернуться в строй.       — Всегда рады, Джо, — похабно улыбнулся Эрни, одним резким движением избавляя Драко от последних бусин. Это было не больно, но ощущения было слишком специфическими.       — Нет, подождите, — «вспомнил» Джо. — Он же все-таки не выполнил мой приказ, а такое нельзя оставлять без внимания. Как там говорит наш друг Данте? Трахать только что выпоротую попку — особое удовольствие.       Драко не успел заметить, что передал Коулу Джо, потому что тот уже явно привычным жестом перекинул его животом через колени. С этого ракурса было видно только соседний диванчик, на котором расслабленно развалился один из гостей. Перед ним на полу стонал и ерзал стянутый бондажными лентами хастлер, к бедру которого пристегнули страшный агрегат, который магглы почему-то называли «волшебной палочкой». Мягкая вибрирующая головка игрушки упиралась прямо в основание члена связанного, вынуждая его изворачиваться и крутиться под ногами гостя. Однако уже через пару секунд Драко забыл о своем соседе, потому что ягодицы обожгло первым жестким ударом.       Этот Коул явно не в первый раз брал в руки шлепалку. Малфой сразу узнал ощущения: трехполосная, тугая, жесткая дрянь, которую часто использовали Тор и Начо, борясь с его упрямством. Три широких прямоугольника жесткой кожи, простроченные в основании и закрепленные на ручке. Драко даже не смог толком обидеться на кураторов за то, что те так легко выдали гостю его слабые места. Кто-то, наверное, Эрни, перехватил его за лодыжки, пока Коул равномерно и жестко накладывал удары один за одним. Джо обошел диван и сел с другой стороны, чтобы иметь возможность наблюдать за его лицом, за жалкими попытками сдержать крики и слезы.       — Какой отзывчивый мальчик, — хмыкнул Коул, с нажимом проводя ладонью по горячим ягодицам Малфоя. — Нужно было не слушать тебя, Эрни, а тоже попытать удачу. Джо, ты как всегда видишь дальше и глубже. Еще?       Джо наклонился, подцепил лицо Драко, поднимая повыше.       — Еще, Мишель?       Драко отчаянно замотал головой, чувствуя, как дрожат губы.       — Нет? Мне кажется, ты лукавишь. Продолжай, Коул, он явно хочет еще, но стесняется просить…       Вторая волна была еще интенсивнее первой. Драко вскрикивал, ерзал на чужих коленях, пытаясь ускользнуть от жестоких шлепков, чувствовал, как скрипит под грудью кожаная обивка, больно натирая все еще чувствительные после зажимов места, отчаянно сжимал руки в кулаки, в тщетной попытке освободиться, и умоляюще пытался выпросить прощение за то, что был недостаточно старателен. Джо с явным удовольствием слушал его несчастный лепет, одобрительно кивая, когда Драко прерывал свое покаяние очередным жалобным вскриком.       — Испорченный и своенравный мальчишка, — с удовольствием протянул Коул, снова и снова опуская трехполосную шлепалку на его малиновый и горячий зад. — Ты был прав, Джо. Посмотри, как он активно вертит своей непослушной задницей. Она прямо просится под руку… Я смотрю, ты любишь дисциплину, да, Мишель?       — В следующий раз будем соревноваться за него вдвоем, не так ли? — с улыбкой спросил Джо.       — Можно вскладчину, — вставил свои пять кнатов Эрни, и Драко, пользуясь тем, что можно оправдать свою непокорность болью от порки, постарался лягнуть его пяткой.       — О нет, я собираюсь выкупить его для себя одного, — с предвкушением сказал Коул, откладывая, наконец, в сторону свое орудие пытки. — Я не такой альтруист, как ты, Джо.       Джо негромко рассмеялся.       — Тогда без шансов, — сказал он. — Я перебью любую твою цену. Так что пользуйся случаем, пока есть возможность.